Любовь предателя

Глава 8. Я и лошадь, я и бык...

Даша

Внезапно меня охватывает тихая отчаянная злость. Какого хрена мы должны бояться какого-то деревенского воришку, который решил обчистить якобы бесхозный дом?

- Да не, вряд ли он в чулан полезет, - рассуждает рядом баба Люся. - Там сплошной хлам и пыль. Да и замок крепкий, амбарный, просто так без шума не вскроешь. Да и мы же на то и рассчитывали, что если кто надумает поживиться, то первым делом посмотрит только на жилое помещение! Ведь люди как обычно рассуждают - мол, какой идиот станет ценности хранить в чулане или сарае? Засмеют ведь!

- Всë равно надо что-то с этим делать, - сердито шепчу я. - Один раз спустим, так к нам и другие повадяться шарить.

- Это верно, - соглашается она. - Тем более, в деревне слухи быстро расходятся. Особенно о безнаказанности и дармовщинке. И о том, что мужика в доме нет.

- Мужика, значит, нет? - повторяю тихо. Предательски красивое лицо Владана снова появляется перед глазами и опять исчезает под шквалом моей злости. - А мне мужик больше не нужен, баб Люсь. Буду жить теперь, как в старой поговорке! Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик. Давай покажем этому воришке, где раки зимуют!

Вдохновившись собственными словами, я выхватываю из заросшей паутиной печки черную от копоти чугунную сковородку. Затем толкаю наружу дверь в сени, натыкаюсь на кого-то высокого...

И с размаху впечатываю плашмя в ночного врага свое оружие.

- Х-хой! - хекает он несчастным голосом алкаша Кондратия.

В следующее мгновение темная долговязая фигура складывается пополам и стонущим кулем валится на пол прямо в сенях. А чугунная сковородка с грохотом выпадает из моих рук.

Господи, неужели я ему что-нибудь сломала? Вроде просто целилась плашмя по корпусу, но кажется, попала по бедру...

- Батюшки, это Кондрат, что ли? - ахает баба Люся. - Свят, свят... Дашуль, ты глянь, не покалечила ли.

- Я не знала, что это вы... извините... - бормочу сконфуженно-обеспокоенной скороговоркой. - Просто вы нас напугали! Кто же так вламывается в дом посреди ночи без предупреждения?

- У-уйй... моя нога-а... - завывает на полу страдающий Кондратий, но на вопрос всë же находит в себе силы прокряхтеть: - Я ж из добрых побуждений, предупредить хотел..! Давеча вы деньги свои засветили перед Михеем, так он сразу же Председателю всë растрепал на вечерней сходке. Ждите теперь незваных гостей... возможно, даже и сегодня. Явятся, как пить дать!

От этой перспективы меня пробирает холодная дрожь, однако в ту же секунду жертва моей сковородки делает неловкое движение и снова со стонами хватается за ногу.

- Так дело не пойдет, - сердобольно ворчит баба Люся. - Давай-ка пострадальца нашего в дом заведем. Раз, два... взяли!

Вместе с ней мы помогаем Кондратию подняться, держа его за подмышки, и он с охами-ахами кое-как умудряется дохромать до старого продавленного кресла в зале. Баба Люся морщит лоб, сильно озаботившись только что озвученным предупреждением.

- А может, тогда того... в полицию обратиться?

- И что мы им скажем? Они заявление даже не примут, скажут, что раз фактического ограбления не было, то и состав преступления отсутствует.

- Тогда съездить в банк райцентра, туда все сбережения положить, и дело с концом!

- Думаю, нам надо сделать так, чтобы о них вообще все забыли...

Я медленно хожу туда-сюда по маленькому залу и сосредоточенно размышляю. Насчет банка идея хорошая, но что-то меня всë равно беспокоит.

Давай, Даша, думай... просто выключи эмоции и включи мозги. Не зря же начальник в свое время так хвалил твои аналитические способности и даже предлагал работать по удаленке? Надо, кстати, с ним не забыть связаться...

- Где-то у меня тут аптечка была, - копошится тем временем в сумке баба Люся и вытягивает наконец предмет своих поисков. - Антисептик, гель от ушибов, плотная повязка... ага, есть. Вот что, Кондрат, стягивай свои штаны. Надо гематому твою обработать и кость посчупать...

- У-уй, блядь, больно-то как! - слышится новое завывание с кресла.

- Ну-ка цыц! Ты мужик или не мужик? - затыкает его укор пожилой женщины. - Терпи уж! И не матерись мне тут. Чай не в подворотне... Цела у тебя кость, успокойся. Хорошо бы, конечно, рентгеном проверить, но это в травмпункте только. А вот ушиб сильный, давай-ка помажем здесь гелем противовоспалительным...

Их суету я слушаю вполуха - слишком напряженно анализирую создавшуюся ситуацию. Слова бабушки запустили интересную цепочку мыслей. И к тому моменту, когда распухшая от удара ляжка Кондратия оказалась замотанной в эластичную повязку, у меня в голове начинает прорисовываться другая идея.

- Давай с банком и полицией пока повременим, - предлагаю я бабе Люсе. - Деньги спрячем где-нибудь подальше в подполе... А потом запустим через Кондрата и соседа слухи, что ночью в дом кто-то влез и обокрал нас. Скажем, что подозрительная машина нас преследовала еще с самого города, когда мы сейф в такси загружали. И мы заметили ее возле нашего дома прошлым вечером.

- Что-то больно мудрëная выдумка, - жалуется Кондратий и тут же машет рукой: - А хотя ладно, без разницы, слухи и не такие странные бывают. Меня теперь больше своя проблема волнует... Инвалид, считай, недели на две! Хуй... э-э... - он бросает нервный взгляд на бабу Люсю, - ...хрен знает, как теперь бытовуху тянуть буду, один ведь живу! Пожрать там, баню истопить... эх, беда! Может, приютите ненадолго? В качестве моральной компенсации! Я у вас типа... ну, мужик как бы в доме. Отпугивать своим наличием лиходеев всяких буду. А?

Глава 9. Самый темный час перед рассветом

Даша

Они пришли под самое утро, как Кондратий и предостерегал. Два лобастых деревенских увальня с распухшими от злоупотребления самогонкой физиономиями. И самое страшное в том, что эти типы даже не скрываются - самоуверенно открывают ворота и входят во двор.

Однако Кондратий неожиданно рад им, даже морщиться от боли прекращает.

- Отлично, самых тупых послал. Сделайте личики погрустнее.... Или заплачьте, если получится, когда в дом войдут.

При мысли о том, что эти типы начнут топать по полу и разбудят моего сына, я подскакиваю на месте. Материнский инстинкт - удивительная штука, глушит страх напрочь.

- Ну уж нет! Сама к ним выйду.

- Дашуль... - встревоженно зовет баба Люся, но я уже выскакиваю в сени.

Незваные гости останавливаются на пороге, услышав звук моих шагов. И с внезапным приливом какого-то отчаянного вдохновения я бросаюсь прямо к ним, как будто безумно рада их видеть.

- Слава Богу! Хоть какие-то нормальные мужчины! - восклицаю я и, не дав им вымолвить ни слова, принимаюсь взахлеб жаловаться: - Помогите нам, пожалуйста, найти грабителей... это какой-то кошмар! Представляете, вломились к нам ночью двое в черных масках и нагло забрали личное имущество - деньги, ценности... совсем совесть потеряли! Напугали до ужаса и вдобавок покалечили нашего знакомого, который помогал нам с переездом...

Пока увальни озадаченно разглядывают меня, из глубины дома доносится слабый голос решившего подыграть мне Кондратия:

- Витька, Гришка, это вы, что ли?

- Ну... - гудит один. - Чë тут за дела вообще, Квадрат? Не понял...

- Да я шел мимо и увидел, как в дом лезут какие-то борзые, с виду не из наших. Заглянул проверить, поинтересоваться, а меня... гм... того. Вырубили.

- Спасибо Кондрату, что заглянул, нас одних не оставил! - перебиваю я его поспешно, пока он не наплел еще чего-нибудь, что придется запоминать во избежание путаницы.

Баба Люся выглядывает в сени с подозрительным видом. Изображать дружелюбие она даже не пытается. Я начинаю опасаться, как бы она не ляпнула что-нибудь противоречивое на нервной почве, но тут на столе в её сумке раздается резкое жужжание телефона. И почти сразу же следом - хныканье моего проснувшегося малыша из спальни.

- Минуточку... - я спешу к нему, почти перестав обращать внимание на бубнеж мужских голосов за стеной. Беру сына на руки, даю ему грудь и равномерно покачиваю несколько минут.

А потом слышу в соседней комнате приглушенный голос бабы Люси, остановившейся возле печки с телефоном:

- ...кто? Ах, вот оно что. Ну здрасте, Владан Романович!

При звуке этого имени у меня сердце заходится в груди драматическим набатом. Делаю шаг к двери на ослабевших ногах. Вопросительный бабушкин взгляд встречаю отчаянным мотанием головы.

Нет, нет, нет! Только не выдавай ему, где мы! Не хочу его сейчас видеть. Пожалуйста...

- М-м... - неопределенно мычит она в трубку. - Дарья Алексеевна-то? Она, кажется, собиралась куда-то поехать отдохнуть в тишине. А я сама наследство сестры поехала обживать... - и после долгой паузы, пока собеседник что-то говорит ей низким, гудящим от напряжения голосом, добавляет с раздраженным вздохом: - Послушайте старую женщину, Владан Романович. Я видела, в каком состоянии была ваша жена. Не давите на нее, Бога ради! Дайте девочке время всë обдумать. Вы вообще в курсе, какая нездоровая психологическая атмосфера у вас дома сложилась? Удивительно, что Дарья Алексеевна раньше не сбежала!

Ответ мужа, несмотря на то, что баба Люся стоит далековато, я слышу прекрасно. Потому что он уже не говорит, а рычит своим особо низким, вибрирующим тоном:

- Время? Ну конечно, я дам ей время... Только сразу после того, как найду ее! И р-разберусь с ее состоянием. Плотно и дотошно.

Буква «р» транслирует у него при этом такие угрожающе-рычащие ноты, что меня пробирает бессознательный испуг. Это в каком смысле он там задумал плотно и дотошно разбирать мое состояние?..

Глава 10. Путеводная нить

Князь

Мой мир никогда не будет прежним.

Мысль о трагической гибели моей жены расколола его пополам, и даже после понимания своей ошибки я никак не могу очухаться. Уже лет десять как бросил курить, а сейчас стою с сигаретой и дымлю, словно проклятый. Сверлю оцепенелым взглядом безрадостную ночную панораму за окном террасы и понимаю, что квартира без моей Дашки кажется мëртвой.

И это - несмотря на то, что из ванной доносится шум льющейся воды...

Мать оккупировала ее час назад, так и не сказав мне ни слова, когда я забрал ее поздно вечером из психодиспансера. Она сохраняла на лице каменное выражение, и даже изрядно потрепанный вид не мешал ей выглядеть оскорбленной королевой в изгнании.

Заведующий отделением шепнул мне перед уходом, что ошибки ошибками, но нервы моей родительницы не помешает подлечить. Потому как буйствовала она так, что умудрилась вырвать целый клок волос из челки дежурного санитара и чуть не вывернула его ухо наизнанку. Беднягу даже пришлось срочно отправлять в травматологию. Так что именно поэтому мать в итоге и закрыли в отдельной палате, утихомирив крепкой дозой седативного препарата.

И только запоздалое возвращение ее знакомого главврача Вениамина Павловича из служебной поездки в министерство здравоохранения реабилитировало буйную пациентку в глазах санитаров.

Все эти мысли мелькают в голове за какую-то долю секунды и снова исчезают под натиском глухой угрюмой тревоги.

Моя нежная любимая глупышка... где ты сейчас? И куда ты увезла нашего сына?

Я в последний раз затягиваюсь ядовито-жгучим дымом и с раздражением давлю окурок в красивом фарфоровом блюдце, заменившем мне пепельницу. Затем быстро набираю на телефоне начальника службы безопасности.

- Ну что там с досье? - спрашиваю требовательно, перебив его вежливое приветствие.

- Сейчас перешлю файл, Владан Романович.

В ожидании уведомления мессенджера я перебираю в памяти все шаги, которые предпринял в поисках жены.

Номер престарелой санитарки Людмилы был указан в данных, которые Дэн собирал на нее по указанию моей матери. Правда, вспомнил о нем я не сразу, потому что после инцидента со старухой из рухнувшего аварийного дома мой телефон начал терроризировать главврач психодиспансера. Он настаивал, чтобы я срочно приехал за матерью и сгладил последствия недоразумения. А учитывая, что всë произошло по еë вине...

Словом, злой, как черт знает кто, я поехал ее забирать, но вызволение затянулось из-за ловушки бюрократических правил, в которые она угодила. В ответ получил от матери полный игнор, густо замешанный на ее злости за мое промедление.

Впрочем, это меня мало задевает. Даже наоборот. Сама того не понимая, мать оказала мне услугу - фактически самоустранилась, не мешая заниматься поисками жены.

Короткий звуковой сигнал, и перед глазами открывается электронное поле досье на бывшую санитарку.

- Иванова Людмила Прохоровна... - цежу вслух, нетерпеливо шаря глазами по строчкам в поисках номера телефона.

Вот он!

Мельком бросаю взгляд на часы - уже глубокая ночь для звонка, - и морщусь. А не всë ли равно, поздно или нет? Речь идет о безопасности моей жены, так с чего меня должен заботить чей-то сон?

Гудки длятся долго. И отсутствие информации о том, что происходит там, на другом конце мобильной связи, бесит неимоверно. Молча скриплю зубами и жду.

Звонок принимают спустя целую вечность.

- Алло-о? - недовольно дребезжит смутно знакомый старческий голос. - Вы кто? Что вам...

- Людмила Прохоровна, - перебиваю ее властно. - Это ведь вы?

- Она самая. А вы кто?

- Князев Владан Романович. Муж Даши, - резко бросаю я. - Где она?

- Ах вон оно что! - будто не слышит вопроса бабка, серьезно испытывая мое терпение. - Ну здрасте, Владан Романович!

От жгучего тяжелого раздражения темнеет в глазах.

- Где... моя... жена? - медленно, чуть ли не по слогам рычу я в трубку.

Пластик под пальцами издает жалобный треск, и только сила воли не дает мне раскрошить второй подряд девайс к чертям собачьим.

Сила воли... и понимание того, что в моей руке сейчас находится та самая путеводная нить, что ведет напрямую к пропавшей Даше.

Бывшая санитарка, ныне пенсионерка, не спешит радовать меня информацией. Мнется, удлиняя и без того подозрительно долгую паузу, а потом натянуто бормочет:

- М-м... Дарья Алексеевна-то? Она, кажется, собиралась куда-то поехать отдохнуть в тишине. А я сама наследство сестры поехала обживать...

- Людмила Прохоровна, - прерываю ее резко. - Не стоит играть со мной в болтологию. Я в любом случае выясню местонахождение Даши, и если вы сейчас пудрите мне мозги, то гарантирую - вы об этом пожалеете. Серьезно.

- Послушайте старую женщину, Владан Романович, - вздыхает она укоризненно. - Я видела, в каком состоянии была ваша жена. Не давите на нее, Бога ради. Дайте девочке время всë обдумать. Вы вообще в курсе, какая нездоровая психологическая атмосфера у вас дома сложилась? Удивительно, что Дарья Алексеевна раньше не сбежала!

Напоминание о том, что моей жене пришлось испытать в этот поганый день, заставляет меня скрипнуть зубами.

Главный врач психодиспансера - Вениамин Павлович, - вполне ясно дал понять перед выпиской матери, что та намеревалась отправить Дашу на обследование в лечебницу под предлогом тяжелой послеродовой депрессии. И вряд ли она сейчас понимает последствия, изображая обиду и бойкот.

И даже не догадывается, какие сюрпризы ее ждут в отношениях с собственным сыном...

Потому что одно дело - практиковать на мне манипуляции, к которым я равнодушен. И совсем другое - выживать из квартиры женщину, которая стала для меня самым дорогим существом в этом мире холодного цинизма и фальши. Так что мать очень скоро осознает, какую ошибку совершила, встав между мной и Дашей.

Одна мысль о том, что именно это стало последней каплей для и без того обиженной жены, приводит в лютую ярость.

- Время? - повторяю я взвинченно. - Ну конечно я дам ей время... Только сразу после того, как найду ее! И разберусь с ее состоянием. Плотно и дотошно, - и, помолчав, гораздо тише добавляю: - Никто ее больше не обидит и не потревожит. Я прослежу, чтобы никто и никогда не...

- Ну вы и дурак, Владан Романович, прости Господи, - буркает вдруг пенсионерка.

На секунду возникает впечатление, будто я ослышался.

- Что вы сказали?.. - угрожающе медленно цежу в трубку, наливаясь черным гневом.

- Я говорю, развалится ваш брак, Владан Романович, - быстро поясняет бесстрашная собеседница. - Ну, если продолжите в том же духе искать виновных в вашей размолвке на стороне. Ясно же, кого от Дарьи Алексеевны сейчас в первую очередь надо держать подальше. Очень жаль, что вы не можете ее защитить...

- Моя мать больше не будет гостить у нас без приглашения моей жены, - отрывисто бросаю я.

- Хос-с-спади Боже мой, да не о ней речь!

- Тогда выражайтесь прямо, а не намеками, Людмила Прохоровна.

- Хорошо. Вам необходимо защитить свою жену... от себя самого.

Глава 11. Слово тëще

Князь

- Владан! - прорезается-таки на следующее утро холодный голос матери в прихожей. - Тебя что, совсем не волнует то, что я пережила? Хоть бы сказал что-нибудь перед уходом!

Я придерживаю дверь, стоя на пороге, и оглядываюсь.

Вот она - женщина, которая произвела меня на свет. Такая, какая есть. Высокомерная, гордая, беспринципная. И единственное, что ее заботит сейчас после того, как она сама заварила кашу с психодиспансером - это недостаток моего внимания.

- «Что-нибудь» я тебе собирался сказать чуть позже, но ладно, - мрачно цежу сквозь зубы. - Скажу прямо сейчас. При всëм моем уважении, мама... собирай свои вещи и возвращайся к себе. Немедленно. А захочешь снова приехать ко мне в гости, то отныне тебе придется сначала получить прощение и согласие. Причем не мои, а моей жены. Если я отыщу ее и верну домой... - тут же обрываю себя и с яростным нажимом поправляю: - Нет, не если, а когда.

- Владан! - возмущенно ахает мать. - Как ты грубо начал со мной разговаривать! Вчера у меня был отвратительный день... самый отвратительный в жизни! А ты... ты вместо элементарного сочувствия требуешь выметаться прочь? И это мой родной сын?! Какой кошмар. Просто в голове не укладывается...

- Я все сказал. Ты меня слышала - и, надеюсь, услышала.

Резко разворачиваюсь и выхожу из квартиры, оставив дверь открытой. В висках пульсируют тяжкие, угрюмые мысли, которые из-за недосыпа и раздражающе острого недовольства собой разъедают меня изнутри, словно яд. Тупо раздражает все вокруг. Холодная пасмурная погода с ебучим колким дождем... недовольные серые лица прохожих...

И зрелище собственной мрачной рожи в зеркале заднего вида, когда я сажусь в свою служебную машину.

Обычно по утрам я обмениваюсь с водителем небрежными формальными замечаниями о погоде и новостях. Но сегодня я угрюмо молчу, так что это молчание прерывать он не смеет, опасливо поглядывая на меня время от времени.

И правильно делает.

В офисе сразу же запираюсь в собственном кабинете. Голос Ирины Петровны, моей новой пожилой секретарши, догоняет в спину с запоздалым приветствием, но я его игнорирую и на некоторое время зависаю возле собственного окна с видом на главную площадь города.

Внутренний телефон на столе звонит несколько раз, но я остаюсь неподвижным. То и дело люто затягиваюсь очередной сигаретой, пока от едкого дыма не начинает тошнить. Раздраженным щелчком вышвыриваю ее в окно и слышу, как внизу сразу после этого наш офисный охранник начинает материться. Видимо, ему на голову окурок приземлился.

Я должен спасти Дашу от себя самого, значит? Это как вообще понимать, блядь, вывернуться наизнанку и наступить себе на горло? Что за...

В дверь стучат. Так и не получив реакции, в кабинет спокойно заглядывает флегматичная, как черепаха, Ирина Петровна.

- Владан Романович, не смогла до вас дозвониться, а график на день надо согласовывать с утра. Как вы сами мне и велели. На сегодня запланированы встречи с поставщиками и санэпиднадзором... Этот график без изменений?

- Нет, - цежу сквозь зубы. - Пока все дела и встречи переключите на Леонида, моего личного референт-помощника. Если возникнет форс-мажор, он сам со мной свяжется.

- Как скажете, - она делает движение, собираясь закрыть дверь, но внезапно для самого себя, я ее останавливаю.

- Ирина Петровна.

- Да? - вопросительно притормаживает она.

- Женское мышление не всегда блещет логикой на эмоциях, - медленно говорю я, не отрывая невидящего взгляда от окна. - Мне нужен ваш совет... Куда бы вы направились в первую очередь, если бы вы в молодости обиделись на мужа и решили уйти... и если бы у вас на руках был маленький ребенок?

- К своей матери разумеется, - не раздумывая, отвечает секретарша.

- Даже если у вас с ней не слишком теплые отношения?

Ирина Петровна снисходительно пожимает плечами.

- Когда речь идёт о маленьком ребенке, а жить больше негде, с подобными вещами обычно миришься и терпишь. С другой стороны... чисто гипотетически, если бы у меня было достаточно денег, то я бы сняла себе удобное жилье и ни о чем не переживала. Это вопрос материального достатка, Владан Романович.

Помедлив, я холодно киваю.

- Ясно. Вы свободны.

Мысль о матери Даши и раньше приходила мне в голову, но моя жена с ней практически не общалась. И я знал, что Даша предпочтет скорее трудности, чем позволит своей матери снова как-то участвовать в её жизни.

Тем не менее, еще вчера я отмел эту версию простым телефонным звонком. Потому что Раиса Ивановна - на вопрос, не в гостях ли у неё дочь, так натурально изумилась, что сомнения в правдивости ответа на тот момент отпали сразу же.

Близких подруг у Даши не было, а к обычным знакомым приятельницам она бы вряд ли напросилась с малышом, учитывая ее характер.

Что касается аренды, то на выбор подходящего съемного жилья чистоплотному человеку обычно требуется времени гораздо больше, чем сутки. Плюс гостиницы и хостелы Дэн прочесал в первую очередь. Всë безрезультатно.

Так что всë же к мнению опытной пожилой женщины - такой, как моя новая секретарша, - стоит прислушаться и поговорить с тещей снова.

На этот раз лично.

***

Поначалу моему появлению Раиса Ивановна радуется.

Как назло, именно сегодня у ее сожителя Пети - патлатого манерного дрыща с жидкой бороденкой на уныло заостренной физиономии, - вовсю празднуется день рождения. Так что я застаю их обоих тихо бухающими на кухне.