Кассета

Кассета. Глава 10

Салон молчал.

Виктор сидел в кресле напротив темного экрана и не мог себя заставить пошевелиться. Кофе в кружке давно остыл. В пепельнице остался длинный столбик пепла от потухшей сигареты, которую Виктор даже не заметил. Его мысли ещё были внутри кассеты, внутри того, что он только что посмотрел.

Ты же знаешь, что он придет.

Эти слова были сказаны именно Виктору. Человеку, который сидит в подвале на окраине Воронежа, в ноябре девяносто восьмого года. Который смотрит в пустой экран телевизора, как в открытую дверь.

Спичка не выдержала дрожи его рук и переломилась пополам. Он попытался достать вторую, но из коробки все высыпалось прямо на пол. Подняв с пола одну, он чиркнул ещё раз и подкурил. Дым потянулся к потолку и свился в серые жгуты. В мраке, над телевизором, горел красный индикатор магнитофона. Маленькая статичная точка. Виктор решился встать и выключить видеомагнитофон. Палец завис над кнопкой, но все же он нажал. Тишина внутри салона упёрлась в уши плотнее прежнего. Виктор вернулся за прилавок. Во рту пересохло и стянуло гланды. В чайнике на столе ещё было немного холодной воды. Вода расплескалась по столу, его свитеру и лицу. Руки не могли перестать дрожать. Он выругался шепотом и вытер лицо рукавом.

За окном на улице, поверх шума дождя, что-то звучало. Это было похоже на дыхание. Рваные вдохи и выдохи, как на второй кассете. Было ощущение, что кто-то стоял прямо за стеклом и смотрел на Виктора прямо сквозь грязную витрину. Он резко обернулся. За окном никого не было. Он отошёл от окна, но вместо того чтобы вернуться в кресло, остановился посреди салона и медленно обвёл взглядом помещение. Прилавок, стулья, афиша «Терминатора-2» с загнутым углом, коробки с кассетами на стеллаже, его собственная кружка с отбитой ручкой. Кружка с отбитой ручкой стояла там же, где он её оставил, только смотрела ручкой в другую сторону. Или нет. Он не помнил. Последние дни мелкие, обыденные вещи выпадали из памяти одна за другой: куда положил ключи, на каком моменте остановил запись, звонил ли вчера Лёше или только собирался. Память стала решетом, сквозь которое утекали целые куски дня, и оставались только кассеты. Их он помнил с мучительной, фотографической ясностью.

Пашка. Надо думать о Пашке, заставлял он себя. Виктор обещал приехать, и сын ждёт, пересчитывает дни, а потом перестанет ждать, и это будет хуже всего. Телефон стоял на тумбочке в трёх шагах. Виктор представил себе, как поднимает трубку, набирает номер, слушает гудки, а потом голос Ольги, усталый, осторожный, пытается заговорить с ним, но он не находит ответа. Не потому что ответа нет, а потому что он не знает, с чего начать. С кассет или с женщины в платье, как у неё. С того, что ему уже несколько дней кажется, будто он не один в собственном салоне. Она бы решила, что он пьян или сорвался, и была бы права в каком-то смысле. Он действительно сорвался, только не в запой, а во что-то другое, чему не было названия. Виктор не рискнул подойти к телефону.

Дождь за окном постоянно усиливался, но потом расслаблялся и капли шли ровно, без давления, как дыхание спящего. Капли глухим звуком разбивались о жестяной козырек у входа в салон, а этот звук был очень знакомый, привычный, но сейчас он казался чужим и будто доносился не с улицы, а из глубины самого здания. Виктор поднял голову и посмотрел на коробку с кассетами, прикрытую старой газетой. Внутри ещё три штуки. Он понимал, что посмотрит каждую из них досконально. Остановиться он уже не мог, потому что внутри образовалась пустота, которую заполняли кадры с этих пленок. А быт, семья и друзья — всё это стало таким далеким, будто он смотрел на свою жизнь сквозь толстое мутное стекло, и с каждым днем оно становилось всё толще и толще.

Привычная тишина салона убаюкивала его, а мерные удары капель подсобки только усиливали этот эффект. Он сел на край дивана, а после и вовсе лег, натянул до подбородка плед и закрыл глаза. Он даже не думал раздеться, только лишь носками поддел ботинки и сбросил их на пол. Плед уже давно провонял табаком и пропах насквозь пылью, он напомнил ему о том, как давно он его не стирал, хоть этот запах и казался ему уютным. Мысли растянулись и замедлились, стали неповоротливыми. Последнее о чем он подумал, перед тем как уснуть, это лицо сына, живое, в пижаме с динозаврами и голос который спрашивал его, когда отец ещё к нему вернется.

В помещении было холодно. Виктор проснулся от того, что просто не мог согреться, хотя накинул на себя даже второй плед посреди ночи. Обогреватель не работал, хотя был включён. Наверное опять скакнуло напряжение. Воздух в салоне был спертый и влажный, запах напоминал улицу. Он спустил ноги на пол и просто сидел несколько минут, приходя в себя. Ботинки валялись у дивана. Один лежал носком вверх, другой на боку. Виктор пытался вспомнить, когда он их снимал, и снимал ли он их вовсе или сбросил их уже во сне. Но память не ответила ему на этот вопрос. Пальцы потянулись к нагрудному карману за сигаретами, но пачка оказалась пустой. Он смял её и бросил в ведро под столом. Теперь нужно было идти к Ашоту.

