Ты — моя паранойя

Глава 10

Тара

Зак поворачивает в мою сторону голову и, запив съеденную лазанью водой, откидывается на спинке стула.

– И почему ты не счастлива?

– Я счастлива! – бросаю резко, – меньше слушай маму. Родители всегда преувеличивают. – Встаю из-за стола, и иду к чайнику. – Будешь чай, или кофе?

– Сделай, как я люблю.

По спине мурашки табуном бегут, потому что я чувствую, что он смотрит на меня. Не просто смотрит, а буравит взглядом, выжигает до самых костей.

Бросаю пакетик черного чая в чашку и кладу три ложки сахара. Зак сладкоежка. И чай пьет только очень сладкий.

Ставлю перед ним чашку и уже собираюсь заварить для себя, когда он ловит меня за руку. От прикосновения электрический разряд по коже раздается. Такой мощности, что я вздрагиваю.

– Что ты…

Дёргаю на себя руку, но Зак не отпускает, а встаёт сам. Его грудная клетка тяжело поднимается и опускается, пока он напирает на меня, заставляя пятиться назад пока я не упираюсь бедрами в столешницу.

– Зак!

– Ты спрашивала про девушек, Тара, – произносит он низко, – девушки там были.

Сцепляю зубы и вскидываю голову. Ну, конечно, были. Кто бы сомневался, что он не захочет отомстить мне после той новости?

Хоть и не должна, но испытываю укол боли.

– Прекрасно. Я рада, что у тебя всё хорошо. А теперь отпусти меня, иначе у меня останется синяк.

– Синяк у тебя не останется, – от того, как опускается его голос до хрипоты у меня в голове туманится. Горячее твердое тело прижимается к моему, вынуждая до боли вжаться бедрами в край стола. – Это во-первых. Во-вторых, для чего ты спрашивала? Если тебе всё равно на меня, и ты «переболела»?

– Для поддержания темы разговора с мамой.

– Врёшь! Может ты и переспала с кем-то, – слова эти он буквально выталкивает изо рта, а голос понижается до едва слышимого, будто эти слова поражают его голосовые связки, – но одна прививка еще не защищает от заболевания. Не даёт иммунитет.

Зак склоняется в тот момент, когда мой телефон начинает вибрировать в заднем кармане. Вот только я его вибрацию почти не ощущаю. Меня саму колотит от опасной чрезмерной близости. От тепла напряженного тела, которое опаляет меня, прижимаясь ко мне вплотную. Кажется, из меня всю воду выпарили и оставили тлеть под этим обжигающим пламенем, потому что взгляд Зака именно такой.

Яростно – раскалённый, как жидкий металл.

– Это заболевание вызывает сплошную головную боль и стресс. Я больше не хочу тобой болеть, – выдыхаю эмоционально.

– Сколько раз ты говорила это самой себе за последние месяцы, м? – губы Зака касаются моих, отчего меня лихорадит еще сильнее, – Тара, болезнь не спрашивает разрешения. Она приходит и подкашивает тебя. Нас. Ты вернулась, вот она, – сильные руки сжимают мои талию, а ярость в глазах Зака сменяется одержимостью, – и я вот он. Твой весь. Никакие прививки не помогут. Мне херово, Тар!

– А ты делал? Прививку.

Мне плевать, мне плевать!

Губы Зака разъезжаются, а в глазах резко наступает потепление.

– Тебе не всё равно.

– Всё равно!

Большие ладони обхватывают мое лицо, и Зак снова касается своими губами моих.

– Нет, малыш, – шепчет надрывно, а я не могу поверить в то, что он делает. Он же должен был возненавидеть меня.

– Зак, я переспала с другим! – шепчу, заставляя его дёрнуться, как от удара и еще сильнее сжать руки и прижать меня к столу.

Край больно утыкается мне в поясницу, отчего я рвано втягиваю воздух.

– И я ненавижу тебя за это! – отвечает он, утыкаясь своим лбом в мой.

