Я тебя не забуду
- -
- 100%
- +
– Ты меня вообще слышала? Спроси – Яромир из рода Дуболистов?
Послушно повторив вопрос, увидела, как сыскарь мнительно прищурившись, посмотрел на крыса:
– Откуда знаешь род мой?
– А я не помню, – Капитон развёл лапки в стороны и встревожено замер, начав водить носом пуговкой, принюхиваться.
– Капитош, ты чего? – насторожилась девушка.
– Тс-с-с-с, – махнул лапкой и вдруг с тревогой посмотрел назад: – А за нами-то следят! Скажи ему!
– Яромир, – Алина повернулась к сыскарю, чувствуя, как по спине пробежал холодок страха: – Капитон говорит, что за нами следят.
– За нами давно следят, – лениво отозвался мужчина. – От самого городища следуют. А ты, – снисходительно посмотрел на крыса: – развивай свои животные инстинкты! Поздно заметил.
Капитон пристыжено опустил голову.
– И что теперь делать? – испуганно заозиралась девушка.
– Ничего, – сыскарь пожал плечами. – Нападать они пока не собираются, мы продолжим двигаться вперёд, а к вечеру засаду им устрою.
– А я… я могу помочь, – робко подал голос Капитон и Алина передала слова крыса Яромиру:
– Помочь он может и ещё говорит, что был когда-то чародеем. Если у вас есть разрыв-трава, можно спутать след.
– Можно, – хмыкнул мужчина. – Но рано. До капища доедем, там волшбу творить проще будет.
Спросив: «Что такое – капище?» и услышав краткое: «Увидишь», Алина замолчала. Не понимала спокойствия сыскаря. Она бы пришпорила лохар, заставив бежать быстрее, чтобы оторваться от преследователей, озаботилась бы поиском убежища, но нет, мужчина вел себя так, словно ничего сверхординарного не происходило.
«Ну конечно, – подумала обиженно: – не его же хотят убить! Чего ему переживать!». Так и подмывало высказаться, но стиснув зубы, девушка молчала.
Примерно через час езды, заброшенная дорога начала расширяться, лес редеть, а затем и вовсе сменился одинокими деревцами, росшими по обочине. Вскоре показался высокий холм, к которому лохары поскакали резвой рысью.
– Надо действовать быстро, – сыскарь спешился и, приподняв Алину за талию, поставил на землю. Ей была удивительна сила этого мужчины – поднял её как пушинку и даже в лице не изменился.
Яромир порывшись в седельной сумке, достал матерчатый свёрток, пару склянок и протянул ладонь к крысу:
– Подь сюды, на Алтырном камне в смесь волшбы каплю своей крови отдашь.
– Ох и дивным цветом разрыв-трава запылает, – с восторгом отозвался Капитон, с готовностью прыгая на раскрытую ладонь.
И опять Алина не заметила тревоги в глазах Яромира. Азарт – вот от чего блестели его глаза, и это отозвалось внутри обидой. Их преследуют, её чуть не убили, а сыскарь и Капитон едва не с предвкушеньем руки потирают.
– Мужики…
Уязвлено фыркнув, взобралась на холм и с интересом осмотрела заросшие мхом камни, врытые в землю по кругу. Чудь дальше высились деревянные столбы, с вырезанными на них лицами и странными знаками, а в центре холма стоял камень, похожий по форме на алтарь. Представив, что на нём приносят жертвоприношения, Алина передёрнула плечами. С опаской проследила, как Яромир остановился рядом с алтарём и ссадил на него Капитона.
Потоптавшись на месте, девушка, всё же поддалась любопытству. Сделала несколько шагов вперёд, но тут же отпрянула, потому что в этот момент во все стороны от алтаря выстрелили маленькие молнии.
– Да ну на фиг, – пробурчала под нос, отходя подальше. – Не так мне и интересно.
– Пойдём, – на ходу позвал сыскарь, спускаясь к пасущимся лохарам.