Умываться он не очень хотел, но знал, что холодная вода немного его взбодрит и отрезвит. Он долго тер ладонями лицо, пытаясь размять отеки вокруг глаз. Виктор поднял голову и увидел свое мутное отражение. Лицо было таким же уставшим, темные пятна под глазами и впавшие щеки. В голове пробежала мысль о том, что такое лицо обычно у тех кто много пьет, торчит на веществах или мало спит. Но первые два пункта он сразу же выкинул из головы. Но сон же иногда бывает полноценным, успокаивал он себя. Наверное это было, что-то другое.

Клиенты пошли с самого утра. В салон зашла Валентина и вернула кассеты которые давал ей Виктор на прокат. Она долго его благодарила и хотела даже заплатить. Но Виктор настоял на своем и не взял с неё ни копейки. Он понимал её положение, даже наоборот показал ей другие кассеты бесплатно, но та не приняла его предложение. Они мило попрощались и Валентина сменилась новым клиентом. Зашел большой парень в кожаной куртке, на голове бандана, а на джинсах цепи. Они вежливо начали разговор, в котором парень подсунул Виктору журнал о кино, чтобы тот ознакомился с ним. Парня звали Максим. Максим попросил новую кассету "Брат", но Виктор его попросил подождать около часа, пока кассета перепишется, потому что у него оставался лишь единственный экземпляр. Он поставил кассету на перезапись, и они вместе с парнем, которого звали Максим, направились до ларька Ашота, за сигаретами.

Ближе к полудню, когда он переписал уже «Брата», зазвонил телефон. Виктор вздрогнул. Он хотел взять трубку сразу, но дал отзвенеть телефону несколько раз, прежде чем поднять трубку.

— Да, слушаю.

— Виктор Сергеевич? Это АСТ-четыре. Проверка линии.

Голос был уже знакомым Виктору. Женщина звонит ему слишком часто в последнее время, что стало его сильно настораживать.

— Так вы же звонили, буквально пару дней назад. Проверяли уже.

В трубке промолчали и пауза затянулась. Виктор насторожился, и когда он хотел уже спросить, там ли его собеседница, голос продолжил:

— В нашем журнале только вот заявка на сегодняшний день, никаких заявок до этого не было.

Виктор занервничал, переложил трубку в другую руку. Ладони вспотели.

— Вы что-то путаете. Мне звонили, дважды. Женщина, вроде вас, спрашивала про помехи, про посторонние шумы.

Снова пауза, но на этот раз короче.

— Виктор Сергеевич, я работаю на этом узле уже много лет. И я вам точно не звонила.

В трубке что-то отщелкнуло, зашипело и пошли короткие гудки. Виктор ещё не сколько секунд смотрел на телефон и держал трубку у уха. После медленно вернул её на рычаг. Пальцы дрожали. Он вспоминал первый разговор. Голос был похожим, но сейчас он не мог уже сказать с уверенностью, был ли этот голос тем же. Память не давала ему полной картины, подсовывала лишь обрывки, которые не складывались в одно целое.

Виктор ещё немного постоял у тумбочки с телефоном, будто бы ждал, что телефон может зазвонить снова. Он потер лицо ладонями и заставил себя отойти от телефона, ему нужно было чем-то занять свои руки. Выбросить из головы эти разговоры, голоса, ощущения. Реальность последних дней стала картонным домиком, который вот-вот готов рассыпаться от любого дуновения. Он решил выйти и подышать воздухом, а заодно и проветрить салон. Он открыл окна и накинул пальто. Выйдя на улицу, он задрал голову вверх и закрыл глаза. Он дышал через нос и выдыхал через рот, так он давал себе секунды спокойствия и уединения. Он достал пачку сигарет и закурил. Но когда клал пачку в карман, он пальцем задел смятый клочок бумаги. Виктор вытащил его. "Кривая д. 14. 12 декабря 1991" написанное, как будто его почерком. Бумага была желтоватая, похожая на лист из его тетради с "бухгалтерией".

Он замер. Дождь все так же не стихал, но звук стал немного приглушенным. В голове начал бить четкий ритм пульса. Он уже и забыл откуда эта бумажка оказалась у него в кармане. Не помнит, кто её положил или написал и когда. Он помнит, что её доставал, помнит дату и улицу, но что это могло значить. Виктор вернулся обратно в салон. Внутри уже было холодно, он запер окно и снял с себя пальто. Бумажку из рук он не убирал. Он сел на кресло и закурил снова. Он крутил кусок бумаги и задумался, а не съездить ли ему по адресу. Может это и есть та самая улица с домом, которая ему нужна. Место, где все, возможно, начиналось или закончилось.