– Тогда почему ты здесь? – спрашиваю шепотом.

Сил нет никаких выдерживать эту пытку.

Боже, помоги мне выстоять. Руки так и тянутся обнять. Моему мозгу приходится выполнять усиленную работу, чтобы побороть весь этот эмоциональный взрыв, который орудует в моем теле.

– Вероятно, для меня важнее не просто стать твоим первым, если меня как последнего мазохиста тянет обратно.

Эти слова меня подкашивают. Зажмуриваюсь. Вдох-выдох. Застываю, проваливаясь в глубокий взгляд, словно в бездну.

Не знаю, что ответить. Как рыба стою открывая и закрывая рот, когда раздаётся новая вибрация.

Игнорирую. Секунду, две, три.

Едва дышу.

– Кто до тебя так яростно пробивается? – выдыхает Зак, так и не отрываясь от меня.

– Не знаю.

– Не посмотришь? – шепчет, царапая щетиной мой висок.

– Нет.

Вибрация затихает, но через мгновение возобновляется.

Зак выдыхает и рывком достаёт телефон из моего кармана.

Уже собирается отдать мне его, когда его взгляд цепляется за экран.

Крис. И наша с ним фотка. Мы оба улыбаемся в камеру. Это мы ходили на комедию, и он решил нас сфоткать. Получилось довольно неплохо, и я поставила этот снимок на контакт.

Потеплевший взгляд Зака в мгновение холодеет. Он отдергивает руку, передумав отдавать мне телефон и отходит на два шага назад.

– Это кто? – грубо спрашивает, резко меняясь в лице.

Всего секунду назад я таяла от его слов, а сейчас как обухом по голове. Вспомнила почему больше не хочу этих пыток.

– Не твоё дело, Зак! Дай сюда телефон!

Тянусь, но Зак поднимает руку, продолжая рассматривать фотографию с маниакальным усердием.

– Кто это, Тара? – голос обретает стальной окрас, пораждая во мне еще более сильный гнев.

– Я сказала, телефон дай! – требую, толкая его в грудь. – Зак, твою мать!

Со стороны ванны раздаётся щелчок, означая, что мама вот-вот выйдет. Чёрт. Не хватало только, чтобы она видела наши разборки.

– Выйди в подъезд, – тяну его за руку за собой и быстрым шагом несусь к двери.

Мотор злости уже во всю работает, заставляя меня рывком открыть дверь и вытолкать его из квартиры.

Закрываю за собой дверь, а когда поворачиваюсь, Зак уже летает пальцем по экрану.

– Соскучилась, значит? – цедит сквозь зубы и пилит меня взглядом. – "Наши любимые мидии"?

Зрачки сузились, как у наркомана. Две крошечные точки, что означает, что он еле держится. Я выучила все эти симптомы очень давно.

Дышу глубоко и часто.

Хватаю телефон и тяну на себя, пытаясь вырвать из его оцепеневших пальцев.

– Это не твое дело. И ты не имеешь никакого права копаться в моем телефоне и читать мои сообщения! – выкрикиваю, дергая гаджет на себя, – Зак, отдай!

– Имею, – рявкает громко, – и на тебя имею. И на телефон твой тоже. Это он? – низкий бас отлетает от стен, как пули, – Он, Тара?

– Что, он?

– Он блядь первый?

Дергает телефон на себя, заставляя меня с размаху влететь в его грудь.

– Ты сказал, тебе все равно!

– Я ошибся, – рычит сквозь зубы

– Зак, дай сюда!

– Да, или нет? – ярость, исходящая от него, походит на цунами.

– Телефон дай!

– Тара, блядь, так сложно ответить да, мать твою или нет?!

– Какая тебе разница?

– Большая! Одно дело просто знать, что ты сделала это с кем-то левым, как планировала, а другое видеть его счастливую рожу рядом с твоей.

