Трофеи мертвых армий
- -
- 100%
- +
Бор поднял щит, которого Глеб до этого почти не замечал: небольшой, висевший за спиной на ремне. Между солдатом и охотником мелькнуло тусклое жёлтое пятно. Древко копья ушло в сторону.
Эда схватила Глеба за ворот и оттащила от прохода.
Следующий удар пришёлся в пол. Камень разлетелся мелкими осколками. Солдаты переступили порог.
Тир метнул им под ноги маленький чёрный предмет. Из него потянулся дым, но солдаты продолжали идти. Тогда Бор шагнул вперёд и ударил топором.
Первый копейщик распался от плеча до пояса. Второй оказался совсем рядом. Бор принял его удар на щит и отступил.
Эда показала всем влево, к двору.
Глеб увидел белый камень в руке Тира и пошёл за ним. Двор был открыт, но через пролом в западной стене поднимались новые солдаты. На краю кладки висел свежий пласт земли с корнями. Ниже лежали камни — острые, светлые на изломах.
Мара заметила их и резко выругалась. Глеб понял одно из недавно выученных слов: повреждённая.
В стене обрушился участок. Снаружи открылся проход, которого охотники не ожидали. Но почему из-за этого изменился весь маршрут, Глеб пока не знал.
Эда потянула Тира назад. Между группой и входом уже стояли три копейщика. За проломом двигались ещё четверо.
Бор прикрывал дальний проход, отступая короткими шагами. После каждого удара его щит вспыхивал слабее.
Глеб поднял голову.
Над ними тянулась деревянная галерея. Она соединяла лестницу склада с боковой пристройкой. Перила давно обломались; часть досок выпала. Но толстые опорные балки лежали на каменных выступах, а сама пристройка выходила к оврагу через широкое окно.
Он ткнул Эду в плечо, показал наверх и дальше, к окну.
Она посмотрела на галерею, на солдат. Покачала головой.
Глеб не стал спорить. Указал на балку, под ней — на целую опору. Затем показал на собственные ноги: идти можно по балке, доски не нужны.
Эда что-то спросила у Мары. Та подняла стержень к галерее, дождалась слабого света и ответила. Глеб видел по лицам: времени на согласие у них почти не оставалось.
Тир снова поднял белый камень. На этот раз он указывал к лестнице.
Глеб побежал первым только после жеста Эды.
Лестница была каменной, верхние ступени сохранились. Под ногой шевельнулся обломок, и колено прострелило болью. Глеб перенёс вес на другую ногу, ухватился правой рукой за выступ стены и поднялся на уровень галереи.
До пристройки было около восьми метров. Внизу стояла Мара, за ней Эда. Бор всё ещё удерживал проход. Тир поднялся следом за Глебом, заглянул вниз и громко сказал что-то капитану.
Глеб достал уцелевшую верёвку. Для надёжной страховки всей группы у него не было ни времени, ни подходящих креплений. Но можно было помочь им удерживать равновесие и остановиться, если кто-то поскользнётся. Он показал Тиру ближайшую опору, положил верёвку поверх балки и пошёл сам, проверяя каждый участок ногой.
Дерево было старым и гладким там, где по нему ходили, зато сама балка не прогибалась. Левую руку Глеб держал возле груди. Смотрел на каменный край впереди, стараясь не проверять каждые полшага, что происходит внизу.
Посередине в стену ударило копьё.
Глеб пригнулся. Осколок задел его голень, нога соскользнула с дерева. Он успел сесть верхом на балку, но левое плечо рефлекторно пошло назад. Боль отняла дыхание.
Тир схватил верёвку. Она натянулась возле кисти Глеба, дав опору, которой ему не хватало. Он вернул ногу наверх и пополз остаток пути сидя, не пытаясь снова встать.
У пристройки опустился на колени. Впереди была широкая каменная площадка, окно без рамы и склон, покрытый сухой травой. До земли отсюда было меньше двух метров.
Он обернулся и показал: свободно.
Мара перешла быстро. Подала ему мешок, сама спрыгнула из окна и обернулась, чтобы принять добычу. Глеб опустил мешок ей в руки.
Эда шла за ней, держась за верёвку. Тир оставался у лестницы. Внизу ударил топор. Глеб услышал короткий тяжёлый выдох Бора.
Один копейщик уже поднимался по ступеням.
