Не пара

Глава 4. Неадекватная реакция

Алиса

Кладу Мише ладони на плечи и счастливо жмурюсь, когда он обнимает меня.

В последнее время он отдаляется, и вот так побыть с ним вместе получается все реже. Раньше, когда я была маленькая, Миша практически всегда был рядом. Даже иногда вместе с сестрой забирал меня из детского сада.

Помню, как однажды в парке какая—то местная организация устроила дискотеку для «сеньоров». И вот идем мы втроем – я, Миша и Оля. Погода теплая, солнечная, на носу лето. А прямо в центре парка на импровизированной танцевальной площадке лихо отплясывают пожилые люди. И такое настроение у них было заразительное, что я сама помчалась прямиком к ним и начала плясать рядом.

Оля со смехом фотографировала меня, старушки хлопали, а я гордая тем, что нахожусь в центре внимания, подбежала, схватила Мишу за руку и потащила за собой. Он отнекивался сначала, озирался по сторонам, вероятно опасаясь, чтобы не дай Бог его не увидели его друзья из университета, а когда заиграла медленная мелодия, сжалился надо мной и подхватив на руки, закружил.

Мне было пять, я заливисто хохотала, смотря в его улыбающиеся глаза, и думала, что счастливее меня нет на свете.

А потом мы с Олей пришли домой и нас встретил пьяный отец с его другом. Я мало что поняла тогда, помню, что сестра испугалась, забрала меня и мы переночевали тогда у Миши дома. Мне понравилось. Они по ролям читали мне сказку, а я слушала его голос, отвечающий за реплики Алладина, и засыпала.

Потом, по мере взросления, все стало меняться. Это нормально, течение жизни, я понимаю. В сказки я больше не верю, но той легкости и доверия между нами мне очень не хватает. Миша отчего—то стал закрываться от меня в последние годы все сильнее, а я не понимаю, как все вернуть обратно.

– Как твои танцы? – спрашивает, держа меня, как мне кажется немного дальше на расстоянии, чем Настю.

– Отлично. В двадцатых числах соревнования за первенство города.

– Готова? – Спрашивает, а сам смотрит мне поверх головы.

– Даже не сомневайся. Репетиции по несколько часов в день не пройдут даром.

Когда мы немного поворачиваемся, я замечаю недовольный взгляд Насти.

– Слушай, у неё к тебе какие—то претензии?

Миша переводит глаза на меня.

– Нет. С чего бы?

– Почему она так себя ведет, будто ты ей обязан чем—то?

Задумавшись, внимательно летает по моему лицу глазами, а потом шумно выдыхает.

– Понимаешь, Алис… Настя…

– Мих, я поеду, – раздаётся вдруг за моей спиной низким баритоном, от которого я невольно вздрагиваю и оборачиваюсь.

– Уже? Время детское совсем, – отстранившись, Миша жмет протянутую руку Саши.

Его спутница стоит поодаль, прямо около лестницы. Высокая, стройная и очень красивая. По ее прямой осанке и тому, тому, как она уверенно оглядывает присутствующих так сразу и не скажешь, что из робкого десятка. Вероятно, этот мартовский кот умеет вогнать в краску даже таких, если вспомнить ее поведение рядом с ним. Смущающееся и робеющее.

– Появилось неотложное обстоятельство, – уклончиво произносит Саша, а Миша, бросив взгляд в сторону брюнетки, понимающе ухмыляется.

– Ну тогда, удачи тебе… с обстоятельством.

Взгляд глаз с бесятами перемешается на меня.

– Пока, Алис.

– Пока. Крепких вам снов, – немного язвлю, понимаю, что последнее, что будут делать эти двое – это смотреть сны.

Очаровательно ухмыльнувшись, Саша уходит к ожидающему его “обстоятельству”. Девушка тут же расплывается в улыбке стоит ему подойти и тронув ее за талию, мягко подтолкнуть к ступеням.

– И не стыдно ей будет завтра у вас в офисе показываться? – задумчиво провожаю взглядом уходящую парочку, а у самой фантомные ощущения на спине загораются вспышками, как эти пальцы точно также касались меня каких—то полчаса назад.