Алина, вздрогнув от неожиданности, поторопилась следом:
– Уже всё? А что вы сделали?
Капитон, сидящий на плече мужчины, довольно потёр лапки:
– Гостинец тем, кто за нами увязался. Волшба знатная получится – и следы спутает и морок на другой путь наведёт. Так что стеречься в пути не надобно будет.
– Ничего не поняла, – покачав головой, девушка едва слышно охнула, когда мужчина легко усадил её на спину жеребцу.
В этот раз Яромир пришпорил скакуна, и лохары понеслись галопом.
«Только бы не грохнуться! Только бы не шлёпнуться этим уродцам под копыта!», – причитала про себя Алина. Вцепилась в мужскую руку, которая удерживала её за талию и зажмурилась, чтоб не так страшно было.
– Колени сильнее сожми, – велел Яромир.
– Куда уж сильнее? – психанула Алина и стиснула зубы, чтобы витиевато не высказать, что она думает о подобном способе передвижения.
На счастье девушки скачка не продолжалась долго. На тракте начали появляться путники, редкие повозки и сыскарь натянув поводья, чуть приостановил лохар. Проехав несколько перекрёстков, Яромир остановился, огляделся, отметив, что поблизости никого не наблюдается и спешился.
Достал из кармана маленький свёрток и под писк Капитона: «Гляди, Аля, гляди по сторонам!» – начал развевать по кругу ярко-алый порошок. Крохотные частички подхватил ветер, разнося взвесь и в этот момент, в пыли на всех дорогах начали проступать следы больших копыт.
– Это вы так следы путаете? – поразилась происходящему Алина.
– Начало только, – с воодушевлением отозвался Капитон. – После, следы лохар по всем дорожкам далече разойдутся. А чтобы чародеи не определили направления верного, чтобы на ум никому не пришло по нашей тропе следовать, сыскарь разрыв-траву добавил. Сейчас увидишь.
Яромир закончив что-то нашёптывать и распылять порошок, убрал свёрток в карман и присев на корточки, опустил ладонь в дорожную пыль. Произнёс певуче на непонятном языке пару слов, резко вскинул руку вверх, растопырив пальцы, отчего Алина, дёрнувшись, едва не свалилась вниз. Не успела возмутиться, как Капитон запищал:
– Алька, как поскачем, глянь назад. На дорогу посмотри.
Яромир уселся позади Алины и придержал её, когда девушка, извернувшись, посмотрела назад. Приоткрыв рот от изумления, увидела, что их лохары не оставляли следов! Словно животные по воздуху копытами перебирали.
– Мы прямо-то поедем, а следы от волшбы уведут в другую сторону, – восторженно пояснял Капитон.
Сглотнув и сев прямо, Алина поняла слова Капитона, сказанные ранее: «Сыскарь, знаешь ли – личность легендарная!».
«Надо бы язычок-то держать за зубами, – подумала с опаской. – Не злить мужика. А то превратит не дай Бог в лягушку какую-нибудь или того хуже – в таракана. Кто его знает – на что этот тип способен?»
Глава 10
Со скатертью-самобранкой
может конкурировать только
простыня-самодавалка
Ночь густым покрывалом укрыла путников, но Яромир не останавливал лохар. Большую часть намеков на то, чтобы сделать привал и немного отдохнуть, пропускал мимо ушей, но иногда снисходил до скупых ответов: «Позже, не время, ещё рано…»
Алина готова была уже заплакать от усталости, как сыскарь, натянув поводья, направил жеребца в сторону чернеющего леса. Спешился и повёл скакуна за собою, лавируя между деревьями. Когда завёл лохар достаточно далеко, распорядился:
– Ждите здесь.
Собирался углубиться дальше, но Алина не выдержала:
– Помогите мне, пожалуйста, спуститься.
– Сиди, – велел не оборачиваясь. И вот тут девушка сорвалась:
– Не могу! Мне надо спуститься! – процедила сквозь зубы.
