Невидимое Гребнево

Невидимое Гребнево

Нереальный путеводитель

Как сердцу высказать себя?

Другому как понять тебя?

Поймёт ли он, чем ты живёшь?

Мысль изречённая есть ложь.

Ф. Тютчев

Предисловие

Усадьба Гребнево — это место с многовековой и богатой историей, куда можно приехать отдохнуть от городской суеты. Но есть и ещё одно, «Невидимое Гребнево», о размерах и ландшафтах которого можно судить разве что по картинам художника Алексея Русакова, на которых оно изображено. Для того чтобы это пространство стало более осязаемым, и написан этот «Нереальный путеводитель».

Повествование книги строится как цикл умозрительных опытов над восприятием реальности и её описанием. Оно не имеет сквозного сюжета в привычном понимании, тем не менее все фрагменты переплетены друг с другом как слова в кроссворде. Это сборник историй, рассказанных не профессиональным литератором, а художником, чьи картины по большей части можно отнести к наивному искусству. Все персонажи, включая самого художника, события и диалоги являются абсолютным художественным вымыслом, поскольку любое воспоминание одновременно является актом воображения. В этом смысле не существует правды и лжи, но только степени свободы ума.

Нужно также обратить внимание на то, что в книге нет никакой эзотерики и мистики. Всё, что описывает автор, подчинено абсолютно трезвой логике, хотя и не всегда очевидной на первый взгляд.

На всякий случай также стоит упомянуть, что ни одна могила не была нарушена и ни одна жаба не пострадала от рук художника.

Кольцо Мертвеца

Во Фрязино я приехал по объявлению о продаже гитары. В итоге инструмент меня разочаровал, но, чтобы день не пропал даром, я решил прогуляться до старинной усадьбы Гребнево, о которой раньше читал. Погода к этому располагала. Остатки листьев мигали на деревьях, как огоньки на новогодней ёлке. Нагулявшись вдоволь, я пошел пешком по обочине вдоль дороги в сторону железнодорожной станции. В какой-то момент напротив меня остановился черный внедорожник, за рулем которого сидела симпатичная блондинка лет тридцати, и она предложила подвезти меня. Я никуда не торопился, но отказать даме не смог и сел к ней в машину. Девушку звали Анжела, она оказалась довольно общительной и за пять минут поездки успела расспросить меня, кажется, обо всех подробностях моей жизни.

«Москва - Гребнево». 2020. Холст, масло, 50 х 100 см.

Когда мы подъехали к станции и я уже собирался вылезать из машины, она вдруг неожиданно предложила:

— Алексей, вы выпить не хотите?

Выпить я не хотел. Мое отношение к алкоголю я бы выразил словами академика Ландау, который говаривал так:

— Один бокал шампанского, выпитый за новогодним столом, лишает меня способности к творческой деятельности на целый месяц.

Тем не менее я неожиданно сам для себя почему-то согласился. Хотя и понимал, что именно в этот момент перехожу опасную невидимую черту.

Не прошло и получаса, как я уже был в полной власти алкогольного интеллекта — или, как теперь шутят, «АИ». Каждый новый глоток уносил меня всё дальше в неконтролируемую бездну, где берега терялись окончательно. С Анжелой мы перешли на «ты» и обсуждали такие темы, которые не обсудишь и с родной мамой. Она рассказала, что у нее около года назад умер муж. Она долго переживала это, хотела даже наложить на себя руки, но потом собралась с мыслями и решила начать жить по-новому.

Когда в бутылке оставалось уже совсем немного, Анжела вдруг неожиданно серьезно сказала:

— Алексей, хочешь заработать сегодня пять тысяч долларов?

Я вначале подумал, что это у нее такая шутка. Но Анжела сделалась совсем серьезной:

— Я не шучу, — строго сказала она. — Разговор более чем реальный.

— А что нужно делать? — спросил я.

— Когда муж умер, я в суматохе похорон забыла снять у него с пальца кольцо. И его похоронили вместе с ним. А теперь я хочу его себе вернуть. Нужно будет раскопать его могилу и снять у него кольцо с пальца.

