Жизнь и удивительные приключения отца Алексея

Эрос и православие

Все события и персонажи являются вымышленными.

Любые совпадения с реальными событиями случайны.

Позиции автора и рассказчика могут не совпадать.

Глава 1. Ковер забыли

А мы проповедуем Христа распятого,

для Иудеев скандал (соблазн),

а для Еллинов безумие.

(1Кор.1:23)

«Ковер! Ковер опять забыли!» – вздыхал и думал про себя, глядя, как черная Camry притормаживает у паперти. Литургическое богословие скрупулезно объясняет «входы, чтения и облачения», но у ковров на литургии свой праздник. Их «литургия» начинается загодя. Эти одежды для пола расстилают то так, то иначе. У них своя иерархия: какой-то можно и на улице под ноги кинуть, а есть и священноковры – с изображением парящего орла. Их метают в то место, где архиерей хоть на секунду остановится. А как без «орла богословия» стоять? На полу что ли, просто со всеми? Так и танцуют ковры всю литургию под бубенцы архиерейского кадила.

Открывается задняя дверь Camry, и, как в начале американского классического боевика, первой появляется в черном лакированном башмаке нога архиерея! И вот здесь, здесь сразу ошибка – ковер не постелили!

Однажды мне и в шутку, и всерьез выговаривал митрополит: «Вот я на сырую землю-то ногу поставлю, и всю службу в сырой обуви простою и заболею. Не бережешь ты меня, не бережешь!» Я тогда твердо решил в свой помянник к архиерейской записать заглавными «КОВЕР», и вот, забыл. А ведь ковры создают иерархию, священное, структурируют пространство. Кинешь ковер посреди храма, и всем ясно, что место огорожено, скоро туда придет полиелей или лития. Родственница ковра – завеса – разделяла в ветхозаветном храме Святое и Святое Святых. И «раздрася». А ковры все служат.

Camry – это, конечно, дизайн. Картинка для приходов. Означает «скромность жизни». Встречают архиерея секретарь, настоятель, иподиаконы и какой-нибудь семилетний воскресношкольник с букетом белых роз. Мгновенные поцелуи «руку-щеку-руку», подталкивают малыша с букетом к архиерею, он целует руку, а рука благословляет его белобрысую головку. Посошник вкладывает в архиерейскую руку посох, целует руку, и все шествуют в храм. Итого, примерно 8-10 протокольных поцелуев за полминуты.

О, как великолепна русская архиерейская служба! В купол улетают возгласы духовенства, ликуют хоры, протодиаконы чудесными голосами призывают народ молиться! Красота богослужебного чина Византии времен ее расцвета тысячу лет назад приходит в каждый собор и даже в церквушку дачного садоводства.

Впрочем, братия храма, в который приехал архиерей, о красоте чина не думает. Все на нервах. И вряд ли это от священного благоговения и духовной радости, как будет рассказывать в ответном слове архиерею настоятель по завершении литургии. Вот милая история еще советского времени: как-то в воскресный день настоятель одного из питерских соборов на запричастном стихе подавал владыке запивочку. Антидор, вино, вода и изысканной работы серебряный запивочный ковшик с подставкой ювелирной работы. «Какая чудная вещица», – сказал митрополит, беря ковшик в руку. «Ах, владыка, но она у нас в описи», – с сожалением ответил настоятель. Он был бы рад подарить ковшик тотчас владыке по случаю праздника, но... «Что?!» – грозно взревел митрополит. Получалось, что митрополит хотел «обнести» собор? Бедный священник. Во вторник он уже знакомился с прихожанами нового своего деревенского прихода за городом.

Ничем не ограниченная власть архиерея делает духовенство рабами архиерейскими, холопами. Многие столетия церковь против рабства не выступала и свято хранит каноны и правила про рабов. Вроде это и в Писании есть, удобно. А вдруг понадобится. Как вы думаете, власть сама себя ограничит, научится этому в XXI веке? Кажется, это утопия, то, чему нет места на белом свете. Значит, будем жить с такой, какая есть.

Как-то летом после Петра и Павла я повенчал в Чесме близких мне людей, Сашу, театрального режиссера, и Вику, актрису. Вика выросла при приходе, много лет пела на клиросе. Под заливистый колокольный звон вышли на паперть и отправились в приходские помещения Чесменского дворца праздновать и кричать «горько». Меж тем на площади перед храмом проходило еще одно «священнодействие». Огромный-огромный негр в бобровой шапке, собольей муфте и невероятном плаще Oscar de la Renta снимался на фоне Чесмы и нещадно гонял трёх русских фотографов, увешанных дорогой аппаратурой. Это был Андре Леон Телли, шеф редактор американского Vogue, известного журнала моды. Он высоченный, в диковинном плаще, я маленького роста, в рясе – мы разговорились, пофотографировались и отправились вместе поздравлять молодых во дворец. И помню его рассказ: как-то он сел напротив американской звезды стиля Дианы Вриланд и по-американски положил ногу на ногу. Увидев его супермодные туфли, она возмутилась: «Как! У тебя подошвы не отполированы! Совершенство должно быть со всех сторон!» Я поделился с ним русским опытом: «Такими иконами стиля, небожителями являются русские архиереи. Их подошвы с утра до вечера полируются коврами епархиальных управлений и резиденций!»