– Аль, ты чего? – озадаченно пропищал Капитон, но Алина не ответив, старательно пыталась взглядом испепелить сыскаря.
– Перечить вздумала? Велел ждать, значит… – начал гневно Яромир, не повышая голоса.
– А я вам сказала, – закипая, процедила Алина: – что мне надо спуститься!
– Гляжу я – не учили тебя, что деве нельзя наперекор мужчине молвить! – зло прищурился мужчина.
– Твою ж… – пару раз выдохнув, чтобы не выругаться, Алина буквально прорычала: – Я больше терпеть не могу! Мне срочно надо в кустики! Я писать хочу, понимаете?
Закатив глаза и вздохнув так тяжко, чтобы девушка прониклась, мужчина помог спуститься и указал рукой направление:
– Туда иди.
Пыхтя как гневный ёжик, Алина одарила его сердитым взглядом и потопала к кустам. Ох, как же ей хотелось просклонять его по всем матерным падежам, но промолчала, потому как помнила силу Яромира и непонятную магию, которой он владел.
«Склеит ещё рот, как в прошлый раз и буду мычать как корова», – Алина передёрнулась от неприятных воспоминаний.
Сделав все дела, уже спокойно отнеслась к ожиданию рядом с жующими траву лохарами.
– Как думаешь – куда он пошёл? – тихо спросила Капитона, тревожно осматриваясь по сторонам.
– Так наверняка место для ночлега искать. Ездовых вести неведомо куда опасно. Споткнутся, могут зацепиться за корни и ноги повредить.
– И долго нам вот так путешествовать?
– Я ж почём знаю? – удивился крыс. – В селения наверняка заходить не будем, чтобы не обнаружить себя. А до Тридевятого царства далече. Очень долго такими темпами добираться будем.
– И дальше что? – Алина с тревогой глянула на Капитона. – Мне надо будет отдать кулон этому… как его? – нахмурилась, пытаясь вспомнить, на что крыс вздохнул:
– Цесаревичу. Артефакт надо вернуть наследнику престола. Но я предполагаю – тебе нечего опасаться. Попросишь, чтобы цесаревич велел чародею отправить тебя в твой мир и всё. Ему-то надобности удерживать нет.
– Надеюсь, – поёжившись, Алина обняла себя за плечи. – А если…
Продолжить не успела, потому как вернулся Яромир. Молча подхватив поводья лохар, повёл их дальше в лес.
Осмотрев небольшую поляну, на которой сыскарь остановился, Алина вновь вздохнула. Вспомнились дом и ванна, в которой бы она пролежала не меньше часа, мягкая постель. А вот о сестре, отце и братике старалась не думать, потому что сердце тотчас сжимала острая тоска.
– Вон там озеро есть. Можешь…
– Искупаться, – выдохнула девушка, перебивая Яромира. – Господи, как же я хочу смыть с себя пыль, грязь. Не представляю – как вы можете жить в такой антисанитарии? Ездить на этих… этих животных. Нет, чтобы изобрести… – В этот момент облака разошлись, и яркая луна осветила лицо мужчины. Заметив с каким мрачным выражением он её слушает, осеклась: – М-м-м, да, купаться. Отдайте, пожалуйста, узелок, который мне матушка повара с собой дала. Там мои вещи.
Яромир покачав головой, вытащил из баула, котомку девушки. Порывшись, достал ещё и кусок ткани:
– Одёжа твоя. На вот – холстина и мыльный корень.
Прижав к себе нежданное богатство и поблагодарив сыскаря, Алина отошла в сторонку. Из узелка достала чистые вещи, покрутила в руках пузырёк, разглядывая его. Уже знала, что в этом мире сухие корешки определённой травы измельчают в порошок, прессуют и используют вместо мыла, но здесь был жидкий аналог.
– С тобой пойду, – проговорил Капитон, сидящий у ног девушки. – Посторожу.
– Проследишь, чтобы никто не подглядывал? – хмыкнула Алина, на что Капитон покачал головой:
– Алька, ну что за глупости?
