Горячая версия

– Иномарка разбита в лепешку. Может, вдруг встретили в пути «Меrсеdеs» бежевого цвета? – пытливо взглянул старшина.

– Нет. Куда нам до “мерсов”, своей кляче и то рады,– Крапивин снисходительно улыбнулся и пообещал. – Если встретим «мерс» бежевого цвета и с вмятинами на корпусе, то обязательно сообщим в любое время суток.

– «Меrcedеs» без вмятин и других повреждений, так как не участвовал в ДТП, – заметил госавтоинспектор.

– Ладно, будь здоров, служивый, – пожелал Крапивин, довольный исходом диалога.

Старшина вскинул руку к шапке и «Нonda» тронула с места, растворившись в сумерках холодной ночи.

3. На месте ДТП

Следователь городской прокуратуры по особо важным делам тридцатишестилетний Сергей Зотов допоздна задержался в служебном кабинете. Он был, на редкость, одержим работой и поэтому на зависть своим коллегам, даже без протеже, уверенно продвигался по служебной лестнице. Ему прочили блестящую карьеру.

После окончания юридического факультета была возможность продолжить учебу в аспирантуре, а затем преподавать на кафедре правоведение, но Сергей, имея диплом с отличием, решил испытать себя не практике. Успел поработать следователем и заместителем прокурора в районной прокуратуре.

Его усердие и способности оценили и перевели в городскую. Предлагали возглавить отдел по надзору за судами или должность помощника прокурора – на выбор. Но эти должности не прельщали Зотова, так как в отличие от творческой напряженной работы следователя, были рутинно – канцелярскими.

Работа следователя захватила его новизной, нестандартностью ситуаций, возможностью вести поединок с противником, коварным и хитрым. Риск заставлял Зотова всегда быть в отличной форме – физической и интеллектуальной. Он знал, что расслабление чревато поражением. Ему нравилось это состояние готовности, словно в нем была взведена невидимая пружина, лишавшая его чувства возраста. Как и в студенческие годы, был бодр и энергичен.

Он взглянул на настенные часы – 19.10. «Ирина будет беспокоиться, обещал пораньше возвратиться,– подумал Сергей.– Да и с дочерью Юлькой собирался побеседовать. Совсем от рук отбилась. Возраст очень для девочки опасный – столько соблазнов». Он поднялся из-за стола, спрятал в сейф материал уголовного дела и направился к встроенному шкафу. Снял с вешалки пальто. В этот момент на тумбочке зазвонил один из телефонов внутренней связи. Зотов поднял трубку.

– Сергей Васильевич, хорошо, что я тебя застал,– услышал он усталый голос прокурора Арсения Ивановича Левашова.– На евпаторийской трассе “Аэропорт– Симферополь” на участке трассы между Белоглинкой и Богдановкой произошло дорожно-транспортное происшествие. Есть жертвы. КрАЗ столкнулся с легковым автомобилем «Volvo-740». По предварительным сведениям, полученным от дежурного УВД, не исключен злой умысел. Слишком странное стечение обстоятельств и тяжелы последствия для обычного ДТП.

– Личность водитель КрАЗа установлена?– спросил Зотов.

– Сообщили, что скрылся,– ответил прокурор и приказал.– Бери машину и езжай на место, возглавишь опергруппу. Там тебя ждут сотрудники ГАИ, угрозыска, эксперт-криминалист, судмедэксперт и кинолог с собакой. Не задерживайся, в нашем деле фактор времени многое значит. Главное разберись: трагическая это случайность или спланированная акция? Мне надо срочно сообщить прокурору республики. Полагаюсь на твой опыт. Сейчас у тебя, кажется, ничего нет горящего, неотложного в производстве?

– Пока нет, Арсений Иванович, – подтвердил Сергей.

