Счастье всем, но не сразу: сверхпопулярная типология личности
- -
- 100%
- +
«– И вовсе я не поэтому плакал, – сказал он с негодованием. – Я плакал потому, что никак не могу прилепить свою тень. А вообще я и не думал плакать!» Отрицание – того, что вообще (по-настоящему) заплакал.
А потом, когда Венди пришила Питеру тень, «он в восторге запрыгал по комнате. Увы, он уже забыл, что своим счастьем обязан Венди. Он был уверен, что сам пришил себе тень». Аннулирование – своей неспособности самостоятельно справиться с проблемой.
«(7) преувеличивает потенциальные трудности, физические опасности или риск в каком-либо обычном, но непривычном для него деле».
Ага, тема взросления. А почему Питер не хочет взрослеть? Потому что быть взрослым скучно (как он декларирует) или же просто боится не справиться с новыми обязанностями и возрастающей ответственностью? Возможно, эти страхи преувеличены. Не исключено, что ему даже понравилось бы это новое приключение. Понравилось же взрослеть Венди, хотя она очень привязана к Питеру и понимает, что, взрослея, теряет его.
«Она зажгла свет, и Питер увидел. Он вскрикнул, как от удара, а когда высокая красивая женщина нагнулась, чтобы взять его в руки, он отпрянул в сторону.
– Что это? – спросил он снова.
Пришлось ему сказать.
– Я теперь старая, Питер. Мне даже не двадцать лет, а намного больше. Я давно уже выросла.
… он опустился на пол и горько заплакал, а Венди не знала, как его утешить, хотя когда-то сделала бы это в одну минуту».
Ну что ж! Джейн, дочка Венди, уже ждет Питера и готова лететь с ним. Венди забыта, начинается история Питера и Джейн. Питер вообще легко забывает любимых. Еще в самом начале отношений с Венди, когда она с братьями летели на остров, Питер все время улетал вперед – и хотя постоянно возвращался к своим спутникам, но, возвращаясь, вроде бы и не узнавал их, смеялся сам с собой над каким-то новым приключением, и ей приходилось напоминать о себе:
« – Я Венди! – сказала она с волнением.
– Послушай, Венди, – зашептал он виновато, – если заметишь, что я тебя не узнаю, всегда говори: “Я Венди!“ И повторяй это до тех пор, пока я тебя не вспомню».
Защита – Вытеснение. Старых привязанностей новыми, пережитых приключений – свежими:
«Она думала, что они будут наперебой вспоминать старые времена, но новые приключения вытеснили из его памяти все, что было прежде.
– Кто это Крюк? – спросил он с интересом, когда она заговорила о его заклятом враге.
– Неужели не помнишь? – изумилась она. – Ты еще убил его и спас нам жизнь.
– Убитых я забываю, – бросил он небрежно.
Когда Венди робко высказала надежду, что Динь ей обрадуется, он спросил:
– А кто такая Динь?
– Ах, Питер! – вскричала Венди с ужасом».
Итак, все признаки избегающей личности налицо, но все они успешно компенсируются дополнительными защитами. Вы спросите – а зачем Питеру Пэну вообще защиты? Ведь он живет в воображаемом мире – от кого там защищаться? А вот и нет: воображаемый мир ребенка населен монстрами и чреват катастрофами – куда там скучному миру взрослых! (Наверное, поэтому взрослые так любят ужастики, а дети их не столько любят, сколько боятся…) Кроме того, Питер прилетает и в реальный мир, чтобы найти свою Венди (Джейн, и так далее) и уговорить девочку улететь с ним – непростая задача для избегающей личности. Поэтому дополнительные защиты Питеру очень даже нужны.
Но ведь Питер не трус, спросите вы, зачем ему без конца защищаться? Конечно, не трус. Так ведь и «защиты» не совсем защиты. Просто еще один неудачный термин, введенный гениальным Фрейдом в пылу его увлечения военной тематикой:
«Выбор им термина “защита” отражает два аспекта его мышления. Во-первых, Фрейд восхищался военными метафорами. Стремясь сделать психоанализ приемлемым для широкой публики, он часто в педагогических целях использовал аналогии, сравнивая психологические действия с армейскими тактическими маневрами, с компромиссами при решении различных военных задач, со сражениями, имеющими неоднозначные последствия» [3, c.130].