Предложение это было настолько неожиданным, что я просто не знал, что сказать ей в ответ. Но она продолжала:

— Алексей, всего три-четыре часа работы — и пять тысяч долларов твои. Там земля мягкая и могила неглубокая.

Для меня это предложение было абсолютно немыслимым, преступным и аморальным. Но Анжела умело пользовалась своим женским обаянием. Свои доводы она аргументировала тем, что с моральной точки зрения мой поступок будет оправдан, ведь совершу я его по просьбе супруги покойного. При этом она готова была повысить стоимость моей работы до семи тысяч долларов, из которых половина выплачивалась прямо сейчас. И, чтобы добить меня, она достала из своей сумочки довольно толстую стопку наличных с портретами заокеанских партнеров.

О том, что было дальше, я расскажу немного позднее, — сперва нужно упомянуть о том, что этому предшествовало.

Nomen est omen

Впервые о Гребнево я узнал из статьи в интернете, которая была посвящена тайным обществам, действовавшим в России в восемнадцатом веке. Усадьба упоминалось там как одно из главных пристанищ для мартинистов, розенкрейцеров, различных направлений масонов и бог весть кого еще. Я вряд ли бы запомнил название этого места, но меня впечатлило тогда описание пугающих ритуалов тайной ложи «Октава», члены которой собирались в усадьбе. Чтобы стать полноценным участником этого сообщества, нужно было пройти довольно жесткий обряд инициации. Претендент ложился голым в гроб на глазах у посвященных участников церемонии, облаченных в маски котов, собак, козлов, кабанов и других животных. После чего над символическим покойником зачитывался полный алфавит. Гроб закрывали крышкой и закапывали на сутки в могилу, оставляя только небольшую трубку для возможности дышать.

«Масоны в Гребнево». 2024. Оргалит, масло, 160 х 110 см.

Кстати сказать, когда я в детстве слышал словосочетание «масонская ложа», у меня в воображении рисовалась картинка что это такое место, где собираются люди, чтобы лежать. А потом, уже в школьные годы, у меня сложилось убеждение, что «ложа» происходит от слова «ложь». Что это такие специальные секретные организации, типа ЦРУ, которые с утра до ночи только тем и занимаются, что распространяют по белу свету различную ложь. Возможно, поэтому аналогичное убеждение у меня сформировалось и относительно слова «врач». Мне казалось, что это вполне логичное название человека, который умеет хорошо врать с пользой для дела.

Впрочем, «Октава», вероятно, была уже и не совсем масонской ложей. В ее состав входило двадцать четыре члена — по количеству букв греческого алфавита. Для них это имело фундаментальное символическое значение, поскольку сам алфавит в их представлении являлся своего рода матрицей реальности, ключом от вселенной. Таким образом, двадцать четыре участника их тайной группы были символическим воплощением этой истины и одновременно абсолютно завершенным конгломератом, не нуждающимся в каких-либо дополнительных надстройках.

На эмблеме этой ложи изображался кусающий себя за хвост змей — уроборос — с греческим алфавитом, начертанным по кругу его тела. А в центре была надпись на латыни: «NOMEN EST OMEN», которую можно перевести как «имя — это знак».

Сложно сказать, почему они пользовались именно греческим алфавитом. Возможно, из-за вечной русской любви ко всему иностранному. А может быть, потому, что «Октава» была лишь небольшой ячейкой международной тайной ложи, в которой греческий язык использовался как общий для всех лож. Возможно и то, что двадцать четыре буквы были связаны с часами суток.

«Масоны в Гребнево». 2024. Оргалит, масло, 160 х 110 см.

