Присвоена и помечена сводными братьями-парами. Книга 2

51 51-На заднем сиденье моей машины

Норман:

– Почему мы не можем её принять? Она в ужасном состоянии, – Максимус повысил голос, хотя и не на меня. Его гнев был вызван полным бессилием, пока он мерил шагами пространство вокруг своей машины; дверь заднего сиденья осталась открытой, и за ней виднелась раненая Хелани. Её вид был поистине ужасающим, любому стало бы её жаль. Но не мне.

Меня это не сильно тронуло. Моя реакция была выученным поведением. Я просто знал, что должен ей сочувствовать, и именно это и пытался сделать.

– Ты хочешь, чтобы наша академия попала в новости? Мы не покладая рук трудились, чтобы достичь того уровня успеха, который у нас есть сегодня. Я не стану рисковать этим ни ради кого, а особенно ради неё, – сказал я, указывая в её сторону. Я пытался. Но я просто не мог притвориться, будто готов отказаться от всего ради кого-то вроде неё.

С тех самых пор, как она появилась в нашей жизни, она постоянно пыталась привлечь наше внимание. И мои наивные братья повелись на её невинность.

Она хрипела, вероятно, от боли, и мой взгляд задержался на ней дольше, чем я хотел, прежде чем я отвернулся. Нет! Я не позволю себе её жалеть.

Мои братья не отличаются большим умом. Они – эмоциональные дураки с мягкими сердцами, подверженные слабостям. Но у меня нет ни одного из этих недостатков.

Единственная моя слабость – это мои братья.

– К чёрту всё это! Это не вина нашей академии. Люди поймут. Прямо сейчас она умирает… – простонал Максимус, запуская руки в волосы.

Я закатил глаза и опустился на колени у двери машины, с трудом втискиваясь в тесное пространство, чтобы не согнуться в неуклюжей позе. Осторожно я коснулся её запястья, чтобы проверить пульс. Её кожа была гладкой, мягкой на ощупь. Запястье было таким тонким, что я мог обхватить его всего двумя пальцами, и оно всё равно казалось хрупким. Если бы я нажал чуть сильнее, оно бы переломилось пополам.

Я заметил, как затрепетали её густые ресницы, – она боролась, чтобы не закрывать глаза. Несмотря на раны, она пыталась оставаться в сознании. Это меня удивило.

Какая же она упрямая – отказывается даже потерять сознание.

Но её глаза опухли и потемнели, заплыв от синяков почти до неузнаваемости. Я заметил её разбитую губу. Будучи безволчим существом, она, должно быть, перенесла столько боли.

– Что с ней? – рука Максимуса на моём плече заставила меня вздрогнуть.

Я тяжело сглотнул и тут же отдёрнул руку. Словно я утонул в море неведомых эмоций. На мгновение они не показались выученными, и это меня напугало. Я положил руку на грудь, чуть выше шрама на рёбрах, а затем стряхнул с себя оцепенение.

– Э-э, у неё много травм, но ни одна не смертельна, – сказал я, вставая на ноги и чувствуя странное замешательство.

Какого чёрта я так долго просто держал её запястье?

– Что ж, сама она не исцелится. И то, что она не умрёт, не значит, что она меньше страдает. Посмотри на неё – она едва дышит. Нам нужно оказать ей немедленную помощь, – сказал мой брат, и в его голосе слышалась тревога за девушку, которая, казалось, только и делала, что нарушала наш покой. Хуже того, её мать когда-то тоже опутала нашего отца своими манипуляциями.

Я помнил, как её мать вела себя точно так же, когда впервые появилась в нашей жизни. Она вечно была такой беспомощной, постоянно попадала в неприятности, а мой отец обожал влетать и спасать её в роли её «героя».

– Давай отвезём её в наш фермерский дом. Я вызову врачей и медсестёр, заставлю их подписать НДА и позабочусь, чтобы о ней хорошо заботились. С ней всё будет в порядке, ясно? – я похлопал Максимуса по плечу, пока тот продолжал на неё смотреть. Я не собирался позволить этой проблеме стать петлёй на шее моего брата. Он ещё не понимал всей серьёзности ситуации.

– Максимус, помнишь, что мы о ней говорили? Она заставляет нас терять себя, – напомнил я ему. Я так гордился им сегодня за то, что он её раскусил, но теперь он снова сдавался, прямо как остальные.

