- -
- 100%
- +
Здесь я всего лишь незваный гость – беглец из родных земель. Первостепенная задача — оценить ситуацию: выяснить, в каком месте оказался, и разобраться в местных обычаях и устоях.
Мой собрат по этому дикому симбиозу демонстрировал поразительную скорость адаптации. Пока я едва мог пошевелиться, он уже неплохо контролировал свою часть, а порой и вовсе брал на себя управление моей, не спрашивая моего согласия. Я чувствовал, как он исследует меня и почему-то раздражённо фыркает.
— Эй? Кто ты?
Рот с трудом шевелился, и мне задать вопрос было очень непросто. Вместо ответа получил лишь ледяное молчание.
— Я что умер?
— Тебе бы следовало! Твоё нахождение здесь невыносимо для меня, — прозвучал сухой, колкий ответ.
Не привыкший к такому пренебрежению, я начал закипать. Острое слово рвалось наружу, но всё-таки взял себя в руки и спокойно продолжил.
— Ну, так в чём же дело? Почему тогда не закончишь то, что до тебя начали другие?
Он скрипнул зубами.
— Прикуси язык! Пока наши тела переплетены, у тебя ещё есть время насладиться прелестями жизни.
Нос зашевелился, несколько раз глубоко втянув воздух.
— Мерзкий запах человека.
Опять звук втягиваемого воздуха. Готов поклясться, в голове гуляли совсем не мои мысли.
Вихрем проносились обрывки воспоминаний, чужие ментальные потоки. Я тщетно пытался зацепиться за образы, но они ускользали, стоило лишь протянуть к ним. На мгновение перед взором материализовалась страница из истрёпанной временем книги. Изображённый рисунок представлял собой нагромождение наложенных друг на друга сюжетов, которые никак не удавалось разобрать.
Внутреннее раздражение кольнуло меня. Тот, за чьим сознанием я наблюдал, осознал моё присутствие. В тот же миг вид окружающего мира померк, вернувший себе привычный вид. Словно в ушах возникла плотная ватная пробка. А чужие мысли перестали докучать мня. Я несколько раз моргнул, ошеломлённый этими переменами. Я вернулся в собственное тело, контролируя лишь собственные органы чувств.
— Ага! Что ты скрываешь? Что это у тебя?
Его рука схватила мою и отдёрнулась, как будто схватила головешку. Он зашипел, дёргая рукой, словно обожжённый.
— Железо? Ты из Храмовиков? Или охотник за головами?
Снова схватила, только теперь уже ближе к локтю, выше протеза, и с такой силой, что я поморщился.
— Полегче!
Я потянул на себя руку, но она была как в тисках.
— Матерь Небесная!
Похоже, его замешательство было столь всеобъемлющим, что внутренний ментальный барьер дал сбой. Через моё сознание хлынул неконтролируемый поток визуальных образов.
Я узрел свою конечность через призму чужого взгляда. Рука, ставшая полупрозрачной, просматривалась насквозь, как под рентгеном. Кости, мышцы и внутренние органы призрачными тенями раскрывались предо моим взором. Под железной бронёй моего протеза скрывалось множество механизмов, работавших единым организмом. Валы, зубчатые передачи, сервоприводы — я сомкнул кулак, любуясь их слаженной работой.
Внутри этого сложного, технически совершенного механизма перемещалась густая субстанция, которая ослепляла ярким, обжигающим светом. Её поведение не поддавалось логике: она могла сгущаться настолько, что полностью скрывала вращающиеся детали, а затем становиться почти эфемерной, едва различимой для глаза. От этой субстанции во все направления расходилось множество переплетённых между собой нитей, как будто она была пауком в центре паутины. И я заметил, что эта паутина проникала за пределы моей металлической руки, образуя плотные, сияющие сгустки в том месте, где по телу шёл шов рубца.
А то, что скрывалось в моей ладони протеза, похоже, было его добычей: кокон из сияющих нитей плотно охватывал вытянутый объект. Заключённое внутри яростно боролось: по барьеру, пробегали выпячивания. На моих глазах что-то тараном ударило изнутри, и из раскрывшегося разрыва вырывались извивающиеся, угольно-чёрные отростки. Там, где эти щупальца обрели свободу, реальность вокруг искажалась, теряя привычные очертания, а предметы теряли свои свойства. Щупальце коснулось зубчатого колеса механизма, и оно, почернев, тут же рассы́палось в пыль.
