Трофеи мертвых армий

Он увидел около двух десятков небольших знамён. Некоторые висели над столами, другие несли в руках. На ближайшем была красная ладонь. Человек под этим знаменем сидел в кресле, вытянув ногу, и весело показывал товарищам отсутствующие пальцы другой руки.

Глеб остановился возле него. Мужчина заметил взгляд, махнул уцелевшими пальцами и подмигнул.

Тир показал на его ногу, потом на своё колено, изобразил сон. Видимо, сегодня воин только смотрел.

Глеб вдруг почувствовал себя чуть менее посторонним. Здесь было достаточно людей, которые сидели рядом с красивым оружием и старались не шевелить повреждённой частью тела.

Эда передала дощечку человеку у входа. Тот поставил отметку и что-то спросил, глядя на Глеба. Капитан ответила. Писарь поднял брови, но больше вопросов не задал.

Мара отвела их к свободному концу стола. Вынула переводчик, положила на деревянную подставку. Над ней висела небольшая металлическая рамка. Мара вставила в неё тонкий стержень, и на круглом предмете загорелась точка.

Глеб посмотрел на неё.

— Здесь есть общий накопитель, — объяснила она, взяв его за руку. — На время встречи можно пользоваться. Если не будем болтать весь день.

— Можно перевести мне всё, что говорят вокруг?

— Можно потратить весь оплаченный предел за полчаса. Тогда да.

Он отступил от столика, чтобы не слушать случайные разговоры через предмет. Тир ткнул его в локоть и повёл вдоль рядов.

Возле одного стола стоял маленький щит, пробитый в трёх местах. Продавец показывал покупателю длинную металлическую иглу, которая без усилия проходила в отверстия. Затем достал похожую иглу, изогнутую на конце, и принялся объяснять разницу. Покупатель нахмурился, забрал свой мешок и ушёл.

Тир прыснул со смеху, показал на целую иглу и потёр большой палец об указательный. Дороже. Потом указал на согнутую и приложил ладонь к горлу.

Глеб отошёл от стола. Всё здесь продавали с весёлыми лицами, а ошибку в выборе могли обнаружить уже на рубеже.

У соседнего ряда пожилой мастер давал людям заглянуть в коробку с чёрными кристаллами. Над каждым был нарисован отдельный знак. Глеб вспомнил шкаф Мары и то, как она не открывала две ячейки одновременно.

Он показал Тиру на знаки. Разведчик кивнул, взял со стола пустую дощечку и нарисовал две фигуры по разные стороны стены. Одна с круглым щитом, другая с треугольным. Затем перечеркнул линию между ними.

Не смешивать.

Глеб вернулся к Маре с этим рисунком.

— Тир правильно объяснил?

Она посмотрела на дощечку и протянула руку к переводчику.

— Для начала — правильно. Предметы разных войск могут мешать друг другу. Или принять владельца за противника. Зависит от того, какие знаки и связи внутри.

— Зарубка тоже?

— Именно поэтому я подбирала к ней крепление сама. У тебя пока один заряженный предмет. Когда станет два, сначала принесёшь оба ко мне.

Глеб кивнул и перевернул дощечку, чтобы сохранить рисунок. Не всё, что он узнавал, делало его увереннее. Зато теперь было понятно, почему охотники не набирают на себя столько магии, сколько могут унести.

— Это твой найденыш?

Рядом со столом стояла женщина в светлой куртке. Волосы были стянуты назад узкой серой лентой. Такая же лента обвивала рукоять короткого оружия у неё на поясе.

Она смотрела на Глеба с открытым любопытством. За её плечом стояли двое молодых мужчин с одинаковыми сумками; один жевал хлеб, другой придерживал длинный чехол.

Мара ответила ещё до того, как Глеб успел повернуться к Эде:

— Наш помощник.

— Уже лучше. Найденышей обычно кормят, а помощникам иногда платят.

Эда подошла к столу.

— Астра, это Глеб. Глеб, Астра Келл. «Серая лента».

Астра протянула руку. Он пожал её правой, стараясь не дёрнуть больное плечо. Рукопожатие было коротким, твёрдым.

— Мне рассказывали, ты вытащил Тира из провала.

— Он потом помог вытащить меня из поста.

— Хорошо. Значит, счёт не станет поводом для ссоры.

Тир что-то вставил. Астра усмехнулась.

— Он считает, что его жизнь дороже твоей верёвки. Тут ему трудно возразить.

— Я и не собирался выставлять счёт.

— Тогда возражу я. Люди, которые не считают расход, потом вдруг обнаруживают, что больше не могут никого спасти.