Эда остановилась посередине балки, повернулась и выстрелила. Солдат исчез в белой вспышке. Тир крикнул Бору и отскочил на галерею.
Крупный мужчина показался на лестнице. Щит висел у него на левой руке, чёрный по краю. Он взглянул на балку, на Эду и осторожно ступил.
Глеб услышал, как затрещала та самая плохо опёртая балка, которую заметил в начале. Она лежала выше, поддерживая остаток крыши. В неё ударило оружие солдата снизу.
Он крикнул и показал рукой.
Эда сразу ушла с середины галереи. Тир обернулся, дёрнул Бора вперёд. Глеб натянул верёвку, помогая им пересечь последние метры.
Сверху посыпались доски.
Одна ударила Бора по спине. Он качнулся, упёрся щитом в стену и сделал ещё шаг. Тир спрыгнул на каменную площадку, схватил Глеба за пояс, чтобы тот не оказался на краю, и вдвоём они приняли последний рывок.
Бор ступил на камень.
За его спиной галерея провалилась. Верёвку потащило вниз. Глеб успел разжать пальцы, но петля захлестнула карабин на поясе.
Эда ударила ножом по натянутой стропе.
Глеб отшатнулся в стену. Внизу рухнули балки, и в пыли исчезли солдаты. Карабин, который он успел зацепить за верёвку, ушёл вместе с ней.
Мара крикнула снаружи.
Они выбрались через окно. Бор спустил Глеба последним, удерживая за целое предплечье. На земле тот попытался шагнуть и понял, что колено снова кровит. Штанина прилипла к повязке.
Тир подхватил его под правую руку. Эда ушла вперёд, показывая путь вдоль оврага. Позади под обломками галереи снова пробивался синий свет.
До плоского камня они добрались без новых столкновений. Только там Мара открыла переводчик.
— Сядь, — сказала она Глебу. — Не на эту ногу. На камень.
Она опустилась перед ним, потянула разорванную ткань. Глеб смотрел поверх её головы на мешок с двумя пластинами. Всего два плоских предмета. Ради них Бор едва не остался внутри, Мара потратила ещё один заряд, он потерял часть верёвки и карабин.
Эда присела рядом.
— Наверху ты увидел выход вовремя.
— А внизу не понял ничего.
— Поэтому ты пока помощник.
— Что изменилось?
Мара показала на западную стену поста.
— Упал участок ограды. Один из знаков границы оказался под камнями. Внешний проход соединился с внутренним. Стражи получили новый путь к цели.
— Цель — мы?
— Любой, кто вошёл без разрешённого знака.
Глеб поднял глаза на Эду.
— Вы не знали про стену?
— В прошлый раз она стояла. Мы проверили вход и ближайший патруль. Нужно было обойти всё укрепление. Это моя ошибка.
Она сказала это ровно, не ожидая ни возражений, ни сочувствия. Глебу стало чуть легче. Не потому, что виноват был кто-то ещё. Просто здесь можно было называть вещи прямо.
Мара затянула новую повязку.
— А твоя — схватиться за верёвку левой рукой после того, как тебе запретили её нагружать.
— Я не планировал падать.
— На это у нас редко спрашивают разрешение.
Бор поставил перед ним флягу. Тир сел на землю, вытянул ноги и вдруг показал пальцем на пояс Глеба, откуда свисал отрезанный конец стропы.
Он произнёс местное слово: повреждённая.
Глеб посмотрел на стропу, потом на мешок с добычей.
— Очень повреждённая, — ответил он на том же языке.
Тир кивнул, будто это был хороший итог первого совместного контракта.
Глава 5. Добыча новичка
За две пластины заплатили как за одну.
Глеб узнал об этом утром, когда Эда вернулась из Гильдии. Капитан положила на стол кошелёк, затем вынула из мешка прямоугольную пластину с загнутым углом. Вчера обе находки выглядели одинаковыми. Теперь, на чистой ткани под окном мастерской, повреждение было видно хорошо: от угла к середине тянулась тонкая трещина.
Мара провела по ней ногтем и покачала головой.
— Заказчик хотел целые, — перевела она. — Эта не годится для воротного щита.
Глеб стоял рядом, опираясь бедром на стол. Сидеть ему надоело, а ходить по-прежнему было больно. Накануне лекарь поворчал над коленом, сменил повязку и пообещал Эде, что в следующий раз возьмёт плату за каждого человека, который советует больному побольше отдыхать, но всё равно ведёт его на развалины. Мара перевела это почти с удовольствием.
