Хроники Голдрии. Темные лабиринты перемен
- -
- 100%
- +
Где же он спрятан?! Первый король уничтожил почти все документы, связанные с магами. Неужели Залостиус сам не хотел завладеть тем амулетом? Не мог же он забыть, что повелел его создать! Что, если Залостиус Пантелий, на самом деле, его получил, а слухи о том, что амулет потерян — ложь? Тогда артефакт может быть спрятан прямо здесь, в замке, среди старого хлама в подвалах…
Зорн силился вспомнить, что еще говорил тот человек. Бесполезно. Возможно, не стоило казнить его так быстро.
***
Бигль зашел в свою комнату при королевских покоях. Слуга три часа искал Клода, командира стражи, чтобы передать приказ. Вместо того, чтобы сидеть в кабинете, тот прохлаждался в таверне дома падших. Бигль не осуждал его — он знал и о худших пристрастиях членов королевского двора. Слуга переживал лишь за свою голову — именно его накажут за то, что так долго выполнял приказ, причины никому не важны.
Бигль слышал, как сокрушается король, ложась в постель. Его имя, имя Мирана, проклято тысячу раз, и пять тысяч раз прокляты неизвестные слуге люди, и язык, ими придуманный, и весь мир шатался от брани короля. Он давно служил Его Величеству, привык к взрывному характеру и к его странным словам, смысл которых не понимал. Слуга хоть и боялся побоев, но за жизнь не переживал, что бы ни говорил король.
Зорн часто возвращался из той комнаты не в духе. Бигль не знал, что скрывается за тяжелой дверью, всегда стоял снаружи — король не пускал туда никого, даже принца Эдларда. Конечно, хотелось открыть завесу тайны. Слуга даже заглянул в замочную скважину однажды ночью, пытаясь увидеть хоть что-нибудь. В комнате было слишком темно, и попытка не увенчалась успехом. Бигль знал лишь, что раньше эта комната служила хозяйственным складом для прислуги, только недавно король велел вычистить ее и стал запираться днем, а иногда и по ночам.
Бывало, Бигль слышал разговоры изнутри той маленькой комнаты. Слов было не разобрать. Возможно, Его Величество говорил сам с собой — кроме короля в комнате не было других людей. Бигль никому не обмолвился об этом, но слухи все равно ползли — замке и даже за его пределами стали поговаривать, что королю кто-то мерещится. Этот слух не поднимал много шума, лишь слабый шепот по углам — всего лишь одна соломина из стога причуд и странностей короля.
Бигль еще помнил Зорна Справедливого, надежду королевства. Тогда слуга был еще парнишкой, которого гоняли старшие по мелким поручениям. Помнил он и день, когда король стал Зорном Безумным — вернулся из похода и абсолютно изменился.
В комнате Его Величества открылась и тут же закрылась дверь, кто-то пришел. Бигль заглянул в замочную скважину — Тирисия смущенно смотрела на кровать, пока Зорн ее раздевал. Она была красива, молода, умна, она нравилась Биглю, но скорее луна обрушится на землю, чем знатная дама обратит внимание на нищего слугу.
***
Миран поднялся, старость давала о себе знать болью в мышцах и общей слабостью, и внимательно осмотрел грядку с морковью: не пропустил ли сорняк? Убедившись, что все чисто, он с любовью посмотрел на участок, на равнину, которая стелилась за ним — все же принял верное решение, не согласившись на должность архивариуса.
Много лет Миран служил при дворе историком, начал еще при Лоринасе Дарне Втором, обучал Зорна, когда тот еще был маленьким принцем. Затем ему предложили почетную должность лорда-советника. Тогда Миран еще желал достичь больших высот. Даже Зорн в ранние годы правления прислушивался к его советам… Затем эту должность упразднили, а Мирану предложили пост архивариуса… Смешно, что тогда воспринял это как оскорбление и покинул двор. Однако теперь он счастлив и ни на что бы не променял то, что имеет. Особенно сейчас, когда среди народа зреет ненависть к правлению — даже до него долетают вести о бунтах на заводах.