– Тогда возьми это дело в свое производство. В противном случае его можно будет передать другому следователю или прекратить. Действуй по обстановке, жду информации. Вперед, время не терпит…

Зотов давно привык к подобным, непредвиденным ситуациям, к ночным выездам на место преступления и поэтому был спокоен, без тени раздражения, что вечер и ночь будут потеряны.

Когда прибыл на место происшествия, перед его взору, как и другим сотрудникам оперативно – следственной группы предстала ужасная картина: в окружении любопытных граждан, оставивших свои машины у обочины, замер громоздкий КрАЗ, подмявший передними колесами красную «Volvo-740», превращенную в груду сплюснутого металла. Изогнутые заклинившиеся двери, лопнувшие шины передних колес, осколки и зазубрины разбитого стекла. В этой металлической арматуре, словно в дьявольском саркофаге, едва были различимы жертвы. Под днищем машины, на обледеневшем асфальте расползлось кроваво-бурое пятно. Из пробитого бака вытекали остатки горючего.

– Не курить! – приказал Зотов, пытаясь жестом отодвинуть наседавшую, охваченную любопытством толпу. Но этой команды и не требовалось, так как зрители понимали, что возникновение огня может все испепелить. Эксперт-криминалист Феликс Резцов с помощью фотовспышки сделал несколько снимков из различных точек. Кинолог Петр Климов успел с овчаркой Тангалом обследовать кабину КрАЗа. Собака взяла след, но в пяти метрах от машины он оборвался.

Резцову хоть и не удалось в кабине грузовика обнаружить отпечатков пальцев, водитель, наверняка, был в перчатках, но усердие криминалиста было вознаграждено. Посветив карманным фонариком, он обнаружил на резиновом коврике бурые пятна, по всем признакам, крови. Возможно, водитель поранился. Часть коврика с пятнами изъяли для лабораторного анализа. КрАЗ был доверху загружен песком, и это предопределило большую силу удара и тяжелые последствия от столкновения.

– Граждане, прошу вас разойтись! – тщетно уговаривал собравшихся госавтоинспектор старший лейтенант Михаил Дронов, облаченный в теплый полушубок, перепоясанный ремнем и с жезлом в руке. – Прошу остаться только тех, кто первым оказался на месте аварии, кто знает, где водитель КрАЗа?        С самого начала в сознание Зотова закралась мысль, что это не случайное ДТП

. «По всем признакам: во-первых, водитель грузовика умышленно нарушил правила движения, выехав на встречную полосу; во-вторых, водитель скрылся, хотя обязан был оставаться на месте и в третьих, – КрАЗ явно наезжал на «Volvo».

Но все же, Сергей решил не торопиться с этой слишком очевидной версией, понимая, что для ее подтверждения требуются неопровержимые доказательства, ведь на голых предположениях далеко не уедешь. К тому же надо установить личности затаившегося водителя КрАЗа и потерпевших. Поначалу никто не мог дать вразумительного ответа на просьбы Дронова. Между тем, бригада «Скорой помощи» тщетно пыталась подступиться к скованным металлом телам жертв.

– Нужен автоген, чтобы разрезать металл и освободить останки, – сухо сказал врач с аскетически жестким лицом. – Шансов, что кто-то жив, нет.

Он связался по радиостанции с дежурным МЧС и медицины катастроф и отбыл. От взгляда Зотова не ускользнуло, как из толпы выделился невысокого роста мужчина лет пятидесяти в теплом овчинном полушубке и бобровой шапке. Он подошел к следователю, угадав в нем руководителя опергруппы. Следом за мужчиной приблизилась женщина в дубленке палевого цвета и песцовой шапке.

