Любовь предателя

Глава 5. Сюрприз в сундуке

Князь

Звук дребезжащего металла идет из-под гигантского куска кровельного покрытия, венчающего прочие обломки. Оттуда даже всë еще торчат «рога» древней телевизионной антенны, чудом уцелевшей в общем хаосе разрушения.

Я резко разворачиваюсь к стоящему позади Жорычу. Тот с тихой злобой разглаживает помятую мной форму своей патрульно-постовой службы и, поймав мой безумный взгляд, мгновенно бросает это занятие.

- Спасателей кликни! Бегом!

- Сейчас, сейчас...

К тому моменту, когда обломки крыши удается с великими предосторожностями убрать, металлический стук затихает. Работа по расчистке после этого, конечно, не прекращается, но слегка замедляется из-за потери ориентира.

Я стою неподалеку, впившись немигающим взглядом туда, откуда изначально услышал звук. В ушах шумит, а мир вокруг кажется серым и незначительным. За исключением того самого места.

- Мы с твоим цербером пойдем в народ и пообщаемся, - нехотя говорит Плохишев, хмуро понаблюдав за мной некоторое время. - Вдруг кто-нибудь да что-нибудь полезное приметил... А ты бы хоть присел сам, ну? Могу тебе успокоительного из скорой добыть.

- Лучше просто отвали, - деревянно цежу я сквозь зубы, не глядя на него. - Роль заботливой мамочки - это не твое.

- Ну, мое дело предложить, - разводит руками друг и растворяется в толпе вместе с Дэном.

После еще нескольких мучительно долгих минут ожидания в группе спасателей намечается оживление. Они что-то внимательно рассматривают в образовавшейся под ногами щели, бурно совещаясь при этом...

И тогда я бездумно срываюсь с места.

- Да что же это такое? Ну мы же говорили, посторонним сюда лезть запрещено! - преграждает дорогу один из них, но Жорыч страдальчески вмешивается:

- Ему можно. Майор Котов лично распорядился оказывать господину Князеву любое содействие.

Спасатели нехотя расступаются, наперебой кидая недружелюбные взгляды исподлобья. Ну, а кому понравится навязанный сверху соглядатай? Впрочем, сейчас один из тех случаев, когда мне глубоко похуй на враждебное сотрудничество силовых структур.

- Нашли кого-нибудь? - бросаю требовательно.

- Пока только это, - буркает старший спасатель, кивая на выпуклую часть чего-то массивного, похожего на кованую крышку гигантской шкатулки. - Сундук... кажется.

- А источник звука? Что с ним?

- Так он из этой штуки и шел! Пока не затих... что безусловно плохой признак! Надо срочно забраться в щель и открыть крышку. Целиком мы ее не вытащим, слишком объемная для такого узкого выхода, - и он раздраженно вздыхает: - Надеюсь, теперь вы перестанете нас отвлекать от дела?

- Действуйте, - быстро отступаю я.

Чужой негатив по поводу моего вмешательства в процесс трогает меня не больше, чем аллергический кашель чихуа-хуа.

В итоге лезть к сундуку приходится самому худому члену группы. Он движется с черепашьей скоростью, серьезно испытывая мое терпение, а потом из темной прорехи доносится его возглас:

- Нашел! Тут снаружи молодая женщина лет двадцати пяти, без сознания. Пульс есть, но слабый. Большая кровопотеря и черепно-мозговая с переломом носа. Лицом ударилась при падении. Зовите ребят из скорой, пусть подстрахуют!

Я даже дышать перестаю при этих словах.

Женское тело совместными усилиями вытаскивают из завала и устраивают на носилках. Врачи скорой помощи суетятся вокруг, чтобы как можно быстрее стабилизировать пациентку.

А я...

Я глотаю воздух с перебоями, глядя на неузнаваемо распухшее от кровоподтеков лицо.

Она или не она? Волосы... того же оттенка и структуры... фигура стройная, но в уличной одежде не разобрать точнее... пальто серое...

Было ли у моей Даши в гардеробе короткое серое пальто? Не могу вспомнить...

И может ли случиться такое серьезное совпадение, что возле квартиры номер шесть в момент обвала окажется еще одна стройная молодая женщина-шатенка..? Сомнительно... Амаленького ребенка в такой разрухе среди обломков могли пока просто еще не заметить...

Эта мысль разъедает мозг отравой вины и мучительно острой боли. И в какой-то момент меня просто переклинивает.

Один шаг вперед на ослабевших ногах - и, буквально рухнув на колени рядом с носилками, я упираюсь кулаками в землю.

- Дашка... - хриплю на рваном выдохе. - Неужели это... ты.?!

Ужас произошедшей трагедии накрывает меня с головой, как неумолимая тяжесть бетонной плиты. Под этим гнетом я горблюсь над телом, стараясь справиться с собственными леденящими чувствами.. и не могу. Только закрываю глаза на искаженном от боли лице и чувствую, как веки жжёт соленая горечь непрошеной влаги...

Меня трясет. Трясет, как смертельно раненого зверя.

- Мужчина! - окликает кто-то из врачей рядом. - Это ваша родственница..?

- Да погоди ты, - прерывает его другой. - Не видишь, человеку плохо! Носилками займись, поднимаем на счет раз, два и..!

В то же самое время откуда-то далеко-далеко, как из параллельной вселенной, доносятся удивленные возгласы спасателей. И чья-то невменяемая и очень экспрессивная старческая ругань.

- ...от ироды! Заживо похоронить меня решили?! Не дождесси! А ну-ка ручонки свои убрали, пока не повырывала с корнем!

Фоном слышно, как ее уговаривают вылезти из сундука, что-то втолковывают, но я воспринимаю эти звуки как шум, способный довести до безумной ярости. Потому что это самая настоящая издëвка судьбы - испоганить горе человека дикими воплями какой-то сбрендившей старухи.

Санитары наконец поднимают носилки, но я хватаю одного из них за локоть.

- Куда вы ее везете? Больница какая?

- Первая городская, прямиком в неотложку. Имя-фамилию пациентки можете назвать?

Я сипло произношу:

- Возможно, это... - слюна во рту вязкая и горькая, еле получается сглотнуть, - ...Даша...

- Тьфу на тебя, прости Господи! - перебивает меня незаметно приблизившаяся со спины старуха, которую ведут под руки спасатели. - Какая ишо Даша? Это ж Руфина из соцобслуживания! Приходит ко мне убираться, готовить, гулять помогает. Ох, и не свезло девке!

Её слова доходят до сознания не сразу, однако эмоциональный посыл понятен на интуитивном уровне.

- Руфина..? - я медленно поднимаю одеревенелую руку и смахиваю со лба холодный пот. А затем с чувством цежу набирающим силу злым низким голосом: - Ах ты ж ëбаный в рот на хуй!

Старуху аж подбрасывает на месте от возмущения.

- Рожа ты бесстыжая, как язык только повернулся рядом с приличными людьми такое ляпнуть! - тычет она острым сухим пальцем в мою грудную клетку. - Бес сквернословия в тебе сидит, не иначе! Иди рот с мылом помой!

Не обращая внимания на её ругань, я шумно выдыхаю и перехватываю ее тыкающую конечность на очередной атаке.

- Как вас по имени-отчеству, уважаемая?

- Ну, Варвара Сергеевна я, и чего? - она выдергивает руку и награждает меня подозрительно-неприязненным взглядом.

- Варвара Сергеевна, я ищу свою жену, - без обиняков заявляю ей, не особо надеясь на реально полезную информацию от нее. - Известно точно, что она была здесь. Заходила в квартиру номер шесть. Может быть, вы ее видели? Она немного похожа типажом внешности на вашу девушку-соцработника. Зовут ее Князева Даша...

- А-а, княгинька та... ну-ну! - фыркает старуха. - Видали мы тут таких, было дело. С карапузом шлялась наперевес. Плохой из тебя муж, раз жена бродит где попало с ребенком!

Глава 6. Решала Председателя

Даша

От вторжения незваного типа во двор мне становится не по себе. И самым тревожным в его облике кажется то, как самоуверенно он себя ведет. Словно чужая собственность для него - всë равно, что пустой звук.

Слегка забеспокоившись, я оглядываюсь на спящего малыша и торопливо ныряю в сени, чтобы вернуться к бабушке Люсе.

- Готово! - слышится со двора торжествующий возглас отзывчивого алкаша Кондратия. - Принимай работу, хозяйка!

- Та-а-ак, ну-кась подвинься... - распоряжается ее довольный голос и тут же крякает: - Батюшки святы! Это ж...

Распахнувшаяся дверь открывает передо мной дворовую «картину маслом». Отрезанная болгаркой дверца валяется на земле... Фëдор Лукич, Кондратий и бабушка Люся с одинаково ошеломленными лицами склонились над сейфом...

...потому что две трети его недр с изуродованными краями занимают защитные банковские упаковки из прозрачного поливинилхлорида. И сквозь них прекрасно видны аккуратные стопки денежных купюр внутри.

В первую секунду я и сама удивленно застываю.

М-да... видимо, Князев буквально за пару дней до моего побега обновил в домашнем сейфе запас налички. Обычно он делал это раз в несколько месяцев. Сумма там должна быть приличная, зная щедрость мужа... но пользоваться ими без веского повода я всë равно не буду. По крайней мере, пока у меня свои небольшие сбережения есть.

- Дашуль! - замечает меня бабушка. - Глянь, что тут нашлось. Целая прорва де...

- У нас гости, - поспешно прерываю ее, вспомнив о чужаке-вторженце за воротами, и киваю в ту сторону.

Он маячит там, широко расставив ноги и внимательно разглядывая нас. Лобастый, бровастый, с копной вьющихся черных волос и тяжелым подбородком. Равномерно-смуглая от природы кожа, глаза черные и блудливые... словом, знойный такой типаж мужчины в цыганском духе.

При виде него Кондратий звучно икает и с заметной настороженностью говорит:

- Здор-рово! Какими судьбами?

- Да так... по делам председателя в администришку к старосте нашему забегал, - уклончиво сообщает тот. - Слишком много инициативы проявляет в последнее время... а инициатива, как ты помнишь, дело неблагодарное. Ну и кипеж ваш тут услышал. Дай, думаю, проверю, кто на бесхозном участке хозяйничает... - его взгляд останавливается на бабе Люсе, прикрывающей спиной сейф, а потом перескакивает на меня. - Планируете жить тут или так, наездами?..

- Ишь, какой любопытный, - хмыкает баба Люся. - Вот поживем, так и увидим. А вам до этого какое дело, человек без имени?

Незнакомец, похожий на цыгана, как-то недобро хмыкает, игнорируя обращенный к нему вопрос. И снова с любопытством на меня косится.

- Это Михей, - быстро представляет его сосед Лукич и с небольшой заминкой добавляет: - Он у нас в Гадюкино... э-э... специалист по работе с общественностью. Его все знают.

- Что-то плохо ваш специалист с этой общественностью контактирует, - критически комментирует баба Люся, как бы невзначай роняя на сейф свою объемную сумку с плеча. - Сам за себя отвечать не умеет. И по чужим дворам, как к себе домой, шастает... Словом - до свидания, господин хороший!

При этих ее словах сосед отводит глаза в сторону, будто опасаясь увидеть реакцию этого мутного Михея. А со стороны будто бы разом протрезвевшего Кондратия вообще доносится странный звук, похожий на полузадушенный стон. И это только усиливает напряженность.

- Ну, за себя-то я отвечать еще как умею, - тянет Михей неприятным тоном. - Вот только обычно мало кто довольным остается, когда это происходит. Особенно те, кто со мной незнаком. Но... - вдруг добавляет он, снова переводя на меня свой шальной цыганский взгляд с многозначительной ухмылкой, - ...симпатичных девчонок, которые умеют быть ласковыми и милыми, я редко обижаю.

Интимная подоплëка его словесного посыла прозрачнее некуда. И это - при моей родной бабушке и престарелом соседе! Вот сволочь.

Переборов растерянность, я сухо говорю:

- Слушайте, мы только что с дороги и очень устали. Нам сейчас не до общения, вещи разбираем. Уверена, у вас есть куча других более важных дел, чем рассказывать о своих предпочтениях посторонним людям. Тем более таким незаинтересованным, как мы.

- Незаинтересованным, значит? Ла-а-адно... - неопределенно-насмешливо тянет Михей с отчетливо читаемым посылом - мол, не расслабляйся, мы с тобой еще вернемся к этой теме.

Он поворачивает голову к слегка пришибленному Кондратию.

- Слышь, ты, Квадратик... Как закончишь здесь, заскочи на хату к председателю. Его девка опять улучшения жилищных условий требует. На этот раз ей веранда не угодила.

- Веранда? - изумляется тот. - Да она ж совсем новая! Вчера только бригада из райцентра всë чин-чинарем пристроила к дому! И гамаком добротным не обделила...

- Ага, как будто я не в курсах. Но наша Нонночка теперь на сквозняк жалуется...

Это имя - довольно редкое и потому вдвойне для меня неприятное, - снова царапает слух. Я непроизвольно морщусь, гадая, по какой досадной причине оно постоянно меня преследует.

- ...весь телефон мне оборвала эта с-с-су... - не договорив, Михей криво ухмыляется в нашу с бабушкой сторону и демонстративно переиначивает: - ...с-сумасшедшая баба. Так что сделай что-нибудь, пока там слезоточивая истерика не приключилась. Пленку повесь или остекленение организуй... Главное, чтоб председателю настроение не портила, понял?

- Понял.

- Ну бывай тогда.

С этими словами незваный гость награждает меня еще одним долгим насмешливо-оценивающим взглядом и вразвалочку удаляется за ворота.

Мы с бабой Люсей почти одновременно с облегчением выдыхаем и переглядываемся. Но сосед Фëдор Лукич этого облегчения однозначно не разделяет.

- Не связывались бы вы с ним, - говорит нам с тяжким вздохом. - Ненароком зацепите, а такие, как он, за простой косой взгляд до полусмерти избить могут. А то и... тогось. Чик ножичком - и в ближайший овраг с концами.

- Ну горазд пугать-то, Федь! - всплескивает сразу обеими руками заметно встревожившаяся баба Люся. - Ты хоть расскажи сначала нам толком, откуда этот фрукт у нас в Гадюкино взялся? Чьих он будет вообще?

- Да ничьих, приблудился хрен знает откуда лет пять тому назад и на свинокомплекс в райцентре устроился, сторожем.

- А чего он председателя постоянно приплетает... в колхозе нашем бывшем, что ли, варится?

Молчаливый Кондратий рядом как-то странно крякает. А когда мы с бабой Люсей дружно скрещиваем на нем взгляды, он страдальчески поясняет:

- Председатель - это кликуха пахана нашего местного. Это который директор Гадюкинского свинокомплекса. Рылов Харитон Анатольевич. Местные поначалу его кто Рылом, а кто Харей обзывал, но Михей быстро всем рты позатыкал. Он его правая рука. Как говорят нынче - решала проблемных вопросов... Так вот, потом кто-то ляпнул насчет Председателя, ну и понеслось. Всю работоспособную мужскую часть деревни Рылов под свое крылышко прибрал, делами загрузил и контролирует...

- А разве это плохо? - удивляюсь я. - Если он дает работу, меньше пить, драться и воровать будут.

- Так это если работа нормальная, - морщится Кондратий и переходит на пониженный тембр голоса: - Только у Председателя скорее это... того... хмм...

- Чего того? - нетерпеливо спрашивает баба Люся.

- Да бандит он обыкновенный, - раздраженно закатывает глаза сосед Лукич. - Даром что директор свинофермы. С тех пор как его назначили туда руководить, так житья никакого не стало простым людям. Раньше от безделья просто бухали, подворовывали по мелочи и раз в неделю в райцентре выездной рынок выходного дня силами старосты устраивали, чтоб подзаработать на излишках с огорода. Уж как радовались ведь, что он - ну, староста наш деревенский, Илья Ильич, - всë это дело на благо жителей организовал, эх! А теперь Рыков на эту лавочку фильтр поставил. Типа кто с ним - тот торгует. А кто нет - или за бесценок рыковским торгашам продает, или в соседний район за тридевять земель чешет...

Я слушаю эти жалобы и никак не могу отделаться от навязчивых мыслей. А потом неожиданно для себя поворачиваюсь к страдающему от соседских прямолинейных откровений Кондратию и тихо спрашиваю его:

- А кто такая эта Нонна вашего Председателя?

- Нонна? - моргает Кондратий и несколько раз шмыгает сизым носом, словно стимулируя этим похмельную мозговую активность. - Говорил вроде уже, приезжая она из города. А капризная какая - упасть не встать!.. Устроилась по блату помощницей начальника участка на свиноферме, захапала себе сразу служебную квартиру в райцентре... Но там вонища такая, что привыкать долго надо. Так что она мигом переехала в Гадюкино на рыковскую дачу и оттуда на работу ездит. Вот только толку с нее - как с козла молока. Ни хрена в уходе за свиньями не понимает. Так что она у Председателя на самом деле совсем по другой ставке работает... - он ухмыляется с заметной пошлятинкой. - Девочкой на побегушках... с функцией личной массажистки.

Глава 7. Эхо потерянного счастья

Даша

Первая ночь в старом деревенском доме проходит у меня, как на иголках.

Пронянчившись весь остаток вечера со своим малышом, сама я еще долго не могу уснуть. События минувшего дня крутятся в голове цветным калейдоскопом - от тревожных гаданий, заметил ли деньги наглый Михей, до мрачных воспоминаний о Князеве...

Что он сейчас делает?.. Начал искать сразу... а может, помчался вызволять Аду Адамовну из ее собственной ловушки и слушать зловредные россказни обо мне...

Что же ты натворил с нами, Влад?..

Красивое породистое лицо мужа с жестким подбородком и пронзительно-синими глазами стоит передо мной, как наяву. И сразу же позади него фоном выползает блондинистая тень Нонны. От нее так и разит злым недоумением и ревностью - как тогда в парке, перед тем, как я упала, стремясь избавиться от её навязчивого общества.

Я мотаю головой, чтобы отогнать это мучительное видение прочь. Слушаю в наушниках аудиокнигу об уходе за грудничком, смотрю в окно на темную пасмурную ночь и даже считаю овец, пока не проваливаюсь наконец в долгожданное беспамятство усталого сна...

Однако у моего подсознания на сегодня совсем другие планы.

- Дашка, - шепчет оно мне на ухо низким, вибрирующим от еле сдерживаемого вожделения голосом Князева. - Моя Дашка... наконец-то только моя...

...свадебное платье давно смято и небрежно отброшено на спинку дивана, постель выглядит как поле битвы, а наши обнаженные тела сплетены так плотно, что кажутся единым целым.

Я только что испытала самое огромное и невероятно прекрасное чудо оргазма и всë еще дрожу. Лежу на спине с широко раздвинутыми ногами, обхватывая ими своего первого и единственного мужчину за талию. Его плоть пульсирует во мне. Распирает и наполняет своей жестко-бархатной мощью в такт моим горячим внутренним спазмам так восхитительно глубоко, что от блаженства хочется кричать...

Но я сдерживаюсь - слишком стесняюсь этой бури ощущений и эмоций. Почему-то открыться своему мужу физически намного легче, чем дать волю инстинктивным стонам, как у текущей от удовольствия самки под тяжестью овладевшего ею альфа-самца.

Когда самый яркий фейерверк острых ощущений затихает, я распахиваю веки и вглядываюсь в лицо нависающего надо мной мужа. Он улыбается, но с некоторым напряжением. И только тогда до меня доходит, что он не присоединился ко мне в момент самого сладкого финала.

- Что-то не так..? - спрашиваю его с замиранием сердца.

Во мне трепещет отчаянное опасение, что я недостаточно хороша в постели для такого потрясающего мужчины. По какой причине он остался неудовлетворенным, почему? Я же до сих пор чувствую его эрекцию глубоко внутри - она не может обманывать.

- Расслабься, все нормально, - Князев дарит долгий вкусный поцелуй и мягко выходит из меня. Одновременно с этим он встает с кровати, на которую опирался коленом в процессе нашего бурного соития. - Просто эта свадьба была такой долгой, а я так сильно хотел оказаться в тебе, что забыл про презерватив. Мог бы, конечно, кончить снаружи, но я не любитель прерванного секса. Главное, что тебе было хорошо, маленькая. Как ощущения? Ты очень чувствительная девочка...

- Это было... - я взволнованно облизываю пересохшие губы, и синие глаза Князева моментально вспыхивают жарким огнём. - Это было потрясающе! Я боялась, что первый раз мне не понравится, столько читала об этом... но оказалось, что это лучшее, что я испытывала в своей жизни!

Он слегка усмехается, лаская мое тело разгоряченным взглядом и постоянно возвращается к губам. Несмотря на то, что между нами только что произошло, я всë еще смущаюсь и потому с трудом сдерживаюсь от желания накрыться с головой простыней.

А вот Князева собственная нагота ничуть не напрягает. Стоит передо мной абсолютно непринужденно и без малейшего стеснения. Хотя его мужская уверенность в себе как раз понятная и логичная - при такой-то великолепно развитой мускулатуре и прекрасной генетике!

Я непроизвольно любуюсь атлетическими очертаниями его торса и в смятении таращусь на его внушительный орган. В этой боевой стойке он настолько напряжен, что практически прижимается к прессу своего хозяина! Это зрелище пугает мой неискушенный разум... и завораживает.

Князев замечает направление моего внимания, и его ноздри слегка раздуваются.

- Если тебя беспокоит мое удовольствие... то есть еще один способ доставить его мне, - многозначительно медленно тянет он. - И это один из самых лучших подарков для любого мужчины.

Намëк прозрачнее некуда.

Оральный секс давным-давно уже стал естественной частью постельных отношений для большинства людей. Хотя вообще-то лично для меня это такая же диковинка, как и то, что я испытала только что.

Тень какого-то далекого смутного беспокойства вторгается в мое смущенно-трепетное настроение отрезвляющим диссонансом...

И внезапно, всë еще видя перед собой возбужденного мужа, я осознаю, что это всего лишь сон. Точнее - сон-воспоминание о нашей первой близости. Задолго до того, как я забеременела. И до того, как он изменил мне потом со своей секретаршей.

Эта мысль, словно хлесткая пощечина, вырывает меня из вязкой паутины сна в одно мгновение.

Я вздрагиваю и распахиваю глаза в мягкой полутьме с бликами уличного фонаря напротив нашего дома.

В ушах стоит мое собственное частое дыхание. Сердце колотится от гремучей смеси боли, обиды, непонятной паники... и слабого возбуждения. Где-то в зале слышно мирное тиканье старых механических часов, а в воздухе пахнет чем-то неуловтмо-полузабытым и деревенским... кажется, сухим сеном, грибной плесенью и чуточку нафталином.

В голове какая-то чехарда. Я лежу, пытаясь собраться с мыслями, и никак не могу понять, почему меня преследует странное ощущение какой-то неправильности воспоминания. Как будто во сне оно обрело какие-то новые краски взамен выцветших.