Мы не должны мыслить как эмоциональные дураки. Мы управляем академией, и наш долг – защищать её репутацию превыше всего. А ещё, имидж моего брата значил для меня всё на свете.

– Ладно, но мы должны хорошо о ней позаботиться. Это случилось с ней под крышей нашей академии, – сказал Максимус с заметной усталостью в голосе. Но он знал, что может мне доверять.

Я всё исправлю. Чего этот дурак не понимал, так это того, что если кто-нибудь узнает, его начнут допрашивать: почему он искал Хелани – кандидатку – после полуночи. Он сказал мне, что хотел с ней разобраться, но никто бы этого не понял; они бы сочли это отговоркой. Я бы пожертвовал сотней таких, как Хелани, если бы это означало защитить репутацию моего брата.

– Ладно, тогда поехали в фермерский дом, – покорно сказал Максимус, направляясь обратно к машине. Но я схватил его за руку, останавливая.

– Поезжай домой. Я о ней позабочусь, – сказал я, наблюдая, как Максимус задумался, а затем, очнувшись, замотал головой.

– Я могу отвезти её сам, – настоял он. Однако я знал, что он сейчас плохо соображает и в итоге наделает ошибок. Прежде всего, мне нужно было держать её подальше от него.

– Максимус, ты мне не доверяешь? – спросил я, уперев руки в бока.

Побеждённо вздохнув, он вышел и уступил мне место. Я сел в его машину, отправив его домой на своей.

Заведя двигатель, я поправил зеркало заднего вида, чтобы бросить быстрый взгляд на эту королеву драмы.

– Как можно умудряться постоянно попадать в неприятности? – пробормотал я, качая головой и обращаясь к ней.

Я не был уверен, слышит ли она меня вообще; она наконец-то потеряла сознание.

Завтра придётся чистить машину Максимуса. Она запачкала её своей кровью. Бедняга – он, должно быть, был вне себя, когда понял, что она пропала.

Почему она не могла просто заниматься своими делами и держаться подальше от неприятностей?

Но тут до меня дошло: завтра испытание, и в таком состоянии она никак не сможет выйти на поле.

– Похоже, ты провалишь это испытание, а потом вылетишь из академии, – я не мог поверить, что из чего-то трагического вышло нечто хорошее.

52 52-Обвела вокруг пальца

Норман:

– Что ж, полагаю, на этот раз Богиня Луны и вправду хочет, чтобы ты перестала нас беспокоить, – сказал я, надавив на газ. Впереди была долгая дорога, но я знал, что её травмы не угрожают жизни.

Я уже договорился, чтобы к нашему приезду нас ждали врачи и медсёстры. Наш семейный фермерский дом был прекрасным местом, утопающим в зелени и полным воспоминаний. Спустя несколько часов пути я наконец подъехал к дому.

Скорая помощь вместе с бригадой медиков уже была на месте.

– Занесите её внутрь, – распорядился я, поправляя рубашку. Было восемь утра, а я всю ночь не сомкнул глаз. И всё же безмятежная утренняя погода освежала. Я сделал глубокий вдох, позволяя себе на мгновение расслабиться, пока наблюдал, как парамедики перекладывают её на носилки.

Она выглядела такой подавленной, такой одинокой. Моя лёгкая улыбка угасла, когда я вспомнил звук её мучительного дыхания, её голос, полный скорби.

– Тьфу! – пробормотал я, отворачиваясь и пытаясь очистить разум.

– Хорошо о ней позаботьтесь. Я зайду позже, хорошо? Если случится что-то срочное, позвоните мне, – сказал я доктору. Он кивнул, но прежде чем я успел уйти, добавил: – Ваш брат звонит без остановки. Мне сообщить Максимусу Макквойду о её состоянии?

Меня накрыла волна напряжения. Мой брат так волновался, что связался со всеми, кто был здесь задействован.

– Только если он снова позвонит, – твёрдо сказал я. – Но сами ему не звоните. Пусть отдохнёт. – С этими словами я направился обратно к машине, стремясь успеть на испытание на полигоне.

Со всей этой неразберихой разберутся, не втаптывая репутацию нашей академии в грязь. И я не позволю никому ставить под сомнение решения моего брата.

Как только я снова сел в машину и выехал на дорогу, зазвонил телефон. Это был Максимус. Мысли о его постоянном беспокойстве за Хелани вызывали у меня лишь раздражение. Если бы её не было в нашей жизни, мой брат был бы избавлен от всего этого стресса.

