Легенды Дикого Запада

Она кивнула на костяную иглу в его руке.

— Ею можно либо снова зашить шов, либо распороть дверь до конца. Если зашьёшь — часть того, что внутри, останется. Если распорешь — выйдет всё.

— А что внутри? — спросил Билли.

Существо ответило вместо неё:

47

— То, что ты называл братом.

Билли резко поднял револьвер, но Оса остановила его жестом.

— Не стреляй. Оно хочет тебя разозлить. Ему нужен открытый конец.

— А тебе? — спросил он, не сводя с неё глаз. — Тебе что нужно?

Оса посмотрела прямо ему в лицо.

— Чтобы ты выбрал сам. И не потому, что кто-то шепчет твоим голосом.

В комнате стало тесно от тишины.

Потом Билли услышал другой звук — очень тихий, почти неразличимый. Стук по дереву. Из-за двери. Три раза. И голос Джейка. Настоящий? Нет? Уже неважно.

— Билли, — прозвучало из-за двери. — Не выпускай это наружу.

Существо у стены застыло.

Оса закрыла глаза на миг.

— Он ещё там, — прошептала она.

Билли посмотрел на иглу. Потом на дверь. Потом на Осу.

— Если я зашью, смогу вернуть хоть что-то?

Оса покачала головой.

— Нет. Но сможешь сохранить то, что останется целым.

— А если распороть?

— Тогда узнаешь правду. И, возможно, сожрёшь её вместо него.

Снаружи, далеко наверху, по камню снова ударило что-то тяжёлое. Пыль просыпалась с потолка. Время уходило.

Билли выдохнул.

— Чёрт.

Он подошёл к двери и вставил костяную иглу в шов, уже распущенный на один стежок. Рука дрожала, но не от страха — от того, что любое движение теперь могло изменить всё.

48

— Готова? — спросил он.

Оса кивнула.

Существо в углу улыбнулось слишком широко.

— Поздно, — прошептало оно. — Он уже выбрал.

И в тот момент дверь распахнулась сама.

Глава 16. То, что вышло

Дверь распахнулась не наружу, а внутрь — как будто само пространство за ней сделало вдох.

Из щели вырвался свет: не яркий, а мертвенно-белый, холодный, режущий глаза. Билли инстинктивно зажмурился и отшатнулся, но было поздно — комната уже начала меняться.

Существо у стены вскрикнуло и попятилось.

Оса схватила Билли за рукав и дёрнула к себе.

— Не смотри прямо! — крикнула она. — Не дай ему имя!

— Кому?! — Билли с трудом перекрикивал гул, который рос из-за двери.

Ответом стало не слово, а фигура.

Из проёма вышло нечто высокое, слишком высокое, с длинными руками и плечами, которые будто не умещались в человеческую форму. Оно было одето в тёмное, как будто когда-то носило пальто, но теперь ткань висела лоскутами. Лица почти не было — только гладкая белая маска без глаз, с тонкой трещиной вместо рта.

Билли видел всё это будто сквозь воду.

И всё же узнал.

Не по лицу. По ощущению. Как узнают место, где однажды умирал от страха.

— Джейк?.. — вырвалось у него, и сразу же он понял, что не должен был говорить.

Фигура остановилась.

Трещина на месте рта растянулась в улыбку.

— Почти, — сказал голос. Тот самый. Братов. — Ты всё ещё ошибаешься.

Оса выругалась, вскинув посох. Из его конца вспыхнул бледный свет, и фигура отступила на полшага, как будто свет был ей неприятен. Но не больше.

Существо у стены, до этого игравшее в чужие лица, вдруг рухнуло на пол и начало быстро меняться: кожа темнела, пальцы вытягивались, рот расползался в слишком широкую щель. Оно будто теряло контроль.

49

— Он просыпается, — прошипела Оса. — Это уже не сторож. Это оболочка.

Билли сжал револьвер. Рука была тяжёлой, будто из камня.

— Что значит оболочка?

— Значит, он входил в нас, пока мы думали, что слышим знакомых.

Фигура в дверях сделала шаг вперёд. Пол под ногами дрогнул.