– Это не наша, – Миша больше не возвращается к танцу, а направляется к диванам. Приходится последовать за ним, – В офисе почти все бабы по Битееву сохнут, но пока я еще не слышал, чтобы хоть с кем—то он перешел границы флирта. Саня – начальство, сомневаюсь, чтобы он опустился до офисных отношений.

– Ясно…

Ну что ж, свой «подарок», Саша тоже сегодня получит. И без всякого повода.

– Слушай, тебе, кстати, тоже не пора, Алискин? – вдруг тормозит около диванов Миша, – двенадцатый час. Завтра на пары не проспишь?

– Ты же только что сказал, что время детское.

– Для нас – так и есть. А у тебя пары. Давай я вызову тебе такси и прослежу, чтобы ты добралась до дома.

Для нас – это для «взрослых» в понимании Миши. Он всегда невидимой чертой отделяет меня от всей их компании.

– Со мной поедешь? Или как—то иначе следить будешь? – сужаю глаза, намеренно провоцируя.

– В машину посажу, а ты отчитаешься, когда доедешь.

На самом деле мне действительно нужно домой. Завтра сутра важная лекция по сценическому искусству у одного из самых требовательных преподавателей, пропускать нельзя. И не то, чтобы я собиралась засиживаться, просто не слишком приятно, когда тебя выпроваживают.

Особенно, когда это делает тот, от кого хочешь слышать подобного рода фразы меньше всего.

– Сама сяду, не волнуйся, Миш. Еще раз с Днем Рождения, – стараясь не демонстрировать как меня задевает его отношение, сдерживаю тон, чтобы не выглядеть капризным ребенком, и забираю сумку с дивана, – пока, Олег.

– Уже едешь? – машет мне рукой, – пока. Рад был познакомиться.

– Я тоже.

– Пошли я проведу.

Миша забрасывает руку мне на плечо и притягивает к себе, когда мы спускаемся вниз.

– Не дуйся, – губами вжимается в висок.

– Я не дуюсь.

На самом деле – дуюсь. И в груди неприятно жжет, но показывать ему этого я не буду.

– Спасибо за подарок. Мне понравилась рамка, Алис.

– Это хорошо. Я рада. Правда.

Отпуская детскую обиду, все же отыскиваю в себе возможность мыслить правильно. Мне и правда нет смысла задерживаться. Компания коллег Миши мне никто. А то, что я просто соскучилась по нему не причина, чтобы находиться среди чужих людей. У них свои темы, а я мало того, что и правда младше, так еще и ничего не смыслю в том, что они обсуждают.

Спустившись, мы выходим из здания и ждем машину.

– Ты будешь через неделю у Оли? – спрашиваю, растирая плечи ладонями.

На улице сентябрь, днем еще жарко, а вот по ночам осень уже даёт о себе знать освежающей прохладой.

– Да. Как раз успеваю прилететь.

– Ладно. Тогда увидимся.

Целую его в щеку перед тем, как нырнуть в теплый салон машины и получаю в ответ теплую улыбку.

– Напишешь, как доедешь, – стучит пальцем по стеклу.

Дома я отчитываюсь, что добралась в целости и сохранности. Принимаю душ, отчего—то дольше обычного, а потом укладываюсь спать.

Правда перед сном вместо привычных мыслей о Мише по какой—то причине представляю чем сейчас занимается Саша с его пойманной рыбкой.

Машинально поднимаю руку и трогаю пальцами губы. Они уже не горят, но стоит вспомнить с каким нажимом в них впечатывался Саша, начинают покалывать. И не только они. По всему телу разлетаются крошечные искры, собираясь неожиданно горячим шаром внизу живота. Оторвав руку от губ, переворачиваюсь на бок и сжимаю бедра.

От чего такая неадекватная реакция – прекрасно понимаю.

Я просто была уверена, что в тот момент меня целует Миша. Вот и тело мое будто с ума сходит все еще по инерции.

Глава 5. Красивая

Алиса

– Ну рассказывай, – Карина виснет на моём локте, когда мы спускаемся вниз по ступеням на цокольный этаж центра, в котором находится наш танцевальный клуб, – Покорила?

– Мхм. Только не Мишу.

– В смысле? – столбенеет она. – А ну—ка поподробнее. Кого ты там в клубе себе уже отхватила, Осипова?