Алина глянула в сторону мужчины, натолкнулась на его мрачный взгляд, и поняла – он слышал её слова. Покраснев, мысленно дала себе затрещину: «Вот же дура. Надо же было такое ляпнуть!».
Пристыженная глупостью, слетевшей с языка, Алина подхватив на руки Капитона, резвой лошадкой сбежала с поляны. Продралась через высокую траву, кусты и наконец вышла к небольшому озеру. Заметив песчаный пятачок, устремилась к нему. Ссадила Капитона на высокую корягу, торчавшую из воды, и только потом дала волю эмоциям:
– Боже, как же у меня болят все мышцы!
Попыталась размять ноющие мышцы ног, но стало ещё хуже. Захныкав, скривилась от слов крыса:
– Потерпи. Чуток покрутит, а после легче будет. У сыскаря можешь попросить снадобье, чтобы боль снять.
– Ну уж нет, – буркнув, Алина осмотрелась: – не буду ему вообще ничего говорить! Он на меня и без этого, как на блоху смотрит. Слушай, а тут точно безопасно?
– Не страшись – я присмотрю. Но ты далече в воду не заходи.
Алина с наслаждением поплескалась в прогретой за день озёрной воде. Промыла волосы и постирала сарафан, нательную рубаху, панталончики. Мысленно поблагодарила матушку Руслава за то, что отдала ей вещи своей дочери, теперь было во что переодеться.
Когда вернулась на поляну, увидела костёр, над которым висел котелок и сыскарь в нём что-то помешивал. Глянул на девушку через плечо, но не сказав и слова, отвернулся. Развесив мокрые вещи на ветках куста, подошла к мужчине:
– Могу я чем-нибудь помочь?
– Сядь и не мешай, – Яромир отмахнулся, и Алина уязвлено поджав губы, отошла к поваленному дереву.
Есть хотелось неимоверно, ведь последний раз она перекусила на рассвете. А краюху хлеба и яблоко полноценной едой не назовёшь.
– У вас тут случайно скатерти-самобранки нет? – тихо спросила у Капитона.
– Это что за чудо? – удивился крыс.
– У нас в… – хотела сказать «сказках», но осеклась и заменила: – в книгах пишут – есть такая скатерть. Её раскладывают, и на ней чудесным образом появляется еда.
Капитон задумался, дёрнул усиками и качнул головой:
– Это наверняка волшба высшего порядка. Я о такой не слыхивал.
– Вздор всё это, – вмешался Яромир. – Природой не дано из ниоткуда чему-то появиться. Откуда-то должно убыть, чтобы появиться, – говорил тихо, словно размышляя сам с собою. Взял мешочек и всыпал содержимое в котелок. В этот момент Алина поняла – кашу варит. Сглотнув голодную слюну, предложила:
– А хотите я вам про свой мир расскажу?
– Зачем? – равнодушно спросил мужчина.
Алина, изумлённая вопросом, как само собою разумеющееся, пояснила:
– Потому что интересно. В моём мире…
– С чего ты взяла, что я не знаю – что есть в твоём мире? – со злой насмешкой спросил Яромир, не переставая помешивать варево. – Побасенки поведаешь о железных коробках, в которых вы летаете по небу? Или про оружие, смертью разящее тьму душ невинных? Я знаю многое о твоём мире, и ничего интересного для меня в нём нет.
Алина понимала правоту его слов, но уязвлено заметила:
– Зато мы передвигаемся с комфортом и скоростью, а не двигаемся в грязи и в пыли со скоростью черепах. Нужно – на самолёте летим в другую страну, на машинах в чистеньком салоне с удобством едем.
– И какова же плата за комфорт? – поддел язвительно Яромир. – Вы губите, уничтожаете свой мир. Забыли, что значит жить по заветам богов, отреклись от них. Наши миры ранее были отражением друг друга. Но развитие у нас разное. Мы живём в согласии с природой, соблюдаем заповеди создателей, чтим законы Рода. А вы… хотя с тобою рано толковать об этом, – хмыкнул мужчина.