– Да, Максимус, с ней всё в порядке. Здесь лучшие врачи, и они хорошо о ней заботятся. Сказали, что она потеряла кровь, но не смертельно. Ты быстро её нашёл, и это её спасло. Просто без активного волка она не может исцеляться сама. Не волнуйся, она в надёжных руках, – заверил я его на одном дыхании, надеясь, что ему станет хоть немного легче.

Ещё несколько минут я его успокаивал, и наконец он повесил трубку. Было чудом, что она вообще могла двигаться после такого ужасного падения. Её травмы не угрожали жизни, но боль, которую она, должно быть, испытывала… для большинства была бы невыносимой.

Но почему нас это вообще волновало?

Каждый день страдают бесчисленные люди. Мы не можем скорбеть по всем ним.

Добравшись до особняка, я быстро принял душ, надел чистую белую рубашку и направился на тренировочный полигон. Мои братья уже были там и готовились начать испытание. Когда я приехал, то увидел кандидатов, стоящих в ряд. Они поприветствовали меня уважительным поклоном, а затем сели, когда я жестом предложил им занять свои места.

– Какие-то проблемы, Люси? – спросил я, заметив, как напряжённая девушка с короткими волосами оторвала взгляд от своего стола.

Наш экзамен для всех кандидатов из этого приюта проводился под открытым небом. Сегодня была их очередь проходить испытание.

– Просто… одна из нас ушла прошлой ночью, – пробормотала она с мрачным выражением лица.

Она что, о Хелани? Я думал, она здесь никому не нравилась.

– Что ж, кто ушёл, тот ушёл. Вам следует сосредоточиться на собственном испытании и сохранять соревновательный дух, – сказал я ей, давая понять, что разочарован тем, что она отвлеклась.

– Значит ли это, – уверенно спросила Салем, поднимая голову, – что раз одна из нас ушла, то кандидат с самым низким баллом всё равно проходит? – Она не ошиблась. Правило гласило, что из каждого приюта дальше могут пройти только пять кандидатов, а значит, один обычно выбывает. Но раз Хелани ушла, им всем технически было гарантировано место в академии. Впрочем, мы всё равно проводили испытание, чтобы оценить их способности.

Я хорошо знал всех кандидатов; я тщательно изучил их до этого.

– Именно, – ответил я, одобрительно кивнув ей. Салем гордо выпрямилась.

Поскольку в каждом раунде выбывает только один ученик, им стоило быть благодарными за уход Хелани.

Именно в этот момент подошли Эммет и Максимус. Они выглядели отдохнувшими – ровно до тех пор, пока их взгляды не упали на пустое место. Максимус уже знал, что случилось, а вот Эммет, казалось, был в замешательстве.

– Где Хелани? – спросил Эммет, подойдя ближе и прошептав мне на ухо.

– Она ушла, – сказал я, скрыв от него правду, чтобы не вызывать ещё большего беспокойства из-за этой изгойки.

– Хм. Что значит «ушла»? – спросил Эммет, и на его лице отразилось разочарование, прямо как я и ожидал.

– Я всё объясню после экзамена, – заверил я его твёрдым взглядом. Рано или поздно мне придётся ему рассказать, иначе он подумает, что я что-то от него скрываю.

– Но… – начал Эммет, но Максимус, прекрасно осознававший серьёзность ситуации, мягко оттеснил его назад.

– Хелани сегодня здесь не будет. Давай покончим с этим, а после я расскажу тебе всё, что случилось, – сказал Максимус, пытаясь успокоить Эммета. Но тот всё равно принялся расхаживать туда-сюда, излучая такое сильное раздражение, что я начал за него беспокоиться.

– Где Кайе? – спросил я, оглядываясь в поисках остальных. Эммет и Максимус уже были здесь, но Кайе нигде не было видно.

Впрочем, долго ждать его не пришлось, вот только он принёс с собой неприятности. Одетый в большое чёрное пальто с поднятым воротником, он подошёл, излучая свирепую энергию, а за ним плотной группой следовали воины. Гнев в его глазах был неприкрытым, и я почувствовал, что он готов к решительным действиям.

– Я здесь, – объявил Кайе, и его голос был напряжён от гнева. – И я здесь, чтобы арестовать двух презренных кандидаток, которые прошлой ночью совершили преступление.