Солнце уже поднялось высоко, и начинало припекать голову, нужно уйти в тень, отдохнуть. Миран подошел к мальчишке, который работал на соседней грядке. Ребенок, в силу возраста, был невнимателен, нетерпелив, пропускал много мелких травинок, но старался. Старик ободряюще погладил его по голове и похвалил за работу.
— Давай-ка передохнем, пообедаем, — предложил он.
Натин радостно подскочил и побежал в дом. Миран улыбнулся и медленно побрел за ним, по пути вырвав несколько морковин.
Мальчика, одинокого и истощенного, четырех лет отроду, Миран нашел в лесу еще во времена службы во дворце. Забрал к себе напуганного ребенка и вот уже три года растит, обучает хозяйству, чтению и письму. Конечно, простым людям читать теперь запрещено, но Миран жил в глуши изумрудных равнин, рядом людей нет, и бывший королевский советник надеялся, что никто не станет вынюхивать тайны старика.
— Скоро повезем овощи на рынок во Влатград, — сказал старик, добравшись до кухни.
— Ты возьмешь меня с собой? — спросил мальчик и с такой надеждой поглядел на него, что Миран не сумел отказать.
— Думаю, да. Пора тебе понаблюдать, попрактиковаться в искусстве торговли.
Натин подскочил и запрыгал от радости, забыв об обеде. Вдруг со двора послышался топот копыт. Волна тревоги прокатилась по сердцу старика — еще никто не приезжал к нему после отставки, вряд ли они здесь затем, чтобы поблагодарить его за годы службы.
— Миран! — услышал он знакомый голос. — Король приказывает тебе вернуться во дворец!
«Гремлин бы побрал этого сумасбродного!» — подумал старик.
— Оставайся здесь, — велел он Натину и вышел на улицу.
Мальчишка все же нарушил приказ и пошел следом. Он остался стоять внутри, выглядывая из-за двери.
Перед домом, истоптав несколько грядок с урожаем, стояли три всадника во главе с Клодаром, главнокомандующим стражей Амистауна. Его голос он и узнал.
— Что нужно? — спросил Миран. — Я давно не у дел.
— У нас есть приказ, и мы его выполняем, — командир кивнул двум стражникам, те подъехали ближе к дому.
— Извините, но я не вернусь.
— Тебя никто не спрашивает! Это приказ!
— Я слишком стар, чтобы бояться приказов… Передайте Его Величеству, что у меня дел полно, пусть пожалеет мою седую голову и найдет кого-нибудь другого, — Миран развернулся, чтобы уйти обратно в дом.
Стражники преградили ему путь. В душе старика зажегся гневный огонь, он готов был сражаться за право остаться здесь, хоть и не умел, но пыл его вмиг угас, как только один из стражников схватил Натина и приставил меч к тоненькой шее.
— Не трогайте! — Миран рванул к мальчишке, но второй стражник остановил его. — Хорошо, я поеду, поеду!
— Отлично, — равнодушно сказал Клодар.
Стражник отпустил Мирана, чтобы тот собрал вещи, а другой продолжал удерживать мальчика. Вскоре старик привязал тюк с вещами к седлу и запрыгнул на коня.
— Ты уже знаешь достаточно, Натин, — обратился он к ребенку. — Тебе придется поехать на рынок одному. Сохрани хозяйство до моего возвращения, ты справишься.
Мальчик еле заметно кивнул, слезы застилали его глаза. Миран отвернулся, не в силах вынести позора от того, что не устоял, не защитил.
Командир взял поводья коня старика и повел за собой. Он велел отпустить мальчишку и пустил лошадей в галоп. Миран оглянулся на милый сердцу уголок — тот становился все дальше и дальше, как и маленькая фигурка, бежавшая следом.
***
В Амистаун приехали к ужину. Не застав короля в тронном зале и столовой, Клодар велел одному из слуг найти Его Величество и сообщить о прибытии Мирана, а сам отвел старика в одну из гостиных.
Король влетел в комнату в распахнутом окровавленном халате и наскоро натянутом нижнем белье.
— Иди за мной!
Зорн, не останавливаясь, помчался дальше. Миран поспешил за ним, Клодар остался в гостиной. Быстро прошли по коридорам и остановились у какой-то комнаты. Король велел страже открыть тяжелую железную дверь. Когда вошли, Его Величество зажег свечи над столом, дверь захлопнулась. Комната давила серыми стенами и ощущением безнадежности — лишь полумрак давал надежду, что где-то за его завесой есть спасительное окно. Что же это — темница?