– Я подъехал к месту аварии в тот момент, когда крупный мужчина выскочил из «Меrcedеz-Behz» и помог водителю КрАЗа выбраться из кабины, – сообщил он, протирая носовым платком запотевшие стекла очков. – Мне показалось, что водитель получил травму, поскольку слегка прихрамывал. Я приоткрыл дверцу своего «Жигуленка» и спросил, не нужна ли помощь, на что верзила огрызнулся и злобно выругался и крикнул: «Пошел, гнида. Убери тачку, а то сейчас рванет, только клочья полетят». Он бросил в сторону «Volvo» какой-то светящийся, но быстро погасший предмет. Он ударился о металл и отскочил. Слава Богу, что взрыва не произошло.

– Что за предмет? – уточнил Зотов.

– Небольшой, как спичечный коробок.

– Резцов! – окликнул следователь эксперта-криминалиста и, когда тот подошел, велел. – Осмотри внимательно площадь вблизи «Вольно». Там должен быть вещдок – небольшой предмет. С его помощью хотели пустить «красного петуха», чтобы уничтожить улики, но в спешке не получилось.

– Куда делись участники ДТП? – возвратился к прерванному диалогу Зотов.

– Сели в «Меrcedеs» и уехали в том направлении, – мужчина указал рукой в сторону города.

– Сколько времени прошло с того момента? – спросил следователь, делая пометки в блокноте.

– Примерно полчаса, – ответил он, – Транспорта в тот момент было немного. Сами понимаете – дорогой бензин. Я ехал с женой (он указал на женщину в палевой дубленке), а впереди в метрах тридцати «мерс».

– Номер автомобиля запомнили?

– Нет, он был прикрыт.

– Какого цвета «Меrcedеs»?

– Бежевого.

– Приметы водителя КрАЗа и того мужчины, что ему помог, можете вспомнить?

Сергей стремился извлечь из очевидца максимум ценной информации.

– Все произошло довольно быстро, и поэтому хорошо разглядеть не удалось, – развел руками мужчина. – Водитель грузовика среднего роста, а второй крупный, как горилла. Голос у него простуженный.

– Выстрелов не слышали?

– Нет, пожалуй, нет, – ответил он, посадив, наконец, очки на переносицу. – Со слухом у меня полный порядок, а зрение подводит. Вон Антонина может подтвердить.

– Да, слух у него музыкальный, и остальное он все правильно рассказал. Я сидела рядом и все отлично видела, – подтвердила женщина.

– Будьте добры, сообщите вашу фамилию и адрес и номер телефона, – попросил Зотов.

– А это еще зачем? – всполошилась женщина. – Поговорили и будя. Никаких фамилий и адресов, пошли, Леонид. Просила я тебя, не влезай в это дело, без нас разберутся, у них такая работа…

Она решительно схватила мужа за рукав и потянула за собой.

– Антонина, Тоня, успокойся, неудобно как-то, следователь просит. Он при исполнении, надо уважить.

– Помолчи, язык распустил, как балаболка, – дернула она его, увлекая за собой. – Какое ему до нас дело?

– Самое серьезное, – строго произнес Сергей. – Ваш муж и вы стали невольными свидетелями происшествия и обязаны дать показания следствию. Я вас официально предупреждаю, что на сей счет, гражданка, предусмотрена ответственность за сокрытие информации о преступлении.

– Ну, вот и влипли, Леонид. Теперь повестками на допросы замучат. Не хватало нам чужих хлопот, – проворчала она. – Пошли, мотор у «Жигулей» застыл. Радиатор разморозим, антифриз в дефиците.

– Вы могли бы при случае опознать водителя КрАЗа и второго мужчину? – допытывался следователь.

– Да, пожалуй, да, – ответил Леонид.

– Ну, кто тебя, дурня, за язык тянет, – упрекнула его Антонина. – Теперь затаскают, еще и посадят.

Несмотря на упрямство женщины, Зотову, пригрозившему статьей 187 Уголовного кодекса, все же удалось записать фамилию супругов Яриных, их домашний адрес, телефон, место работы и госномер «Жигулей».