И дальше: «К сожалению, в пылу энтузиазма, с которыми были встречены ранние наблюдения Фрейда, идея, что защиты по природе своей малоадаптивны, распространилась среди светской публики до такой степени, что это слово приобрело незаслуженно негативный оттенок. …Феномены, которые мы называем защитами, имеют множество полезных функций. Они проявляются как здоровая, творческая адаптация и продолжают действовать на протяжении всей жизни» [3, c.131].
Отсюда вывод: используйте больше «защит», хороших и разных, и будет вам счастье – при любом типе личности. Во всяком случае, расстройство личности не разовьется, а с текущими проблемами здоровая личность как-нибудь разберется.
6. Венди и Варенька
Вопрос, зачем Питеру Венди, а Беликову Варенька, совсем не праздный. Можно даже сказать, центральный. Тут как раз проходит разлом между психоаналитической диагностикой и когнитивной. В рамках первой преимущественная защита изоляцией характерна для шизоидных личностей: «Человека, привычно изолирующегося и исключающего другие пути реагирования на тревогу, аналитики описывают как шизоидного [3, c.135].
Люблю Мак-Вильямс! Всегда очень точно соблюдает меру между приверженностью психоаналитической школе – и уважением к другим подходам и точкам зрения. С точки зрения когнитивной психологии избегающая личность отличается от шизоидной. Шизоиды обычно остерегаются близких отношений и привязанностей: им спокойней в собственном обществе, и к критике они довольно равнодушны – в то время как люди с избегающим типом личности, напротив, чувствительны к критике и, главное, страстно стремятся к близким отношениям: «сообщают о своем желании любви, принятия и дружбы» [1, c.354].
Другое дело, что найти и удержать подходящую пару «избегающим» очень непросто, даже при наличии разнообразных «защит». И тут, если повезет, вступает в действие особый феномен. Настоящая Любовь, когда любят ни за что и несмотря ни на что – лучшая защита для избегающей личности. Венди, несомненно, любит Питера (так же, как потом будут любить его и Джейн, и Маргарет, и другие), поэтому он за ними и прилетает, поэтому они всегда знают, как его утешить и успокоить.
А вот Варенька на самом деле вовсе не любит Беликова, просто «такая жизнь, вероятно, наскучила, хотелось своего угла, да и возраст принять во внимание; тут уж перебирать некогда, выйдешь за кого угодно, даже за учителя греческого языка» [37]. Если бы любила, то чувствовала бы, что с Беликовым можно делать (например, петь ему благозвучные украинские романсы), а что делать категорически нельзя (например, смеяться над ним – смертельная обида, буквально). Конечно, Варенька ни в чем не виновата («полагая, что это он сам упал нечаянно, не удержалась и захохотала на весь дом»), просто «без-защитный» Беликов не смог «спроецироваться» на подходящий объект – и не смог прибегнуть к «интеллектуализации» для изоляции непривычно сильного аффекта оскорбления и страха огласки; он смог только в последний раз применить свою единственную защиту – примитивную изоляцию – в ее тотальном и окончательном варианте.
7. Мавра за печкой и Царь Горы
Интересно, что Чехов рассказывает историю Беликова не просто как «скверный анекдот», как случай уникального уродства характера. Напротив, он говорит устами рассказчика, что «людей, одиноких по натуре, которые как рак-отшельник или улитка, стараются уйти в свою скорлупу, на этом свете немало. Быть может, тут явление атавизма, возвращение к тому времени, когда предок человека не был еще общественным животным, а жил одиноко в своей берлоге, а может быть, это просто одна из разновидностей человеческого характера, – кто знает?» [37]. И уже после этого философского вступления учитель Буркин рассказывает про Беликова.
Однако еще до Беликова появляется особый персонаж – Мавра. Начинается с того, что охотники (учитель и ветврач) «рассказывали разные истории. Между прочим говорили о том, что жена старосты, Мавра, женщина здоровая и не глупая, во всю свою жизнь нигде не была дальше своего родного села, никогда не видела ни города, ни железной дороги, а в последние десять лет все сидела за печью и только по ночам выходила на улицу».