— Билли, — сказал голос Джейка. — Ты ведь хотел вернуть меня.

— Ты не он.

— А если я — всё, что от него осталось?

Эти слова ударили слишком точно. Билли вспомнил шкатулку, фотографию, обрывки письма, имя на листке. И вдруг понял, что боится не того, что перед ним — а того, что оно может оказаться правдой в каком-то ужасном смысле.

Оса резко встала между ним и фигурой.

— Не слушай. Он умеет собирать осколки.

Фигура медленно наклонила голову.

— Ты тоже была осколком, Оса.

Она побледнела, но не отступила.

— И всё ещё живу.

— Ненадолго.

Она ударила посохом в каменный пол. По комнате разошлась тонкая светлая трещина, и на секунду тварь в дверях замерла. Билли понял — это его шанс.

— Что мне делать? — крикнул он.

Оса, не отводя глаз от фигуры, процедила:

— Или зашей дверь сейчас. Или режь до конца. Третьего не будет.

Билли посмотрел на костяную иглу. На дверь. На белую маску в проёме. На то, как фигура медленно вытягивала руку к нему — не угрожая, а будто приглашая.

И тогда он сделал единственное, что мог.

Он рванулся к двери и воткнул иглу не в шов, а глубже — прямо в тёмную древесину, туда, где, как ему показалось, что-то билось изнутри.

50

Древесина вскрикнула.

Да, именно вскрикнула — тонко, по-человечески, как раненый зверь.

Комната вздрогнула.

Свет из-за двери вспыхнул ослепительно, и Билли увидел всё сразу — слишком много, слишком быстро: костёр в детстве, Джейка смеющегося; каньон; яму; лицо брата в земле; амулет; карту; Осу; пустые глаза в амбаре; своё собственное имя, написанное сотней способов; и ещё что-то огромное, древнее, голодное, лежащее за всеми этими картинками, как тень под водой.

Он закричал.

Фигура в дверях дёрнулась, будто что-то вырвалось у неё из груди. Белая маска треснула шире, и за ней на миг показалось лицо — не Джейка, не человека, а пустота с отражением чужих воспоминаний.

Оса схватила его за плечи и что-то крикнула, но Билли уже не слышал. Он падал сквозь свет, и свет падал сквозь него.

А потом всё стало тихо.

Когда он открыл глаза, дверь была закрыта. Плотно.

На месте шва теперь тянулась новая линия — живая, тёмная, как свежий след на коже. В комнате пахло пеплом и мокрым камнем.

Билли лежал на полу. Голова гудела, рот был полон крови. Рядом, на коленях, сидела Оса — бледная до прозрачности, с руками, дрожащими от усталости.

— Оно... — выдохнул Билли. — Что это было?

Оса не сразу ответила.

Потом тихо сказала:

— Не что. Кто-то, кто слишком долго учился быть всем, кого ты потерял.

Билли попытался встать. Получилось не сразу.

— Джейк?..

Она опустила взгляд.

— Не весь.

Сверху, из-за закрытой двери, раздался тихий стук. Один.

51

Пауза. Ещё один. И знакомый голос, уже совсем тихий, почти человеческий:

— Билли...

Глава 17. Последний стук

Билли замер.

Стук повторился — тихий, вежливый, почти домашний. Такой стук бывает у человека, который не хочет тревожить спящих.

— Не отвечай — сказала Оса шёпотом.

Билли не сводил взгляда с двери.

— Это он?

Оса медленно покачала головой.

— Если бы я знала точно, нам бы не пришлось спускаться сюда.

Стук повторился снова. На этот раз чуть настойчивее.

— Билли, — прозвучало из-за двери, — открой.

Голос был ровный. Усталый. Почти братов.

Билли сжал челюсти. В голове всё ещё плавали обрывки видений: костёр, каньон, белая маска, чёрная бездна под дверью. Его мутило, но он держался на ногах.

— Если я открою — спросил он хрипло, — что будет?

Оса посмотрела на дверь так, словно та могла в любой момент вырастить зубы.

— Если это ловушка — оно выйдет. Если это не ловушка... — она замолчала. — Тогда тебе всё равно придётся решить, чего ты боишься сильнее.