Стоит также упомянуть, что встречи участников «Октавы» представляли собой импровизированный судебный процесс, только присяжных заседателей на нем присутствовало не двенадцать, а двадцать четыре. Это церемониальное действие тоже имело особый аллегорический смысл, демонстрирующий, что феномен осуждения заложен в самой структуре речи. Если говорить понятным языком, то, к примеру, утверждение о том, что в вазе стоит красивый цветок, одновременно подразумевает, что в вазах бывают и некрасивые цветы. Иными словами, если кто-то кого-то называет дураком, это означает, что есть кто-то умный, и, чтобы догадаться кто именно, семи пядей во лбу иметь не нужно.

Человек в футляре

Изобразительное искусство я всегда рассматривал как параллельную духовную реальность, подобную той, что скрывается за потайной дверцей в каморке старого шарманщика Карло. Как известно, Буратино обнаружил дверь в этот чудесный мир, проткнув нарисованный очаг своим длинным и острым носом, который, в отличие от носа итальянского Пиноккио, является не символом лживости, но знаком любознательности и любопытства. Пронзая картину этим символическим фаллосом восприятия, Буратино как бы смотрит сквозь неё и видит внутренний смысл изображения. Это дверь в страну счастья, в которой куклы сами могут управлять своей судьбой.

Помимо того, что сказка о Буратино — это прекрасная аллегория того, что рай может скрываться от человека прямо под носом, для меня фигура Буратино является воплощением абсолютного знания. Азбука и золотой ключ в его руках выглядят как держава и скипетр в руках монарха, они символизируют его полную власть над обусловленностью мира. Его корона — это шутовской колпак, он подчёркивает, что его знание доступно и умному, и дураку. Настоящее, истинное знание ведь и должно обладать этим свойством — быть потенциально доступным и понятным любому человеку по праву его рождения. Возможно, рыцари тайного ордена Октава были бы солидарны со мной в этом суждении. Ведь не случайно они зачитывали алфавит над символическим трупом вновь примкнувшего к группе члена.

Я много думал над тем, почему в этой организации были такие странные церемонии. Основываясь на той статье про тайные общества, я понимал их так, что, читая алфавит над гробом вступающего в их отряд человека, они как бы освобождали его от власти слов. Закапывая его в землю, они отправляли его в метафорическое путешествие за пределы вербального описания мира, после которого человек как бы переставал быть прежним и ему присваивали новое тайное имя. Это новое имя символически обозначало, что его обладатель перезаписал вселенную внутри себя в новом, особом порядке.

Рассказ о посвящении в рыцари тайной ложи Октава произвёл на меня особое впечатление, так что я то и дело думал, каково это — провести сутки под землёй в тесном гробу. Постепенно эти мысли оформились во мне в желание провести этот опыт на себе. Мне представлялось, что если я смогу пройти через это испытание, то у меня появятся способности, как у Супермена, Терминатора или Бэтмена.

Но если говорить серьёзно, то я рассматривал этот эксперимент как тренинг личностного роста, с входом и выходом из зоны комфорта, при помощи которого я рассчитывал оседлать Пегаса вдохновения, ну или, говоря иначе, поймать за хвост музу.

Но где взять гроб? Не заказывать же специально его в ритуальных услугах. Да и в могилу как я зарою себя самостоятельно — просить нужно кого-то. А кому нужно живьём закапывать человека в могилу без какого-либо коммерческого интереса? Поэтому я решил обойтись без кладбищенской экзотики.

У моего соседа в гараже стоял сопоставимый по размеру с гробом металлический шкаф. Я решил, что он прекрасно подойдёт для моего научного опыта. Сосед охотно согласился уступить мне его за бутылку виски, с условием, что я заберу его вместе со старыми книгами и журналами, которыми он был наполнен. К шкафу были приделаны колёсики, поэтому из соседского гаража он переехал ко мне с лёгкостью. Оставалось только перевернуть его в горизонтальную позицию.

«Человек в футляре». 2015. Холст, масло, 40 х 30 см.

