Кассета

Кассета. Глава 7

Потолок был ему не знаком, потому что Виктор не помнит, как оказался в своей квартире. Он спал в своей комнате, в своей кровати, но почему все выпало из головы. Только обрывки вчерашней дороги. Мост, месяц, вода. И всё. А дальше провал. Глухой, чёрный, будто кто то вырезал кусок плёнки и склеил концы наспех. Пустота, которая теперь висела над кроватью вместо потолка и давила на грудь. Он открывал глаза медленно, будто восстаёт из мертвых. Глаза то открывались, то закрывались вновь. В горле стоял ком, а во рту сушило. Виктор не мог прийти в себя. Головагудела, будто после самой веселой гулянки, где было выпито много алкоголя. К телу прилипала одежда от того, что она вся была влажная. Это ощущение дискомфорта со всех сторон сильно раздражали Виктора, но он не хотел вставать, чтобы это исправить.

Его глаза опять закрылись и он задремал. Но резко подскочил, от сухости во рту. Это было невыносимо. Он медленно спустил ноги с кровати и одной рукой попытался поднять своё бренное тело, но без помощи второй ему бы этого не удалось. Он сидел и пытался осознать, что сегодня за день, почему он дома и как он оказался в постели мокрый. Виски сдавливало, а в глазах стоял песок. Свет из окна сильной бил по глазам, от чего он сильно щурился и не мог открыть их нормально. Голова была тяжёлой, как чугун. Тело отозвалось тупой болью, мышцы ныли так, будто его сильно избили. Он думал, может и правда его кто-то встретил по пути, произошла перепалка. В это время это было частое явление. Драки, убийства, разбои. Он потрогал своё лицо ладонями, посмотрел на костяшки кулаков. Нет. Драки не было. Он целый и невредимый. Только штанина была измазана в засохшей грязи, будто он где то валялся.

На кухню он пошёл босиком, прилипая ступнями к холодному линолеуму. Очень хотелось пить, сухо было настолько, что по ощущениям у него не было даже слюны. Он открыл кран, наклонился, и всем лицом начал сбивать напор воды. Он жадно глотал воду и пытался хотя бы не много уменьшить головную боль. Вода была ледяной и пахла хлоркой, но ему было всё равно. Он встал над раковиной и упёрся руками в её край. Он стоял так около минуты, глядя на то, как капли срываются с подбородка и капают в кастрюлю которая стояла в ней. Вода немного привела его в чувства, но головная боль не прошла, но стала глуше и терпимее. Он услышал, как кто-то из соседей идет на кухню и просто молча вернулся в свою комнату, никого не замечая и не заговаривая.

Кому расскажешь? Мысль эта появилась не впервые. Она уже крутилась где-то на задворках сознания, но теперь выплыла на поверхность и встала поперёк горла. Лёша? Да, он выслушает, конечно, он друг. Но даже Лёша решит, что Виктор переутомился, и посоветует выпить и выспаться. Ашот и вовсе не поймёт. Разведёт руками и скажет, чтобы он меньше сидел в своём подвале, потому что там у него уже черти заводятся. А Ольга Ольга просто положит трубку. Она и так смотрит на него, как на пустое место, а если он начнёт рассказывать про провалы с памятью, она решит, что он окончательно спятил. И будет права. С этим не идут к людям. С этим сидят в четырёх стенах и медленно, по капле, сходят с ума.

Он решил переодеться и навести себе чаю. Накинув сухую одежду и домашние тапочки, он вернулся на кухню, чтобы вскипятить чайник. На кухне уже никого не было. Пока чайник закипал, Виктор пытался восстановить все события, которые с ним вчера произошли. Помнит Ашота и трамвай, как шёл по мосту и темные улицы города. Это вся картина, которую он мог восстановить. Целый кусок жизни просто исчез, и на его месте зияла чёрная дыра. Он пытался напрячь голову, но виски сдавливало ещё сильней. Внутри было лишь смутное ощущение, что случилось что-то нехорошее. То, о чем лучше не вспоминать, но оно сидело так глубоко внутри и скреблось оттуда, как мышь под половицей.

Чая у него не оказалось, но он внимательно осмотрел соседский столик и увидел, что у них было много разных. "Индийский", "Цейлонский", "Сорт первый" и "Брук Бонд". Он тихо достал из коробки пакетированный "Брук Бонд" закинул в кружку и пошлепал обратно в свою комнату.