Билли опёрся ладонью о стену и подошёл ближе. Дверь выглядела обычной: тёмное дерево, ровный шов, никаких ручек. Но теперь он чувствовал, что за ней не пустота. За ней кто-то стоял. Или что-то.

— Я не понимаю — сказал он. — Я только что...

— Зашил её. Да. На время, — мягко ответила Оса. — Но не закрыл навсегда.

— Тогда зачем мы сюда спускались?

52

Она посмотрела на него устало.

— Чтобы ты услышал то, что дверь хранит. И понял, что не всё, что говорит голосом Джейка,

— Джейк.

Стук снова. Три раза. Потом пауза.

И вдруг — смех. Короткий, сухой, совсем не братов.

— Он всё ещё выбирает — произнёс голос из-за двери. Уже другим тоном, более глубоким. — Какая милость.

Билли резко отпрянул.

Оса тихо выругалась.

— Видишь? — сказала она. — Вот поэтому нельзя было открывать до конца.

Билли провёл ладонью по лицу.

— Так что там, за дверью?

— Осколок. Остаток. Привязка. Всё, что Хозяин не успел забрать в ящик, он спрятал здесь. И, возможно, твой брат тоже.

— Возможно?

— Я не лгу, Билли. Просто не всегда знаю.

Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. Не от страха — от усталости и от того, что внутри всё ещё что-то пыталось сложиться в целое, которое ему не нравилось.

— Я не помню его — сказал он вдруг. — Почти не помню. Знаю, что должен. Но лица расплываются.

Оса кивнула, не удивляясь.

— Это нормально.

— Нет, — Билли стиснул зубы. — Не нормально. Он был моим братом.

— И он всё ещё где-то рядом, — тихо сказала она.

Билли поднял взгляд.

— Ты уверена?

Оса не ответила сразу.

53

Потом достала из-под плаща маленький предмет — расплавленный серебряный кружок на обрывке шнура. Амулет.

— Он снова нагрелся, когда дверь открылась — сказала она. — Значит, здесь есть что-то, что ещё держится за тебя. За вас обоих.

Билли взял амулет. Металл был тёплый, почти живой.

И в тот же миг дверь дрогнула.

Не от удара. Изнутри.

По шву пробежала тонкая чёрная линия, будто кто-то в темноте провёл пальцем сажей.

Оса отступила на шаг.

— Нет...

— Что? — Билли мгновенно напрягся.

— Он понял, что ты здесь.

Билли глянул на дверь. Стук прекратился. Вместо него пришло другое — очень тихое дыхание.

Не снаружи. Изнутри. Медленное, тяжёлое.

— Это не Джейк, да? — спросил он.

Оса не стала врать.

— Нет.

Билли поднял револьвер. Патронов оставалось мало, но сейчас это было всё, что у него было.

— И что теперь?

Оса посмотрела на него странно спокойно.

— Теперь мы идём дальше.

— Дальше куда?

Она кивнула на тёмный коридор за их спинами. Там, где они пришли.

Билли нахмурился.

— А дверь?

— Дверь уже не удержит то, что внутри, если мы останемся. Нужно найти источник. Не остаток. Не след. Само место, где всё это началось.

— И где оно?

54

Оса посмотрела ему прямо в глаза.

— Ниже.

Сверху снова глухо ударило, и по коридору прокатился тонкий, противный вой. Что-то там, в глубине пещер, уже двигалось.

Билли медленно опустил револьвер.

— Ладно, — сказал он. — Но, если ты опять скажешь «ниже», я начну думать, что ты просто издеваешься.

Оса впервые за долгое время слабо усмехнулась.

— Поверь, если бы я издеваюсь, ты бы уже умер.

Она повернулась к коридору, и они двинулись дальше — туда, где камень становился старше, воздух тяжелее, а звуки не просто отражались, а возвращались изменёнными.

За их спинами дверь осталась неподвижной.

Но Билли знал: это ненадолго.

Глава 18. Ниже

Они шли молча.