— Я вызвал тебя, потому что ты знаешь старый язык, — Зорн указал на свитки и книги, разбросанные по столу и полу вокруг него. — Необходимо перевести все это и как можно быстрее!
— Я уже все позабыл.
— Не смей врать! Даже я помню, чему ты меня учил.
— Вы моложе, а я стар.
Король подошел вплотную к Мирану, уставился ему в глаза и процедил сквозь зубы:
— Не унижайся! Я ни за что не поверю, что великий Миран что-то забыл. Ты переведешь документы с древнего на Муварийский, найдешь сведения о магическом амулете первого короля: имена тех, кто его создал, куда они направились после изгнания, где спрятан амулет, как выглядит. Пока я этого не узнаю, отсюда не уйдешь!
Старик молчал.
— По дружбе позволю тебе отдохнуть до утра. Завтра вечером приду проверить, как продвигаются дела. Не смей медлить!
Король оставил Мирана одного в тишине каменных стен. Старик сел в исхудалое кресло у стола. Кто бы мог подумать, что некогда добрый и любознательный юноша превратился в такого тирана.
Глава 4
Лорана спустилась в подвал и села на нижнюю ступеньку лестницы, чтобы всех слышать, но не привлекать внимания. Девушке наконец удалось убедить отца пустить ее на собрание Общества Черной Совы, которое обычно здесь проходило. Она с улыбкой крутила плетеное кольцо на мизинце — тайный знак его представителей. Душа трепетала от того, что скоро разгадает тайны, которые скрывала деревянная дверь.
Восемь свечей, по две на каждой стене, тускло освещали лица присутствующих — людей из разных слоев общества. Они разбрелись вокруг большого овального стола в центре подвала, ожидая начала собрания. Разбились на маленькие группы по два-три человека и в каждой разговаривали о своем.
Лорана узнала кузнеца Куко, пухлого мужчину среднего возраста, и фермершу Адалу, крепкую женщину невысокого роста — княгиня много слышала об ее успехах в сельском хозяйстве. Также девушка знала Умбрано, сухого седовласого владельца магазина дорогих тканей в Амистауне, и Клиссию, улыбчивую блондинку средних лет, хозяйку кафе в столице.
Из представителей высшего общества здесь Лорана была знакома лишь с князем города Вузар — Джазофом Лораль. Отец дружит с ним со времен службы в королевской академии. Трех других — барона, княгиню и баронессу она видела впервые, Лоране негде было встретить их прежде — последний светский вечер король дал до того, как она стала выходить в свет, а девичьи кружки посещают не все состоятельные лица. Статус каждого девушка определила по специальным знакам: бароны носили брошь или вышивку в форме золотой розы, а князья — серебряного венка, дамы на юбках, мужчины на плече. У Лораны тоже есть такой знак.
Этот подвал — место, где собираются люди из разных слоев общества и с уважением слушают друг друга. Лорана считала это большим достижением отца, князя Руналузы. Тот жестом призвал всех к молчанию и начал:
— Я рад, что удалось встретиться. Как вы знаете, недавно арестовали одну из бунтующих групп рабочих в Амистауне. Барон Паравель, стоит ли нам беспокоиться о том, что им известно?
— Они прекратили связь со мной больше месяца назад. Единственное, что рабочие могут знать — мой голос, я скрывал лицо. Не думаю, что они его запомнили, — уверенно ответил тот.
Князь задумчиво кивнул и обратился ко всем присутствующим:
— Как вы думаете, в чем наша ошибка? Почему мы их упустили из-под влияния?
— Они считали наши методы слишком мягкими! — ответила Адала. — Желали действовать радикально.
— Они подставили себя, еще когда напали на лорда рядом с Амистауном. Какая глупость! — добавил барон Паравель. — А затем решили взорвать зал советов. Мы пытались их переубедить, но они перерубили наши отношения. Мы сделали все, что могли!
