Лагерь Хроноса

Глава 16

Глава 16. «Изгнание темных сил»

Как только хронопульсатор проникнул в тело Конрада, то Хронос, продолжая улыбаться, исчез. Все вернулось на круги своя: полил дождь, забили молнии, а Ульрих быстро скрылся с Ингрид в лесу. Время вновь пошло в обычном и привычном темпе.

Но рана в животе Ягена перестала кровоточить, а начала постепенно зарастать. Охотник перевернулся на бок, сплюнул последние капли крови, а затем утер со рта остатки. Мучительная медленная смерть сменилась возрождением – Конрад остался жив, как и обещал Хронос. Только вот теперь… имели ли шанс выжить остальные? Чутье внутри и опыт прошлых путешествий во времени подсказывали мне, что без смертей все равно невозможно обойтись, когда ты владелец хронопульсатора.

Яген встал на ноги и поднял ружье с земли. Очухавшийся от недавней боли, весь промокший и грязный, он взглянул на темный лес. Глаза чуть ли не приобрели красный оттенок – они наполнились неистовым гневом. От тела будто пошел пар. Окровавленные руки сжались в кулаки. Сквозь плотно сжатые зубы Конрад произнес:

- Ты пожалеешь о том, что связался со мной, Ульрих Дальмайер.

Злость настолько переполняла лишенного возлюбленной Ягена, что он аж произнес имя комиссара целиком. Я прямо отчетливо чувствовал: быть беде и горю. Что Конрад мог натворить в таком состоянии, которое захватил его воспаленный хронопульсатором разум? Ничего хорошего, конечно…

На уровне подсознания, как это уже и случалось с другими членами Комитета, Яген принялся поворачивать время вспять. Мы, следуя его порыву, оперативно перенеслись назад вместе с ним.

***

Охотник вернулся в не совсем далекое прошлое – всего лишь на несколько часов назад, когда еще был дождливый вечер в Виндо. Кажется, тот самый момент, когда мы с Сорой якобы ушли из дому Конрада и затем «уехали» из деревни. Мы оказались под раскрытым окном обители Ягена за тюками сена и горой дров. Нас явно не было видно, поэтому я и Сора тут же принялись дальше продолжать наблюдение за его действиями.

Сначала Конрад ходил туда-сюда, точно не находя себе места или думая над повторным планом спасения Ингрид. Он залпом выпил тот самый сбитень из шишек, наверняка остывший, а потом подкинул дров в камин. Огонь разгорелся настолько сильно, что язычки пламени уже чуть ли не задевали ковры и кресла. Над камином стояла деревянная статуэтка единорога и три книги в черном переплете. Только свет пламени обдал всю комнату, Конрад обратил внимание на эти рукописи.

Тогда он взял одну из них – ту, что с синей эмблемой круга и меча, заточенного в нем. Рвано и с большим внутренним раздражением плюхнувшись на диван, Яген принялся просматривать книгу, яростно перелистывая страницы. На них мы увидели различные изображения рогатых и хвостатых существ, а также разные реликвии, имевшие некие сокрушительные силы. Когда промелькнуло изображение Кернунна, Конрад стал читать внимательней и уже больше ничего не перелистывал. Я предположил, что именно из этих книжек Яген так много знал про истинное лицо злого бога и его убийственные аппетиты. Осталось понять, откуда охотник добыл данные рукописи.

Рядом с изображением рогатого вурдалака находились эскизы совы и кинжала с патронами, омытыми темной жидкостью. Пока мы не понимали, что это.

- Серебро… - бормотал про себя Конрад с легкой ноткой одержимости, - кинжал или патроны… Омытые кровью только что убитой совы. С помощью этой комбинации можно… убить сосуда Кернунна навсегда, - он начал энергично глотать ртом воздух, прочитав последние строки. Яген добавил восторженно самому себе: - Это то, что мне нужно! Держись, ублюдок, твой конец близок…

Охотник кинул книгу в дальний уголок дивана и принялся рыться в деревянных ящиках и комодах, окружавших гостиную. В конце концов он нашел упаковку неких патронов. Достав парочку из коробки, Конрад жадно принялся их осматривать, точно проверять на подлинность. А патроны, перебираемые в его пальцах, действительно состояли из чистого серебра.