Она произнесла это легко, без наставительного тона. Эда посмотрела на неё и чуть повела плечом.

— Своим тоже читаешь это перед завтраком?

— Своим после. До завтрака они плохо воспринимают речь.

Один из её спутников поднял недоеденный хлеб, подтверждая.

Астра взяла рисунок Тира, перевернула и вернула Глебу.

— Тебя чему-то уже учат?

— Не мешать тому, кто прикрывает.

— Хорошее начало. В некоторых отрядах с него заканчивают.

Эда кивнула на подиум.

— Ты сегодня выходишь?

— Если Рес не решил, что у него слишком важные дела.

Из толпы донёсся низкий мужской голос:

— Решил. Но твои люди перекрыли лестницу.

Астра обернулась. К столу подошёл мужчина с коротко подстриженными волосами и широким шрамом у нижнего края челюсти. На его тёмной одежде не было ни лент, ни полосок, только плоская металлическая застёжка у горла. Он держался спокойно, даже несколько лениво. Глебу знакомо было это спокойствие: люди, которые действительно умеют работать в опасном месте, редко показывают готовность каждую секунду.

— Рес Марнен, — сказала Эда Глебу.

Рес посмотрел на повязку.

— Новичок?

— Помощник, — снова поправила Мара.

— Тогда не проси показать красивый приём. Самые полезные выглядят скучно.

Он сказал это Глебу, без насмешки. Затем обратился к Астре:

— Один проход. До трёх чистых касаний. Предметы как договаривались.

— И без твоего последнего фокуса.

— Ты его уже видела.

— Судья ещё нет.

Они ушли к подиуму. Глеб посмотрел на Эду.

— Вы хорошо их знаете?

— Достаточно, чтобы не мешать.

Она вернула переводчик Маре и пошла за ними. Та отсоединила предмет от общей рамки, проверила точку на боку и вздохнула.

— Смотреть будем с края. Через каждые два вопроса делай перерыв.

На подиуме уже поставили две стойки. Между ними натянули белую ленту, обозначив участок боя. Судья проверил оружие участников: короткие тренировочные клинки с округлёнными концами. Затем взял у Астры маленькую пластину с пояса и у Реса широкий браслет. Осмотрел, вернул, объявил что-то собравшимся.

— Предметы защиты, — перевела Мара, касаясь запястья Глеба. — Оба разрешены. Удары по голове не засчитывают, намеренные запрещены. Вышел за ленту — касание противнику.

— Пластина у неё как моя?

— Сильнее. И работает иначе. Всё. Теперь смотри.

Астра встала боком. Рес держал клинок ниже, остриём к полу. Судья поднял руку.

Глеб ждал быстрого столкновения. Вместо этого оба почти минуту двигались по краям настила, проверяя расстояние. Рес сделал полшага, Астра сместилась. Он снова опустил клинок.

Тир рядом с Глебом перестал жевать.

Первый удар пришёл, когда Рес будто бы начал отходить. Его рука поднялась снизу, клинок скользнул к боку Астры. На её поясе вспыхнул белый свет. Она повернулась навстречу, отбила оружие и шагнула ближе.

Клинки звякнули дважды. Рес вышел из сближения, держа свободную руку перед собой. На широком браслете мелькнуло жёлтое пятно.

Глеб пропустил момент касания. Судья остановил бой и указал на Реса. У него под рёбрами на куртке осталась полоска мела.

Астра вернулась на исходное место.

Рес кивнул, будто подтверждал замечание коллеги.

Во второй раз он пошёл вперёд без обманного отхода. Глеб увидел, как Астра подняла клинок, и решил, что она успевает. Но Рес изменил направление почти у самой защиты. Браслет вспыхнул, её оружие отскочило, а его коснулось светлой куртки.

Они разошлись. Судья отметил касание.

— Защита не везде одинаковая, — тихо сказала Мара.

Глеб посмотрел на Астру. Та держала лицо спокойно, но изменившееся положение ног было заметно даже ему.

Теперь она сама выбрала сближение. Сначала один короткий удар, затем второй. Рес отступал к стойке, отбивая их, и каждый раз жёлтый свет на браслете появлялся с другой стороны кисти.

Астра остановилась перед самой лентой.

Глеб подумал, что Рес сейчас прижмёт её к краю. Но она резко сместилась, и ему пришлось развернуться. Его нога оказалась рядом со стойкой; ещё шаг назад был невозможен без выхода за границу.

Он поставил клинок перед собой.

Астра ударила по нему. Вторая атака пошла ниже, к бедру. Рес встретил её браслетом, прикрывая бок, и в этот момент её свободная рука толкнула его плечо.

Он ступил за ленту.