— Она была сломана до нас? — спросил Глеб.
— Не знаю, — ответила Мара. — Мы снимали крепление в спешке. Могла треснуть тогда.
Она повернула пластину. На обратной стороне были видны четыре неглубокие канавки и широкий паз. Одна канавка упиралась в трещину. Металл казался тяжёлым, но когда Мара предложила Глебу поднять предмет, тот удивился его весу.
— Лёгкая.
— Для стены слишком. Для человека в самый раз.
— А чинить можно?
— Полностью — в хорошей мастерской за деньги, которых она не стоит. Частично — здесь. Но работать будет хуже целой.
Эда открыла кошелёк и отсчитала деньги на несколько маленьких кучек. Бор забрал свою, не считая. Тир пересчитал, пересчитал ещё раз, задал вопрос. Эда ткнула пальцем в трещину на пластине. Он вздохнул и убрал монеты.
Глеб смотрел на оставшийся металл. Здесь древняя магия лежала на столе рядом с мотком бечёвки и обломанной иглой. За неё не устроили спор, никто не говорил о судьбе мира. Она не подошла покупателю.
— Мне дадите посмотреть, как чинить?
Мара подняла глаза.
— Смотреть. Руками не трогать.
— Это я запомнил.
— Вчера ты тоже много чего помнил.
Она отнесла переводчик к маленькому накопителю возле окна. Соединила их тонким шнуром, повернула винт. На боку накопителя потемнела одна из узких полос.
— Вопросы закончились, — сказала Мара на местном языке.
Эту фразу Глеб тоже уже знал.
Мастерская занимала два соединённых помещения. В первом стоял рабочий стол, во втором — высокий шкаф с отдельными ячейками. На каждой было изображение, которое Глеб пока не умел читать: несколько черт, кольцо, угловатый знак. Мара не открывала две ячейки одновременно. Вынув нужный предмет, закрывала дверцу и только потом переходила к следующей.
Глеб устроился на табурете и начал рисовать в блокноте. Он привык учиться так: сначала запоминал последовательность, потом задавал вопросы. Сейчас второй части почти не было, зато у Мары можно было видеть руки.
Она очистила пластину деревянным скребком. Затем прикрепила к её обратной стороне тонкую скобу, которая удерживала трещину закрытой. Сам металл не соединяла. Поднесла к канавке маленький стержень с жёлтым концом и дождалась короткого слабого света.
При этом пластину она держала от себя.
Глеб отметил это в рисунке.
Затем Мара взяла вторую скобу, приложила к краю, примерила крепление. Зацепила его за широкий ремень и потянула. Первый раз металл сдвинулся, второй остался на месте.
Когда она закончила, Бор принёс из двора деревянный щит. Небольшой, без обивки, с хорошо видимыми следами ударов. Поставил у стены, опирая на мешок с песком. Мара закрепила на нём пластину.
Глеб поднялся.
Бор показал ладонью: оставаться на месте. Затем забрал у двери короткую деревянную дубинку.
Первый удар прозвучал обычно. Щит качнулся, песок в мешке хрустнул. Мара что-то сказала, поправила положение пластины и провела по широкому пазу маленьким ключом.
Второй удар получился другим.
Глеб увидел, как воздух перед щитом на мгновение стал плотным, желтоватым. Дубинка остановилась, не дойдя до дерева, и ушла в сторону. Бор спокойно отвёл руку. На краю пластины появился тонкий тёмный след.
Мара кивнула, сняла предмет и положила на стол.
Тир выглянул из двери, показал на Глеба и сказал что-то Бору. Тот посмотрел на дубинку, потом на перевязанное колено Глеба и покачал головой.
— Даже не думай, — сказал Глеб по-русски.
Тир развёл руками. Очевидно, он всего лишь предлагал полезный опыт.
Через некоторое время Мара снова подключила переводчик.
— Один сильный удар, — сказала она. — Потом нужно проверять и заряжать заново. Если трещина пойдёт дальше, предмет выбрасываешь.
— Что считается сильным?
— Зависит от настройки и того, чем бьют. Дубинку ты видел. Под орудие с такой не становись.
— Я и без неё не собирался.
— На рубеже иногда приходится. Поэтому говорю заранее.
Она положила перед ним ремень с пластиной.