И заканчивается тоже Маврой:
«И уже оба укрылись и задремали, как вдруг послышались легкие шаги: туп, туп… Кто-то ходил недалеко от сарая; пройдет немного и остановится, а через минуту опять: туп, туп… Собаки заворчали.
– Это Мавра ходит, сказал Буркин.
Шаги затихли».
Проклевывается довольно циничная мысль, что уж лучше так, за печкой, чем терроризовать, как Беликов, всю гимназию, да что там гимназию – весь город! А если еще и власть дана? Если такой Беликов получает реальную возможность заключить «в футляр» не только себя и свой город, а – страшно подумать! – всю страну?! Ну что ж, тогда у несчастного населения остается надежда, что новый учитель истории спустит Беликова с лестницы, у подножия которой невеста встретит жениха здоровым убийственным смехом.
Домашнее задание
Вы спросите – а что же само население, эти самые народные массы? Обязательно, что ли, ждать приезда нового учителя с его хохотушкой-сестрой? Почему сами не могут укротить супер-Беликова, спустив его с «лестницы власти»? Отвечаю: массы не могут. Если по Фрейду, то из-за их, масс, тяжелого детства (татаро-монгольское иго, к примеру; у психоаналитиков повод всегда найдется). Если по когнитивной теории личности, то из-за неблагоприятного сочетания черт пассивно-агрессивной личности (смотри предыдущую Лекцию) и зависимой личности (ее рассмотрим в следующей Лекции). А что думаете Вы? Нет, не о конкретной политической ситуации (не будем отнимать хлеб у политологов), а о том, применима ли теория личности не к отдельному человеку, а к обществу/массам? Если нет – почему? Если да – в каких пределах?
Лекция 12. ЗАВИСИМАЯ ЛИЧНОСТЬ в лапах Тёмного Лорда
1. Великая книга…
Так вышло, что зависимый тип личности представляет тоже Питер. Только не Пэн, а Петтигрю. Из великой саги о Гарри Потере. О «великой» говорю вполне серьезно, а если не верите мне – поищите в Интернете лекции Дмитрия Быкова «Евангелие от Джоан Роулинг» и «Гарри Поттер и холодная война»; рекомендую. Кто-то скажет, что видел экранизацию: хорошо сделано, но ничего особенного. Не судите по фильму – это просто очень качественная иллюстрация, как красивые картинки в детской книжке. А Гарри Поттера надо читать, все семь книг [38], тогда поймете, о чём речь идёт. Допускаю, впрочем, что кто-то может и не «врубиться» – такое с любой книгой бывает: просто это не «ваша» книга. Тем не менее, сагу о Гарри Поттере читают и перечитывают миллионы детей и взрослых, и будут читать еще очень долго, не одно поколение. Потому что эта великолепно скомпонованная и напоённая жизненными соками книга имеет много уровней. Начинается как добрая детская сказка, продолжается как жестковатый «роман взросления» (или «роман воспитания» по Быкову), и в целом являет собой необычный философский трактат о жизни и смерти, и о том, что бывают вещи хуже, чем смерть, что самая сильная магия – это магия любви, и что человек – это его выбор.
2. …С точки зрения синергетики
И, конечно, о злокозненности простоты и благодати сложности, потому что лишь сложный и открытый мир способен к развитию, а упрощение и закрытость ведет к деградации и гибели. Мир Гарри Поттера и его друзей и наставников сложен и открыт – мир его антипода Волан-де-Морта (Тёмного Лорда) и его верных «пожирателей смерти» прост и закрыт, как всякая тирания. Противостояние между этими мирами и составляет сюжетную канву семикнижия. Как говорилось в пророчестве: «Ни один из них не сможет спокойно жить, пока жив другой» (кто читал – помнит, что за пророчество).
И в этом глобальном противостоянии роль «маленького человека» Питера Петтигрю оказывается неожиданно большой. Но такова особенность сложных систем: в процессе своего развития они проходят критические этапы (точки бифуркаций), когда решающим для выбора дальнейшего пути оказывается очень слабое воздействие – но воздействие специфическое; в данном случае действие (предательство) очень слабой личности – но личности особого типа. А что до синергетики, то это просто наука о законах развития сложных систем в открытом мире – то есть, в мире, где мы все живем.