Это был старый советский шкаф, или даже скорее сейф, из толстого металла, окрашенный тёмно-коричневой краской. На одной из его дверок имелась жёлтая треугольная наклейка с молнией, обозначающая высокое напряжение. С внутренней стороны были записаны номера чьих-то телефонов и бухгалтерия старых, ещё советских долгов за спиртное: «Буфет — один рубль семьдесят копеек», «Валя — один рубль», «Лена — два рубля», и так далее. Было там также приклеено несколько фотографий с девушками в купальниках из журналов того времени и небольшое зеркало. Понятно было, что, прежде чем стать книжным шкафом и моим временным саркофагом, у этого сейфа была довольно насыщенная биография.

Оставалось только придумать, как самостоятельно запереть себя внутри него на строго определённое время. Оказалось, что реализовать такую возможность в современном мире большого труда не составляет. Я купил умный замок, который имел в своей конструкции несколько режимов разблокировки. Но в случае установленного таймера изнутри до определённого времени открыть его не было никакой возможности при всём желании.

Поскольку эксперимент я проводил в облегчённом варианте, без закапывания в землю, то я решил, что справедливо будет провести его по следующей схеме. Первая, подготовительная фаза — это 24 часа сухого голодания, чтобы предотвратить естественные опорожнения организма в условиях ограниченного замкнутого пространства, да и для здоровья дополнительное воздержание от еды пойдёт только на пользу. А вторая фаза — это двадцать четыре часа непосредственного заточения в металлическом футляре.

Для того чтобы у меня не возникло возможных проблем с недостатком кислорода, я насверлил в шкафу множество дополнительных отверстий, а чтобы сквозь них не проникал свет, снаружи обклеил шкаф светонепроницаемой дышащей хлопковой тканью.

Как и запланировал, первые предварительные сутки я провёл в голоде. Для меня это не составило большой сложности, поскольку такую процедуру я проводил за свою жизнь много раз и состояние голода у меня сильного дискомфорта само по себе не вызывало. Я по-своему даже любил его, поскольку оно наилучшим образом проясняло ум. На мой взгляд, голод — это, пожалуй, лучшее средство для того, чтобы привести шкалу ценностей человека к её естественному, эталонному состоянию. Лично я считаю, что состояние, которое обычно описывается человеком как голод, на практике часто является лишь неверно интерпретируемым чувством бодрости и энергичности. Впрочем, возможно, таким образом я просто успокаивал себя перед ещё одними сутками голодовки.

Тёмным майским вечером, подсвечивая себе путь фонариком телефона, я отправился в сарай, где меня ожидал металлический батискаф для погружения в полный мрак. И хоть мероприятие представлялось мне относительно несложным, я всё же решил написать на всякий случай прощальную записку для семьи. Но в голову не приходило ничего подходящего для такого случая, к тому же за бумагой нужно было снова возвращаться в дом.

Тогда я постелил на дно железного сейфа старый матрас, шерстяное одеяло, выставил таймер замка на 24 часа, отключил телефон, выложил всё из карманов на табурет, стоявший рядом с сейфом. Ровно в полночь я закрыл над собой дверки шкафа и остался один на один с абсолютно беспросветной тьмой. Но правды ради нужно сказать, что по-настоящему тёмной эта тьма стала не сразу. Ещё минут пятнадцать передо мной растворялся световой зайчик, застрявший у меня в глазах от телефонного фонарика.

Вначале это было просто жёлтое пятно неопределённой формы. Потом вокруг него появился синий ореол, который постепенно стал поглощать собой жёлтый центр, и тот сначала позеленел, а потом стал синим. Но и это длилось недолго. Синий постепенно стал бирюзовым, потом розовым, потом ещё каким-то. А потом пятно полностью исчезло. И вот тогда темнота вокруг меня стала действительно всеобъемлющей. Но не успел я как следует вглядеться в неё, как она незаметно перестала быть объектом наблюдения и стала фоном для возникающих на её сцене мыслей.

Две темноты

Глядя в тёмную пустоту, я подумал: ведь на самом деле в данный момент я смотрюсь в зеркало, которое приклеено к дверце шкафа. Но поскольку я постарался сделать так, чтобы свет никак не попадал внутрь ящика, я совершенно этого не вижу. Просто одна темнота отражается в другой. Но всё же осознание того, что я смотрю не просто в темноту, а в темноту, в которой есть моё невидимое отражение, весьма завораживало.