Тир хлопнул ладонями. Астра отошла, не поднимая оружие, и дождалась решения судьи. Тот указал на Реса, потом на внешнюю сторону ленты.

Рес провёл рукой по лицу. Что-то сказал Астре. Она ответила, и люди вокруг рассмеялись.

— Он спросил, покупала ли она стойку вместе с защитой, — перевела Мара. — Она сказала: стойку ему дали бесплатно.

Глеб усмехнулся, но не отвёл глаз от настила. Место, на которое все смотрели с первых секунд, внезапно стало частью оружия. Рес это тоже понимал — иначе не сердился бы так мало.

Последний обмен был коротким.

Рес пытался обойти Астру слева. Она позволила ему сделать первый шаг, потом второй, развернулась и встретила клинок своим. Белая пластина у пояса вспыхнула ярко. На жёлтом браслете одновременно потемнел край.

Астра коснулась его предплечья.

Судья поднял руку.

Три касания против одного. Астра убрала оружие и протянула ладонь. Рес пожал её, забрал у судьи дощечку и сошёл с настила.

Глеб смотрел на маленький тёмный след на браслете.

— Она заставила его потратить защиту?

Мара повернула голову.

— Часть. Он слишком долго держал одну сторону открытой. Но потом ещё нужно попасть. Если ты сделаешь то же самое, получишь удар раньше, чем что-нибудь разрядится.

— Я пока сделаю то же самое только в блокноте.

Она отпустила его руку.

После боя Астра подошла к их столу за водой. Один из её спутников с чехлом протянул полотенце. Она вытерла лицо, заметила рисунок настила в блокноте Глеба и наклонилась.

Мара взяла его за запястье, позволяя услышать вопрос.

— Что увидел?

— Вы загнали его к стойке. А потом заставили закрывать тот бок, который вам был нужен.

— Не совсем. Стойку он видел. Хотел заставить меня идти туда, где сам мог оттолкнуться и изменить направление. Я просто остановилась раньше, чем он рассчитывал.

Она взяла карандаш, отметила место своего шага и вернула его.

— Хороший противник редко идёт туда, куда ты ведёшь, по глупости. Обычно у него тоже есть план.

— А последнее касание?

— Он торопился. Это бывает даже с Ресом.

Сам Рес появился рядом, застёгивая браслет.

— Особенно когда судья говорит, что у него остались другие дела.

Он посмотрел на рисунок.

— Не учись только на результате. Она сегодня выиграла. В прошлом месяце счёт был другим.

— Я видел, — сказала Эда.

Рес кивнул ей и больше спорить не стал. У стола его ждал человек в дорожном плаще. Они коротко поговорили, после чего Рес ушёл к воротам.

Глеб проводил его взглядом.

— Он охотник?

— Полевой командир, — ответила Эда. — Сейчас работает на одного человека. Ездит с его людьми, держит маршруты, прикрывает то, за что платят.

— С вами не ходит?

— Нет.

Она сказала это без объяснений. Глеб не стал просить ещё. За день он увидел достаточно, чтобы понять: привычные слова здесь обозначали не вполне привычную работу.

К вечеру во дворе поставили длинные скамьи. Люди садились рядом с теми, с кем утром спорили о цене. Кто-то показывал новое крепление, кто-то вспоминал неудачный переход. На подиуме молодые охотники состязались с деревянным оружием. Их движения были резче, шумнее, и теперь Глеб замечал, сколько лишнего они делают.

На один поединок он посмотрел слишком внимательно. Новичок со светлым щитом каждый раз прикрывал одну и ту же сторону. После третьей попытки его противник шагнул дальше обычного и коснулся открытого бока. Всё оказалось понятно уже после удара.

Бор стоял рядом. Увидев, как Глеб потянулся к ремню Зарубки, покачал головой и указал на ученика на подиуме.

Дорогая защита не закрывала ошибку автоматически.

Возвращаясь во двор, Глеб шёл медленнее остальных. Колено устало, но мысли всё ещё были на настиле. Он видел людей, которые превращали шаг, поворот и кусок металла в нечто точное, работающее. Ни один не становился сильнее от громких слов или хорошей позы.

Тир заметил, что он отстаёт, вернулся и протянул кусок хлеба. На этот раз целый.

Глеб взял его.

— Учиться, — сказал он на местном языке и показал рукой короткий удар.

Тир кивнул. Указал на колено, затем на завтрашнее солнце над крышей, потом на груду камней во дворе.

Сначала поправиться. Потом заниматься.

Глеб попытался сказать «завтра», перепутал слово и произнёс «дорого». Тир посмотрел на Зарубку, на его пустой пояс и согласился с таким уточнением.