Этим выпадам чёрных отростков противостояли новые волокна. Опутали отростки, впечатывая их обратно и мгновенно латая прорехи надёжной заплаткой. Стремясь восстановить повреждение, нити с невероятной быстротой, укладывались слой за слоем, формируя заново и восстанавливая разрушенный механизм.
Внезапно, перед взором, возник образ стройной девы в сияющих доспехах, за спиной которой развевались крылья из жгутов лент. Сияние её облика и наряда было столь ослепительным, словно она явилась из самого огненного жерла. Её свет был так похож на сияние нитей в моей руке. Из рук Архангелов, она принимала искрящийся, багровый кристалл.
И так же внезапно, как и появились, все эти картины растаяли, не оставив и следа.
— Каким образом?! Твоя длань! Откуда она?
Выплывая из виде́ний, я лишь промычал, что-то неразборчивое.
— Я докопаюсь до сути этой загадки. Вставай.
Его рука потянула мою, помогая подняться.
Второй раз мне это получилось легче. Тело живее, чем ранее откликнулось, на мои команды. Напрягая глаз, я с любопытством всматривался в половинку тела симбионта и чувствовал, что его глаз с не меньшим любопытством изучает мою. А посмотреть было на что!
Тело существа обволакивал густой настил из перьев, некоторые из которых были большие и жёсткие, а другие — нежные, напоминающие пух. Этот покров лежал плотно и ровно, словно черепичная кладка. При каждом движении перья двигались, издавая сухой звук, похожий на шелест бумаги.
С любопытством я протянул конечность и приподнял край этого одеяния. То, что открылось взору, так это бледная, почти синеватая кожа. Видимые под перьями бугорки перьевых сумок, казавшиеся отёчными, и напоминали угревую сыпь.
Без всякой видимой причины я потянулся к какому-то крошечному пёрышку и дёрнул, сразу ощутив резкий укол. После небольшого сопротивления перо отделилось, оставив на коже крошечную каплю, крови.
Охнув. Он схватил меня за руку. Перья зашевелились и приподнялись, как вздыбленная шерсть у кошки.
— Отрыжка Бездны!
Его рука схватила моё ухо, как нашкодившего пацана, больно защемив пальцами. Оскалившись, я ударом кулака сбросил его руку. Мгновение спустя, мы уже кубарем неслись по полу, обмениваясь жёсткими толчками и тумаками. В разгаре этой яростной схватки я совершенно потерял счёт — кто из нас больше получает. Оба мы в той или иной степени ощущали последствия каждого удара.
В какой-то миг опора пола под нами исчезла, и с коротким вскриком мы рухнули вниз, покатившись по наклонной стене. Покрытые остатками слизи, она была настолько скользкой, что раскинутым рукам было не зацепиться. Скольжение замедлилось, лишь когда мы достигли дна и по инерции стали подыматься вверх по противоположной стенке. Все грязные, мы, катаясь, как шарик-маятник, одновременно изрыгали проклятия — каждый по-своему.
Кое-как остановившись на дне, пытались подняться, вяло переругиваясь.
Мы оказались на дне бассейна, имеющий форму полукруглой чаши. Стенки, сложенные из каменных плит, были так плотно подогнаны, что швы почти не угадывались. Слизкое покрытие камней делало попытки встать почти невозможным. Высыхающая слизь коркой стягивала наше тело, вызывая сильный зуд.
Мой собрат поднял испачканную руку, принюхиваясь к пузырящейся слизи.
— Бассейн возрождения. Так я и думал!
— Какой на хрен бассейн?! Где мы?
Меня прервало тихое, недовольное бормотание и старческий кашель. Из-за края бассейна к нам приближались чиркающие звуки. Скользя и широко расставив ноги, мы поднялись, ловя ускользающее равновесие. Я выставил вверх, закрывшись в обороне, руку, туда, откуда к нам кто-то приближался. Мой собрат, расправив за спиной крыло, и упёрся им, используя как дополнительную опору. Взмахнул своей рукой, он, словно прямо из воздуха захотел выхватить своё оружие. И теперь он с удивлением смотрел на свою пустую руку – что-то пошло не так.
— Близость железа твоей руки, ослабляет меня!
Из-за края показалась связка прутьев, которая обдала нас брызгами мелких камешков, весело покатившихся по высыхающему склону.