Виктор стоял в своей комнате и смотрел в окно, в одну точку. Так он простоял пока сигарета не обожгла ему пальцы, а в кружке не стало пусто. После он отвел взгляд и увидел на столе странный кусок ткани. Лоскут лежал на столешнице, аккуратно расправленный, будто кто-то специально положил его на видное место. Он подошёл и взял его в руки. Это был кусок от чей-то одежды, узор в горошек заставил его волноваться. Виктор уставился на него и не мог понять, откуда же он взялся. Кусок какой-то тряпки, для чего он, откуда. Непонятно. Но где-то в глубине души, в груди, шевельнулось то самое животное чувство, которое ему говорило о том, что это связано с этим провалом с памятью. С тем, о чем он забыл. С тем, что случилось этой ночью.

Отбросив этот лоскут обратно на стол, он подошел к кухонному уголку комнаты и достал мусорное ведро. Аккуратно двумя пальцами он скинул его в ведро, а ведро поставил на выходе, чтобы не забыть вынести мусор.

Виктор решил, что нужно привести себя в порядок и направился в душ. Он включил душ на полную и горячая вода хлестнула ему по плечам, немного обжигая. Это было первое по-настоящему приятное ощущение за сегодняшнее утро. Он стоял и просто наблюдал за тем как вода уносит серую пену в слив. Вместе с этим уходило и напряжение, которое сильно сковывало тело. После он решил побрить своё лицо. Из запотевшего старого зеркала на него смотрел мутный силуэт с всклокоченными волосами и припухшими веками. Жалкое зрелище. Но после того, как он побрился, лицо немного преобразилось и теперь этот человек хотя бы напоминал самого себя. Он переоделся, одел чистые вещи, а старые собрал в кучу и положил в отдельный таз, где у него была грязная одежда для стирки. В шкафу он нашёл старый свитер, который не носил уже год. От свитера пахло пылью и немного прошлой жизнью. И от этого запаха вдруг стало немного спокойнее.

Сегодня, нужно было съездить к Оле и Пашке. Виктор уже давно хотел, а деньги которые он накопил, хотя бы немного сгладят напряжение между ним и Ольгой. Он не стал выбирать лучший момент, а просто направился к телефону и набрал номер Ольги.

— Да, слушаю, — голос у неё был усталый, но не злой.

— Оль, привет, это я. Хотел узнать, я могу сегодня приехать? Деньги привезти. И Пашку повидать.

В трубке помолчали.

— Приезжай, да. Конечно. Пашка будет только рад. Ты через сколько будешь?

— Я сейчас соберусь и буду выезжать из дома.

— Хорошо, я тогда скажу Паше, чтобы он сейчас уроки доделал, пока ты в пути.

— До встречи.

Он положил трубку, внутри стало светлее и теплее. Он наконец-то поедет к сыну, отдаст деньги Ольге, чтобы та не переживала. Наконец Виктор ощущал себя нормальным человеком, который живет нормальную жизнь.

Сборы были недолгими. Виктор проверил содержимое карманов, чтобы убедиться всё ли на месте. Накинул пальто, взял ведро и направился вначале на мусорку. На улице было холодно и серо. Он постоял у баков, глядя на небо, после вернулся, запер дверь в комнату на замок и вышел на лестничную клетку. Закурив сигарету на ходу он не спеша направился к автобусной остановке. Тело уже было более послушным, мышцы перестали ныть. Голова уже не была тяжелой, скорее легкой и ясной. Автобус подошел быстро, Виктор даже не успел докурить. Выкинув бычок в лужу он забрался внутрь. Он оплатил кондуктору и уселся возле окна. В автобусе было нелюдно. Парочка, старая женщина с авоськой и пару работяг. Обычный рейс. В обычный день.

Автобус трясло в местах разбитой дороги. А это монотонная тряска убаюкивала. Веки наливались тяжестью, Виктор и не заметил, как задремал.

Ему снился мост, тот самый, по которому он шёл вчера. Только теперь он был пустым и бесконечным. Вода внизу была чёрной и неподвижной, как черное масло. Он остановился и посмотрел вниз. Оттуда, из темноты, на него смотрели трое. Мужчина, женщина и мальчик. Они стояли прямо на воде, не проваливаясь, и смотрели вверх прямо на него. Женщина была в платье, в горошек. Она подняла руку и медленно, очень медленно поманила его пальцем.