53 53-Спасение Хелани

Кайе:

Когда я добрался до своей комнаты, на меня навалилась тяжёлая грусть. Я не мог до конца понять почему, но что-то в этой ночи было не так. Я погрузился в ванну, позволяя бесчисленным мыслям роиться в голове.

– Эта связь пары… должно быть, это просто что-то из тюрьмы сновидений, – пробормотал я себе под нос, пытаясь во всём разобраться.

– Чёрт возьми! – с досадой простонал я.

Каждый раз, когда я закрывал глаза, я вспоминал слова, сказанные Хелани в тюрьме сновидений. Неужели?

Над ней и вправду издевались?

Или это было что-то ещё хуже – насилие?

Она говорила, что не хочет относиться к своему телу здесь так же, как в реальном мире. Ещё она упомянула какую-то группу альф. Я тяжело вздохнул и выбрался из ванны. С тех пор как я вернулся, я начал видеть Хелани в ином свете. Я мог бы подумать, что она лжёт, чтобы вызвать сочувствие… если бы только так оно и было.

Но она никому об этом не говорила, не было и намёка на жестокое обращение. Я помню, как братья рассказывали мне, что, когда она только приехала, она голодала несколько дней. А ещё был тот факт, что она даже не хотела возвращаться в свою стаю.

Вытершись, я надел чёрные боксеры и сразу лёг в постель. Завтра был большой экзамен для новых кандидатов, и именно я составил этот тест.

Я проснулся от тусклого серого света, пробивавшегося через окно – наступил рассвет, хотя солнце едва проглядывало сквозь облака. Моё тело казалось отяжелевшим, словно сама ночь вцепилась в меня, не желая отпускать. В груди осталась тупая, глубокая боль, но я не мог понять почему.

Я не мог отделаться от ощущения, что прошлой ночью случилось что-то плохое. Я не помнил что, но знал, что проснулся среди ночи с той же странной грустью, давившей на меня.

Я скатился с кровати, зевая и потягиваясь. Погрузив лицо в раковину, я умылся, а затем замер, сжав руками края раковины и глядя вниз, на воду.

– Что происходит? – с досадой простонал я. Я ненавидел это чувство. До всей этой истории с тюрьмой сновидений я был так сосредоточен на своих целях, уверен в своём пути. А теперь всё, о чём я мог думать, – это о той, кто скоро станет моей сводной сестрой.

Я почувствовал вспышку отвращения, но тут же вспомнил наш поцелуй. Он казался таким необузданным, таким настоящим.

У меня пересохло во рту, а мышцы были напряжены, словно я сжимал кулаки во сне. Что бы ни держало меня в таком напряжении, я не мог точно определить, что это. Я накинул чёрное пальто и решил обойтись без рубашки. В одних лишь чёрных брюках я изучал своё отражение в зеркале. Мои волосы были немного растрёпаны, и, казалось, пришло время для перемен.

– И кого это ты собрался впечатлять? – я не ожидал, что Йе будет таким критичным. Но, с другой стороны, мой волк всегда был таким.

– А? С чего бы мне кого-то впечатлять? Ты же меня знаешь. Я делаю, что хочу. Это просто для разнообразия, – я пожал плечами, чувствуя укол раздражения. Я ненавидел, когда кто-то сомневался в моих мотивах.

– Раньше ты делал всё, чтобы тебя приняли Папа и Мама, – фыркнул Йе, – а теперь в этот список добавилась Хелани?

Я покачал головой, пытаясь не обращать внимания на его слова, и принялся втирать гель в волосы, укладывая их. Я завершил образ тяжёлой цепью на шее и надел часы, подаренные братом Норманом. После этого я просто перекинул длинное пальто через руку, чтобы надеть его позже.

Когда я был готов, я вышел из комнаты и тут же столкнулся с Максимусом. Но он, казалось, не заметил меня – он был в своём мире, разговаривая с кем-то по телефону. Засунув руки в карманы, я неторопливо подошёл ближе, собираясь поздороваться, но его слова заставили меня замереть на месте.

– Как Хелани? Она хорошо восстанавливается? – одно лишь упоминание её имени приковало моё внимание к его разговору.

– Я понимаю, Норман, и я доверяю тебе и врачам, которых ты для неё выбрал. Но её состояние было таким плохим. Я уверен, эти кандидаты что-то с ней сделали, – сказал он, и от его беспокойства моё тело напряглось.

Кто-то что-то сделал с Хелани? Когда?