— Правильное положение — лицом к угрозе. Если повернёшь боком, она не прикроет всю грудь. Если удар придёт сзади, можешь не заметить ничего, кроме самого удара.
Глеб провёл пальцем над канавками, не касаясь их.
— Она сама понимает, когда включиться?
— Не понимает. Реагирует на воздействие в определённой области. Настраиваю я. Включаешь ты.
— Почему в щит не попала первая дубинка?
Мара нахмурилась.
— Первая как раз попала.
— Да. Почему пластина её не остановила?
— Потому что я ещё не открыла заряд.
Она показала маленький поворотный выступ под креплением. В закрытом положении он прилегал к ремню; в открытом чуть отходил от него.
— В городе держишь закрытым. Иначе отдашь весь заряд человеку, который нечаянно толкнёт тебя в толпе. Или дверному косяку, если решишь в него побежать.
Глеб вспомнил бойницу.
— Дверные косяки я уже проверял без защиты.
— Заметно.
Он повернул выступ. Мара сразу остановила его руку.
— Сейчас внутри пусто. Всё равно привыкни сначала смотреть, куда направлен предмет. А потом делать.
Глеб закрыл крепление, положил ладони на стол.
— Можно купить такую?
— Эту — можно. Хорошую тебе пока не продадут. Слишком быстро потеряешь, сломаешь или отдашь вместе с собой.
Он взглянул на трещину.
— Сколько?
— Остаток за шесть медных делений. Моя работа — ещё четыре. За один заряд — два. Ремень старый, за него не беру.
Глеб прикинул деньги. За три дня во дворе и вчерашнюю вылазку ему полагались тридцать два деления; часть уже лежала в комнате, часть Эда ещё не выдала. Двенадцать он мог потратить. Только непонятно было, на что ещё они понадобятся.
— Сколько стоит обычный хлеб?
Мара посмотрела на него с новым выражением.
— Маленький — одно деление. Комната без еды — пять или шесть за ночь, если не в хорошем месте.
— Тогда эту беру.
— Сначала спроси капитана.
Эда выслушала предложение, не выходя из дверей. Посмотрела, как сидит крепление, спросила Мару о повреждении. Та ответила коротко и показала скобу.
— На самостоятельные вылазки это не разрешение, — перевела Мара слова капитана.
— Я покупаю запасной шанс, не вылазку.
Эда кивнула.
— Тогда пусть будет. Деньги за вчера сейчас принесу.
После расчёта Мара выдала Глебу пластину заряженной. Попросила его три раза снять и снова закрепить ремень. На четвёртый он затянул его слишком высоко. Она ткнула пальцем в его больное плечо и заставила переделать.
— И название у неё есть? — спросил он.
— Пластины этого типа называют «Зарубка». После принятого удара остаётся след. По нему мастер видит, что происходило с предметом.
Глеб посмотрел на тёмную полоску после дубинки.
— Значит, записывает ошибки.
— Удары. Ошибки ты записывай сам.
Он перенёс в блокнот цену, крепление и маленький выступ, открывающий заряд. Под рисунком оставил место для следов после следующего применения.
После обеда Глеб занялся уцелевшим снаряжением. Разложил его на лавке во дворе, отдельно отложил отрезанную стропу. Теперь она годилась разве что подвязать одежду. Остатка верёвки хватило бы для короткого спуска, но прежнюю систему из него уже не собрать.
Он нарисовал на листе нужные застёжки и отнёс рисунок Бору. Тот изучил его, забрал один карабин и сделал знак идти следом.
Мастерская ремней находилась в двух улицах от двора. Бор шёл медленно, подстраиваясь под Глеба. У входа он поздоровался с человеком, который сидел на низкой скамье и пришивал металлическую скобу к толстому поясу.
Глеб положил перед ним карабин и рисунок.
Мастер попробовал защёлку, внимательно рассмотрел пружину. Потом вытащил из ящика похожую скобу без подвижной части. Глеб покачал головой. Показал на рисунке, как должны соединяться два предмета, и снова открыл карабин.
Мастер задумался, взял кусок мягкого металла и несколькими движениями согнул примерный контур. На бумаге записал число.
Бор показал на монеты в ладони Глеба, затем на это число. Тридцать шесть делений. За один предмет, который ещё только предстояло сделать.
Глеб спрятал деньги.
Мастер не обиделся. Показал на карабин, развёл пальцы, словно говорил: работа мелкая, вот и цена. Потом ещё раз нажал на защёлку и с явным сожалением вернул образец.