Виктор резко открыл глаза, дыхание перехватило, автобус тряхнуло на яме. За окном медленно плыли серые пятиэтажки. Ни моста, ни людей. Только кондукторша объявила остановку, и парочка вышла на остановке. Виктор вытер со лба пот, сердце колотилось где-то у горла. Он не хотел думать о том, что ему приснилось, и попытался всячески выкинуть эти мысли из головы. Просто усталость и нервы. Но образ женщины в платье стоял у него прямо перед глазами, и никуда не исчезал. Кондукторша объявила его остановку, и он направился к выходу.

Автобус тронулся. На остановке было безлюдно. Виктор остался один. Он постоял около минуты и закурил. Глубоко затянув сигарету, он выпустил дым в осеннее небо и направился в сторону дома Ольги и Пашки.

Виктор подходя к дому, заметил, что Пашка уже ждет его у подъезда, прыгая по почти смытым "классикам" на асфальте. Увидев отца он заулыбался и замахал рукой. Виктор почувствовал, как внутри что-то отпускает и становится хорошо. Пашка побежал к нему на встречу и чуть ли с разбегу не запрыгнул отцу на руки. Они обнялись, Виктор вдохнул запах волос сына. Он пах осенью и чем-то сладким, кажется, конфетами. Он поставил его на асфальт и они договорились о том, что сейчас пойдут в парк. Но в начале Виктору нужно было занести Ольге деньги. Виктор поднялся на лестничную площадку и не успел даже постучаться, как двери перед ним открылись.

— Привет. — улыбнулась Ольга.

— Привет Оль. Вот держи, извини, что задержал. Тяжко сейчас всё идет.

— Всё нормально, главное, что ты помогаешь, не бросил нас.

Виктор протянул пачку денег, но Ольга взяла его за руку и подтянула к себе и крепко обняла.

— После смерти моей мамы, у меня никого не осталось. Мне тяжело иногда бывает. Пашка растет. А мужчины нет всегда рядом.

— Я понимаю Оль, мы говорили с тобой об этом.

Виктор обнял ей, ему тяжело осознавать, что они разошлись. Не потому, что кто-то плохой, или кто-то что-то натворил. Они просто не сошлись. Но любили они друг друга, очень честно и искренне. Но было тяжело находиться рядом.

— Я буду почаще приезжать. Не переживай. Давай я буду два или три раза в неделю заглядывать.

— Ты бы мне очень сильно помог. Правда. — Ольга внимательно смотрела в глаза Виктора и будто кричала о помощи.

— Я буду стараться быть с вами почаще. Вот, возьми деньги.

— Спасибо, я очень это ценю. Пашка это единственное что у меня есть. — она немного помолчала. — И ты.

— Мы пойдем в парк с Пашкой, ты не хочешь с нами?

— Нет, я хотела, как раз убраться, пока никого нет дома, дома бардак. Можешь захватить мусор?

— Да конечно.

Ольга вынесла из квартиры пакет с мусором и передала его Виктору. Виктор спустился взял Пашку за руку и они пошли к мусорке. Выбросив пакет в мусорный бак они направились в сторону парка. Пашка много рассказывал ему о боевиках, какие он посмотрел на видике, который Виктор ему подарил на его день рождения. О учебе. О девочке со школы, которая его задирает, но он знает, что она любит его. В парке было пусто и тихо. Деревья стояли голые, и только редкие дубы ещё держали на ветках сухие бурые листья. Они шли по аллее, дальше разговаривали обо всём. Пашка рассказал ему ещё, что на день рождения хочет велосипед. Виктор слушал, кивал, шутил. Ему становилось легче. Он почти забыл о все что с ним происходит последнее время. Почти забыл о провале в памяти. Он так хотел бы влиться в эту жизнь обратно. С сыном и женщиной. Общаться, смотреть вместе фильмы, гулять, вместе делать уроки, ездить по разным паркам Воронежа и жить. Просто жить.

Виктор с сыном гуляли недолго, но и не сказать, что вернулись быстро. Ольга уже к этому времени убралась в квартире, приготовила покушать и сходила в магазин. Ольга встретила мужчин с теплотой и улыбкой. Виктор с сыном разделись и Ольга заставила их быстро помыть руки с мылом. Они мыли руки, плескались и игрались с водой. Ольга позвала Виктора в комнату.

— Вить, помоги мне пожалуйста, достань с антресоли старый чемодан с вещами зимними.

— Без проблем. Дай только стул.