Поднимает выше руку, а меня накрывает. Бью его в грудь ладонью со всей дури, потому что вот же оно – снова. Мы раз за разом возвращаемся к исходной точке. Я словно во временной петле нахожусь, когда жизнь меня возвращает в моменты ссор и боли.

Со всей силы тяну на себя телефон, Зак разжимает пальцы, но я не удерживаю его за край и тот летит на пол. Как в замедленной пленке наблюдаю, как ударяется ребром о верхнюю ступеньку и пролетает вниз по лестнице.

Злость удавку на шею набрасывает.

Кулаки с силой сжимаются.

Это уже перебор.

– Ты больной? – выкрикиваю, ещё раз прикладываясь ладонями к напряжённой груди.

Зак челюсти сжимает и шумно выдыхает.

Быстро спускаюсь, поднимаю телефон, экран на котором покрылся беспощадной паутиной трещин, а уголок откололся.

– Зак, вот поэтому! – кричу, возвращаясь обратно и становясь напротив него, – Именно поэтому я не могу больше с тобой быть! Моих нервов не хватает. Ты высасываешь из меня жизнь! Как энергетический вампир уничтожаешь.

В глазах собираются слезы, ком в горле вырос буквально за мгновение.

Разворачиваюсь, но Зак ловит меня за локоть.

– Тара…

Психую и оборачиваюсь обратно.

– Нет, Зак. Это не он. Теперь ты счастлив?

– А нельзя было сразу сказать блядь?

– Нет нельзя! Потому что ты не имел права даже требовать этого ответа! Это моя жизнь, моя! – меня срывает, и я чувствую предательскую влагу на щеке.

Чёрт!

Зак быстро взлохмачивает волосы и тянется ко мне, вот только я не могу так.

– Прости, – выдаёт быстро, скорее для проформы, – Дай, – тянется к разбитому телефону, но я отдергиваю его.

– Не дам. Уходи! Пожалуйста, уходи! Я не могу так больше!

На мгновение встретившись с полыхающим взглядом, распахиваю дверь и залетаю в квартиру.

Бросаю телефон на стол, а сама падаю на стул и роняю лицо в руки. Всхлипываю, потому что больно. Очень больно. Противоречия на части рвут.

– Медвежонок, – голос мамы заставляет сбиться в комок. Не хочу, чтобы она видела меня такой. – Эй, – несмотря на мою видимую броню, теплые руки обнимают за плечи и тянут к себе.

Сдаюсь и утыкаюсь ей в плечо носом, пока реву белугой.

– Хорошая моя, – гладит меня мама, – опять не договорились?

– С ним невозможно договориться, – выкрикиваю в сердцах, – он упрямый баран!

Выпрямляюсь, стирая слезы, но они всё равно текут дальше.

– Он хороший, Тара. И любит тебя.

– Это не любовь, мам.

– Любовь, медвежонок. Не любовь – это когда спустя полгода разлуки парня не нарисуешь, а когда он покупает тебе твою любимую еду и приезжает несмотря на то, что ты выпускаешь колючки – это она и есть.

– Я колючки? – возмущаюсь сквозь слезы, – Мам, тебе не кажется, что ты его защищаешь чаще, чем меня.

– Я просто знаю тебя, – мама улыбается и тянется к телефону, чтобы покрутить его в руках, – хорошо, хоть не посуду! Миссис Колдуэл бы потом с меня три шкуры содрала.

– Угу. Посуда дешевле хотя бы. А где я теперь телефон новый достану? – забираю его и с горечью пробегаюсь пальцами по экрану.

Нажимаю на кнопку включения, молясь, чтобы включился. Денег – то на новый нет, а ремонт в копейку влетит, если ещё починят такую старую модель.

Экран загорается. Слава Богу! Облегченно выдыхаю.

– Забирай мой, – предлагает мама, – мне для работы и твой сгодится.

– Да прям! Не надо. Ты медсестра. Тебе важнее, чтобы он работал нормально. А я уж как-то справлюсь.