– Дронов! – позвал следователь госавтоинспектора, занятого замерами места ДТП, и когда тот предстал перед глазами, приказал: – Срочно передайте на посты ГАИ, экипажам ДПС и дежурному УВД ориентировку о розыске автомобиля «Меrсеdеs» бежевого цвета.

Номер неизвестен. По регистрации в МРЭО установите всех владельцев такой иномарки. Выясните также, кто мог находиться в «Volvo – 740» и принадлежность автомобиля.

– Будет сделано, – козырнул Дронов и связался с дежурным УВД по радиостанции «Тантал».

– Без веских причин я вас не побеспокою, – пообещал следователь Яриным. – В крайнем случае, Леонида Павловича вызову повесткой. Вы уж, Антонина Савельевна, сжальтесь над мужем, не пилите его. Это гражданский долг – помочь следствию.

– А кто нам поможет? – глядя в сторону, прошептала женщина, но Сергей Васильевич оставил без ответа ее вопрос, лишь попросил:

– Если что-то вызовет у вас подозрения, либо вспомните какую-нибудь важную деталь по поводу ДТП, то срочно позвоните в прокуратуру следователю Зотову, то есть мне или дежурному УВД в любое время суток.

Едва Ярины удалились к белым «Жигулям», замершим у обочины в двадцати метрах от места ДТП, как появился эксперт-криминалист Резцов и, бережно держа двумя пальцами, показал следователю зеленого цвета зажигалку, заправленную бензином.

– Надежды на то, что остались отпечатки, нет, – вздохнул он. – Но представь, что произошло бы, если бы зажигалка сработала.

– Представляю, пепелище, – ответил Зотов, – Теперь у меня нет сомнений, что это преднамеренное убийство. Надо выяснить мотивы, установить заказчика. Поторопись с выводами и результатами экспертиз, мы и так потеряли много времени.

Удовлетворив любопытство, водители разъезжались. Супруги Ярины устроились в холодном салоне машины. Леонид запустил двигатель, прогревая его. Неожиданно появился коренастый широкоплечий в теплой летной куртке мужчина. Мохнатая, собачьего меха шапка надвинута на узкий лоб. Колючий взгляд неприятно пронзил Ярина.

Он увидел крупные и грубые черты лица, широкий приплюснутый, как у боксера, нос, плотно сжатые губы и тяжелый подбородок. Свирепость сквозила в угрюмом облике.

– Аккумулятор сел, возьми на буксир мою тачку! – не попросил, а приказал незнакомец. – В накладе не останешься – канистру бензина Аи-92 презентую. Вижу, на голодном пайке сидишь?

– Бензин – это хорошо, – обрадовался Леонид и обернулся к жене. – Как, Тоня, поможем? Бензин сгодится. На выходной к теще на блины в деревню съезжу.

– Теща – святое дело, ее надо уважить, – подбодрил незнакомец, сверкнув глазом на Антонину. Она сидела ни живая, ни мертвая, словно под гипнозом.

– Поехали, Леонид, трогай. К черту бензин! – истерически закричала она и незаметно ткнула его локтем в бок.

– Во, старая кляча, всю малину испортила, – процедил сквозь зубы незнакомец. – Харчами перебирает, бензин ей не надо. Да, у меня его с руками оторвут.

– Вот пускай, кому это надо и отрывают с руками и ногами, – съязвила женщина.

– Прости, я не прочь, но хозяйка не в духе, – виновато улыбнулся Ярин.

– Слушать бабу – последнее дело. Не противно тебе мужик быть подкаблучником? Впрочем, это ваши заботы и они меня не волнуют, – упрекнул его тот и быстро спросил. – Что за тип, с которым ты беседовал?

– Следователь из прокуратуры, его фамилия Зотов, – добродушно ответил Леонид Павлович и, лишь потом сообразил, что не следует откровенничать.

– И что вы ему наплели по поводу аварии? – в голосе незнакомца послышались угрожающие нотки.