Виктор достал с антресоли чемодан. Чемодан был винтажный, кожаный, с двумя замками по обе стороны ручки. Но не успел слезть со стула, как внутри антресоли он увидел ещё кое-что. И замер. Среди старых вещей, коробки с инструментами лежало аккуратно свёрнутое платье. В горошек. Чемодан выпал из рук Виктора, он оступился и сам упал на пол спиной вниз. Он ударился затылком о пол и лежал пытаясь набрать в легкие воздух. Дыхание было перебито.

На грохот прибежал Пашка, а следом влетела в прихожую и Ольга.

— Витя! Ты меня слышишь? Ты как упал? — Ольга села на колени перед ним. В голосе был испуг, почти паника. — Что случилось то?

— Да всё нормально Оль. Не удержался на стуле. — ответил Виктор не своим голосом, потому что дыхание еще не мог нормально восстановить.

— Ты как? Встанешь? Может воды принести?

— Да нормально, встану.

Виктор перекатился на бок и медленно, опираясь на локти сел на стул. Затылок пульсировал, перед глазами плыли круги.

— Иди умойся, и пошли покушаем.

— Пап, с тобой всё в порядке? — Спросил Пашка, боявшись спросить что-то лишнее в этот момент.

— Да сын, всё хорошо, я просто споткнулся, упал. Бывает. — Виктор показал улыбкой, что всё хорошо.

— Хорошо. А то я уже испугался пап.

— Всё нормально.

Виктор медленно встал и направился в ванную комнату, чтобы умыться. В голове немного прошла муть, но мысли так и не давали покоя ему. Опять это платье, опять оно тут. Может оно Ольгино? Вот и мерещиться мне всё время. Виктор подумал спросить Ольгу об этом платье, за ужином.

За столом было всё по семейному, как раньше, когда они жили втроем. Ольга разлила суп по тарелкам, по середине стола стояла сковородка с жареной картошкой и небольшая тарелка с котлетами, которая была доверху полна. Пашка рассказывал про одноклассника, который принёс в школу живого хомяка и тот сбежал прямо на уроке природоведения. Они искали его всем классом по всей школе, но так и не нашли. Виктор смеялся и кивал, иногда гладил его по голове. Но внутри, в мыслях он был далек от этой семейной посиделки. Он ждал момента, чтобы спросить у Ольги. Пашка доел и убежал к себе в комнату, а Ольга начала убирать посуду и предложила Виктору выпить кофе. Он согласился и решился задать вопрос.

— Оль, скажи пожалуйста. Там на антресоли, платье увидел. В горошек, оно твоё? — Виктор старался держать голос ровным.

Ольга обернулась на него, в глазах была растерянность. В руке у неё была тарелка, и она медленно её поставила в раковину.

— Какое платье?

— Ну светлое, с узором, в горошек мелкий.

Она вытерла руки полотенцем и вдруг усмехнулась.

— А, да это моё старое платье. Студенческое. Старое совсем. Думала уже выкинуть давно, руки не доходят. А чего оно тебе?

Виктор замолчал и утонул внутрь себя. Сердце перебралось из затылка в виски. Точно не галлюцинации, платье настоящее. И оно его бывшей жены. Оно всегда было тут, в квартире. Он просто не знал о нём. Но вот откуда это же платье взялось на кассете? Может просто совпадение? Мало платьев в горошек? Виктор внутри пытался себя переубедить, что это всего лишь совпадение. Не более.

— Вить, ты точно в порядке? Ты весь чего побледнел.

— Да. Да, нормально. Просто увидел его и вспомнил, ты вроде в нём была, когда мы только познакомились.

Она нахмурилась, но потом кивнула.

— Может, и была. Не помню уже честно.

Ольга поставила на стол кофе, но Виктор спросил покурить, на что получил отказ курить на кухне, и чтобы он шел курить на балкон. Виктор вышел на балкон и закурил. Мысль о кассетах больше не пугала. Она просто сидела внутри, холодная и понятная. Он должен смотреть дальше. Должен понять и найти ответ. Потому что если платье из прошлой жизни его жены каким-то образом попало на плёнку, значит, это не случайность. Значит, кто-то знает о нём больше, чем он сам. И этот кто-то оставил кассеты у его двери не просто так.