— Что за хрень? — выплюнул я некстати попавший камешек в рот.
На краю бассейна показалась сгорбленная фигура. Её руки держали черенок, оканчивающийся пушистой метлой. Равномерными взмахами фигура сгребала мусор с пола и взмахами метлы отправлял прямо в бассейн. Фигура напоминала пожилого старца, занятого своей работой. Кутаясь в просторный балахон, старец зябко ёжился. Двигаясь неуклюже, он, постоянно подворачивая ногу.
Чувствуя, что мой собрат готов разразится гневной тирадой, я его опередил:
— Эй, почтенный. Здоровья вам.
Старец вздрогнул.
— Кто здесь?
Суетливо двигаясь, сорвал из крепления на стене чадящий жирным пламенем факел и наклонился. Прищуренные глаза внимательно изучали нас. Лысая голова блестела в полутьме, отражая свет факела.
— Много чу́дного успел повидать, но ты… Это как безумный эксперимент.
Ангел взмахнул белоснежным крылом, поднявшим облако брызг.
— Ты видишь перед собой Высшего. Ангела. Преклони колени и назовись!
— О-хо-хо. Боюсь, я слишком стар, и мои колени не выдержат таких церемоний.
Ярость и презрение Ангела обожгла меня, наша связь становилась всё крепче.
— Погоди. — Перехватил сжатую в кулак подымающуюся руку Ангела.
— Отец, где я? Мы...
— Известно где. Храм богини Хладного Металла. А теперь — два полуизгоя, вы должны покинуть это место.
Он пригрозил нам своей метлой.
Глаз Ангела задёргался. Одним движением он отбросил мою руку.
— Да как ты смеешь это говорить — мне! Зови вашего Главу. Отправь гонца в Дом Высокого Престола: скажешь, что Анемил ждёт в храме.
— Не выйдет! Уж не знаю, где ты всё проспал, но Дом Высокого Престола сгорел в магическом пламени, унеся с собой полквартала.
— Как? А что же Ангелы?
— Ангелы заперлись в Высоких Чертогах и закрыли все порталы. Ходу теперь туда нет. У нас война назревает. Если наш Глава и узнает, что вы здесь, то вас ждёт в лучшем случае подземелье. Нет у нас сейчас Ангелов. Ни одного.
Тяжёлое молчание воцарилось надолго. Перья Ангелы встали дыбом, а кулаки бесцельно сжимались и разжимались.
— Это всё неправда, заговор против нас. Мерзкие людишки! Ваши игры погубят этот мир. Надо было вас ещё раньше сковать.
С яростью выдохнул Ангел.
— Уже пробовали. — Спокойный голос был твёрже железа.
Я примирительно поднял руку.
— Стоп, стоп, стоп. Прошу вас успокоиться. Отец, что теперь будет с нами?
Старец шагнул в сторону, пропав из виду. За время его отсутствия мы, раздираемые тревогой, раз за разом пытались выбраться из скользкой ловушки. И когда у нас почти получилось, и ногти руки Ангела вцепились в шершавый край бассейна, появившаяся нога Старца лёгким толчком сбросила нас вниз.
— Не спеши.
Ангел зашипел как кошка.
— Ты-ы-ы…
Старец швырнул нам свёрток, который оказался просторным плащом с глубоким капюшоном.
— Под этой одеждой вы можете скрыться от любопытных глаз. Молитесь вашим богам, и возможно, они укажут вам правильный путь.
— Ты нас не сдашь?
— Не сейчас. Но для вас время бежит как резвая лань. Уходите.
— Ты нам поможешь выбраться? — спросил я, одевая с помощью Ангела плотную и шуршащую одежду. Было крайне неудобно стоять в яме, задрав голову смотреть на скрестившего руки Старца.
— Именем Великого Магистра откройте! — В дверь заколотил крепкий кулак. Скрип и треск ломающегося дерева наполнил помещение. – Живо!
Неведомая немощь внезапно одолела нас, точно на плечи опустили свинцовое покрывало. Воздух стал как кисель, и каждый вдох требовал титанических усилий. Ангел сник, склонив голову на грудь. Его губы едва шевелились.
— Инквизиторы.
Вес его половинки тяжёлым грузом лёг на мои плечи. Рука Ангела безвольно повисла, а мышцы ноги превратились в желе. Рухнув на пол, прижавшись щекой к холодному камню, я с закипающей яростью смотрел снизу вверх на Старца.