Коридор сужался и снова расширялся, камень под ногами то был сухим и шершавым, то влажным, словно стены потели. Билли считал повороты, чтобы не потерять ориентир, но быстро сбился — проходы повторялись, изгибались, будто подземелье не хотело, чтобы его запомнили.

С каждым шагом запах менялся: соль уходила, оставался только сырой камень и что-то металлическое, как кровь на старом клинке.

— Ты ведь знаешь, куда идёшь — сказал Билли наконец.

Оса не обернулась.

— Нет.

Он хмыкнул.

— Прекрасно.

— Я знаю, куда нужно дойти, — ответила она. — Это не одно и то же.

Билли стиснул зубы, но спорить не стал. После всего, что случилось, её странная уверенность казалась почти надёжной — если не знать, что она сама могла ошибаться.

55

Коридор вывел их в зал, похожий на высохшее горло огромного зверя. Своды терялись во тьме, а в центре стоял круг из каменных столбов. На каждом — вырезанные лица. Мужские, женские, детские. Некоторые почти стёрлись, другие выглядели так свежо, будто их выруБилли вчера.

Билли остановился.

— Это ещё что за чертовщина?

Оса подошла к ближайшему столбу и провела пальцем по лицу, вырезанному в камне.

— Память.

— Чья?

— Всех, кто сюда попал.

Он посмотрел внимательнее. И понял, что лица — не просто лица. В них было что-то знакомое.

Один профиль напомнил ему отца. Другое лицо — женщину с фотографий, которую он должен был узнать, но не мог. Третье... совсем детское... шевельнуло в нём давно забытый страх.

— Это они их забрали? — спросил он тихо.

Оса кивнула.

— И оставили здесь формы. Чтобы было чем заполнить пустоту.

Билли провёл ладонью по камню и отдёрнул руку.

— Значит, если человек теряет имя...

— Он остаётся здесь, — договорила она. — Или становится частью чего-то, что носит его вместо него.

Билли посмотрел в центр круга. Там на полу был выложен знак — не глаз, как раньше, а что-то похожее на переплетённые нити, сходящиеся в одну точку.

— И что это? — спросил он.

— Узел.

— Тот самый?

Оса кивнула.

— Сюда стягивалось всё. Имя, страх, память, смерть. Если разрушить узел, можно либо освободить тех, кто остался внутри, либо выпустить всё, что было связано.

— И как понять, что будет?

— Никак, — сказала она честно. — Поэтому никто не любит делать выбор.

56

Билли шагнул к центру круга и замер. По камню прошла едва заметная дрожь. Зал будто почувствовал его.

— Что нужно делать? — спросил он.

Оса вынула из-под плаща тот самый ключ — серебряный, с головкой в виде глаза. Только теперь он выглядел иначе: потемнел, по кромке пошли трещины.

— Этот ключ открывал вход — сказала она. — Но он же может и закрыть узел. Если вставить его в центр знака.

— И всё?

— Нет. Нужен ещё кто-то, кто назовёт своё имя вслух.

Билли медленно поднял взгляд.

— Моё имя?

Оса кивнула.

— Настоящее. То, что ты вспомнил в комнате с колодцем.

Он напрягся, пытаясь ухватить его в памяти, но оно снова ускользало. Осталось только ощущение — как будто слово было на кончике языка и всё время падало назад.

— Я не помню.

— Тогда попробуй.

Билли закрыл глаза. Перед ним вспыхнули обрывки: мать, костёр, Джейк, амбар, шкатулка, стук за дверью, голос, который звал его домой. И вдруг — слово, короткое, знакомое, как собственное дыхание.

Он открыл рот.

— Билли...

Камень под ногами дрогнул.

Оса резко шагнула вперёд.

— Нет! Не так. Не уменьшенным. Не тем, как зовут дома. Полным.

Билли отступил, сердясь на себя.

— Да чтоб тебя...

С потолка посыпалась пыль. Каменные лица на столбах начали проступать сильнее, будто кто- то изнутри давил на них пальцами.

— Быстрее, — сказала Оса. — Он просыпается.

57

Из темноты за кругом донёсся низкий звук, похожий на дыхание огромного спящего зверя.