Кассета. Глава 8

Когда Виктор вернулся с балкона, Ольга уже убрала со стола, а Пашка смотрел мультфильмы по телевизору. Тарелки на сушке стояли в ряд, сковородка была вымыта и перевернута, а на плите тихо начинал закипать чайник, покрашенный в желтый цвет с нарисованным цветком поверх краски. Ольга сидела за столом, подперев щеку ладонью. Она смотрела в одну точку, без напряжения, просто от усталости. На столе перед ней лежала пачка сигарет, которую Виктор оставил перед уходом на балкон. Она не курила, просто держала её в руках, рассматривала, крутила, будто не знала, что с ней нужно делать.

Виктор медленно подошел к столу, положил пачку в карман.

— Я наверное уже пойду. — сказал он.

Ольга подняла голову и весь свой уставший взгляд переложила на Виктора. В её глазах было что-то, чего он давно в ней не замечал. Это было похоже на тревогу или волнение, которую она сама не знала, как себе объяснить.

— Ты сегодня какой-то странный, — сказала Ольга. — Упал, на балконе стоишь мерзнешь по полчаса. У тебя что-то случилось Вить?

— Да ничего Оль, все нормально, устал немного.

Она ещё раз вернулась взглядом в его глаза, и её взгляд был недоверчивым. Но она не стала продолжать этот разговор дальше. За те годы, что они были вместе и порознь, она научилась считывать моменты, когда Виктора лучше не трогать. Этот момент был, как раз один из них.

Из соседней комнаты выбежал Пашка, он был босой, в пижаме с нарисованными динозаврами. Волосы торчали в разные стороны, щеки розовые, а лицо довольное. Виктор внимательно осмотрел сына, и подумал, что надо подарить ему новую пижаму. Эта уже ему стала мала.

— Пап, ну ты чего? Уже уходишь что ли?

— Да, Пашка. Время позднее, мне и маме завтра на работу, а тебе в школу.

— А ты приедешь ещё в выходные?

— Конечно, я очень постараюсь.

— Пап, а конфеты привезешь? И кассету с новыми фильмами?

— Привезу, привезу! Куда я денусь-то. — Виктор заулыбался.

Пашка обнял отца. Он очень скучал по нему и ему не хватало отцовского внимания. Это даже не про силу и воспитание, а скорее про нежность и трепет, с которым Виктор относился к Паше. Виктор наклонился, обнял сына и вдохнул опять запах волос сына. Этот запах был единственным, что ему сейчас по-настоящему не хватало.

Виктор потрепал Пашку по голове и вышел в прихожую, чтобы начать собираться. Накинул пальто, проверил карманы. Всё вроде бы было на месте, можно было выдвигаться обратно в свою обыденную жизнь. На лестничной клетке было пустынно. Со второго этажа доносилось тихое жужжание лампы. Он развернулся и посмотрел на Ольгу, которая стояла на пороге. Они кивнули друг другу. Их лица оставались спокойными, и она даже чуть приподняла левый уголок губ. Виктор спускался медленно, и каждый его шаг грохотом разносился по всему подъезду. Внутри он вспомнил о том, что когда-то он каждый день поднимался и спускался по этим ступеням. Это было очень давно, когда Пашка был ещё совсем маленьким, а она с Ольгой ещё не были в разводе.

Толкнув рукой дверь, он вышел на улицу и холодный, почти морозный воздух коснулся его лица и немного колол кожу. На ходу он достал из пачки сигарету и закурил. Виктор шагал вдоль домов, одиноких фонарей и машин, которая парковали во дворах на ночь. В эти времена было опасно оставлять машину без сигнализации, потому что можно было остаться без магнитолы или даже без самой машины. Асфальт переливался от влаги, и в этом блеске было что-то необычное, ненастоящее, как на старой пленке, которую он смотрел совсем недавно. Только тогда все было на экране, а сейчас взаправду. Остановка оказалась безлюдной, и Виктор один ждал автобуса, который довезет его прямо до салона. Синяя краска на металлическом каркасе остановки уже давно облезла оголяя ржавчину. Скамейка внутри была сломана, а мусор лежал кучкой под ней. По дороге мимо проезжают редкие машины, разбрызгивая лужи. В девяносто восьмом в городах машин было не много, и движение на дорогах, даже в час пик, было свободным, не было пробок и суеты. Основная масса их составляла русские ВАЗ и Москвичи, иногда проезжали более дорогие иномарки, которые не так легко было достать среднестатистическому Воронежцу. Издалека Виктор увидел силуэт автобуса, и подошел к бордюру. Начинался очередной дождь.