3. Зависимая личность: Хвост versus DSM
Все персонажи семикнижия до того живые, что (как в жизни!) трудно выделить людей определенного личностного типа. Питер Петтигрю, он же Хвост по школьному прозвищу – единственное исключение. Он просто напрашивается на роль зависимой личности. Вот послушайте:
«… – Стащил, – небрежно сказал Джеймс. Он принялся играть снитчем, – отпуская его не больше, чем на длину руки, и ловя его снова – реакция у него была великолепная. Хвост смотрел на него с благоговением. ………
Джеймс по-прежнему играл снитчем, позволяя ему отлетать все дальше и дальше – казалось, что он вот-вот вырвется на свободу, – но неизменно ловя его в самый последний момент. Хвост ахал от восхищения и принимался аплодировать. ………
– Перестань, – наконец сказал Сириус после того, как Джеймс снова эффектным броском поймал снитч и Хвост издал очередной ликующий вопль, – а то Хвост описается от восторга» [38].
Одного эпизода, конечно, недостаточно, но мы еще много узнаем о Хвосте по мере раскрытия его жизненного пути – ретроспективного и текущего. И всё как-то сходится к зависимой личности, хотя и не буквально в стиле DSM. Ну что ж, живые люди всегда отклоняются от статистической совокупности… Однако совокупные черты «зависимой личности» полезно знать. Вот они –
Критерии зависимого расстройства личности по DSM-III-R:
«Тотальный паттерн зависимого и покорного поведения, возникающий в ранней взрослости и проявляющийся в различных контекстах, на что указывают по крайней мере, пять признаков из следующих:
1) неспособен принимать повседневные решения без большого количества советов или поддержки окружающих;
2) позволяет другим принимать за себя большинство важных решений, например, где жить, на какую работу устраиваться;
3) из-за боязни отвержения соглашается с людьми, даже когда полагает, что они не правы;
4) испытывает трудности с началом реализации своих намерений или перед самостоятельными действиями;
5) добровольно делает неприятные или унизительные вещи, чтобы понравиться другим людям;
6) ощущает дискомфорт или беспомощность в одиночестве либо идет на все, чтобы не оставаться одному;
7) чувствует опустошенность или беспомощность когда заканчиваются близкие отношения;
8) часто озабочен боязнью, что его бросят;
9) уязвим к критике или неодобрению [1, c.392]».
Поведение Питера в вышеприведенном эпизоде, когда юный Джеймс выпендривается с летающим мячиком (не перед Хвостом, конечно, а перед девочкой – своей будущей женой и матерью Гарри), можно отнести к признаку 5 (в детстве мы называли таких «подлиза»). Эпизод этот взят из пятой книги («Гарри Поттер и Орден Феникса»), а историю предательства взрослого Джеймса его восторженным другом (это предательство – центр сюжета; оно как око тайфуна: в нём тихо и безопасно, но от него идут разрушительные волны) мы узнаём гораздо раньше, уже в третьей книге, когда 13-летний Гарри знакомится с тремя закадычными друзьями своего покойного отца Джеймса Поттера.
4. Четыре друга: Сохатый, Бродяга, Лунатик и Хвост
Они познакомились в Хогвартсе (для тех, кто не читал, это – Британская школа волшебников; на первый курс принимают с 11 лет, всего курсов – 7): Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Римус Люпин и Питер Петтигрю. Джеймс и Сириус – блестящие ученики и неисправимые бузотёры, которых обожает вся школа. Римус – бедный ребёнок, которого в раннем детстве укусил оборотень; он заразился и попал в общество сверстников лишь благодаря Дамблдору (директор Хогвардса), который настоял, чтобы способный мальчик учился. А что до его волчьих превращений, то на время полной луны преподаватели обеспечили изоляцию Римуса в заброшенной хижине, где он никому не мог причинить вреда, кроме себя самого…
Впервые в жизни Римус стал счастлив, потому что в Хогвартсе у него появились друзья: Джеймс и Сириус. Друзья вскоре поняли, что с Римусом не так, но не бросили его, как он боялся. Наоборот, они придумали способ, как облегчить Римусу ежемесячное одиночное заточение: они стали «анимагами», то есть научились превращаться в зверей. Задача чрезвычайно трудная – природных анимагов вообще мало, и все они состоят на учете. Джеймс и Сириус стали незарегистрированными анимагами, а что до трудности – потребовалось много времени, но талантливые парни добились своего. И с пятого курса каждую полную луну вся тройка ночами с упоением носилась по окрестностям: Сохатый (олень-Джеймс) и Бродяга (пёс-Сириус) присматривали, чтобы волчья натура приятеля не взяла верх – никаких нападений ни на людей, ни на зверей. С ними по полям и лесам носился и Питер: он был слабоват как волшебник, но друзья помогли, и он тоже стал анимагом – крысой. Отсюда и прозвище Хвост. Вот вам и признак 2 – куда все, туда и Питер: анимагом, так анимагом.