«Два Гребнево». 2022. Холст, масло, 60 х 100 см.

Металлический потолок надо мной исчез, и передо мной открылась ещё одна параллельная вселенная — с таким же ящиком, с таким же, как у меня, домом, кладбищем через дорогу, церковью, прудом, полем, лесом, со всеми бесконечными мириадами звёзд и галактик.

Раньше я никогда об этом не думал, но, оставшись один на один со своим невидимым отражением, я понял, что у меня возникло к нему довольно много вопросов, начиная с того, что всё, что у меня называется правым, у моего двойника будет называться левым. Но, с другой стороны, весь этот разворот целиком и полностью происходит в уме.

Я припомнил случай, который произошёл с одним моим знакомым, которого звали Юрой. У него был родной брат-близнец, с которым они родились от одной женщины в одно и то же время. Но внешне они были мало похожи, если не считать того, что ноги у обоих, как и у всех людей, росли из одного и того же места. И как часто бывает в семьях, два брата оказались совершенно разными и по характеру. Дима — так звали брата Юры — в детстве был хулиганом, боксом занимался, рано начал курить и выпивать. А Юра с ранних лет увлёкся компьютером, за которым в основном и проводил своё время.

В школе Юра учился довольно хорошо. Окончил институт, получил диплом инженера-электронщика. Потом женился, развёлся, потом снова женился. Потом детишки появились — мальчик и две девочки. Всё у него в жизни, казалось, было ровно. Так дожил он до тридцати с небольшим лет.

Но с некоторого времени стали с ним происходить странности. Встречает он, к примеру, своего соседа, а тот ему говорит:

— Ну как, вчера на дамбе поймал чего?

А Юра в толк не возьмёт, чего он должен был поймать.

Другого своего знакомого встречает, а он ему:

— Ну как у тебя сегодня голова?

Юра ему:

— А что у меня должно быть сегодня с головой?

А тот ему:

— Ну как же, вчера ты был подвыпившим и просил зажигалку прикурить.

А Юра в ответ:

— Какую зажигалку? Я вообще не курю.

— Я тоже думал, что ты не куришь. А тут смотрю — идёшь с сигаретой, в чёрной униформе нараспашку. Ты что, теперь в охране работаешь?

Доказывать, что он не верблюд, Юра не стал, но такие странности стали происходить с ним всё чаще.

Особенно насторожился Юра, когда с ним перестала здороваться женщина из соседнего подъезда, которая раньше всегда была очень приветлива. Она и сейчас была приветлива со всеми, кроме него.

И вот однажды идёт Юра по своей родной улице и видит человека, в точности похожего на себя самого, который сидит на лавочке и ест мороженое. Сел тогда Юра на соседнюю лавочку, чтобы повнимательнее присмотреться к тому человеку. Смотрит и глазам своим не верит. Человек этот не просто на него похож, а прямо вообще как будто он сам, словно в зеркале, может, только загорелее немного.

Решил тогда Юра к нему подойти и заговорить — не каждый ведь день встретишь человека, настолько похожего на самого себя. Человек тот тоже очень удивился, когда увидел перед собой свою копию. Они разговорились. Звали его двойника Игорем. Жил он в Брянске, а в Подмосковье работал охранником на вахте по две недели, хотя и был родом из этих мест. В Брянск они с родителями переехали, когда его отцу досталась по наследству квартира, — Игорю было тогда около года. Мало того, оказалось, что у них совпадают дни рождения и у каждого есть брат-близнец.

Когда всё выяснилось окончательно, оказалось, что Юрий и Игорь со своими братьями были двумя парами близнецов, которых когда-то перепутали в роддоме. И в Брянске у Юриного брата Дмитрия тоже живёт его двойник. Про них даже статья потом была в местной газете.