— Правда?! Сейчас я в этом сомневаюсь, — твердо ответил Одир Варни. — Недавно мне сказали, что простые люди не верят нам, потому что мы не из их круга. Я склонен этому верить. Стоило подойти к общению с рабочими более обдуманно, направить к ним подходящего человека. Мне написал некто по имени Римус и предложил помощь…
— Римус?! — удивилась Адала. — Этот бандит?!
— Бандит?! — загудели остальные.
— Тише! — призвал князь Руналузы. — Я озвучу его предложение и все обсудим.
— Что мог предложить человек без чести? — спросил барон Паравель — Не стоит его слушать!
— Он предложил помощь в агитации народа. Римус говорит, что в его силах убедить людей снова бунтовать и бунтовать сильнее прежнего. Я считаю, в этом есть смысл. Если бы лидером арестованных стал наш человек, а не тот рабочий, то все бы обернулось иначе. К тому же, мы слишком медленно набираем диверсионные группы.
— У нас нет прогресса, потому что мы сами тормозим его! Пора уже реализовывать дальнейшую часть плана, запугивать и стравливать лордов, открывать людям глаза на короля и тех, кто ими правит! — вступила в разговор баронесса.
— Мы обещали подождать с агрессивными частями плана до собрания палаты лордов, так и сделаем, — твердо ответил Одир Варни.
Джазоф Лораль и еще несколько людей его поддержали.
— Я согласна, что помощь с агитацией нужна. После последнего ареста наши усилия сведены к нулю, — сказала княгиня. — Часть людей уже покинула набранные отряды.
Кузнец Куко отрицательно замотал головой:
— Разве, собрав людей однажды, мы не справимся с этим снова? Я считаю, что помощь таких, как Римус, нам не нужна. Потом проблемы замучаешься разгребать.
— Люди слишком напуганы. Они попрятались по домам, боятся оказаться на месте арестованных, — ответил князь Джазоф. — Сейчас действовать станет сложнее, чем прежде.
— Если бы людей обучали политической самостоятельности, как я предлагала, наши дела шли бы легче! Народ привык полагаться на короля, живет приказами — как скажут, так и сделает. Они не обучены думать и решать за себя, за судьбы государства. В нашей стране, если и были времена, когда голос простого человека имел вес, это было очень давно, — сказала княгиня. — Люди смирились и живут с тем, что дают. Они не умеют выражать свою позицию.
— Обучение людей, дело затратное, как по времени, так и по силам. Мы рассмотрим это предложение после победы. Сейчас люди верят только себе подобным, какую бы ересь те не несли. Именно поэтому предложение Римуса стоит принять, — парировал князь Руналузы.
— И что же он хочет за услуги? — спросил барон.
Одир Варни ответил не сразу:
— Он хочет место в совете.
— Что за вздор?! — возмутилась княгиня, остальные ее поддержали.
— Вора в совет?! — недоумевал Умбрано. — Что же тогда изменится?
— Нам необходимо решить, стоит ли помощь Римуса такой жертвы, — ответил Одир Варни. — Я считаю, что его положение в совете будет не критичным. Мы сделаем так, что голос Римуса не будет иметь значения в соотношении с нашими.
— Можем ли мы согласиться на предложение, но, в будущем, обойти свою часть договора? — поинтересовался барон. — Придумать грамоту, которая дает лишь номинальное место в совете?
— Кем же тогда станем мы? — спросила Клиссия. — Теми же преступниками!
— То, что сделаем мы — на благо! — ответила княгиня.
— Если не договоримся, то и никакого совета в будущем не будет! — воскликнул князь Лораль. — Проголосуем! Те, кто согласен принять предложение Римуса, положите левую ладонь на стол.
Одир Варни подозвал Лорану, чтобы та участвовала в голосовании. Девушка поднялась со ступени и мягко, неслышно, подошла к столу. Члены общества один за другим голосовали за или против, очередь быстро подходила к ней. Какое решение принять? Воспитание подсказывало не связываться с бандитом, но тот, кто его давал, поддерживал обратное. Все же мнение отца пересилило муки совести и княгиня положила левую ладонь на стол.
На столешнице оказались ладони Джазофа, отца, княгини, Лораны, Адалы и Умбрано. Князь Руналузы дал знак, что голосование окончено и подытожил:
— Большинство за, значит предложение будет принято. Сегодня же отправлю письмо и договорюсь о встрече. Сообщу потом о ее результатах.