На обратном пути они остановились у торговца оружием. Под навесом висело несколько знакомых Глебу пластин. Целые, в аккуратных креплениях, некоторые со светлой кромкой.
Глеб указал на самую простую. Торговец охотно снял её, произнёс цену и показал на маленькую табличку.
Число Глеб прочитать не смог, зато по реакции Бора понял: своих двадцати делений здесь лучше не доставать.
Бор осторожно отвёл пластину от груди Глеба, вернул торговцу и показал на собственный пояс. Там висел старый предмет с затёртой кромкой. Затем указал на Зарубку под курткой ученика.
Сейчас этого хватит.
Глеб кивнул. Раньше он думал, что добычу можно просто обменять на хорошее снаряжение и стать сильнее. Теперь выяснялось, что после каждого выхода нужно платить за заряд, ремонт, лечение, новые ремни и вещи, которых никто не умеет делать дёшево.
У ворот двора Бор остановился, взял у него повреждённую стропу и показал на мастерскую Мары. Сделал жест: сначала спросить. Глеб убрал стропу обратно в карман. Самодельные решения придётся проверять вместе с теми, кто знает местные материалы.
Мара выслушала рассказ о застёжках, осмотрела образец и предложила отнести его другому мастеру, который работал с мелкими механизмами. Только сначала спросила, что произойдёт, если новая застёжка раскроется под нагрузкой.
— Человек упадёт.
— Значит, дешёвой пробной вещью сразу пользоваться не будешь.
— Не буду.
Она кивнула и выдала ему кусок плотной ткани, чтобы завернуть карабин.
— Этот сохрани как образец. Если потеряешь, останется только твой рисунок. А я по нему пока не понимаю, почему тебе так нравится эта штука.
Глеб завернул металл. Теперь единственная маленькая вещь могла стоить больше всей его наличности, и в карман он убирал её уже гораздо осторожнее.
Вечером Бор постучал в дверь его комнаты. Показал на двор и протянул короткую деревянную палку.
Глеб взял её. Никакой тяжёлой рукояти, красивой гарды или особенной обработки. Обычная палка, чуть толще с одного конца.
Бор указал на повязку и развёл руками, словно спрашивал, сможет ли ученик стоять. Глеб кивнул.
Во дворе Эда поставила на стол переводчик. Долго разговаривать они не собирались: Глебу перевели несколько основных слов и оставили Бора показывать.
— Он учит тебя держать дистанцию. Сегодня без ударов по тебе и без шагов на больной ноге, — сказала Эда. — Завтра посмотрим, как колено.
— А если мне придётся драться раньше?
— Тогда лучше, чтобы раньше ты научился уходить.
Бор поставил его возле скамьи. Сам встал напротив с такой же палкой. Показал, где должны быть руки, как не зажимать локоть. Глеб повторил. Бор мягко поправил его кисть.
Затем шагнул вперёд.
Конец палки оказался у груди Глеба раньше, чем тот успел поднять своё оружие. Бор остановился, вернулся назад и показал на ноги ученика. Они стояли слишком широко: попытка отойти закончилась бы потерей равновесия.
Глеб переставил здоровую ногу. Бор снова приблизился.
На этот раз Глеб отклонил палку в сторону и одновременно попытался отступить. Колено отозвалось болью, движение сорвалось. Бор сразу убрал оружие и жестом велел сесть.
Глеб сел, недовольный собой.
В горах он мог объяснить человеку, почему тот падает. Здесь его собственное тело делало что-то неверное, а понять ошибку без слов было трудно. Вдобавок Бор двигался без видимого усилия. Это раздражало сильнее, чем должно было.
Тир подошёл к скамье с чашками. Предложил одну Глебу, посмотрел на палку, сказал местное слово «повреждённая» и указал на колено.
— Да понял я, — сказал Глеб.
Разведчик не стал продолжать шутку. Поставил чашку, присел и показал, как Бор до этого перенёс вес. Потом повторил движение медленнее, касаясь собственной ноги пальцем.
Глеб попробовал сидя. Бор кивнул и показал то же самое ещё раз.
Урок продолжился на скамье. Глеб учился не перехватывать палку слишком близко к концу, не разворачивать плечо под удар и смотреть на руки противника. Бор то давал ему остановить движение, то менял направление. После нескольких попыток Глеб обнаружил, что всё время следит за концом палки и теряет из виду самого человека.