Когда-то епархиальное управление располагалось в трех комнатах. Сейчас по пути в приемную митрополита все проходят через анфиладу залов. Каждый прочувствует по пути трактат Дионисия Ареопагита «О церковной иерархии». Или даже «О небесной иерархии». По коврам плывут в изысканных шелковых рясах протоиереи с папками для документов, игумены с документами «срочно на подпись». Иногда появляются в стильных костюмах и белоснежных рубашках чиновники и их сопровождающие с большими букетами голландских или эквадорских роз и огромными пакетами с «маленькими презентами». Всё окутано ароматами дорогих духов и «духовно». Говорить перед дверьми секретарей надо вполголоса. Тема разговора – «ни о чем». Если уж совсем не о чем, надо похвалить стиль креста с украшениями у протоиерея. О Боге клирики никогда между собой не говорят. Чего говорить-то, катехизис выучили в семинарии, его надо принимать, а не обсуждать! Почти все считают, что теперь всю Россию надо научить повторять и не обсуждать.

Впрочем, служба началась. Даже в маленьких храмах по привычке протодиакона́ как в соборе «вопиют до края земли», шесть-семь иподиаконов снуют с архиерейскими облачениями, а еще «озвучка», а еще фотограф, а еще кинокамера (вдруг какое чудо совершится). И журналистка для записи проповеди. Солнечный свет льётся в высокие стрельчатые окна. Его останавливает, его являет, им пронизан дым кадильный. Вдруг из алтаря все бурным потоком спускаются на середину храма и с архиереем возвращаются в алтарь. Нынче описывать службу – дело неблагодарное. Все видели телевизионные трансляции. Четвертый десяток лет Коля Державин (он лет на 5 раньше меня учился в Питерской Семинарии и Академии) комментирует патриаршее богослужение. Годы о. Кирилл Копейкин (мы на одном курсе учились на физфаке ЛГУ и рукоположен он был в священника в Чесменскую церковь, с хорошим юмором батюшка был, Царство ему Небесное) комментировал митрополичью службу в Петербурге. И за эти годы Церковь во многом сама превратилась в телевизионную картинку. Картинка тщательно охраняется. Ни о чем спрашивать нельзя. Это «сообщество спектакля». Формат: только добрые батюшки, мудрые архиереи, благодарные «простые верующие» и добродетельные чиновники. Льется патока! Иногда тролли или люди далекие от церкви что-нибудь брюзжат про часы или яхту, но это только показывает, насколько сам народ церковный омещанился и молчит, «настоящих буйных мало», т.е. это не христианство.

Архиереи боятся людей. И на службе, и на улице всегда с архиереем «сопровождающие». Конечно, маргиналов много. Но и нормальному человеку поговорить с епископом или митрополитом невозможно. То есть возможно, но это формат «благословите, благословите, благословите, я тут принес...» – удобное административно-молитвенное смешение, по документам «управляющий, директор», а руку целуем «духовному лидеру, преемнику апостолов». Впрочем, думаю, это «несмешивающиеся жидкости».

Мандельштам сказал, что «евхаристия как вечный полдень длится». Конечно. И до неба достигает, и во всей полноте Царство являет. Но обычно около 12 часов литургия заканчивается. Проповедь, наградки, разоблачение и облачение в мантию. И при поддержке посошника и семенящего сзади настоятеля архиерей проходит через храм к Camry. Чуть народ схлынет, ковры убирают до следующей архиерейской.

А как нам увидеть, что здесь, на вершине та́инственной жизни Церкви где-то есть любовь? Мы произносим слова о любви в Церкви как какое-то магическое заклинание, но архиерею неинтересен, не нужен ни один человек из прихода, а про любовь здесь негде даже прикнопить. (Как сказал когда-то владыка Маркелл: «Сметой не предусмотрено».)

Были святки! Богомладенец родился и все мы были «немного волхвы», по слову Бродского. Уже «Кто Бог велий» воспели во всех храмах, уже во всех храмах прошли детские праздники. Рождественское представление закончилось и в моем приходе. В сумерки я проводил последних артистов и зрителей спектакля, закрыл дверь, и наступила тишина. Я оделся, прошел через зал, где стояла огромная ель, в окна лился желтый свет уличного фонаря и пахло краской декораций. Я вышел на улицу.

Мне нужно было просто перейти через бульвар. В доме напротив на первом этаже в темном окне полуэркера мигали огоньки елочной гирлянды. Там, в маленькой пустой квартире без мебели, пахло краской свежего ремонта. Там был только ковер и ёлочка. Там меня ждала Дина.

Нет, любые слова, неуверенные касания, расстегивание пуговички были не нужны. Мы мгновенно разделись и сплелись под елью на ковре. Я уважаю наслажденье, но оно здесь не причём. Огонь совсем другая стихия. Можно рассказать, как течет вода, как дует ветер, а огонь не то что разрушителен, он безумен, и его не расскажешь.

Мы лежали под елочкой, как Адам и Ева. Рядом на ковер забрался желтый свет фонаря. Рождество как чудо любви Бога к роду человеческому состоялось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.