На самом деле – ситуация нелепая. Захочешь – не придумаешь. И вроде бы как можно посмеяться, но моя сестра смеяться не станет, если узнает о случившемся, поэтому лучше молчать и никому не распространяться. Даже подруге.

У Каришки язык как помело, нужно быть осторожнее.

– Да познакомилась с коллегой Миши. Олег зовут.

– Ммм, тоже в полном расцвете сил? – играет она бровями.

– Нет, до Карлсона ему далеко, – смеюсь, вспоминая двадцатилетнего парнишку в очках.

– Тогда нет. Не вариант, – тут же теряет интерес Островская, – так, а Миша что? Подарок понравился?

– Сказал, что да.

– Ну а ты? Только не говори, что тупила весь вечер и упустила свой шанс.

– Не тупила.

Карина говорит я должна быть смелее и сказать прямо, что чувствую к нему, а я так не могу. Мне почему—то кажется, что сделай я это, и Миша в секунду отдалится на расстояние километра. Он и сам знает о моих чувствах. Давно видит их, не глупый ведь. И если не считает нужным поговорить открыто, значит не готов, избегает.

Я могу действовать более гибко что ли. Не вот так вот нахрапом. Я же не бульдозер, в конце концов. Пытаюсь показать ему себя такой, какая есть. Задеть, зацепить, чтобы сам не хотел на других смотреть.

Потому что цеплять мне есть чем. Пустышкой я себя не считаю.

Бросив спортивную сумку на пол, подхожу к большому зеркалу во всю стену, перед которым мы всегда репетируем.

Сегодня на мне привычные широкие штаны, выгодно сидящие низко на бедрах и белый топ, открывающий живот. Волосы снова собраны в хвост.

Такой бы меня Саша узнал. Усмехаюсь самой себе, в который раз отмечая, что снова невольно возвращаюсь мыслями к мужчине.

Интересно, а если бы таки узнал, повел бы себя также и поцеловал? Или в точности, как Миша, снисходительно отправил домой ложиться спать в десять по расписанию?

– Привет, девчонки, – бодрый голос моей напарницы Яны, звонко разлетается по залу, возвращая меня в реальность.

– Привет, – несется по залу.

– Слушай, Алис, – подходит она ко мне, – Я несколько крутых связок придумала, хочу вставить их в номер, если ты не против.

Мы с ней программу для выступления вместе придумывали. Я последний месяц в этой группе, потому что по времени не вывожу. Взяла себе еще младших, детишек от шести до десяти, и вести буду только их.

– Нет, конечно. Если они крутые, я всегда «за», – соглашаюсь я.

– Вам понравится, – заручившись моей поддержкой, Яна с энтузиазмом оборачивается ко всем, – Готовы напрячься и немного переиграть выученное?

Девочки не сильно рады новостям, потому что номер у нас не из простых и оттачивали мы его долго. Но Яна плохого не придумает.

Именно под её руководством мы выросли и из слабенького ансамбля стали конкурирующей с другими труппами группой.

– Успеем? – спрашиваю, встряхиваясь и занимая своё место по центру.

– А то. Вы же у меня пчелки трудяжки, – подбадривает она, – первое место нам будет обеспечено.

Связки действительно оказываются крутыми. Мы танцуем джаз—фанк, где движения хип—хопа перекликаются с элементами стрип—пластики. Темой соревнований будет уличный танец, поэтому движения у нас рваные, местами переходящие в плавные переливы телом. Некоторые моменты выглядят провокационно и экспрессивно, особенно, когда мы прогибаемся в спине или делаем переворот на земле с расставленными в стороны ногами. Но все это разрешено, дозволенных правилами границ мы не переходим.

Яна же добавила немного джазовой и эстрадной хореографии, сделав номер еще более зрелищным. Это бомба, мы в восторге, а поэтому и учим с охотой и готовностью. Уже к концу недели номер получается почти без запинок, но еще есть над чем работать.

В субботу на тренировке мы снимаем несколько коротких видео. Новых движений не показываем, так как держим их в строгом секрете, но демонстрируем то, что уже показывали раньше.