Откладываю мобильный и неосознанно тянусь к чашке Зака. Делаю несколько глотков сладкого чая и бесцельно утыкаюсь глазами в лежащую на столе чайную ложку. Как можно вот так за мгновение меняться из человека, которому я готова душу отдать в параноидального маньяка?

– Тар, – мама привлекает моё внимание, – мне кажется, вам нужно спокойно поговорить. Не кричать на весь подъезд, заменяя тем самым бразильский сериал для соседей, а просто выложить друг другу всё, что вас тревожит.

Да уж…

– Он не умеет спокойно.

– А ты? Ты уверена, что сама не выводишь его на эмоции?

– Мам, ну хватит! В конце концов я твоя дочь! – со стуком возвращаю чашку на стол, когда мама притягивает меня к себе и целует в макушку.

– Ты. И я хочу, чтобы ты была счастлива! Разве ты не была счастлива с Заком?

Молчу.

Была, конечно была. Пока он не начинал меня террорить из ревности и драться со всеми подряд, если у него в голове что-то переключалось.

– Мам, я хочу быть уверенной в том, кто со мной рядом, – произношу тихо, а мама отстраняет меня и внимательно смотрит в лицо.

– Это из-за меня, да?

– Боже, нет! Не из-за тебя, – нагло вру, потому что вижу, как в ее глазах загорается вина.

Мама вздыхает, а мне так больно за неё становится в очередной раз.

– Медвежонок, ты не должна из-за меня перекраивать собственную жизнь. У нас разные судьбы. Подумай над этим. И отпусти уже эту ситуацию. Я отпустила очень давно. А ты и вовсе не обязана на ней зацикливаться, поняла?!

В глазах вновь собираются слезы, которые я усиленно стараюсь проморгать.

– Почему ты меня любишь, мам? Я же… грязная, – меня передергивает от отвращения, а мама вдруг резко встряхивает меня.

– Перестань! Чтобы я больше не слышала такого! Ты самая лучшая дочь! – в её глазах тоже появляется характерный блеск, но мама этого не показывает. Сжимает зубы и тычет мне в лицо пальцем, – Запомни это! О лучшей я не могла и мечтать! Ты – мой подарок!

Подарок, о котором она не просила, и который скорее всего, возненавидела в первые секунды, когда узнала обо мне… Не дай Бог кому другому такой вот подарок…

Киваю, крепко сжимая губы, чтобы подбородок не дрожал.

– Я очень тебя люблю! – шепчу, а у мамы таки стекает слеза, которую она тут же стирает тыльной стороной ладони.

– И я тебя! Очень сильно! – целует меня в висок, а потом как бы ненароком добавляет, – И кстати, не только я!

– Мама!

– Молчу-молчу! Так… может фильм какой-то посмотрим? Или ты куда-то планировала сегодня погулять пойти?

Вытираю нос и отрицательно мотаю головой.

– Нет. Давай посмотрим. Только я буду есть свои «вонючие» морепродукты.

– Ешь. Я себе тако купила, – быстро взяв себя в руки и сменив тему, мама показывает мне язык и поднимается за упаковкой тако с паприкой.

Я улыбаюсь через силу, в который раз поражаясь её силе. Перевожу взгляд на телефон и сердце больно сжимается. Я тоже буду сильной. Обязана просто. Не позволю ему себя обижать и ломать. Не позволю!

Глава 11

Зак

Твою ж мать!

Пинаю колесо, а у самого апокалипсис в организме. Чудовище проснулось после зимней спячки и диким рёвом орёт!

Рывком открываю дверь тачки и падаю на сиденье. Впиваюсь пальцами в руль, черная кожа под ладонями жалобно скрипит.

Чёрт! Чёрт!

Луплю по рулю один раз, второй. Сссссука, что ж за больная херня такая со мной происходит?