– Сказали, что ничего не видели, ничего не знаем, – встревожено опередила мужа Антонина Савельевна.– Мы люди маленькие, смирные. Пусть милиция сама разбирается, ей за это деньги платят, а нам и своих забот хватает.

– Правильно мыслишь, тетка, только подозрительно долго вы с ним болтали? Наверное, за ценные сведения еще и премию вам посулил? – недоверчиво поглядел на Ярина, выдавшего себя низко опущенной головой. – Держите язык за зубами и до ста лет проживете. Слушай свою бабу, она умная женщина. Гуд бай!

Незнакомец обошел «Жигули», по-хозяйски попинал ногой задний баллон, демонстрируя силу – машина вздрогнула от вибрации. Ярин с трудом соображал над словами незнакомца.

– Эх ты, до седых волос дожил, а ничего не понял, – укорила его Антонина Савельевна. – Распустил язык. Ты знаешь, кто это такой? Да у него на наглой роже написано, что рецидивист. Груб, напорист, бесцеремонен. Ох, неспроста все это. Черт тебя дернул со своими показаниями. Отличиться решил, славы захотелось, в газетах, мол, напишут. Жили ведь спокойно, никого не трогали, и нас никто не беспокоил. Не было печали, так черти накачали…

– Что ты, Антонина, драматизируешь? У страха глаза велики. Вообразила себе разных острых сюжетов. Вспомни-ка лучше, кто первый решил остаться на месте аварии, а теперь меня же и упрекаешь. Ну, женская логика, уму непостижима.

– Ты мужчина и должен был держать язык за зубами, – не уступала она. – Я слабая, несчастная женщина. Всегда ты, из-за своей наивной деликатности впутываешь меня в неприятные истории. Ты же знаешь, что я натура чувствительная, очень утонченная…

Она спрятала лицо в воротник из чернобурки, зябко вздрогнула телом, давая понять, что обиделась на супруга.

Пока они пререкались, Ярин мельком проследил за угрюмым незнакомцем. Тот сел в роскошный голубоватого цвета «Ford», припаркованный поблизости. Выехал на проезжую часть и лихо промчался мимо, даже не удостоив взгляда.

– А говорил, что аккумулятор сел? – вслух с недоумением произнес Леонид и глубоко задумался. Затем обернулся к молчаливой и, казалось, безучастной ко всему жене.– Может, следователю сообщить? Странный тип этот водитель «Ford». Что ему надо было от нас? Может, шизофреник, психопат какой?

– Сам ты псих. Сдался со своим следователем. Поезжай, совсем замерзла, – велела ему Антонина, пребывая в расстроенных чувствах. Он уже был готов включить зажигание и положил руку на рычаг коробки передач, чтобы переключить скорость, как дверцу с его стороны открыл парень в экипировке репортера с микрофоном в руке, на ободке которого было начертано «Пульс». А рядом с ним словно на привязи находился оператор с цифровой телекамерой.

– Я репортер Глеб Клюквин из телестудии «Пульс», – представился первый из них. – Мне посоветовал к вам обратиться следователь Зотов, которому вы давеча давали показания, как очевидец происшествия. Не откажите в эксклюзивном интервью, поделитесь своими впечатлениями и версиями о происшествии.

– С большим удовольствием!– воспрянул духом Леонид.– У меня в жизни два увлечения: телевизор, особенно криминальные события и рыбалка.

– Тогда тем более, вам и карты в руки! – воодушевился Глеб и, приблизив микрофон к его лицу, подал команду оператору, мол, снимай. Ярин вдохнул себя воздух, собрался с мыслями и только разомкнул уста…

– Ничего он не видел и не знает, – грубо вмешалась в процесс съемки Антонина, резво оставившая салон авто и словно болонка лапками, уцепившись в микрофон.

– Гражданка, откуда вы взялись? – возмутился ее поведением Клюквин. – Не мешайте нам выполнять свои профессиональные обязанности. Противодействие работникам СМИ карается законом.