Яна ведет странички в разных соцсетях, таким образом собирая донаты нам на костюмы или транспорт. Их немного, но как бонус – они приятны.

К вечеру, уставшая после четырех часов репетиций, но окрыленная встречей с семьей и Мишей, я еду к Оле.

Дом сестры находится в черте города, но на другой его стороне, поэтому дорога занимает минут тридцать. За них я успеваю даже перекемарить в автобусе.

Около большого, двухэтажного дома уже припаркованы несколько автомобилей. Мишин я узнаю сразу. Белый кроссовер немного заляпан грязью после вчерашнего дождя и стоит чуть дальше остальных.

В груди оживают бабочки и опрометью несутся к горлу. Приехал.

Притормаживаю на секунду рядом с черным мерседесом и смотрюсь в стекло с водительской стороны. Оно тонированное, поэтому в нём хорошо видно отражение.

Подцепив большими пальцами резинку на штанах, слегка приподнимаю их вверх. Майку же, которой заменила топ после репетиции, наоборот одергиваю вниз. Ехать на семейную встречу с голым животом, как по мне, моветон, поэтому я переоделась дома.

И накрасилась.

Правда… с ужасом замечаю, что пока я дремала в автобусе, подводка немного размазалась.

Чёрт… А я зеркало с собой не взяла.

Правильно говорит Карина, мне еще учиться и учиться быть настоящей девушкой. Нет в моей сумке того, что могло бы спасти в критической ситуации.

Мазнув кончиком мизинца по языку, приближаю лицо к стеклу и начинаю стирать крошечные черные потеки.

Сначала с одной стороны, а потом с другой.

Ну, вроде уже лучше.

Отстранившись, пристально осматриваю себя в стекле, а потом опять максимально приближаюсь к нему, и еще раз на всякий случай прохожусь мизинцем под глазом. Увлеченная наведением марафета даже сначала не замечаю, как мое отражение ползет вниз. А потом и вовсе исчезает, и вместо моей покрытой веснушками мордашки прямо напротив оказывается мужское лицо.

У меня от лица вся краска отливает, а бабочки застывают, словно пойманные на чем—то неприличном, потому что в светло—карих глазах читается насмешка.

– Не двигайся, – низкий хриплый голос рывком отбрасывает меня в вечер недельной давности.

Саша тянется и касается моей щеки горячими пальцами.

От того, как кожу обжигает ожогом, я вздрагиваю, а он, как ни в чем не бывало с усилием проходится шершавой подушечкой по веку.

– Вот теперь идеально, – ухмыльнувшись, кивком головы показывает, чтобы я отошла подальше.

На автомате отшагиваю, наблюдая, как он выходит из машины и захлопывает дверь.

Забрав с заднего сиденья спортивную сумку, ставит машину на сигнализацию и равняется со мной.

– Привет, – подавив смущение, наконец отыскиваю способность шевелить прилипшим к небу языком.

– Привет.

Пульс неровными импульсами толкается в венах. Черт, все ещё неловко… Думала, будет легче спустя время, а нет.

– Почему сразу не дал понять, что ты в машине? – вскидываю голову, отмечая, что без каблуков сегодня я едва дотягиваю ему до шеи.

– Я тебя и не сразу заметил. Говорил по телефону, а потом ты заслонила мне солнце.

– И ты решил немножко понаблюдать?

– Почему бы и нет? Тем более есть за чем.

Прикусив губу, молча шагаю рядом.

Ветер доносит до моих рецепторов пряный и немного горьковатый ароматом парфюма, который казалось только—только выветрился из моей памяти, и теперь снова заставляет дышать через раз.

Намеренно делаю меньше вдохов, потому что не понимаю с каких пор мне нравятся такие агрессивные ароматы. Всегда любила лёгкие, спортивные, этот же совсем другой. Тяжелый, дразнящий и … какой—то будоражащий.

И Саша после того вечера другой.

Впервые задумываюсь о том, что несмотря на наши редкие встречи практически его не знаю.

Когда мы подходим к дому, рефлекторно прохожусь ладонями по волосам, поправляя выбившиеся волоски. Саша толкает входную дверь, пропуская меня вперёд.

– Красивая—красивая, – входит следом.

– У тебя все красивые, – не ведусь на его комплимент.