Бор коснулся двух своих глаз, потом указал на грудь.
— Тебя смотреть, — произнёс Глеб на местном языке.
Получилось, наверное, смешно, но Бор понял. Улыбнулся и кивнул.
Когда Эда вернулась за переводчиком, Глеб попросил перевести один вопрос.
— Сколько нужно, чтобы научиться нормально драться?
Бор ответил довольно длинно. Эда выслушала до конца.
— С кем?
— С человеком, который умеет.
— Каким оружием?
Глеб посмотрел на палку.
— Давайте начнём с этого.
Эда передала ответ, Бор сказал ещё несколько слов.
— Он говорит: достаточно долго, чтобы ты перестал задавать вопрос без уточнений.
Глеб усмехнулся. На курсах ему самому иногда хотелось отвечать так людям, которые спрашивали, сколько нужно занятий до сложного маршрута.
— А что можно научиться делать быстро?
На этот раз Бор ответил сразу.
— Не мешать тому, кто прикрывает. Замечать, когда тебя обходят. Уходить по команде. Держать оружие так, чтобы не поранить товарища. Этого уже хватает, чтобы стать полезнее.
Глеб провёл большим пальцем по деревянной рукояти.
— Этому и учите.
Бор взял у него палку, осмотрел и вернул.
Тир что-то сказал Эде, показывая на пояс Глеба, где под курткой была закреплена Зарубка. Капитан перевела:
— Он спрашивает, теперь ты будешь первым заходить в двери?
— Теперь я буду первым проверять, где выход.
Тир задумался, затем поднял чашку, принимая такой ответ.
Глеб остался во дворе после остальных. Из мастерской светило в окно. Мара перебирала мелкие детали, время от времени поднося одну к лампе. Бор отнёс тренировочное оружие под навес, но палку Глеба оставил на скамье.
Он поднял её, перевернул в ладони. В кармане лежали двадцать медных делений. На груди — предмет, который мог остановить один удар. Колено по-прежнему болело, местных слов он знал меньше двух десятков, а первый же настоящий противник, вероятно, отобрал бы у него и деньги, и защиту.
Но сегодня он купил вещь, чьи ограничения понимал. И нашёл человека, который согласился учить его сначала выживать, а уже потом побеждать.
Глеб закрыл заряд Зарубки, проверил выступ большим пальцем и понёс палку наверх.
Глава 6. Лучшие охотники Равена
Тир пришёл за Глебом с чистой рубахой.
Свою он тоже сменил. Вместо привычного короткого жилета надел тёмный, с тремя маленькими металлическими полосками на плече. На одной сохранился синеватый след, будто её когда-то подержали над огнём.
Он протянул рубаху, показал на куртку Глеба и решительно покачал головой.
— Она уже сухая, — сказал Глеб.
Тир ткнул пальцем в прореху на рукаве, затем в пятно возле ворота. Поднял ладонь к носу.
Спор закончился. Глеб переоделся.
Рубаха была велика в плечах, зато легко надевалась поверх повязки. Свою куртку он сложил на кровати, снял с пояса нож и оставил рядом. Зарубку тоже собирался оставить, но Тир остановил его и показал, как закрепить ремень под новой одеждой.
— Закрыта, — произнёс Глеб на местном языке.
Тир проверил выступ, довольно кивнул. Затем сунул ему в руку маленькое круглое зеркальце и указал на волосы.
На дворе были готовы все. Эда надела длинную куртку, Бор почистил панцирь. Мара несла плоскую сумку, из которой торчал край деревянной коробки. Увидев Глеба, она посмотрела на его плечо и задала вопрос.
— Болит мало, — ответил он.
Слова получились в неправильном порядке. Мара поправила, дождалась повторения и пошла к калитке.
Сезонную встречу охотников устраивали в широком дворе за зданием Гильдии. Глеб уже видел это здание, когда Эда относила пластины заказчику, но тогда они остановились у боковой двери. Теперь ворота были открыты настежь. За ними шумели люди, пахло горячим хлебом и дымом.
Вдоль стен стояли столы. На одних торговали ремнями, чехлами и простым оружием, на других показывали вещи, к которым без хозяина не подходили. У высокого подиума двое рабочих натирали белым порошком деревянные настилы. Рядом висела доска с отметками, похожими на те, что ставили на временный жетон Глеба.