Билли сжал кулаки. В голове было пусто и шумно одновременно. Имя крутилось где-то рядом, как птица в клетке, но не садилось.

И тогда он услышал голос Джейка.

Не из воздуха. Не из памяти. Из самого центра зала.

— Билл...

Он застыл.

— Не туда, — тихо сказал Джейк. — Не в старое. Смотри глубже.

Билли развернулся.

В темноте между столбами стоял Джейк. Не тот, что был раньше. Не тень и не маска. Просто брат — бледный, уставший, с глазами, в которых было слишком много боли, чтобы быть ложью.

Оса резко побледнела.

— Не слушай его, — прошептала она.

Но Билли уже не мог отвести взгляд.

Джейк медленно поднял руку и указал на знак в центре круга.

— Это не конец — сказал он. — Это узел, который держал тебя. Назови себя, и он ослабнет.

Билли сглотнул.

— Ты... настоящий?

Джейк посмотрел на него так, как смотрел когда-то у костра — с усталой любовью и виной.

— Настолько, насколько может быть то, что осталось после смерти.

Глава 19. Полное имя

Билли стоял неподвижно, не сводя глаз с Джейка.

Не с «похожим» на Джейка, не с тенью в его лице — именно с ним. С тем упрямым взглядом, от которого когда-то хотелось и спорить, и смеяться, и лезть в драку. И от этого внутри всё ломалось сильнее, чем от любых чудовищ.

Оса резко шагнула к Билли и встала сбоку, почти заслоняя его от брата.

— Не верь ему — сказала она тихо, но жёстко. — Он знает, как говорить с тобой.

58

Джейк не посмотрел на неё.

— Я знаю, как говорить с ним, потому что он — мой брат.

— Или то, что осталось от этой мысли, — отрезала Оса.

Билли сжал зубы.

— Хватит. Оба.

Тишина легла на зал сразу, будто сам каменный узел прислушался.

Билли перевёл взгляд на центр круга. Серебряный ключ в руке Осы поблёскивал тускло, как рыбья кость. Каменные лица вокруг стали отчётливее — некоторые будто следили за ним.

— Я должен сказать имя, — медленно произнёс он.

Оса кивнула.

— Да.

— Я не помню его целиком.

— Помнишь достаточно, чтобы начать.

Билли вдохнул.

В голове всё плыло. Он чувствовал, что любое неверное слово может разорвать не только этот зал, но и то, что ещё держится внутри него. И всё же где-то очень глубоко, под страхом и усталостью, жило простое упрямство: если уж его кто-то стёр, то он хотя бы попытается вернуть себя сам.

Он сделал шаг к знаку и опустился на одно колено.

— Если это сработает — сказал он, не поднимая головы, — что будет с Джейком?

Джейк ответил не сразу.

— То, что должно быть уже давно, — тихо сказал он. — Я уйду.

Слова ударили, как выстрел.

Билли поднял глаза.

— Это правда?

— Да, — сказал Джейк. И в голосе не было ни лжи, ни уверенности. Только усталость.

Оса отвернулась, будто не хотела слышать продолжение.

— А если я не скажу? — спросил Билли.

59

Джейк посмотрел на него долго и спокойно.

— Тогда ты останешься неполным. Но живым.

Билли стиснул кулаки так, что ногти впились в ладони.

Вот оно. Не злодейский выбор, не красивый. Самый мерзкий — между болью и пустотой.

Он закрыл глаза.

Имя пришло не целиком, а сначала как ощущение: тяжёлое, домашнее, звучащее из кухни матери. Потом буквы. Потом голос.

— Билли... — шепнул он.

Каменный зал вздрогнул.

— Нет, — сказал Джейк, и в этот раз голос его стал почти умоляющим. — Полное. Скажи полное.

Билли медленно выдохнул. И вдруг вспомнил, как мать звала его, когда он был маленьким, упрямым, вечно с грязными коленями. Не Билли. Не сокращённо. Полностью.

Он открыл рот.

— Уильям...

Оса резко повернула голову.

— Да.

Но Билли не остановился. Имя шло дальше, как река, которую долго запирали за плотиной.