***
Принц шел по коридорам королевской академии и с ностальгией вспоминал знакомые дороги, только прежде он бродил здесь учеником, сейчас — наследным принцем. Конечно, титул всегда был при нем, но во время обучения не учитывался. Здесь успех воина зависит от способностей, а не от положения в обществе.
С тех пор, как закончил академию в шестнадцать, как и все, прошло семь лет. Здесь практически ничего не поменялось: в коридоре славы висели портреты великих предводителей, заслуженных героев; в коридоре боевых искусств — коллекция оружия; навстречу шли знакомые постаревшие учителя — Эдлард приветствовал каждого поклоном.
Принц приближался к зеленому залу — сегодня приятная солнечная погода и тренировки должны проходить там. Большие окна зала выходили на сад внутреннего двора, в такие дни их обычно открывали, как и все пять дверей, позволяя легкому ветру гулять между учениками. Так сделали и сейчас. Послышались напряженные стоны боя и хаос стуков деревянного и металлического тренировочного оружия. Деревянное используют чаще, но ближе к выпуску приучают к настоящим металлическим мечам. Хоть оружие из дерева и изготавливают из специального тяжелого вида, а при недостатке веса усиливают металлическими пластинами, оно не полностью передает свойства настоящего.
Стоило Эдларду переступить порог зала, бои, один за другим, остановились, а ученики и учителя поклонились ему. Принц поприветовал всех и сказал, чтобы вернулись к тренировкам и не обращали на него внимания — шум неуверенно возобновился. Он быстро осмотрелся и в дальнем правом углу увидел знакомое лицо — учителя Ринада, мастера по владению ножами. Эдлард направился к нему.
По пути принц заметил, что ученики пропускают удары, а учителя бросают на него быстрые напряженные взгляды. Неужели они боятся его также, как отца? Думают ли, что безумие короля передалось и принцу? Настоящие лица правящих персон всегда были скрыты за ритуалами — люди верили маскам, которые им показывали, но теперь, когда Зорн разрушил стену, открыл темные стороны монархов, люди видят несоответствие между тем, каким короля пытаются показать, и тем, какой он на самом деле. Конечно, тайны королевской семьи по-прежнему строго оберегают, но их количество растет — становится тяжелее удержать секреты в стенах замка. Хоть прислуге и разрешено покидать дворец лишь в крайних случаях, они находят способы вывести слухи наружу. Эдларду хотелось переубедить людей, сказать, что он не безумен, но правила не позволяли ему ни подвергать сомнению здоровье отца, ни убеждать людей в собственной пригодности. Принц не может сказать, но покажет делом, что Зорн скорее исключение, чем правило.
— Ваше Высочество! — поприветствовал Ринад, когда Эдлард подошел ближе. — Пришли напомнить себе, как держать меч?
— И да, и нет, — улыбнулся принц. — Я думал о том, чтобы устроить тренировочный бой, но раньше напарники казались мне крепче и больше, теперь я вижу здесь только детей.
Принц смотрел в зал, где парни и девушки бились друг с другом в парных боях — отрабатывали приемы нападения и защиты с разным оружием — мечами, копьями, ножами. Когда Эдлард бился на этих маленьких аренах, силился доказать, что он больше, чем просто титул. Он с теплотой вспоминал то время — тогда требовалось лишь прилично учиться…
— Кажется, я уже совсем забыл, как это делается, — снова улыбнулся Эдлард. — Сейчас это и неважно. Я пришел узнать, как дела в академии. Всем ли довольны? Может, чего-то не хватает?
— Все… хорошо, Ваше Высочество, — ответил учитель и отвел взгляд в сторону. — Мы ни в чем не нуждаемся.
— Я провел десять лет в академии, теперь у меня есть возможность ее отблагодарить. Неужели нет ничего, что я могу сделать? — принц замолчал на несколько секунд, а затем продолжил тише. — Я не ищу повода для наказания…
Ринад оценивающе посмотрел на него — Эдлард прекрасно понимал, почему учитель ему не доверяет. Собственно, именно по этой причине он сегодня здесь.