– Далеко нет. Мой вкус исключителен и довольно придирчив.

– Ммм. Помню. Высокие модели с длинными ногами? Таково правило? – снисходительно склоняю голову.

Мужчина пробегается цепким взглядом по мне от головы до самых носков кроссовок и возвращается к лицу.

– Я бы так не сказал.

Глава 6. Не то

Алиса

– Ты можешь себе представить? Три дня я бился с этой таблицей, а в итоге проблема не у меня была, а у Дубининой, – Миша не сдерживая эмоций, бьёт открытой ладонью по столу, за которым мы сидим, – Ну вот как после этого человеку что—то объяснять?

– На сколько я понял за время работы в компании, Дубинина себе на уме, – отвечает Саша, – там хоть доказывай, хоть нет, она всегда не при делах.

– Да, блядь, ДА, кровопийца чтоб её.

С улыбкой наблюдаю за тем, как Миша беседует с Сашей, и невольно сравниваю их.

До сих пор в голове не укладывается как я могла перепутать? Вот как? Проблема в одежде и стрижках. Они оба высокие, подкаченные. У обоих выбрит затылок, а к макушке волосы длиннее. Но по сути – это все сходства.

Черты лица абсолютно разные. Если у Миши они более мягкие, то у Саши наоборот. Миша – как медведь, большой и добрый, Саша же… первой на ум приходит пантера. Хищный и неприрученный котяра. Вроде опасности не представляет, но у меня при взгляде на него все волоски приподнимаются, а внутри включается неизвестное мне доселе ощущение. Опасность…

Но в чем заключается эта опасность я пока не пойму, потому что как человек – он не опасен. Моя сестра знает его много лет и никогда от неё я не слышала ни одного плохого слова в его адрес, даже наоборот.

– Алис, – пока мужчины что—то обсуждают, Оля сжимает мои пальцы. – Как ты, сестрёнка? Сдала свою курсовую?

– Ой дааа, не напоминай. – Я целых три дня безвылазно в интернете искала информацию о истории происхождения грима, а потом—таки пришлось идти в библиотеку, потому что только там можно найти уникальные факты, не юзанные другими студентами. – Сдала и забыла, как страшный сон.

Оля понимающе сжимает губы.

– Держись. Еще три года и Добби свободен.

– Три гооода, – включаю актерочку.

Я учусь в университете культуры на будущего гримера—визажиста, но и такой предмет, как актерское мастерство является у нас не последним, поэтому если нужно, я могу включить его на полную.

– Терпи, солдат, – улыбается сестра, – как Петька там? Мама говорит, что растёт бандит.

Петя – наш младший брат. Мама вышла замуж во второй раз, когда мне было семь и позже родила от отчима. Сейчас Петьке уже десять, и я без преувеличения называю его в шутку «Ураган Петрина».

– Не то слово. Дядь Дима с мамой частые гости у учителя на ковре. Не то, что мы с тобой были. Паиньки.

– Ну я—то да, а вот по поводу тебя – сомневаюсь. Кто рюкзаком избил одноклассницу? – хитро сужает глаза сестра, а я прячу лицо в ладонях.

Ну, было дело. Могла, да. Но это от того, что когда я перешла в новую школу меня начали задирать. Пришлось отбиваться, как умела. Зато потом с Надей мы подружились, я перетянула её на сторону добра и больше новеньких она не цепляла. Иногда нужно вовремя показать зубы, чтобы тебя не укусили первым.

– Это было давно, – парирую, потянувшись за бокалом с вином.

Отвлекшись на подбежавшего сына, Оля встаёт, чтобы отойти с ним, а я обвожу взглядом нашу немаленькую компанию.

Точнее – компания эта не моя. Сестры и её мужа. Они все знают друг друга на протяжении многих лет. Кажется, Оле и Мариам было столько же, сколько мне сейчас, когда они познакомились с Давидом, Демьяном и Сашей, и до сих пор очень тесно общаются.

Мариам, лучшая подруга сестры, поглаживает круглый живот, пока её старший сын Давид, названный в честь своего дяди, играет в догонялки с Адель, моей племяшкой. Демьян, муж Мари, ненавязчиво перебирает её волосы, пока беседует с Сашей.