Всю неделю упорно думал о том, что больше к ней ни ногой. С утра до ночи у Макса зависал, в спортзале и на тренировках. Тупо каждую минуту забивал каким-то занятием, чтобы мозгу не оставалось времени на самобичевание. Сегодня собрались свалить за город компанией, думал поплаваю, напьюсь, еще один день пройдет, галочку поставлю, но всё пошло наперекосяк, когда столкнулся с Камиллой.

Она катила полную тележку овощей, и первая остановила меня.

– Привет, Зак. Ты почему у нас не появляешься? – спросила с искренним удивлением.

Врать ей не хотелось. Мать Тары очень тёплая и приветливая в отличии от моих родителей. Я, когда в самый первый раз с ней познакомился, даже офигел на пару минут от её теплоты в адрес своей дочери. Ни одного порицания, замечания и наставления.

Хотя как раз тогда она заслуживала всего это, потому что попёрлась в клуб, а там на неё навалился мудак из её же школы. И если бы я не вышел следом за ним, когда заметил, что он пошел за ней к выходу, Тара бы уже давно не искала «первого».

Вспоминаю, а у самого мороз по коже. Я отбил ему нахрен почки и сломал руку. Тару отвез в больницу, потому что мразь успел ударить её по лицу, а потом головой об асфальт. Вот в больнице мы с её матерью и познакомились. Она как раз дежурила в этот вечер, и когда увидела дочь, смертельно побледнела. Оказалось, что сотрясения не было, анализы в норме, только большой синяк на лице остался. А у меня костяшки напрочь сбиты были. Она заставила меня улечься на кушетку и обработала их, пока Тара сидела рядом и смотрела на меня испуганными расширенными глазами.

«– Кто это был? – спросила Камилла, потому что Тара упрямо молчала.

– Скажем так… плохой чувак. Он больше её не тронет, я прослежу, – ответил я, мягко съезжая и улыбаясь, чтобы она не слишком переживала.

– А ты – хороший? – спросила Камилла, серьезно всматриваясь в моё лицо.

– А я – хороший! – заверил её я.»

В тот вечер мы с Тарой впервые поцеловались. Я отвез её домой, но одну оставить не смог. Ее начало трясти, отходняк после стресса наступил, я усадил её к себе на руки и шептал, что её больше никто не тронет. Правду говорил. Меня самого трясло от ярости, от того, что у неё из глаз слёзы текут, а на щеке этот отвратительный синяк, который только разрастался и темнел. Сам не понял, как начал целовать её щёку, осторожно, потому что понимал, что ей больно, а потом она сама подставила мне губы. Мы оба зависли на секунду. Дышали друг другом, смотрели в глаза и сорвались. Захлебнулись друг в друге, рехнулись. Я целовал её глубоко, жадно, как с катушек слетел. И это было так правильно – она в моих руках. Ни одна не ощущалась так правильно, как Тара.

Это был первый раз, когда мы уснули вместе. Я прижимал её к себе, а она вся влипла в меня, закинув на меня ногу. Тогда я пообещал себе, что эту девочку больше никто не обидит. Она – моя. Вот с той конкретной секунды, как мы поцеловались мой мир перевернулся. Тара стала для меня центром вселенной. Я просыпался, засыпал, ел, учился, гонял мяч – всё с мыслями о ней. Мы переписывались двадцать четыре на семь, а если она не отвечала я на стены лез. По началу она смеялась, если я прилетал к ней домой с вопросом почему она два часа мне не отвечала, потом её начало это раздражать, и так постепенно мы начали ругаться. Больше и больше. А она всё чаще стала меня игнорировать, на зло не отвечала, вызывая во мне еще большую ярость и ревность.

Потому что, когда я не знаю с кем она, я начинаю это представлять. Фантазия у меня ого-го. Я могу нарисовать любую картину в неоновых красках. Поэтому мне НУЖНО БЫЛО знать где она и с кем. Главное, чтобы не с тем её придурком бывшим партнёром по танцам – Малкольмом. Его я ненавидел больше остальных, потому что было за что. Тара утверждала, что я помешался, что всё придумываю, но мы это на физическом уровне чувствуем, когда другому нравится твоя девочка.