– Зато мы в космос летаем, – буркнула обиженно Алина, но и тут Яромир не удивился:
– И что вы там ищите?
– Как что? – опешила девушка. – Изучая космос, вселенную, можно понять – как люди появились на свет, откуда. И вот это ваше – создатели и Боги… не верим мы в эту ахинею!
– Вот в этом-то и дело, – задумчиво отозвался Яромир, снимая котелок с огня. Поставил его на траву и достал из своего баула ложки, деревянную тарелку, в которую переложил каши до краёв.
Алина ждала продолжения, но мужчина, поднявшись на ноги, молча ушёл в темноту.
– Вот и поговорили, – нахмурилась она.
– Яромир-то прав, – подал голос Капитон.
– Ой, вот только ты не начинай! – вспылила девушка. – Боги, создатели… да куда они все смотрят, когда их создания гибнут? Невинные, как выразился сыскарь – души! Невинные! – с болью в голосе высказывалась девушка. – Почему тогда они допускают мучения маленьких деток? Ведь бывает, что рождаются больные, неполноценные. Глухие, слепые, и прочее! Их за что наказывают? А когда… да что об этом говорить?
Алина сглотнула горький ком и привычно постаралась глубже загнать тягостные воспоминания. Но боль утраты родных, любимых людей так и жгла изнутри, закипая злыми слезами на глазах.
– Аль, но ведь ежели душенька явится в мир Нави, дурно проведя путь жизненный, то как ей покой сыскать? Очиститься надо. Вот и даёт Чернобог такой шанс – покой обрести. Рождаются детки больные и сквозь испытания жизненные душа очищается. К тому же непреложный закон мироздания есть – Боги не вмешиваются в жизнь созданий. Нельзя это. Мы сами решаем – как нам жить, в какую сторону склоняться, добра, аль зла. Чем душеньки наполнять. И войны потому случаются и страшные деяния свершаются, потому что выбор нам дан Богами.
Вытащив из-за ворота крестик, который висел на тоненькой цепочке, Алина сжала его в кулаке.
– У меня мама, – сглотнув начала она: – была очень хорошим, светлым человеком. Её все любили и гости к нам очень часто заходили. Хозяйка хорошая, замечательная жена и потрясающая мама. Когда мне исполнилось пять, она забеременела. Узнав, что мама носит двойню, мы с сестрой радовались как сумасшедшие. Братик и сестричка – это же так здорово. Но… когда до родов оставался месяц, маму сбила машина. Случайность. Такое бывает, да…
Погрузившись в печальные воспоминания, Алина не видела и не слышала ничего. А Капитон, уловив позади шорох, обернулся. Заметил в темноте, среди деревьев замершего Яромира, но ничего не сказав девушке, молча отвернулся.
– Маму до больницы не успели довезти. Детей смогли спасти, выходить. Но когда сестрёнке было два годика, выяснилось, что авария для неё не прошла бесследно. Понадобилось дорогостоящее лечение, и папа жилы рвал, чтобы найти деньги. Продал дом, работал как проклятый, занимал в долг. Старшая сестра бросила учёбу и тоже пошла работать. Лечение не помогло. Через год сестрёнка умерла. Только Антошка, братик, радует – растёт здоровым.
Алина разжала кулак, в котором блеснул золотым отливом крестик – подарок мамы, и убрала его обратно – за пазуху, где висел на обычной верёвочке артефакт. Глянула на Капитона и продолжила со злостью:
– И вот ответь мне, Капитон – где справедливость? Почему гибнут хорошие люди, дети? Почему твари и мерзавцы всякие, доживают до преклонных лет? Насильники, убийцы. Где они – Боги? Где справедливость?
– Алечка, нам неведомы пути-дорожки, которые предначертали… – начал Капитон, но оба вздрогнув, замерли, когда услышали в отдалении грозный, звериный рык.