Внутри наступило непонятное спокойствие. Оно было неестественным, как будто ещё не конец. Когда ты долго мучаешься от неизвестности, а потом понимаешь, что выбора у тебя нет. Точнее, выбор был, но он его уже давно сделал. В тот момент, когда он поднял коробку с кассетами с коврика у двери.

Виктор осознавал, что ему нужно ехать, нужно что-то решать, потому что так он уже не мог, сидеть в подвале и ждать. Ждать пока чужая жизнь окончательно захватит его собственную. Он докурил сигарету, окурок придавил об пепельницу. Остаток дыма ещё поднимался вверх, пока сигарета не потухла окончательно. Виктор решил, что сегодня он туда отправится, несмотря на поздний час. Он достал карту города, которая лежала между кассетами, свернул её и положил в карман пальто. Он накинул пальто и вышел на улицу, не закрывая дверь на второй оборот.

Ледяной дождь ударял по лицу. Ашот, увидев Виктора из своего ларька, приветственно махнул рукой и что-то крикнул. Виктору показалось что-то вроде приглашения зайти к нему. Он коротко кивнул в ответ и, не останавливаясь, продолжил идти к трамвайной остановке. Ночной трамвай оказался почти пустым, он дребезжал на стыках рельсов, раскачивался, а внутри пахло мокрой одеждой и дешёвым табаком. Виктор сел у окна, прижался лбом к холодному стеклу и смотрел, как за окном проплывает ночной Воронеж. Где-то в глубине салона качался пьяный мужик, привалившись головой к поручню. На заднем сиденье молодая женщина укачивала ребёнка. Никто не смотрел на Виктора, никому не было до него дела.

Трамвай остановился на конечной, внутри уже никого не было, и Виктор сошел с него. Дождь, словно уставший актер, покинул на время сцену, оставив после себя лишь влажный блеск на асфальте и притихшие кроны деревьев. Виктор, стоя на конечной под светом, достал карту и внимательно осмотрелся вокруг, чтобы понять в какой точке он находится. Он поводил пальцем по старой бумаге и нашел свой пункт назначения.

— улица Кривая, дом четырнадцать, — произнес он вслух.

Впереди его встретили только тишина и полная темнота. Ни одного фонаря и живого человека. Только немного покосившиеся заборы и разбитая дорога, которая в темноте казалась непреодолимым препятствием. Виктор шел и останавливался у каждого дома, пытаясь рассмотреть каждую табличку с номером дома. Проходя каждый дом, сердце набирало темп, а в голове стал какой-то непонятный гул, будто внутри включился старый холодильник "Минск". Через улицу, где-то за пустырем, залаяла собака и резко замолчала, будто её оборвали на полуслове. Виктор несколько раз споткнулся и наступил в лужу, ботинки уже были насквозь промокшие. Холод начал немного дергать тело.

Дом четырнадцать стоял почти в конце улицы, там, где заканчивались дома и начинался пустырь. Дом был брошен. Окна местами побитые, крыльцо просело, дверь была на большом амбарном замке. Он отпер калитку и зашел во двор. Во дворе, среди мусора и желтой травы, валялся сгнивший детский стульчик. Виктор внимательно осмотрел его. В голове всплыл кадр из второй кассеты, где мальчик сидит за столом и смотрит прямо в камеру, именно на этом стуле.

Внутрь дома он не стал заходить, ему хватало того, что он видит во дворе. Он просто стоял и смотрел на дом. А внутри что-то медленно, неотвратимо переворачивалось. Виктор решился и ступил на крыльцо. Сырой запах плесени и сладкий запах старого клея обоев резануло по носу. Виктор не захотел идти дальше. Ему пришло на ум, что это разгадка, а это просто место, где всё снимали, декорации, не более. Это скорее начало. Теперь он точно осознавал, что всё, что было на кассетах происходило именно тут. И он был здесь. Но сути он ещё не осознавал, ведь посмотрел он только половину.

Обратный путь для него был как мгновение, и даже не отложился в памяти. Трамвай, остановка, короткая перебежка под дождём до салона. Внутри было тепло, он скинул с себя мокрые вещи, а ботинки поставил возле обогревателя. А сам накинул на ноги тапочки, в которых он ходил летом по салону. И включил на электрической плите чайник. Спать ему не хотелось, так же как и думать. Он подошел к столу и достал из коробки четвертую кассету. Дождавшись кипяченой воды он навел себе в кружку кофе и уселся с ней в кресло. Кассета лежала перед ним и смотрела прямо на него, своими двумя белыми катушками. Он оттолкнул её, будто показал ей, что не желает сегодня её смотреть. Он посмотрит её завтра. А сегодня нужно было просто прожить до утра.Виктор упал на кровать и набросил на себя плед. Тело наконец получило то, чего требовало последние несколько часов, таскаясь по холодным улицам города. Вынужденный покой. Мышцы, сведенные от озноба и напряжения, медленно отпускало, наполняя тело легкостью и умиротворением. Перед внутренним взором всё ещё стоял мёртвый дом на Кривой. Образ в мыслях тускнел, немного расплывался и терял резкость, как отражение в темной воде, когда бросаешь камень и круги расходятся всё шире, стирая детали. Мысли замедлились, стали тягучими. Он

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.