Оператор попытался оттеснить Антонину, но она проявила завидную строптивость и, упираясь, заявила:

– Я имею право, это ной муж, у него мания величия и преследования. Он не отдает отчета тому, о чем говорит. Впоследствии вам придется давать опровержение.

– В таком случае вы, гражданка, поделитесь своими впечатлениями, зрители должны знать, что на самом деле произошло,– подступился к ней Глеб.– Это ваш гражданский долг.

– Никому я ничего не должна, это мне многие задолжали и не торопятся отдавать. Государство своими инфляциями, махинациями через Сбербанк ограбило, обесценив вклады, затем всучило бестолковые ваучеры. Кругом одни мошенники и аферисты,– посетовала Антонина и, заметив направленный на себя объектив телекамеры, лихорадочно замахала руками. – Не снимайте без моего согласия, я не готова, плохо выгляжу, а то разобью камеру и засвечу кассету. Я не тщеславная в отличие от Леонида, мне дурная слава ни к чему. Прекратите съемку, вы не папарацци и здесь вам не Америка и Европа!

– Гражданка, не мешайте работать! Иначе я приглашу милицию,– пригрозил Глеб.

– Тоня, ты не на базаре, веди себя прилично,– попросил ее супруг, недовольный тем, что она сбила его с настроя. – Когда еще выпадет такой редкий шанс дать интервью.

– Вот именно, – подтвердил репортер и польстил.– Мы кого попало, не снимаем, только известных людей из числа политиков и звезд кино, театра и эстрады. Эфирное, рекламное время очень дорогое. Такую роскошь не каждый себе может позволить. Только очень состоятельные люди в целях популярности и положительного имиджа и, особенно в период выборов в органы власти.

– Значит, Антонина, я прав на все сто процентов,– самодовольно заметил Леонид Павлович.

– Дешевой славы тебе, старому дурню, захотелось,– вынесла она свой вердикт. – А о негативных последствиях ты своими склеротическими мозгами ты подумал?

– Антонина, Тонька! – повысил он голос. – И груби, отойди в сторону, бо видгепаю. Не мешай людям работать.

– Возможно, вы заметили что-нибудь странное и подозрительное?– спросил Клюквин, перехватив инициативу у сварливой женщины.

– Конечно, заметил, хорошо, что вы спросили, – оживился Ярин. – Здесь ошивался какой -то мрачный водила «Ford». Предлагал взять его на буксир. Мол, аккумулятор сел, сулил за услугу дармовой бензин. Я сразу почувствовал что-то неладное. Ведь его иномарка работает на дизельном топливе, поэтому откуда у него бензин. Может, хотел талонами отблагодарить. Но очень некстати Антонина вмешалась. Она всегда норовит в самый неподходящий момент малину испортить. Вот сейчас видели, что за скандальная баба, чуть съемку не сорвала.

– Это кто, по-твоему, скандальная баба? – услышав о себе нелестный отзыв, приблизилась женщина. – Домой приедем и я тебе за оскорбление личности покажу рязанскую бабу. Спасибо, дождалась комплимента. Век не забуду, как ты меня перед камерой на весь город ославит.

– Ну не шуми, Тоня, нечаянно с языка сорвалось. И не тебя я имел в виду, – покаялся Леонид Павлович и обратился к оператору. – Вы, пожалуйста, ту часть, где речь о бабе, при монтаже передачи вырежьте.

– Вырежем. Зрителям ваши семейные ссоры и дрязги не интересны. О каких подозрениях вы сообщили следователю? – поинтересовался репортер.

– Нет, не успел, ведь тот мрачный тип подошел к нам уже после того, как я дал показания Зотову, – пояснил Ярин. Антонина решительно потянула его за рукав:

– Поехали домой новая телезвезда. Из-за твоих непомерных амбиций и тщеславия я совсем озябла.– сурово заявила жена, увлекая его за собой.