- Подходит… - выдохнул облегченно Яген, - осталась лишь кровь совы. Добыть легче легкого!..

Он взял ружье, зарядил его и неожиданно выглянул в окно. Мы кое-как успели пригнуться. Благо, движимый силой мести за Ингрид, Яген нас не заметил, а устремил свой взгляд только на хищный лес. Видимо, в его затуманенных глазах наши головы слились с сеном и дровами.

Оценив обстановку сгущающегося вечера, Конрад двинулся с ружьем в обнимку в лес. Он был настолько зол, что дуло чуть ли не гнулось в его руках, а изо рта норовила пойти пена. Это был уже не тот спокойный парень, который, подобно принцу, желал спасти свою принцессу от дракона и сбежать в лучший мир, а настоящий зверь, желавший только мести и убийств. Первое должно было вот-вот случится.

У меня промелькнула мысль в голове: чем он тогда отличался от Ульриха? Наверное, лишь формой одержимости… Комиссар был сосудом демонического божества, а Конрад теперь сосудом для хронопульсатора. Что-то меня печалили подобные доводы.

Мы не стали идти вслед за Ягеном из соображений безопасности, а дождались, пока он вернется из леса. Все то время, что Конрад отсутствовал, с замиранием сердца вслушивались в каждый шорох, издаваемый елями. Не прошло и часа, как вдали раздался один оглушительный выстрел – видно, он успешно застрелил жертву, чья кровь должна будет омыть серебряные патроны. Спустя некоторое время охотник снова вернулся в свою обитель с пойманным трофеем – бездыханной величественной сипухой, которую он грубо держал за оба крыла. Деловито хмыкая, Конрад, ни на что и ни на кого не обращая внимания, прошел с тушей в гостиную и кинул ее на туалетный столик, за которым мы ранее перекусывали. К горлу подступила тошнота и неприятное ощущение мерзости.

Прямо на этом столике он разрезал бедную сову на части. Отовсюду потекла темная вязкая кровь, пачкая ковры и деревянный пол, находящийся под ними. Тут же на образовавшуюся лужу Яген насыпал серебряные патроны и действительно омыл их в этой жидкости. Патроны окрасились в красный, кровь точно въелась в каждый миллиметр, но серебряные внутренности остались при них, изредка поблескивая. Смертельное оружие для Ульриха было готово – в этот раз он не сможет регенерировать.

Конрад, уверенный в своей готовности и дальнейшем успехе, швырнул труп сипухи в окно. Останки птицы оказались почти под нашими ногами, и Сора невольно прикусила губу, явно сдерживая рвотные позывы, которые раньше репликантов и вовсе не мучили. Я же быстро отвернулся от ужасного зрелища и продолжил следить за Ягеном, который вновь зарядил оружие уже серебряными патронами, покрывшимися кровавой пленкой убитой совы. Ночь опять неестественно быстро сгустилась над Виндо, и Конрад стал готовиться к повторному выходу в лес для убийства Ульриха.

Спустя некоторое время мы снова увидели комиссара, бегущего на четвереньках вглубь елей и сосен. Яген это тоже заметил и стал выдвигаться за ним, крепко держа ружье в руках. Когда он закрыл дом и тоже постепенно исчез в лесу, мы с Сорой тихо покрались за ними обоими, уже наплевав на безопасность. Нужно было обязательно проследить за шагами Конрада, чтобы понять весь ужас ситуации, которую нам потом придется исправлять.

Темные тучи продолжали ходить над Виндо, грозясь излиться очередным неприятным колючим ливнем. В лесу по ночам и так было непроглядно, а из-за грозовых облаков мгла полностью захватила эту область. Несмотря на то, что у меня и Соры было четкое и зоркое зрение, подобное орлиному, нам все равно было крайне сложно ориентироваться в вечно зеленом пространстве в столь темное время суток. Не видно ни зги – так можно было описать ночной лес Виндо.

