- -
- 100%
- +
Арсений спрыгнул на землю.
— Ну что ты, глупая… — прошептал он, зарываясь лицом в её густую, тёплую гриву. — Это же я. Я с тобой, здесь, рядом. Мы же брата встречаем, Андрея, понимаешь?
Он гладил её по дрожащей шее, убеждал тихим, ровным голосом, пока не увидел, что страх отступает, и Берёзка сдалась. Почувствовав уверенную руку хозяина на узде, она вскинула голову, коротко фыркнула и, осторожно пробуя копытом настил, пошла за ним.
Районный центр встретил их рассветным утром. Улица Красная, вопреки названию, выглядела сиротливо: шаткие дощатые тротуары да колеи непросохшей грязи. Но для Арсения в тот миг не было места прекраснее. Он забарабанил в калитку тётки Дуси.
Дом ожил, на крыльцо вышла Евдокия Игнатьевна. Увидев племянника, она всплеснула руками:
— Здравствуй, Арсюша! Как же ты — ночью, один?
— Не один я, тётя Дуся, вон у меня какая попутчица, — пробивающимся баском отозвался Арсений, обнимая тётку и показывая на Берёзку.
Следом, словно пуля, вылетел Андрей — в защитной гимнастёрке, возмужавший, с выправкой, которую даёт только армия, и в до блеска начищенных хромовых сапогах. Он будто чуял, что младший будет его встречать, помня то единение душ, которое ощущалось между ними ещё до службы.
Объятия были такими крепкими, что казалось, сама окраина наполнилась их бешеной энергией. Сонная тишина утра разлетелась вдребезги.
— Сеня! Братишка! На лошади прискакал? Ну ты даёшь! — В обнимку они вернулись в дом.
Тётя Дуся уже суетилась у печи. Запах свежего хлеба и горячего чая с душистыми травами заполнил комнату, смешиваясь с радостным гомоном братьев, которые не могли наговориться. Не забыла хозяйка и про гостью — Берёзка заслужила свой овёс честно.
Уже через полчаса, поблагодарив тётку за тёплый приём, братья отправились в обратный путь. Солнце поднималось всё выше, золотя верхушки сосен. Берёзка шла по настилу уверенно и гордо, не ведя ухом. Предстояли те же тридцать шесть километров, но дорога домой всегда кажется короче. На спине лошадки мерно покачивалась нехитрая солдатская поклажа, а рядом шагали два брата.
Когда мост через реку остался позади, перед путниками открылась извилистая грунтовая дорога с непросохшими колеями и глубокими канавами. По бокам стеной стоял массивный смешанный лес.
— Арсюшка, родной мой, хорошо, что ты с Берёзкой меня встречаешь, — нарушил тишину Андрей. — Она нашу поклажу везёт, а мы вышагиваем налегке и можем свободно разговаривать.
Андрей стал рассказывать про свою службу в армии: сначала учебка в части под Вологдой, затем Венгрия и Австрия. Три года пробежали не то чтобы незаметно — просто всё было в новинку, и время оказалось плотно насыщено делами.
Арсению было интересно слушать, особенно про службу за границей — всё звучало непривычно и не вязалось с его русским деревенским бытом. Но старшему не терпелось узнать про дом.
— Теперь, браток, твоя очередь, — заговорил Андрей. — Как мама? Как дома? Где остальные?
Дорога среди вековых лесов, где на километры не встретишь жилья, казалась бесконечной и располагала к долгим беседам. Арсений во всех подробностях поведал, как семья выживала эти три года, пока Андрей служил: что с мамой всё хорошо, в прошлом году Ивана проводили в армию, а Иринка учится в средней школе в Байдарово, за восемьдесят километров. Он хотел сказать о Полинке, но, раз брат не спрашивает, вовремя промолчал — понимал, что дело слишком личное.
Вот уже вышли на последний пригорок, и за поворотом открылся вид на деревню. Солнце клонилось к закату. Андрей остановился, чтобы издали посмотреть на родные места, вспомнить былые времена: помощь маме, выживание на подножном корму, подружку Полинку, которая провожала его в армию… Арсений с Берёзкой тоже стояли рядом молча, давая ему время для размышлений.