– Когда в эфир пойдет это интервью? – спросил он на ходу к автомобилю.

– Вечером в программе криминальных новостей “Пульс”. Не опоздайте!– крикнул вдогонку Клюквин.

Ярин сквозь лобовое стекло взглянул на хлопотавших возле примятой «Volvo» сотрудников милиции, узнал среди них Зотова. Увидел, как подъехал автопогрузчик, а следом армейский тягач с платформой.

Чуть помедлил и без энтузиазма вяло вырулил с заснеженной обочины на обледеневший асфальт дороги и вписался в поток автомобилей с включенными фарами.

4. Жажда славы

Все дорогу, дабы не отвлекать его скандалом от соблюдения правил движения, Антонина Савельевна, насупившись, словно наседка, не проронила ни слова. А размышления Леонида были только о том, чтобы не опоздать к выпуску новостей. Не терпелось ему поглядеть на себя со стороны, каким бравым молодцем он предстанет на экране и как потом соседи и друзья будут его поздравлять с этим необычным событием. Он подъехал к подъезду дома. Антонина с сумками отправилась в квартиру, что на втором этаже стандартной пятиэтажки.

Леонид, ценя каждую секунду времени, отогнал «Жигули» в гараж, расположенного поблизости автокооператива. Видя, как быстро течет время, стремительно движется секундная стрелка на его больших командирских часах, подаренных сыном – майором Российской армии, он, чуть не галопом по протоптанной в снегу тропинке заторопился домой. Успел с запасом в пять минут. По-солдатски быстро разделся в прихожей. Молча занял свое место в кресле перед телевизором «Фотон» в гостиной, чтобы лишний раз не беспокоить Антонину, пребывавшую явно не в духе. Она хлопотала на кухне, готовя легкий ужин.

Не разворачивая свежие газеты, Ярин уставился в экран. На нем появилась знакомая заставка программы криминальных новостей «Пульс» городского телевидения. Диктор – суровый мужчина с пышными усами, сообщил о том, что произошло крупное дорожно-транспортное происшествие с жертвами. Столкнулись «Volvo» и КрАЗ, груженный песком. Водитель и пассажиры легкового автомобиля погибли, а виновник ДТП – водитель КрАЗа бесследно исчез. Информация диктора сопровождалась кадрами ужасной аварии : искореженный остов «Volvo», погнутый бампер КрАЗа. В следующее мгновение Леонид услышал голос диктора: – Мы попросили поделиться своими впечатлениями очевидца трагедии гражданина Ярина…

Леонид увидел себя и Антонину на экране крупным планом.

– Жена-а, жонка! Тоня-я! Во, глухая тетеря, самое интересное пропустишь!– закричал он, и, распираемый тщеславием, вскочив с кресла. – Поди сюда, скорее! Нас по телеку показывают. Дождался таки славы! Знакомые и соседи увидят от удивления и зависти, словно мыльные пузыри, лопнут. Вот уж радость привалила, откуда и не ожидали. По гороскопу мне, Козерогу, были обещаны слава и популярность…

В проеме двери появилась Антонина со скалкой в руке и, глядя то на экран, то на супруга с неописуемой радостью на лице, укоризненно покачала головой, едва не покрутив пальцем у виска.

– И чему ты радуешься? Лучше бы нам лукавые депутаты и чиновники пенсию повысили. Только за свои шкурные интересы глотки на трибуне в Раде дерут. А ты, коль не стал политиком-ворюгой, то хотя бы в лотерею «Забава». «Кто там?» или «Кено» выиграл, – произнесла она.– Радуешься, как тот простофиля из чеховского рассказа, попавший по пьяной лавочке под тарантас, и довольный тем, что о нем вся Россия узнает. Чем бы дитя не тешилось? Показали тебя на один миг, как мартышку, и все позабылось.