Глаза кое-как привыкли ко тьме только спустя минут пять, и то было видно лишь немного ближайших троп и развилок. Благо, через несколько мгновений туманная фигура Конрада тоже чуть попала в наше поле зрения. Честно, я не понимал, как обычный человек мог ориентироваться в лесу лучше репликантов. В теории, Конраду, рвано двигающемуся и сбивающим все на своем пути, помогало лишь влияние хронопульсатора и та самая огромная жажда мести, уже протаранившая его мозг. А Ульриха наверняка питала сила, данная Кернунном…

Но в конце концов мы, так же как и отчаянная пара виндовцев, полностью привыкли к темноте и уже искусно двигались меж деревьев, поспевая за каждым движением Ягена, не издавая ни звука. И как раз к моменту, когда зрение уже четко различало охотника и все тропы с елями, мы увидели фигуру комиссара. Конрад, видно, тоже заприметил жертву и по-охотничьи бесшумно пригнулся над кустом, слегка высунув голову и, конечно, дуло дробовика.

Ульрих опять крайне мило общался с пустотой. Пространство рядом с ним слегка светилось, образуя какое-то бело-фиолетовое пятно. Чем больше комиссар контактировал с ним, тем сильнее напоминал какое-то гибридное чудовище: зубы становились все острее, глаза сливались с тьмой леса, а голову таранили… постепенно вырастающие рога. Даже ноги Ульриха менялись, обращаясь в копытца. Видимо, так Кернунн, не видный нам, наделял комиссара злым демоническим могуществом. Вот ради чего Ульрих каждую ночь отправлялся в лес… за похвалой от иномирной твари и добавкой силы, что постепенно превращала его в монстра похуже тех бедных скрещенных созданий.

Ни демон, ни комиссар явно не подозревали о том, что за ними следили. Ульрих все упивался метаморфозами, а пустота с удовольствием модифицировала свой сосуд ради новых ужасных целей. В это время Конрад нацелился прямо в сердце комиссара. Если оно, конечно, там еще осталось. Несколько минут Яген просто чего-то выжидал, видимо, полностью погружаясь в процесс скорого убийства. Но затем…

Началась череда выстрелов, бойких и частых. От неожиданности я даже прикрыл уши – гул патронов слегка оглушил. Конрад чуть ли не в упор расстреливал Ульриха. Он выпускал патроны один за другим, тараня сердце, живот, ноги и даже голову. Бело-фиолетовое пятно тут же трусливо испарилось, и остался только комиссар, не успевший даже понять, что случилось и кто в него стрелял. Зеленая форма постепенно приняла бордовый оттенок, начали разлетаться в стороны ошметки плоти. Ульрих, только хрипнув что-то невнятное, свалился на землю. Он немного подергался, держась за раны, но потом замер. Тело приняло расслабленную позу, а грудь перестала вздыматься от частого дыхания. Глаза остались открытыми, но их окутала пелена смерти. Комиссар был мертв.

Прекратив стрелять, Яген утер пот со лба и тут же подошел к телу Ульриха, внимательно осматривая. Он пару раз раскрыл его веки, пощупал отяжелевшие конечности и послушал отсутствие пульса. Все указывало на то, что комиссар больше никогда не проснется.

Убедившись в этом, Конрад, словно его поверженный враг, надавил ногой на живот Ульриха и вдобавок плюнул на бледное лицо.

- Счастливого путешествия в Аду, ублюдок, - сказал напоследок Яген и тотчас пнул тело.

Вновь пошел дождь, и Конрад решил оставить мертвого Ульриха посреди леса. Сам он пошел обратно, явно намереваясь дойти до Ингрид и спокойно уйти с ней из деревни. Само собой, мы двинулись за ним.