Малк облизывался на Тару, а она его другом считала, наивная.

Трясу головой, в которой воспоминания сумбуром в кашу смешались. Начал с Камиллы и снова окунулся в Тару. Так всегда. Любая моя мысль приводит к ней.

Вот и сегодня так. Когда Камилла спросила почему я не приехал, я честно ответил, что меня там не ждут.

– Я жду, – с улыбкой ответила она, – и не только я.

Я не знал, что ответить, потому что одна часть меня хотела в это верить, а другая на репите врубила «Не первый. Уже не первый».

Кивнул ей, но обещать, что приеду не стал.

– Таре привет, – зачем-то ляпнул и собирался уйти, когда Камилла удержала меня за руку.

– Зак, я знаю, что вы два упрямых барана. Но Таре плохо. Я знаю какой она может быть и какая она сейчас, особенно последние дни. Она четвертует меня, если узнает, что я говорю тебе это, но просто знай, что ты ей дорог, даже если она этого не показывает. Она уснула вчера в твоей футболке – это уж совсем большой секрет, не смей ей это говорить!

Наверное, именно в это мгновение во мне что-то переломилось. Ведь не засыпают в чужих футболках просто потому что своих нет, правда? Внутри меня снова борьба началась.

Я ушел к друзьям, но взглядом вел зачем-то Камиллу, которая подошла к кассе, рассчиталась за продукты и вышла из магазина. Я же сам почти того не осознавая, рванул в отдел морепродуктов, схватил три пачки любимых осьминогов Тары и догнал её мать.

Я не знаю чем я думал. Ведь факта, что Тара переспала с другим это не отменяло. Меня просто тянуло. Болело внутри, жгло и тянуло в лицо ей посмотреть и понять, что чувствует. Зачем гонит меня, а сама спит в моей футболке?!

А потом эта рожа на её телефоне. Смазливый улыбающийся хрен, рядом с которым она тоже улыбалась. Так, как не улыбалась со мной уже очень давно. Я как представил, что она с ним обжималась, у меня башню снесло.

Дрожащими пальцами подкуриваю сигареты, затягиваюсь и выдохнув облако дыма, завожу машину. Срываюсь с места. В центре торможу около магазина электроники и вхожу внутрь.

Пробегаюсь глазами по полкам.

– Добрый вечер, могу я Вам чем-то помочь?

Парень консультант нарисовывается, как из-под земли.

Киваю.

– Добрый. Да. Дайте последнюю модель этого, – киваю в сторону выставленных «яблок».

– Конечно. Вы же знаете, что он идет без зарядки? Если у Вас есть старая, то она подойдёт.

Есть у неё старая? Чёрт его знает. У неё даже не яблоко. Что-то китайское вроде.

– Нет. Давайте полный фарш. Зарядку, наушники, переходники… и чехол.

– Сейчас всё будет. Страховку желаете оформить?

– Там есть пункт «От ревнивых парней»?

– Нет, – усмехается консультант, – такого пока не придумали.

– Тогда обойдемся без страховки.

Из магазина выхожу с фирменным пакетом, но решаю, что сейчас ехать к ней не стану. Нам обоим надо остыть.

Глава 12

Зак

Взбегаю на второй этаж, сканируя глазами наполовину тёмное помещение. Здание, где сдают в аренду танцевальные и спортивные залы находится чуть дальше от центра города, поэтому чтобы добраться сюда вовремя пришлось поднажать. Боялся, что репетиция у Тары закончится и придётся снова гнать к её дому.

Кошки, кошки, где ж эти кошки?

Вот оно. Утыкаюсь глазами в Логотип с розовыми кошками на одной из дверей, из-за которой доносится музыка.

