Присвоена и помечена сводными братьями-парами. Книга 2

“Я тебя разбудил? Прости, не думал, что так шумлю,” – тихо пробормотал он своим глубоким, хрипловатым голосом.

“Нет, всё в порядке. Я… я не могу снова уснуть после кошмара,” – призналась я, ожидая, пока он закончит переодеваться.

Он подошёл ко мне сзади, осторожно коснулся моего плеча двумя пальцами, а затем прошёл мимо. Это был его непринуждённый способ дать мне понять, что он закончил.

Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как он распустил волосы и быстро встряхнул ими, освобождая пряди.

“Тогда я приготовлю тебе что-нибудь поесть, ты, должно быть, умираешь с голоду,” – предложил он, направляясь на кухню и доставая хлеб.

Я медленно подошла и села за стойку, пока он разбивал яйца и начинал их взбивать.

“Можно тебя кое о чём спросить?” – я больше не могла сдерживать своё любопытство.

Он был таким другим, таким особенным. Мне было интересно, почему он не на стороне своего брата.

“Спрашивай,” – сказал он, склонившись над сковородой. Он опустил голову, но не сводил с меня глаз. Его большие, сильные и уверенные руки лежали на стойке.

“У тебя есть пара?” – спрашивать его об этом было странно, но я не смогла себя остановить.

Дело было не в том, что я хотела, чтобы он заявил на меня права, – мне было просто любопытно. Быть признанной и любимой своей парой было далеко не моим главным приоритетом.

К тому же, я почувствовала связь пары и с его братом. Но поскольку это случилось лишь во сне, а у меня нет волка, чтобы это подтвердить, я, возможно, никогда не узнаю, что на самом деле значил тот опыт.

“Не-а!” – ответил он, с нажимом выделив последний звук.

“Да и не хочу её находить. Я верю в родственные души больше, чем в связь пары,” – сказал он, удивив меня тем, как он разделял эти два понятия.

“Но… разве пара не должна быть родственной душой?” – спросила я, наблюдая, как он, слегка прищурив один глаз, покачал головой.

“Для многих – да. Но я в это просто не верю,” – сказал он, собирая сэндвич. Я поймала себя на том, что ушла в свои мысли.

Может, нас объединяла нелюбовь к Богине Луны? Поэтому он и отверг то, что она для него выбрала?

“А ты? Хочешь найти свою пару?” – спросил он, пододвигая ко мне тарелку. Я уставилась на сэндвич и яичницу-болтунью. Выглядело всё это очень аппетитно.

Как он мог быть таким идеальным?

“У меня нет волка,” – ответила я, надеясь, что этого оправдания будет достаточно.

“Но это не значит, что ты не можешь впервые почувствовать связь пары. Главное, чтобы это случилось в полную луну и при физическом контакте с твоей парой. Можешь, например, сходить на бал полной луны и потанцевать там,” – небрежно сказал он, откусывая свой сэндвич.

Конечно, он всё знал. Неужели я и вправду думала, что смогу его обмануть? Он знал всё о волках и о том, как они могут почувствовать связь пары, даже если их собственный волк спит.

Неловко поёрзав на стуле, я съела немного яичницы. “Раз уж ты тренер и профессор в академии, ты, должно быть, встречал многих, у кого нет волка. Кто-нибудь из них в итоге находил своего волка?” – я и сама не знала, какой ответ надеялась услышать, ведь академия редко принимала таких студентов.

“Хм, в университете – нет, но за его пределами – да,” – кивнул он, склонившись над тарелкой и оперевшись руками о стойку. У него были такие здоровые волосы – они так красиво блестели.

“И?” – подтолкнула я.

“Честно говоря, они обычно находили своих волков до двадцати лет,” – ответил он, и его слова меня ободрили.

После этого я ничего не сказала, молча сосредоточившись на еде.

“Однажды у тебя появится свой волк, Хелани. Но для этого придётся потрудиться, возможно, даже пойти на жертвы,” – задумчиво сказал он. – “Иногда желания сбываются, только если ты готова отпустить то, что любишь больше всего”.

Его слова застали меня врасплох. Когда я подняла на него глаза, он, погружённый в свои мысли, смотрел куда-то в стену.

Именно в этот момент зазвонивший телефон наконец вывел его из оцепенения. Он слегка встряхнул головой, затем взял его, оперевшись одной ладонью о стойку и глядя на экран, прежде чем ответить.

“Слушаю,” – сказал он, выходя из кухни.

“Я так и думал, что они пойдут этим путём,” – услышала я, и его голос становился всё тише, пока не затих совсем.

Как ни странно, я чувствовала себя намного лучше. Братья и вправду сделали всё возможное, чтобы обо мне позаботиться.

Через несколько минут после того, как я доела, вернулся Эммет с разочарованным выражением лица. Он бросил телефон на стойку, и тот остановился у самого края. Я поняла, что случилось что-то плохое, что-то, что его сильно беспокоило.

“Всё в порядке?” – спросила я. Он вздохнул, тяжело оперевшись руками о стойку и нависнув над ней своей широкой фигурой.

“Им пришлось отпустить Ламара и Сидни. Одиночки, не связанные с особняком или академией, не получают никакой защиты, поэтому любое преступление против них, по сути, и не считается преступлением,” – сказал он с горечью в голосе, явно расстроенный этой новостью.

Я была не просто разочарована – я была ещё и напугана. Но я сохраняла спокойное выражение лица, не желая показывать, насколько сильно меня это встревожило.

“Всё в порядке. Я просто хотела, чтобы они признали, что преступление было совершено,” – сказала я, выпрямив спину, и он удивлённо на меня посмотрел.

“Хелани, это нормально – показывать разочарование, злиться,” – мягко сказал он таким нежным голосом, что я невольно слегка ему улыбнулась.

“Со мной всё будет в порядке. Как только я окажусь в академии, я буду в безопасности,” – уверенно ответила я. Он кивнул, почти с гордостью, словно восхищаясь моим оптимизмом.

Но теперь, как никогда прежде, я была полна решимости довести это дело до конца.