Они все старше меня, но очень родные. И я ценю, что меня тоже приглашают изредка на их такие вот встречи с шашлыками и общением.

Честно, мне с ними намного интереснее, чем с одногруппниками. Нет, они не плохие, оболтусы мои, но у них в одном месте еще играет детство. Могут наполнить бутылку колы таблетками ментоса, а потом с диким смехом уматывать от пены, фонтаном бьющей наружу. А однажды эти ненормальные переоделись в платья восемнадцатого века и расхаживали так по университету, обмахиваясь веерами и присаживаясь в реверансах перед преподавателями. И это я сейчас о парнях.

Они классные, и с ними можно иногда весело провести время, но по—настоящему мне интересно вот здесь, с сестрой и племяшами, которых я обожаю больше всего на свете.

– А когда выступление у тебя, Алис? – возвращается Оля, – Я бы хотела прийти, поддержать тебя.

– В двадцатых числах. У меня есть нарезка, хочешь покажу?

– Конечно!

Оля, как никто поддерживает мое увлечение танцами. Собственно, я пошла по её стопам, только она занималась просто современными, а я выбрала более конкретное направление.

Взяв со стола телефон, нахожу в соцсети страничку и включаю одно из видео.

– Ух, супер, – Оля с восторгом всматривается в экран, – надо будет Адель к вам отдать.

– Возраст подходящий, можно уже сейчас.

– Это что там у вас? – Миша перегибается через меня, чтобы посмотреть видео, а я застываю, когда его покрытая щетиной скула оказывается около моего лица.

От него пахнет коньяком и сигаретами. Сколько раз говорила ему бросить, а он ни в какую.

– Алиска наша. Гляди как круто, – Оля передаёт ему телефон, и он откидывается назад на своё кресло, возвращая мне воздух.

Разочарованно выдыхаю. Мог бы и тут посмотреть.

– Мне кажется, или когда ты танцевала, Оль, у вас костюмы состояли из большего количества одежды? – скептически задирает бровь.

Уже собирается вернуть мне телефон, как Саша забирает его у него, дернув за уголок вверх.

– Ну, ты сравнил. То было пятнадцать лет назад. Время не стоит на месте. Но костюмы классные, мне нравятся – отвечает Оля.

– Сейчас ценитель нам скажет по поводу костюмов, – насмехается Давид, глядя через весь стол на Сашу, – помнишь, Сань, как ты любил ходить на концерты девчонок?

– Кто ж не любил, – уголком губ усмехается Саша, листая одно видео за другим и в какой—то момент задерживаясь на одном немного дольше. Что там? Суетливо верчусь на стуле, судорожно пытаясь вспомнить что там могло привлечь его внимание. Я давно не заглядывала на страничку, не знаю что выставляла Яна. – Там такие девочки были. Закачаешься. – оторвав наконец взгляд от экрана, Саша на миг поднимает его на меня, и передаёт телефон Мариам, – Мари вот с Олей помню финты какие выписывали. Было на что посмотреть.

– Дааа, – с умилением улыбается Мариам, – я очень любила выступать на сцене. Алис, ты так здорово танцуешь, умничка.

– Спасибо.

– Ну да. Только смотрел ты не на Мари и Олю, – хохотнув, Демьян возвращается к диалогу с Сашей и тоже заглядывает в экран.

– Так то были ваши девочки, а девушки друзей вне моей орбиты, – взяв стакан с алкоголем, Саша лениво откидывается на спинку уличного кресла, – да, Ольчик?

– Да, Саш, – подтверждает тепло сестра.

– Зато другииие, – поджучивает в шутку Демьян.

– Ты до того, как женился тоже не в монастыре жил.

– Вопрос чисто риторический. Когда ты уже к нам свою Анюту привезешь знакомиться?

– А я не сказал? – поднимает он взгляд от стакана, – Нет Анюты больше у меня.

Я не знаю кто такая Анюта, но судя по реакции присутствующих точно не мимо проходящая девушка.

– Как так? – искренне расстраивается Мариам. – Я уже надеялась, что ты наконец нашёл ту самую. Сколько вы встречались? Год?

– Чуть меньше.

– И что?

– Не то…