Глава 11
Девушка, это вы ждете принца на белом коне?
– Да, я!
– Ну вот, я пришел!
– Круто!!! А… где же принц?
– Твою ж дивизию! – Алина резво вскочила на ноги. При этом не забыла и Капитона прихватить. – Что это было? – испуганно заозиралась.
– Пусти, – прохрипел крыс, дёргая лапками: – Придушишь!
– Не пугайся, – раздался сзади мужской голос, отчего Алина заорав, шарахнулась в сторону.
– Ты… вы… – Алина вытянув руку в сторону растерявшегося Яромира, возмущённо ею трясла, забыв, что удерживает в ней крыса.
– Алька! – запищал пронзительно Капитон и укусил девушку за палец.
Алина взвизгнув, разжала ладонь, и крыс упал на траву.
– Да что вы… совсем что ли? – обиженно всхлипнула. – Один пугает до икоты, второй кусается, а ещё тварь какая-то одурело рычит, а я… я… – Алина прикусила губу сдерживая слёзы.
– Алечка, ну хватит, – начал крыс, а Яромир вздохнув, подошёл к девушке и привлёк её к себе.
– Ну всё, всё, – поглаживал по спине вздрагивающую от всхлипов девушку. – То косолапый рычал. Я контур защитный поставил вокруг поляны и теперь ни один зверь не подойдёт к нам, пока отдыхать будем. А мишка любопытничал и не понравилось ему, когда защита ужалила. Вот и рыкнул обиженно, – говорил мягко, успокаивающе баюкая в объятиях.
Алина, ещё раз всхлипнув, замерла в мужских руках. Надо бы отстраниться, но не хотелось. Чувство полной защищенности окутало девушку как воздушное одеяло. Стало вдруг спокойно, хорошо.
– Мы есть будем? – недовольно буркнул крыс и Яромир опомнился. Сделал шаг назад, взглянул серьёзно в запрокинутое лицо Алины и отчего-то холодным тоном поинтересовался:
– Успокоилась? Тарелку бери и ешь. Каша давно остыла.
Не понимая, почему из доброго отзывчивого мужчины, сыскарь вдруг превратился в отчуждённую глыбу, Алина прикусив губу, взяла тарелку и отошла к поваленному дереву. Только сейчас заметила, что Яромир вернулся не с пустыми руками. Большую охапку лапника, которую принёс из леса, мужчина разделил на две части, разложил по разные стороны костра и, взяв котелок, уселся на свою импровизированную лежанку. Не глядя в сторону девушки, принялся за кашу.
Капитон тоже не стал медлить и вовсю уплетал свою порцию.
Обиженно насупившись, Алина зачерпнула ложкой варево и сунула в рот. Тёплая каша оказалась наивкуснейшей, а добавленные в неё кусочки вяленого мяса успели разбухнуть, придавая дополнительный вкус и аромат.
– Спасибо. Было очень вкусно, – поблагодарила, когда выскребла всё до последней крохи. – Где и как можно помыть…
– В котелок сложи, – велел Яромир, отставляя свою посудину в сторону: – Нельзя сейчас от поляны отходить. Утром помоешь.
Мужчина лег на лапник и подложил руку под голову.
– На хвою плащ мой расстели и поверх ложись. Колоть не будет.
Алина думала – стоит ей прикрыть глаза, как сразу же уснёт, но сон не шёл. Покрутившись, тихо спросила:
– Яромир, вы спите?
– Нет, – ответил отчужденно.
– Я спросить хотела. Капитон сказал, что в вашем мире не любят иномирцев, что мне скрывать нужно, что я здесь чужая. А почему?
Сыскарь немного помолчал и вздохнул так, словно ему надоели докучливые вопросы девушки.
– А за что вас любить? – выдал неожиданно.
– Э-эм, – Алина растерявшись, даже села. – В смысле за что? Хотя нет, я не то говорю. Не надо нас любить, но ненавидеть или пытаться убить, это, знаете ли, слишком. Мы же не виноваты, что к вам попадаем. Вот как я, например.