Опускаю ручку и вхожу внутрь.

Эти самые кошки, в количестве двенадцати штук, грациозно двигаются в такт музыке.

Мою персональную кошку я нахожу почти сразу. Тара стоит во втором ряду, с усердием качая бёдрами. Меня не замечает. Сосредоточена на движениях и отражении в зеркале.

Тихо прикрываю за собой дверь и опираюсь на стену плечом, мгновенно зависая на её взмахах руками и волосами.

Прикусив губу и нахмурив брови, она делает выпад вперёд, красиво наклоняется, опускает на бедра раскрытые ладони и ведёт ими вверх. Медленно, по талии к груди. Пальчики касаются оголенной полоски кожи на животе, ползут вверх. Мой взгляд преданно следует за ними прямо к кромке обтягивающего топа белого цвета, через который соски просвечиваются. Хотя нет, скорее всего это просто моё воображение их дорисовывает, потому что я очень хорошо помню какие они. Розовые, аккуратные, сладкие. Под левым крошечная темно – коричневая родинка, по которой я обожал кончиком языка проводить, а потом ловить зубами упругий сосок. Электричество тело прошивает от одного только воспоминания.

Кроме Тары присутствующие тоже самое проделывают, и двигаются, наверное, также соблазнительно, но я ни хрена не вижу. Они для меня просто фон. Плывущий, живой, атмосферный.

Как когда на сцену выходит главная звезда, ради которой собрался полный зал, и все внимание зрителей обращено только на неё. На балет позади никто не смотрит. Они есть, создают мощную визуальную базу, но все равно весь акцент на того, ради кого пришедшие выложили крупную сумму и кого пришли обожать и пожирать глазами.

Вот и в моем фокусе только Тара.

Кожа мурашками покрывается, когда она в прыжке разворачивается и резко ведёт бёдрами из стороны в сторону в такт битам. Раз, два, три, четыре.

Охренеть.

Член реагирует моментально. Дёргается и в джинсы упирается. Хочу встать позади неё, прижать к себе и почувствовать, как она будет вот так же делать только вместе со мной.

Вдохнуть её запах, сдуреть от того, как положит свои руки на мои, а потом развернётся ко мне передом, пока мои наглые ладони соскользнут на её аккуратную попку.

– Молодой человек, вы заблудились?

В мои разгоряченные фантазии неожиданно врывается слегка хриплый женский голос. Отрываю взгляд от Тары и натыкаюсь на девушку в противоположном углу, прямо рядом с зеркалом. Она сидит на стуле в спортивном костюме и с вызовом выгибает бровь, окатывая меня вопросительный взглядом.

Надо же. Я и не заметил её.

– Нет, я как раз по адресу, – перекрикиваю музыку, которую она с мобильного делает тише.

Девчонки перестают двигаться, и Тара наконец меня замечает. Большие глаза удивлённо распахиваются, и уже через мгновение красные губы недовольно сжимаются.

– И кто же адресат? – продолжает допрос, как я понимаю, их тренер.

– Я, – вместо меня отвечает Тара.

– Яяясно. Ну тогда подождите минут десять, молодой человек. Или если хочешь Тара, можешь выйти?!

– Подождёт, – небрежно бросает Тара, и добавляет сквозь зубы, – если захочет.

На меня не смотрит и переглядывания девчонок игнорирует. Как и всегда. Она никогда не парится о том, что о ней подумают и какими вопросами потом засыплют.

– Как всё серьёзно, – хмыкает тренерша, ещё внимательнее рассматривая меня, и увеличивая по новой громкость, – ещё раз прогоняем танец и на сегодня всё.

Теперь, зная, что я здесь Тара танцует с напряжением. Я вижу его в каждом её движении, обороте головы. Она словно одеревенела. Выпустила свои извечные шипы, которые даже ей самой мешают двигаться. И она это видит, как никто другой, потому что под конец танца бросает в мою сторону враждебный взгляд.