Должно быть, это случилось прошлой ночью. Не потому ли я чувствовал себя таким беспокойным?

Но с чего бы мне тревожиться за неё? Мы с ней не связаны кровными узами, так почему её положение так сильно на меня влияет?

Я не хотел считать причиной связь пары из тюрьмы сновидений – я знал, что это ложь.

– Я видел, как Ламар убирал кровь на кухне, а Сидни открыла дверь и солгала мне, сказав, что Хелани хочет уйти. Только они двое не спали. Я уверен, они что-то сделали. Мы что, правда ничего не собираемся с этим делать? – беспокойство Максимуса о Хелани заставило что-то неприятно сжаться у меня внутри.

Я должен был бы радоваться, что мой брат такой ответственный и заботливый. Но почему я не радовался?

– Ладно, ладно. Просто скажи врачам, чтобы обеспечили её безопасность. Думаю, на фермерском доме с ней всё будет в порядке, – сказал он, а я кивнул сам себе, переваривая всё, что подслушал.

Не подавая вида, что я всё слышал, я ушёл.

– Что ты делаешь? – спросил Йе, заметив, что мой шаг ускорился. Я направился к выходу и быстро сел в машину.

Экзамен должен был начаться в полдень, и приют Хелани должен был сдавать его первым. Сейчас было всего пять утра, но я знал, что должен поступить правильно.

– Я еду в фермерский дом, – сказал я, влетая в машину и с досадой вцепившись в руль.

– Чёрт возьми! – простонал я, выезжая на дорогу и пытаясь осознать, что случилось с Хелани. Хуже всего было то, что, похоже, никто не собирался ничего предпринимать против Сидни и Ламара.

– И почему нас это должно волновать? Это не наша проблема. Мы должны сосредоточиться на собственных целях, – прошипел мне Йе, но я его проигнорировал.

Всё, что я видел, – это длинная дорога впереди и моё собственное растущее беспокойство о Хелани. В глубине души я знал, что, если я сам её не проведаю, это чувство только усилится. Мне нужно было увидеть её своими глазами.

54 54. Я хочу быть её героем

Кайе:

Хотя мой волк и тявкал, что не стоит тратить время на Хелани, я продолжал ехать и через несколько часов добрался до фермерского дома.

Как только я вышел из машины, то сразу заметил воина, который держал телефон у уха, пока не встретился со мной взглядом.

Он медленно опустил телефон и неловко кашлянул, когда я прошёл мимо него.

– Серьёзно? Звонишь моему брату, чтобы доложить о моём приезде? – я смерил его недоверчивым взглядом, а затем направился к главным воротам и жестом велел воину их открыть.

Бассейн был грязным, как будто за фермерским домом никто не ухаживал. Почему?

Только потому, что мы с братьями здесь не останавливались? А как же Хелани? Почему они не прибрались до её приезда?

– И чтобы кто-нибудь почистил этот чёртов бассейн и всё вокруг него! – крикнул я, наблюдая, как все бросились исполнять приказ. Они прекрасно знали, что оправдываться бесполезно. У меня была одна проблема – я не умел сдерживать свою ярость.

Иногда я говорил настолько обидные вещи, что предпочитал разорвать с человеком отношения, лишь бы не извиняться за свои вспышки гнева.

Извиняться перед кем-то, кто не был членом моей семьи, было мне не по душе. Меня не учили кланяться. Я был твёрдо намерен заставить весь мир склониться передо мной.

Но сейчас все мои мысли были только о Хелани.

– Где она? – спросил я, входя в дом, когда передо мной открылась раздвижная стеклянная дверь.

Просторная гостиная была полна бездельничающих медсестёр. По крайней мере, Норман распорядился, чтобы за Хелани присматривала целая команда врачей и медсестёр.

– Она отдыхает, – быстро вскочила на ноги медсестра, пряча за спиной кофейную кружку. Неужели она думала, что я ничего не замечу?

– Значит, здесь пациентка, а вы все просто развалились и бездельничаете? – я упёр руки в бока, а затем сжал пальцами переносицу, изо всех сил стараясь не закричать.

– Вообще-то, мы позаботились о ней и решили сделать небольшой перерыв… – начала было объяснять та же медсестра, пока остальные отходили от стола, заставленного едой. От одного этого вида моя кровь закипела. Хелани, должно быть, в ужасном состоянии, – это я уже понял из слов Максимуса, – а они тут… устроили праздник.