Капли гудрона

Вдруг я почувствовал, что по моему лицу к волосам пробежало какое-то насекомое. Я поначалу не особо обратил на это внимания, увлечённый мыслями. Но потом я подумал, что это может быть паук, которого я на днях видел в сарае. Он сплёл свою паутину прямо рядом с дверью. Это был довольно большой паук, с туловищем около трёх сантиметров. И эта мысль вывела меня из равновесия.

«Натюрморт с божьей коровкой». 2011. Холст, масло, 25 х 30 см.

Я подумал, что он, возможно, сейчас сидит где-то в изголовье и смотрит на меня в свои восемь глаз, похожих на капли гудрона. Самым неприятным в пауке мне почему-то всегда казалось его непропорционально большое относительно всего туловища брюшко, откуда он выпускает свою паутину. Чем больше я думал о том, что это был именно паук, тем сильнее мной овладевал страх. В моём воображении он превращался в какое-то дьявольское существо, которое только и ждёт, как бы ему поскорее завладеть мной, обернуть своей паутиной, высосать все полезные соки души, оставив только пустую оболочку тела.

Странно, почему другие насекомые не вызывают у человека такого страха, как пауки. Хотя паук к насекомым вроде как и не относится. Я уговорил себя, что это может быть и не паук, а, возможно, какой-нибудь майский жук или таракан, да мало ли кто. Разве можно такому большому, как я, человеку бояться маленьких, как паук, членистоногих.

Помимо этого, для того чтобы бояться всерьёз, у меня уже не было достаточной энергии, и сон постепенно начинал наплывать на явь. Я стал замечать, что мои мысли постепенно становятся всё более медленными и вязкими, как у мадагаскарского ленивца.

Вкусовое сияние

Я нащупал в кармане брюк какое-то уплотнение. Оказывается, что я не всё выложил из карманов. Это была карамельная конфетка с цитрусовым вкусом, которой меня угостили около недели назад. Я думаю, что если бы не эта ситуация, она могла бы пролежать у меня в кармане ещё сколько угодно долго. Конфета оказалась очень кстати, ведь на тот момент я провёл без еды и воды уже гораздо больше суток.

«Груша». 2010. Холст, масло, 30 х 40 см.

Более того, можно однозначно сказать, что эта конфета была самым вкусным из всего, что я когда-либо пробовал в своей жизни. Я чувствовал, как её тонкий вкусовой компонент отделяется от грубой материальной субстанции и жадно всасывается моими рецепторами. Как этот вкус растекается по мне и напитывает собой всё моё существо, главным образом ум. Удивительно, почему я раньше не обращал внимания на то, что вкус питает собой именно ум. Углубившись в эти ощущения, через некоторое время я обнаружил всего себя как вкусовое сияние. Мне хотелось, чтобы эта конфетка была у меня всегда, ну или хотя бы как можно дольше. Она светилась словно моё персональное солнце. Вернее, этим солнцем был я сам. Мне кажется, я даже физически видел её мягкий, зеленовато-жёлтый или даже оранжевый свет. Может быть, это и есть просветление, которого хотят достичь все духовные практики, думал я. Глупцы! Они просто не знают, что нужно медитировать с конфетой во рту!

Мне вдруг вспомнилось, что в моём детстве, на местности, где я жил, существовал тайный способ исполнения желаний, который передавался из уст в уста только самым достойным людям. Для его реализации нужна была кровать с металлическими спинками, каких в то время было довольно много. Это было важное условие. Попытки с другими кроватями почему-то оказывались тщетными. Между спинками такой кровати натягивалась нить, к которой привязывалась шоколадная конфета. Ровно в полночь нужно было за эту нитку дёргать и просить, чтобы кровать исполнила твоё желание. И если твои просьбы услышат, то конфета будет откушена. Это действительно реальный и проверенный метод. Я лично знал ребят, которые попросили у кровати мотоциклы, и она двоим из них дала по «Яве», одному — «Чезет», а ещё одному — «Урал» с коляской.