Странно, но на меня воздействие было слабее, чем на Ангела. Я чувствовал свою силу, но словно частично потерял доступ к ней. Чувствуя безвольно повисшего Ангела, его панический ужас – раз за разом мучил свои ослабшие мышцы. С высоты на нас смотрел Старик. Он даже не пошатнулся, словно немощь никак его не касалась. Он как стоял, опершись на метлу, так и остался стоять, лениво отмахиваясь от жужжащих мух.
— Гончие близко.
Язык как будто занял весь рот, а едва шевелящиеся губы прошамкали:
— Помоги. Я ведь чувствую, что ты можешь.
— Я вам не нянька. Хочешь жить – шевелись.
Кончик его ноги столкнул мелкий камень, который, весело подпрыгивая, покатился по склону. Больно ударив меня в лоб, камень отскочил и последний раз перевернувшись, замер в центре ямы. Фокусировавшиеся глаза разглядели широкое кольцо, вдавленное в пол. Я глянул на Старика и уловил едва заметный кивок.
Под внимательным и таким явно нестарческим взглядом, я стал медленно подниматься, закусив губу от тяжести расслабленного тела Ангела. Сначала на четвереньки. Потом с упором на одну ногу, вторая — Ангела дрожала и подгибалась, не держа веса тела. Стоя и качаясь, я не мог шагнуть ни шагу, а кольцо было всего лишь в одном шаге. Ноги дрожали и предательски подгибались. Бесполезно я не осилю.
Может всё-таки дождаться тех, кто рвётся в зал, выламывая дверь. Они разберутся и поймут. Это не мой мир и не мои проблемы. От этих моих мыслей в глазах старца, словно он их прочитал, мелькнуло презрение и сожаление. Он сгорбился и повернулся ко мне спиной.
Хлоп.
Я с силой нанёс себе пощёчину.
Хлоп. Хлоп.
Из разбитой губы закапала кровь.
«Меня зовут Михаил, и никто не будет диктовать мне свои условия»
Боль прояснила голову, разогнав туман. Я всеми чувствами потянулся к ноге Ангела. Пытался принять её как часть себя. Говорил с ней и как это глупо не выглядело, гладил. И она ответила мне. Сначала шевельнулся палец, нога с трудом и задержкой ответила на мои призывы. Первый шаг дался легче, чем я мог надеяться.
— Михаил, не зря тебе дана сила, но она может и погубить. — Донеслись в спину слова.
С трудом наклонившись, я шарил своим протезом по полу в попытках подцепить кольцо, оно звякало, но упорно уворачивалось от моих неуклюжих пальцев. Кровь прилила к голове, а капли пота капали на пол.
«Чёрт. Чёрт!»
Мои пальцы слишком неповоротливы, а кольцо слишком мало. Я сжал кулаки. Кулаки? Рука Ангела повинуется мне? Пока только кулак. Остальная часть руки безвольно висела.
Сначала робко, подвёл острые когти руки Ангела под кольцо, подцепил и, зажав его, потянул.
Пальцы, не выдержав нагрузки, раскрылись, выпуская кольцо. Ещё попытка – опять неудача.
«Сука»
Схватившись за кольцо, я, своей железной рукой накрепко сжал раскрывающиеся пальцы Ангела. Теперь двумя руками.
Рывок. Раздался тихий скип. Ещё рывок – пальцы Ангела пронзила боль. Кольцо с неохотой стало пониматься, вытаскивая за собой штырь.
Раздался щелчок. Вокруг нас открылась щель, шириной в палец. Секундная задержка и часть пола, как люк, откинулась, бросив нас вниз.
Подземелье
Шлёпнувшись, я мельком увидел наклонный туннель, по которому мы с нарастающей скоростью заскользили. За спиной послышался шорох и скрип: люк вернулся на своё место.
Я чувствовал себя как в трубе аттракциона аквапарка — череда поворотов и изгибов, где мы с силой шлёпались об стены, пока летели в полной темноте. Казалось, этому не будет конца, но пройдя очередной поворот, я почувствовал, как пол подо мной пропал. Короткий миг полёта — и с коротким вскриком рухнул в воду, от неожиданности изрядно хлебанув. Забил руками и ногами в страхе утонуть, но ноги почти сразу коснулись дна, и я резко встал, отплёвываясь и кашляя. Уровень воды едва доходил мне до пояса.
Завозился Ангел, приходя в себя. Давившая слабость спала, как будто её и не было.
— Где мы? Что произошло.
— Просыпайся, соня. Мне уже надоело нести твою тяжёлую тушу.
Кх..кх.
— А где этот старый наглец?
— Хз. Свалили от него ну и ладно. Провалились в открывшийся люк и прилетели сюда в какую-то лужу. Всё бы хорошо, но здесь ни зги не видно.
Я беспечно водил руками по тёплой, журчащей воде, оставляющими за собой слабо флюоресцирующий след.
— И ты так спокойно стоишь?! Мы же под Городом На Горе! Здесь, в подземельях, всякое водится.
Я похолодел, прислушиваясь к окружающим звукам. Но услышал только звук падающих капель.
Половинка Ангела тянула меня куда-то в сторону. Спотыкаясь, я подчинился его настойчивой воле.
— Смотри под ноги человек.
— Так не видно же?!
— Ущербный. Поблагодаришь потом.
Тьма вокруг стала отступать. Света стало не больше, просто тьма вокруг превратилась в сумерки. Цветовое разнообразие исчезло, сменившись оттенками серого. Дальние объекты всё так же терялись во мраке, а ближние обрели особую чёткость. У меня, по крайней мере, появилась возможность понять, где мы оказались.
Это была просторная пещера, дно которой сверкало от разлитой воды. Из потолка, оскаленными зубами, торчит ряд широких труб, одна из которых капала тягучими каплями. По бокам пещеры в разные стороны разбегались широкие проходы, грубо вырубленные в твёрдой породе. Их было не меньше десятка. Тёплый воздух пах сыростью и плесенью.
Земля под ногами порождала еле уловимую вибрацию, будто где-то глубоко внизу гудел исполинский агрегат.
— Что там внизу? — спросил я.
Мой спутник, Ангел, издал нечленораздельный звук.
— Всё, что поглощает жизнь. Не хочу об этом говорить.
Вдруг что-то липкое прикоснулось к моей ноге, чуть выше колена. Меня пробрала оторопь, и я подскочил. Там присосалась длинная мерзкая лента.
— Это Паразит Заразы. Они охотятся за скверной и пьют её. Подними ногу.
Ангел щёлкнул пальцами. Я замер в ожидании реакции. Прошла пара мгновений, и он щёлкнул снова, но ничего не произошло. Стоять на одной ноге в воде, как цапля, было довольно нелепо.
— Ну как? — спросил я.
Поток незнакомых слов не нуждался в переводе.
Утратив надежду на его помощь, я схватил Тварь рукой. Она забилась, словно змея на раскалённом железе, отцепилась и раскрыла свою пасть, усеянную мелкими зубцами. Я услышал тонкий, пронзительный визг. Мой кулак сжался, и писк оборвался. Существо лопнуло и начало разваливаться на части, точно перезрелый плод.
— Быстрее уходим. Она здесь не одна.
Ангел кивнул, указывая на приближающиеся волны, разбегающейся воды.
Понюхал воздух, он удовлетворённо хмыкнул и быстро повёл в один из проходов, поминутно оглядываясь назад. Раздвигая воду, мы углублялись всё дальше. По ощущениям туннель вёл куда-то вверх. Уровень воды стал падать, пока не превратился в тонкий ручеёк, текущий в углублении пола.
Хватаясь за шершавые стенки, мы медленно продвигались вперёд. Ширины туннеля хватало, чтобы придерживать себя обеими руками, чем и воспользовались.
С каждым шагом нарастал странный шум, похожий на шум прибоя. Коридор вывел нас в зал, стены которого терялись за пределами нашего восприятия.
— Эй!
Крикнул я из-за своего ребячества. И услышал ответ. Эхо, гуляя между стенами, отвечала мне разными голосами. Шум шёл откуда-то сверху. Где-то впереди ярким пятном светилось отверстие в своде, бросая блики на возвышающийся холм, сталагмитом тянувшийся к отверстию в своде.
Шум был хором из множества голосов. Кто-то ругался, смеялся, пел, кричал или плакал. Прислушавшись, можно было разобрать даже отдельные слова.
Я шагнул вперёд, и под ногой скрипнуло. Потом ещё. Ноги скользили и проваливались в гальке под ногами. Их правильная форма меня заинтересовала. Наклонившись, я подобрал горсть. Это же монеты! Разных размеров и форм. С вензелями и ликами правителей. Круглые, гладкие, с рифлёной гранью, квадратные, с отверстием посередине. Это было множество форм и размеров. Откуда здесь такое сокровище?