Налюбовавшись видом знакомых домов, двинулись дальше. Вот уже пересекли деревянный мостик через речку, а тут и дом рядом — он стоял с краю деревни. Родной силуэт — мамина фигура в лёгком платке — маячил в напряжённом ожидании. Она вглядывалась в ленту дороги, а когда разглядела своих мужчин, кинулась им навстречу.
Жаркие объятия и возгласы радости наполнили всё вокруг. Только Берёзка, чуть опустив голову, смиренно наблюдала за этой картиной, словно понимая важность происходящего момента.
Двор у избы ожил, наполнившись шумом — вся семья была в сборе. Пока ещё не стемнело, Арсений быстро отвёл Берёзку на конюшню, сдал её сторожу и, услышав, что тот претензий не имеет, поспешил домой к ужину.
А в доме уже всё было готово. Анастасия Петровна собрала на стол всё самое лучшее, что нашлось в закромах, чтобы устроить настоящий праздник в честь возвращения сына.
Все уселись за столом, и разговоры не затихали ни на минуту — каждому хотелось спросить о своём.
Для мужчин уже было приготовлено место для отдыха — застелен покрывалом душистый от свежего сена сеновал. После ужина Арсений и Андрей сразу отправились спать: оба сильно устали, а младший и вовсе не смыкал глаз — ночь прошла в пути.
Анастасия Петровна убирала со стола, окрылённая долгожданным счастьем. Ваня ушёл, Андрей вернулся, Арсюша рядом — просто не верилось своему везению. Наверное, Бог видит — заслужила. Проверила запоры на коровнике — по ночам шастали лесные гости, волки. Бывало, подкараулят то кур, то овец и уволокут.
Заглянула на сеновал — посмотреть, как спят её выросшие дети: удобно ли лежат, хорошо ли укрыты. Затем и сама улеглась на свою неизменную кровать с панцирной сеткой, вспомнив про Ивана. Ведь ещё пару годков — и ему срок домой возвращаться.
А после во всём доме наступило сонное царство, которое некому было нарушить, кроме утренних петухов.
Едва забрезжил рассвет, как звонкие петушиные крики вырвали братьев из сладкой утренней дрёмы. Привыкшие вставать ни свет ни заря, они уже через полчаса сидели за столом, с аппетитом уплетая приготовленный мамой завтрак. Утро и день прошли в хлопотах по хозяйству, а ближе к вечеру братья начали собираться на деревенские посиделки.
Андрей отыскал свою тальянку. Бережно взяв инструмент в руки, он с улыбкой вспоминал, как когда-то виртуозно владел клавишами. Навыки, если они были заложены с юности, возвращаются быстро. Сидящий рядом Арсений подтвердил это, с восхищением произнеся:
— Андрей, я уже и забыл, как здорово ты играешь.
Когда солнце начало клониться к закату, братья, прихватив гармошку, отправились на гулянье. Их дом стоял на самом краю деревни, и идти пришлось почти через всё поселение.
— Ну что, браток, развеселим деревню? — с задором воскликнул Андрей.
Выйдя на улицу, он развернул меха тальянки и лихо, по-деревенски затянул:
Шёл деревней — девки спали; Заиграл — девчонки встали: Встали, разбудилися, Окна растворилися.За гармошкой потянулась вся разновозрастная округа. Вскоре на небольшой площадке стало так тесно, что ступить было некуда. Прибежала и Полина. Она стояла в стороне в растерянной надежде: подойдёт ли к ней Андрей? Но тот был увлечён музыкой и продолжал петь:
Ты играй, играй, тальяночка, Весёлая моя, Чтоб не скучно было милочке Сидеть возле меня.Девчонки быстро подхватили мотив:
Сколько лет я зарекалась Под тальянку песни петь, Заиграет мой милёнок — Ни за что не утерпеть!И веселье продолжалось:
Шибко весело играет Чей-то ягодиночка. Заиграет — сердце тает, Как на речке льдиночка.На площадке поднялся весёлый гомон. Со всех сторон доносились приветствия, смех, обрывки разговоров. Андрей, лавируя между знакомыми лицами, искал глазами Полину. Он заметил её у самого края толпы. Она стояла, теребя кончик косынки, и не отрывала от него взгляда.