Впрочем, прозвище не только отсюда. Вот как выглядит Питер в воспоминаниях местной красотки-барменши и профессора:
«– Петтигрю, Петтигрю… уж не тот ли толстячок, что еще в Хогвардсе всюду таскался за Поттером и Блэком? – припомнила мадам Розмерта.
– Он самый, – подтвердила профессор МакГонагалл. – Он души не чаял в Блэке и Поттере. Он им был, конечно, не ровня, не те способности, а я была чересчур строга с ним. Как я теперь раскаиваюсь… – МакГонагалл всхлипнула».
Раскаивается она потому, что Петтигрю считался геройски погибшим. На самом же деле, предав Джеймса Поттера и его жену (темный волшебник Волан-де-Морт убил их по его наводке), он сумел провернуть дело так, что обвинили и арестовали пожизненно Сириуса Блэка, а сам Питер, инсценировав свою гибель от руки Сириуса, 12 лет скрывался в облике крысы. Зачем? Дожидался возвращения Тёмного Лорда, чтобы перейти под его защиту. Но не дождался – Сириусу удалось бежать из тюрьмы, ужасного Азкабана, и он начал охоту за крысой-Питером.
Подробности читайте в книге [38]. А сейчас даже те, кто не читал книгу, могут оценить качество этой школьной компании. Друзей в ней, фактически, трое, а Питер – временный попутчик, которому нужны сильные покровители: сам он слаб и беспомощен, и его единственное оружие – лесть и хитрость. Это вовсе не означает, что Питер не любит своих друзей: он любит и восхищается ими, и тем больше, чем они сильнее и популярнее, то есть, чем лучше они могут защитить его от окружающего мира. Он не может им ничего дать, кроме своего восхищения, более или менее искреннего, – но с благодарностью берет то, что богато одаренные друзья со всей щедростью юности ему предоставляют: защиту, интересную жизнь, статус. Вообще, теплые отношения в этой четверке могли бы сохраняться хоть всю жизнь – если бы обстоятельства не изменились, и старая дружба стала опасна для Питера. А он стал опасен для своих друзей.
1. 5. Предательство: просто смена защитников
Зависимое расстройство личности (ЗРЛ) – очень коварная штука. Сам носитель кажется существом жалким и беззащитным, но на самом деле это не так – он страстно желает защитить себя. Любой ценой. И часто преуспевает в этом. Когнитивисты понимают этот тип так:
«ЗРЛ может рассматриваться как происходящее из двух ключевых допущений. Во-первых, эти люди считают себя неадекватными и беспомощными, и поэтому неспособными жить самостоятельно. Они рассматривают мир как неприветливое, одинокое или даже опасное место, где им не выжить в одиночку. Во-вторых, они делают вывод, что решение проблемы их неадекватности в пугающем мире заключается в том, чтобы попробовать найти кого-то, кто умеет справляться с жизненными трудностями, защитит и позаботится о них» [1, c.397].
Проблема в том, что зависимые личности ищут (и обычно находят) защитника, но сами неспособны защитить его, если потребуется. Им даже не приходит это в голову: если защитник не выполняет свою функцию – надо сменить защитника. Вот так и Питер через несколько лет после окончания Хогвардса меняет своих добрых и великодушных друзей на Тёмного Лорда Волан-де-Морта. Лорд приобрел силу, убивает направо и налево всех несогласных – и Питер тайно переходит к нему на службу. И преподносит ему Джеймса Поттера с семьей, защищенного заклятием доверия; Хранителем Тайны друзья сделали именно Питера, как самого слабого, на которого Темный Лорд даже не подумает…
Но тот как раз подумал и для начала превратил Питера в своего шпиона. Он вообще умный, Тёмный Лорд (не надейтесь на глупое зло!), и четко формулирует причину, по которой через 13 лет Питер пошел искать его, чтобы помочь возродиться: «Ты вернулся ко мне не доказать свою верность. Ты вернулся, потому что испугался своих старых друзей» [38, том 4, c.588].