Ливень постепенно усиливался, но нам было все равно на мокрые волосы и одежду, прилипшую к телу. Я и Сора не сводили глаз с Конрада, который, слегка пошатываясь от адреналина и нахлынувших чувств, уверенно шел к амбару с монструозной девушкой.

- Еще немного, Ингрид… - бормотал Яген, задыхаясь. Он тоже промок до нитки, однако ливень так все еще и не смог смыть пятна крови, оставшиеся от Ульриха, - еще чуть-чуть, и мы заживем… Лучшую нашу жизнь. Где мы оба живы и свободны от этой…секты.

Чрез пару минут Конрад дошел до амбара и стал снимать все замки и ограничители. Некоторые двери он попросту выломал, не желая возиться с кодами – в такую темноту и дождь цифры были еле видны. В конце концов из помещения выбился теплый желтый свет, совсем немного облегчая видимость на улице. Самодельная виндовская тюрьма была открыта, однако из нее что-то не доносилось радостных вздохов и затем счастливых вскриков. Свет-то горел в полную силу, но тишина звенела в стенах комнаты, будто Ингрид сама уже давно сбежала и кинула все, как есть.

Конрад заподозрил что-то неладное. Нахмурившись и сжав ружье, он прошел внутрь. Мы же успели скрытно присесть у входа и продолжили наблюдать.

- Ингрид? – позвал Яген хрипло. – Ингрид, ты где… О Господи…

Кажется, охотник резко замер, неожиданно замолчал и затем грузно плюхнулся на колени. Не понимая, что происходит, Сора слегка заглянула внутрь, стараясь увидеть Конрада и, собственно, то, что заставило его опуститься на землю. Спустя мгновение она так же, как и охотник, замерла и принялась ошарашенно глотать ртом воздух. Тогда я тоже устремил взор внутрь, и сердце тотчас куда-то рухнуло, мурашки атаковали спину, а глаза расширились так, что, по ощущениям, готовы были выпасть из орбит.

Ингрид была мертва. Тело ее тяжким бездыханным грузом лежало на коленях Конрада. Ужас был не столько в факте ее смерти, сколько в том, как именно Ингрид так скоропостижно скончалась. Она… умерла ровно так же, как и Ульрих. Некогда бледное, покрытое редкими пятнышками туловище покрылось кровавыми рваными ранами от серебряных патронов – некоторые из них лежали рядом с девушкой, будто Яген стрелялся в амбаре. Голова тоже оказалась протаранена ружьем, как и у комиссара. К тому же, она приняла ровно ту же позу, что и он, когда Конрад пнул тело.

Каким-то образом смерти Ульриха и Ингрид синхронизировались. Для нас это было что-то на грани сверхъестественного, несмотря на то, что я и Сора в буквальном смысле являлись искусственными людьми с невероятными способностями. Я просто не понимал, как жизнь Ульриха могла в какой-то момент повлиять и на жизнь Ингрид, как она могла умереть той смертью, которая постигла комиссара. Ведь Конрад не стрелял в нее, а только в него… в темном лесу, откуда бы патроны точно не долетели случайным волшебным образом до амбара.

Яген тоже не понимал произошедшего. Никак не хотел принимать то, что Ингрид, по сути, скончалась по его вине, что он через Ульриха убил и ее… Он прижимал окровавленное худое тело к груди и яростно обнимал, дрожащей рукой гладил по голове. Глаза Конрада стали стеклянными, из них рекой полились слезы. Они падали на лицо Ингрид, которое приняло оттенок сырой земли и показывало мучительную последнюю эмоцию агонии. Яген шмыгал носом, весь трясся. Он истерично продолжал гладить тело девушки и всхлипывал, спрашивая в пустоту:

- Как?.. Почему?.. Почему случился такой ужас?.. Как такое вообще могло произойти?.. Я же убивал только Ульриха, не тебя… Я хотел, чтобы ты жила… Как… как, почему, ну почему?!

Мы с Сорой вместе вообще окончательно впали в состояние шока, как только тело Ингрид внезапно заговорило мужским гортанным и противным голосом: