- -
- 100%
- +
Глава 1
Аул, в котором жил Бекир, стоял в глубоком ущелье, стиснутом с обеих сторон такими высокими и крутыми скалами чёрного камня, что солнце проникало на дно его не более как на два часа в сутки, и то лишь в полдень, когда светило, поднявшись над восточным хребтом, заливало каменистое дно жарким, но коротким блеском, после которого тени тотчас же начинали расти, и холод, поднимавшийся из расселин, спускался на аул медленно, но неуклонно, как спускается вода в горах после того, как перестаёт таять снег на вершинах. Скалы эти были голы, и только кое-где на уступах, куда не доставал ветер, держался кустарник, да в расселинах, где скапливалась влага, росла трава, жёсткая и колючая, которую не брали ни козы, ни овцы, и которая к осени высыхала до такой степени, что становилась серою и ломкою, как старая бумага, и ветер, задувавший в ущелье по вечерам, носил её сухие стебли по камням, и они шуршали тихо и печально, как шуршат листья на могилах. Река, пробившая себе русло у самого подножия скал, была узка и быстра, и вода в ней всегда казалась чёрною от тени, падавшей сверху, но если зачерпнуть её ладонью, она оказывалась прозрачною, холодною до боли в пальцах, и пахла камнем и снегом, который таял на вершинах, и этим запахом, свежим и острым, проникнуты были все прибрежные камни и все травы, росшие по берегам, так что всякий, кто подходил к реке, чувствовал его прежде, чем видел самую воду.
Аул, состоявший из сорока саклей, лепился по склону правого берега, так что крыши нижних домов служили двором для верхних, и глина, из которой были сложены стены, была взята из той же реки, и солнце высушивало её за лето до такой крепости, что ударить по такой стене можно было только ломом, но дожди, лившие осенью и весною, размывали её, и каждый год хозяева замазывали трещины свежим раствором, мешая глину с навозом и соломою, и от этого стены их приобретали тот желтовато-серый оттенок, который отличает все горные строения от равнинных. Крыши были плоские, земляные, и на них сушили кукурузу, разложив початки рядами, и резали мясо на длинные полосы, которые потом развешивали вдоль стен, и от этого над аулом всегда стоял запах, в котором смешивались дым, сушёное мясо, пресный хлеб, только что вынутый из печи, и тёплая овечья шерсть, которою были укрыты двери на зиму, и этот запах был так густ и так постоянен, что всякий, кто прожил в ауле хотя бы месяц, уже не мог его забыть и уносил его с собою, куда бы ни уехал, как уносят память о доме.
Мечеть стояла отдельно, на выступе скалы, выступавшем над аулом, и минарет её был сложен из белого камня, привезённого из долины, и он белел среди чёрных скал, как единственное светлое пятно, и муэдзин, выходивший на него трижды в день, был виден из каждого двора и из каждого окна, и голос его, звучный и протяжный, разносился над ущельем и затихал только за поворотом реки, где начиналась дорога к русским постам. Но в последние годы голос этот звучал всё реже, и не потому, что муэдзин ослабел, а потому, что половина мужчин ушла на войну, и те, кто остался, не всегда собирались на намаз, собираясь по ночам у костров, чтобы говорить о том, что делается за горами, или вовсе молчать, глядя на огонь, и слушая, как ветер гудит в трубах, и как река шумит внизу, и как где-то далеко, за горами, лают собаки русских, и слышен этот лай, тонкий и далёкий, как будто он доносится из другого мира.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.