— Ах вот где мы оказались.
На мою вопросительно поднятую бровь Ангел ответил:
— Колодец Откупа Грехов.
Склонившись, я с живым интересом зачерпнул горсть монет. В полумраке этого помещения они сверкали каким-то загадочным, манящим блеском.
— Брось! Не тревожь мёртвые души.
— Чего?
— Ты глуп, раз не знаешь их связи с посмертием.
Раздался тихий звон колокольчика под сводом, из отверстия в потолке вылетела монета. Блеснув в воздухе, монета стукнулась о вершину холма и покатилась вниз, к самому подножью. Гора из монет задрожала, как будто в возбуждении.
— Вот и нет ещё одного человечка. Брось, говорю, не буди Привратника.
Поворачивая руку, ладонью вниз, я с сожалением смотрел на звонкие падающие монеты. И лишь последнюю ловким движением мизинца спрятал за тыльной стороной ладони. Не заметил святоша... Кашлянув в ладонь, я незаметно отправил её в карман туники.
— А где здесь выход?
Ангел пальцем указал вверх.
— Смешно!
Мои слова прервал тихий шорох. Пик из скопления наваленных монет пришёл в движение. Глаз выхватил вершину, которая пучилась, осыпаясь по бокам струями, словно вулкан, изрыгающий богатства. Толчки вершины на миг остановились, и вершина осела, просев внутрь себя. Око Ангела услужливо приблизил край образовавшегося кратера. Из недр кратера неспешно выползло членистое насекомое — скорпион. Остановившись на крае, оно стало чистить лапки и клешни. На хвосте за спиной набухшей сливой висел мешочек, заканчивающийся изогнутым жалом. И в одиночестве он был недолго. С шуршанием и скрипом из глубин жерла выползала целая волна насекомых. Толкая друг друга, переползая через головы, они перевалились через край и лавиной устремились вниз, где на них с ужасом уставились мы.
Глава 6
Битва
Я всегда испытывал необъяснимую неприязнь к насекомым. Они всегда кажутся мне чем-то не от мира сего — какими-то осколками, давно отжившего мира, который по какой-то неведомой прихоти судьбы нашёл своё место среди нас.
И вот когда я увидел перед собой их бесчисленную армию, меня окатило волной ужаса. Пробудились те самые детские страхи. Но всего лишь на мгновение. Мне стало стыдно за эту внезапную, постыдную слабость.
Скорпионы, их чёрные, бусинки-глаза блестели, а острые жала и угрожающие клешни были недвусмысленно направлены прямо на нас.
Не сговариваясь, мы с Ангелом инстинктивно рванули обратно в туннель, который всего мгновение назад казался тесным и сырым, а теперь казался — островом спасения. По пути мой спутник, Ангел, что-то невнятно бормотал себе под нос, яростно жестикулируя, ведя отчаянный спор с самим собой. Мгновение хватило нам, чтобы попасть на порог туннеля. Но для нас эта страница странствий была захлопнута навсегда: раздался скрип, неприятно отдавшийся в зубах, и проём, перекрыла массивная, ржавая решётка, выползшая откуда-то из ниши в стене. В ромбовидные ячейки из квадратных прутьев, усиленные на узлах острыми шипами, едва могла просунуть ладонь взрослая рука. Ангел с силой вцепился в прутья и отпрянул, охнув. Выругавшись сквозь зубы, он тряс рукой. Его ладонь мгновенно посинела и сжалась, будто онемела от ледяного холода.
— Железо! Всё из-за тебя! — Его дрожащий палец, казалось, хотел пронзить меня насквозь.
— Правда? Обычная, старая железяка.
С размаху ударил своей рукой по решётке. Решётка загудела и завибрировала. Строители сделали её на совесть – она не сдвинулась с места. Тронул её и удивлённо почувствовал, как рука прилипла к решётке. С трудом разлепив захват, отшатнулся, переводя взгляд с пальцев, на решётку, где от моего хвата остались углубления.
Эта заминка позволила скорпионам догнать нас. Ангел, яростно стал, отбивался, махая рукой. Хотя я и не видел, чтобы они причиняли ему какой-либо вред. Скорпионы скользили и скатывались на перьевом покрытии.