Он подошёл. Сдержанно, без прежнего юношеского пыла, но голос его прозвучал мягко, тепло и почти с любовью:
— Привет, Полинка.
Она вздрогнула, словно очнувшись ото сна. Девушка тут же шагнула ближе, и на Андрея пахнуло знакомым запахом полевых трав и свежего сена. Она смотрела на него снизу вверх, и в её глазах смешались робость и отчаянная надежда.
— Андрей… Здравствуй! Слава Богу, ты вернулся. Я ждала тебя. Как и обещала.
В этот момент молодёжь загудела громче, требуя продолжения веселья:
— Андрей, играй давай! Не томи!
Все пустились в пляс. Арсений, заметив, что Полина осталась одна, галантно пригласил её, и они смешались с общей массой кружащихся пар.
Сумерки сгущались быстро — в деревне не было уличного освещения. Народ начал потихоньку расходиться: кто-то парами, кто-то шумной гурьбой. Андрей передал гармошку брату и направился к Полинке, чтобы проводить её до дома.
Арсений иногда тоже пробовал играть на тальянке, но без серьёзного увлечения. А сейчас, когда она оказалась в его руках, он шёл по улице, наигрывая простенькие мелодии. Юноша с удивлением отмечал, что пальцы уже двигаются увереннее, просто он редко пользовался этим инструментом и не стремился к публичности.
Андрей с Полиной шли рядом в сгущающейся темноте. Воздух был прохладным и пах дымом из печных труб. Они говорили о разном, засыпая друг друга вопросами — у каждого накопилось столько всего за эти годы. Но между их словами не было той взаимной лёгкости, которая была раньше — висела тяжёлая, невысказанная тема.
Наконец Полина остановилась у калитки своего дома. Она подняла на него глаза, в которых отражался свет тепла и надежды, и робко спросила:
— Андрюша… — её голос дрогнул. — Ты первый год ещё писал мне. А потом совсем перестал. Почему? Забывать стал?
Андрей замер. Он смотрел на её лицо, освещённое лунным светом, и видел не просто знакомую девчонку, а ту самую Полинку из прошлого, которой прежде говорил красивые слова и повторял их в письмах. Ответить было мучительно трудно, но и молчать было нельзя.
Он задумался на мгновение, подбирая выражения, и как мог помягче произнёс:
— Полинка… Прошло три года. Как-то отвык я от всего этого… Там не до гуляний было. На чужбине свободы мало: если и отпускали, то только группой — втроём или больше. Всё прошло, — он посмотрел ей прямо в глаза, решив не щадить ни её, ни себя.
— Не буду тебя обманывать, так уж получилось.
Её плечи опустились. Она судорожно вздохнула, пытаясь удержать подступающие слёзы.
— Я поняла… — тихо протянула она.
Но Андрей не мог просто так её отпустить. Жалость и остатки старой привязанности заставили его продолжить:
— Погуляем здесь? Пока я в отпуске… Ты не против?
Для Полинки эти слова прозвучали как пощёчина. Она почувствовала себя униженной.
— Нет уж, Андрей. Ты как одолжение делаешь, а мне это не нужно.
Посмотрев ему в лицо, она добавила спокойным и уверенным голосом:
— Я справлюсь. Мне пора.
И быстрым шагом направилась к калитке своего дома.
Андрей остался стоять один посреди тёмной улицы. В груди была странная пустота. Он был немного в растерянности, но вместе с тем чувствовал странное облегчение от того, что тяжёлый разговор окончен. «Полина права», — подумал он и отправился домой.
Теперь он чётко осознал: здесь его уже ничто не держит и можно собираться в дорогу. Он уже знает, куда нужно ехать — списался с леспромхозом на Урале, и там ждут его как рабочую силу.
С этими мыслями он вернулся в избу, где его ждал скромный семейный ужин и тепло домашнего очага.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.