— Уильям Джейкоб...

Джейк закрыл глаза.

— Не надо...

— ...Кинн.

Знак в центре круга вспыхнул белым светом.

Столбы вокруг застонали. Каменные лица будто начали осыпаться изнутри. По залу пошла

дрожь, от которой у Билли подкосились ноги. Но он не остановился.

— Уильям Джейкоб Кинн, — повторил он громче.

И мир треснул.

60

Не буквально — но так, как трещит стекло, если долго держать его над огнём. Зал наполнился низким гулом. Ключ в руке Осы раскалился до белизны, она чуть не выронила его, но удержала и, по кивку Билли, вставила в центр знака.

Щелчок.

Глубокий, уходящий вниз звук, будто закрывали огромный замок.

В центре круга камень разошёлся тонкой линией, и оттуда поднялся столб тьмы — не дыма, а чего-то плотного, живого, будто сотканного из забытых голосов. Внутри этого столба Билли увидел лица. Неясные. Десятки. Сотни. И среди них — Джейка. Настоящего. Усталого. Почти улыбающегося.

— Билли, — сказал он очень тихо. — Спасибо.

Тьма потянулась к нему, и он начал растворяться, как мел в воде.

— Нет! — Билли рванулся вперёд, но Оса удержала его за плечо.

— Если пойдёшь за ним, ты тоже исчезнешь!

— Джейк! — крикнул Билли.

Брат посмотрел на него в последний раз.

— Теперь ты помнишь — сказал он. — Этого достаточно.

И исчез.

Туман из лиц начал втягиваться обратно в землю, как будто узел наконец ослаб. Каменные лица на столбах осыпались, превращаясь в пыль. Далеко в темноте раздался не вой, а скорее облегчённый выдох.

Билли упал на колени, тяжело дыша. В голове было пусто и вместе с тем полно — не воспоминаниями, а их отсутствием, которое наконец перестало жечь.

Оса опустилась рядом.

— Ты сделал это — сказала она.

Билли не ответил сразу. Потом тихо спросил:

— Я правда его помнил?

Она посмотрела на него с печалью.

— Да. И будешь помнить по-другому.

Билли закрыл глаза.

Где-то далеко сверху, в камне, что-то ещё глухо стукнуло. Но это уже не звучало угрозой.

61

Это звучало как конец.

Глава 20. Утро после тьмы

Когда Билли открыл глаза, зал уже не был тем же.

Каменные столбы потрескались и местами осыпались, будто их столетиями точила вода. Знак в центре круга погас, оставив после себя тонкую трещину в полу. Воздух стал легче — не тёплым, не приятным, но хотя бы не враждебным.

Он попытался встать и сразу ощутил, как всё тело протестует. Колени дрожали, плечо ныло, голова тяжело гудела. Рядом сидела Оса, прислонившись спиной к столбу. Она выглядела так, будто состарилась на десять лет за последние десять минут.

— Жив? — спросила она, не открывая глаз.

— Похоже, — хрипло ответил Билли.

— Это уже успех.

Он усмехнулся, но смех вышел слабым. Потом медленно огляделся.

Джейка нигде не было.

И всё же отсутствие уже не рвало его изнутри. Осталась боль — да. Пустота — тоже. Но они были другие: как шрам, а не как открытая рана.

— Он ушёл? — тихо спросил Билли.

Оса кивнула.

— Да.

— Совсем?

Она посмотрела на него долго.

— По-моему, да. Но то, что уходит отсюда, редко исчезает полностью.

Билли опустил взгляд на ладони. В них всё ещё будто ощущалось тепло имени, которое он произнёс. Уильям Джейкоб Кинн. Слова казались чужими и своими одновременно.

— Значит, теперь всё кончено? — спросил он.

Оса усмехнулась без радости.

— Если бы.

Билли поднял глаза.

Она указала на узкую трещину в полу, уходящую от центра зала вглубь тьмы.

62

— Узел закрыт. То, что держало всё это вместе, разрушено. Но такие места не любят оставаться пустыми. Где-то ниже есть ещё один слой. И если я права, мы только лишь добрались до крышки.