— Что ж, — протянул мужчина, будто проверяя слова на надежность, прежде чем выпустить в мир, — есть некоторые проблемы с получением нового тренировочного оружия — приходится заниматься со сломанным. Вот, например.
Учитель показал на двух бойцов, отрабатывающих защиту в ближнем бою, на деревянном мече одного виднелась глубокая трещина — оно вот-вот расколется надвое. Эдлард присмотрелся к остальным: у соседней пары щит девушки сильно загнут внутрь с левой стороны, на многих металлических мечах не оказалось защитных наконечников.
— А почему мечи не защищены? — спросил он. — Ученики могут пораниться.
— И ранятся! Это все та же проблема…
— Вы разговаривали с князем Дарланием? Он объяснил, почему не может прислать новое оружие? Загруженность мастеров или проблема с материалами?
Ринад пренебрежительно фыркнул, но вздрогнул и виновато посмотрел на Эдларда.
— Простите мою реакцию, — поспешил он извиниться. — Да, Зорвани разговаривала. Он отказывается брать новое оружие, говорит, что присылал недавно, ждите следующей поставки согласно графику.
— А он не присылал?
— Присылал… — Ринад опустил плечи, будто собственное противоречие давило на него, как спиннокрючный демон. — Но оружие ломается раньше срока новых поставок. Видимо, князь потребовал у кузнецов сменить материалы. Он не говорил напрямую, но видно и неопытным глазом. Видимо, нашел дешевле и хуже. Трещины на дереве появляются за неделю тренировок, а железо может помяться в первые дни от хорошего удара молотом или двуручным оружием. Сейчас из-за недостатка деревянного оружия мы вынуждены раньше переводить на металлическое, но у него быстро ломается защитная насадка. Мечи хоть и затуплены, но неопытные бойцы все равно наносят ими раны… Нам стыдно, Ваше Высочество… Страдает престиж академии. Нам скоро выпускать близнецов, которые вернутся на Риальские острова, что они расскажут? Что Мувария настолько бедна, что в главной академии, Королевской академии, обучают некачественным сломанным оружием.
Эдлард задумчиво кивнул. Он согласен с Ринадом — королевская академия лицо муварийской армии. Слава ее учителей, программы обучения, разлетелась в дальние земли за глубокими водами. Здесь обучали не только владению оружием, но и применению разума — раскрывали врожденные таланты, обучали грамоте, искусствам, астрономии. Армии нужны не только мечи, но и грамотные тактики и стратеги, искусные картографы и люди, способные ориентироваться на местности. Закончив академию, также можно поступить в запас и применить знания в гражданской службе.
Если то, что говорит Ринад правда, репутация академии, а значит и всей армии Муварии, действительно под угрозой. Надо найти в себе силы поговорить с князем Дарланием. Это будет непросто… Тот считает себя потомком Залостиуса Пантелия, первого Короля Муварии, и подчиняется только Зорну. Эдларду никогда не нравился этот заносчивый тип и он не стремился наладить отношения, теперь же необходимо будет это сделать.
— Я обещаю, что разберусь с этим, — сказал принц. — Это началось недавно? Не помню таких проблем, когда я учился.
— Пару лет уж точно… Пока вы учились — это было лучшее время для академии, все старались выполнять обязанности на грани возможностей, сами понимаете…
Затрубили горны — занятие подошло к концу. Ученики, под надзором учителей, возвращали оружие на места. Ринад также отошел от Эдларда, чтобы проследить за ножами.
— Наллина, ты делаешь успехи. Со следующего занятия можем перейти к метанию в ближнюю цель, — сказал он одной из учениц. — Ирлин, сильно тормозишь перед тем, как достать нож. Это заметно и делает тебя уязвимым, поработай над этим.
Эдлард наблюдал за сборами. Когда-то он боялся услышать от учителя нагоняй за недостаточное усердие — титул вынуждал всегда быть лучшим, сейчас это уже не казалось проблемой.
Принц поблагодарил Ринада за откровенность, когда тот вернулся, и направился к выходу вслед за учениками. Он размышлял, с какими словами подойти к князю Дарланию, чтобы тот не отвернулся в первые секунды разговора, какое лучше выбрать для этого время…