Они оккупировали кухню и гостиную и смотрели по телевизору фильмы, словно приехали сюда в отпуск.

– Откройте мне эту чёртову дверь! – заорал я. Из одной из комнат появился врач и, поспешно кланяясь, направился ко мне, на ходу неловко поправляя рубашку.

Это что, медицинская бригада или группа туристов?

Пока я стоял перед ним, уперев руки в бока и тяжело дыша, повисла неловкая тишина. Мне хотелось кричать, отчитать их всех за такое неуважение, но стоило мне подумать о Хелани, как ярость тут же отступила.

– Что с ней случилось? – спросил я, и мой голос прозвучал уже ровнее. Я направился к комнате, в которой она находилась.

– У неё тяжёлые травмы. Кто-то жестоко её избил, – объяснил врач, пересказывая то, что он узнал от Максимуса и Нормана о событиях прошлой ночи.

От этих слов мне захотелось со всей силы ударить кулаком в стену.

– Хорошо, оставьте меня с ней наедине, – я жестом велел ему отойти и вошёл в полутёмную комнату. Она лежала там, подключённая к капельницам, окутанная тенями.

Её тело покрывали бинты, лицо распухло, а голова была обмотана марлей. Лежа в этой кровати, она казалась такой хрупкой, словно создание, слишком нежное для окружающего мира.

– Хелани… – я придвинул стул к её кровати и сел, глядя ей в лицо. Даже после всего, что с ней сделали, она сохранила какую-то завораживающую красоту. В её чертах было что-то загадочное, словно внутри она скрывала целый мир.

– Эй, – прошептал я, осторожно проводя кончиком пальца по тыльной стороне её ладони. Один из пальцев на правой руке был сломан и загипсован. К другой руке была подключена капельница, так что я старался касаться её как можно легче. Прикасаться к ней без разрешения казалось почти посягательством.

«Посягательством? Ты не слишком драматизируешь?» – проворчал мой волк. «Ладно, она ранена и всё такое, но, да брось, она всего лишь очередная волчица. Ну ладно, может, ещё и наша сводная сестра», – со вздохом добавил он.

«И говорю тебе, мы волнуемся лишь потому, что она наша сводная сестра. Не более того», – настаивал он.

Но я не обращал на него внимания. Мой взгляд оставался прикован к Хелани. Я сидел в тишине минут десять, а потом увидел, как её веки дрогнули и приоткрылись. Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Я быстро отпрянул, убирая свою руку от её, и дал ей немного пространства.

– Доктор Алсон, она очнулась! – позвал я врача, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Врач тут же вбежал, и я отошёл в сторону, хотя из комнаты не вышел. Я не мог избавиться от чувства, что, пусть мой брат и привёз её сюда, врачи не воспринимали её состояние всерьёз. Но теперь будут.

А иначе – я об этом позабочусь.

– Хорошо, её состояние стабильно, но на восстановление потребуется время, – сказал врач после часа осмотров и процедур. Он ушёл, и в комнате снова стало тихо. Мы остались вдвоём.

Она сидела, оперевшись на две подушки, и медленно дышала, уставившись в стену перед собой.

– Хелани! – я подошёл ближе и снова сел рядом.

– Это ты… спас меня? – спросила она дрожащим голосом. На её ресницах собрались слёзы и срывались вниз с каждым морганием. Я мог только представить, какой страх и боль она, должно быть, пережила прошлой ночью, когда ей причиняли боль.

Я замялся, чувствуя, как внутри поднимается волна вины. Я знал, что на самом деле её спас Максимус. Но его здесь не было, а она, похоже, видела своего спасителя именно во мне.

Слегка кивнув и с огромным чувством вины, я ответил: – Да.

Я всегда немного ревновал к Максимусу – не из злости, а из зависти. Я видел, как родители осыпали его похвалами, приписывая ему все заслуги, даже когда я справлялся с каким-нибудь проектом ничуть не хуже.

Но сегодня я впервые нарушил своё правило – никогда ничего не брать у своих братьев. Я присвоил себе чужую заслугу, и сделал это ради той, с кем меня связывали совершенно непонятные мне отношения.

55 55-Как мило

Хелани:

– Кого ты выбираешь? – мой отец нависал надо мной, возвышаясь над маленькой шестилеткой. Каждый раз, когда он задавал этот вопрос, я чувствовала себя так, словно совершаю преступление, просто задумавшись о выборе.