– Вы несёте ненужные нашему миру знания, – глухо ответил мужчина. – Более того, некоторые навязывают опасные учения. Привела в пример себя? Но не ты ли мне недавно говорила о комфорте? О том, что лучше передвигаться в железных самоходках. Я, допустим, знаю принцип действия таких машин. А не ведающие люди или оборотни, услышав, согласятся и будут сетовать, что власти наши и ученые не могут додуматься до подобного. Пойдут волнения, недовольство жизнью и укладом. Но им не ведомо, что для работы и создания подобных машин нужно истощать землюшку, что они отравляют воздух. Это простой пример, лежащий на поверхности. Не буду спускаться к корню проблем, которые иномирцы могут принести нашему миру. И кстати – тем, кто узнал о проникновении иномирца и не сообщил верхам, положено наказание. Казнь.
Опешив, Алина беззвучно пооткрывала рот, нахмурилась и протестующе мотнула головой:
– А если…
– Довольно гутарить. Завтра день тяжёлый. Спи.
Обиженно фыркнув, девушка легла к затухающему костру спиной. Прокручивая мысленно ругательства, которые так плясали на кончике языка, не заметила, как уснула.
А Яромир глядя в небо, вспоминал давно отгремевшую войну между людьми и оборотнями. Как к людям попали иномирцы, научившие их делать порох и самострелящее оружие, как гибли оборотни в той бойне. Не хотел, но вспомнил, как иномирцы принесли горе и его семье, за что он люто ненавидел всех, кто попал к ним из-за грани.
Разочарование в себе горчило на языке. Девушка была чужда их миру. Была из рода тех, кто был ненавистен сыскарю. Но несмотря на внутренний протест, Алина вызывала в нём волнующие эмоции, желания. Не хотел, но иногда заглядывал в её зелёные глаза, с золотыми крапинками, посматривал на сочно алые губки и оглаживал взглядом ладную фигурку, особо задерживаясь на груди. Во время поездки ладонь сама спускалась с талии девы, чуть ниже, оглаживая бок.
И вечером, услышав её откровения, не ушёл. Слушал, спрятавшись в тени, а в душе зрел протест – она хорошая. Не такая как остальные из её рода-племени.
«Всё равно, не место ей здесь, – подумал, злясь на себя. – Уйдёт в мир свой и тотчас запамятую как величали!» – подумал, хотя внутри росла уверенность – не забудет.
Утром, покачиваясь в такт хода жеребца, Алина обеспокоенно размышляла над поведением Яромира.
Завтрак он приготовил сам, после которого вручил ей красное наливное яблочко, заботливо накинул на её плечи свой плащ, чтобы не простыла, придерживал, чтобы не свалилась с лохары, но иногда его словно переклинивало, и Яромир начинал сердито раздражаться. Даже на обычные вопросы, цедил сквозь зубы ответ.
Когда крыс понял, что они движутся в сторону Предгорья, начал отчаянно протестовать, страшить Алину, что там безумно опасно:
– В Предгорье никто по своей волюшке не сунется. У самых гор пласты мироздания смещаются, и путников может выкинуть в мир, населённый страшными созданиями. Но это если повезёт. Ведь попади в само смещение и нас развеет в пыль.
Алина испугалась и попыталась отговорить Яромира от выбранного направления. Но тот нахмурив брови, опять завёл свою волынку: «Перечить мне вздумала? Не научили деву слова поперёк не сказывать мужчине!»
Разозлившись, девушка не удержалась и высказалась на тему феминизма и где она видала покорность мужикам. За что и поплатилась – на время Яромир лишил её права голоса. Причём не в фигуральном, а в прямом смысле слова. Конечно, немного позже он снял «ограничение молвы», как назвал Капитон это заклинание, но вспыхнувшая обида в душе девушки не угасла и трепетала маленьким неприятным огоньком.