Еще бы не испугался! Они же хотели его убить, когда Сириус через 12 лет отыскал-таки Петтигрю и они с Люпином заставили крысу превратиться в человека. И это несмотря на все разумные доводы, которые Питер им предъявил:
«– Сириус, Сириус, что я мог поделать? Тёмный Лорд… ты себе не представляешь. У него такое оружие, что уму непостижимо… Меня запугали, Сириус, я же никогда не был храбрецом, как ты, Римус или Джеймс… Я не хотел того, что случилось… Меня вынудил Тот-Кого-Нельзя-Называть.
– Не лги! Ты стал его шпионом еще за год до гибели Джеймса и Лили! Ты был осведомителем!
– Его власть была безгранична, – хлюпнул Петтигрю. – Что бы я выиграл, если бы стал противиться ему?
– Да. Что бы ты выиграл, Питер, в борьбе с самым злым волшебником всех времен? – Блэк клокотал от ярости. – Всего-навсего несколько невинных жизней.
– Ты не понимаешь, Сириус, – проскулил Петтигрю. – Он убил бы меня.
– Значит, надо было умереть, – прорычал Блэк. – Умереть, а не предавать друзей. – Мы бы все так поступили ради тебя!»
Вот в этом и была ошибка трех друзей: они принимали Питера за «своего», за такого же, как они (пусть и глуповатого, и трусоватого, но своего!) – они его попросту «не видели». Иначе отдалились бы от него сразу же, когда к власти пришел Темный Лорд. Именно за свою психологическую «слепоту» и поплатились – и они, да и Питер тоже… Никакого удовольствия ни от предательства, ни от всех своих последующих приключений он не получил: плохо жил и плохо умер.
6. Пути расходятся: Хвост и Добби
Так что же, спросите вы, если родился зависимой личностью, то впереди светит предательство? Совсем не обязательно. Как говорил Дамблдор: «Неважно, кем ты родился, важно, кем ты стал» (вариант: «какой выбор ты делаешь»). Конечно, многое зависит от родителей (гены, тип личности, раннее воспитание), но думать-то вы можете сами! И чем раньше начнете, тем лучше. Тогда вы сможете подняться над тем «что дано» и стать тем, кем хотите стать.
Нет, я вовсе не отрицаю классический психоанализ: знать/осознать, откуда вы и почему – это всегда полезно. Но всю жизнь оглядываться на это знание и оправдывать им свои неудачи, слабости и даже преступления – просто глупо. Вроде того, как идти вперед с вывернутой назад головой. А как «повернуть голову» по направлению движения? Нелегко (особенно если рядом заботливый психоаналитик), но можно. Для иллюстрации послушайте историю Добби, домового эльфа.
С Добби мы (вместе с Гарри) знакомимся во второй книге, когда Гарри готовится начать свой второй год обучения в Хогвартсе. Сейчас он отбывает своё летнее «заключение» в доме родственников-маглов, для которых он – тяжкое бремя с того самого момента, когда годовалого Гарри, только что лишившегося родителей, Дамблдор оставляет на крыльце его тётки с сопроводительным письмом. Дело в том, что тётка немного общалась с Дамблдором, когда девочкой хотела тоже стать волшебницей, как Лили – но не удалось: волшебниками рождаются. Пути сестёр расходятся, но дом кровного родственника защищает Гарри от нападения Волан-де-Морта, поэтому он должен терпеть это ненавистное ему место во время летних каникул, считая дни до их окончания. А тут, видите ли, в тёткин дом является странное существо – домовой эльф и говорит, что в школе готовятся страшные дела, и Гарри не должен туда ехать. При этом ведет себя странно – периодически кричит, что он «плохой, плохой Добби!» и бьёт сам себя чем не попадя.