Его маленькая слабость

Глава 9

ГЛЕБ

Боюсь глаза открывать, уже догадываясь, что увижу. Вот же кретин! На кой хрен я вчера пить взялся?! Зачем вообще домой потащился?! Собирался ведь в клубе переночевать! Чтобы без последствий.

Все же открываю глаза. И утыкаюсь взглядом в свои последствия.

Хмурюсь. Бледная щека покоится на моей ладони. Темные волосы в свете рассветных лучей отливают золотом. Розовые губки слегка разомкнуты. Словно со стороны наблюдаю, как мои пальцы тянутся к темным ресничкам.

Одергиваю себя. Это что еще за черт?! Резко сажусь в кровати, неосторожно выдергивая свою ладонь. Дьявол! Какого... Это каким дебилом надо быть, чтобы...

— Доброе утро, Глеб Виталич...

Едва не вздрагиваю, услышав тихий голос. Воровато оборачиваюсь и смотрю, как девочка спешит выбраться из моей постели.

— Простите. Я уже ухожу, — бормочет она себе под нос, семеня по комнате.

Щурюсь недовольно. Значит, не боится меня больше?! Это мы еще посмотрим!

— Анна! — рявкаю я, вынуждая девушку замереть. — Немедленно собирайся!

— Куда? — выдыхает она.

Стискиваю челюсти. Сжимаю кулаки в бессильной попытке отделаться от неприятного чувства в душе.

— Домой тебя повезу, — шиплю сквозь зубы. — Довольно с меня!

Мгновение замешательства. Аня кротко кивает и выходит из моей спальни.

Черт, я ведь ее вчера еще и целовал! Как минимум трижды! Черт бы меня побрал!

И как она отвечала...

Откуда у меня столько терпения? Хорошо хоть, остановился вовремя.

Первым делом хватаю телефон и, набрав номер водилы, велю ему немедленно приехать. Вскакиваю с кровати и влетаю в ванную с намерением почистить зубы. Черт, тут теперь буквально все напоминает о ней!

Ну, ничего-ничего. Сейчас отвезу ее по адресу из резюме и сдам кому-нибудь! Кому угодно! Будь то родня или соседи какие! Мне плевать!

Так яростно я еще ни разу в жизни зубы не чистил. В груди разрастается торнадо. Сплевываю густую пену. Впиваюсь пальцами в края раковины и тараню взглядом свое отражение.

Темные глаза. Злые. Но глядят с сомнением. В голове хрустальный голос, что наперебой поет песни и шепчет нечто неподобающее:

«Тебе больно? Ты же тоже замерз».

Морщусь болезненно.

Пошел на хер! Долой слабости! Не по мне это!

Чувствую, что не убедителен я. В бешенстве выскакиваю в комнату. Быстро одеться не получается. То и дело притормаживаю, прислушиваясь к шизоидным голосам в голове, что сеют нехилое зерно сомнения относительно принятого решения. Пальцы не слушаются. Наконец справившись с дурацкими пуговицами на рубашке, подхватываю пиджак и выхожу из комнаты.

— Анна! — стучу в ее дверь. — Ты готова?!

Слышу неуверенные шаги за спиной. Поворачиваюсь. Аня уже собрана. Мнется в проеме кухни.

— Я хотела... вам завтрак приготовить.

— Оставь эти фокусы для кого-нибудь другого, — гневно шиплю я, чувствуя, как торнадо в душе усиливается. Хотя это уже даже не торнадо, мясорубка самая натуральная. Словно мои органы в куски перемололо.

А девчонка только кивает, будто нисколько и не удивившись моей грубости.

Ах да! Я же ночью умудрился великодушно извиниться за все, что собираюсь сделать! Что ж! Спасибо, сентиментальный ублюдок! Теперь я могу со спокойной совестью выселить незваную квартирантку из своего дома!

— Поехали!

В ярости иду к входной двери. Останавливаюсь. Оборачиваюсь. Аня неуверенно бредет ко мне.

— Где твои вещи?!

— Я не успела... Думала, позавтракаем сначала...

Не хватит у меня сейчас решимости ее вещи собирать.

Черт! Ладно. Позже с водителем передам. Сейчас главное избавиться от головной боли!

— Обувайся! — велю я.

Понимаю, что это все слишком долго. Чертовы сомнения одолевают с каждой секундой все сильнее.

Опускаюсь на корточки. Кладу ладонь на тонкую щиколотку. Натягиваю на миниатюрную ножку потрепанные ботиночки. Отпускаю. Беру вторую ногу и отмечаю, что на ней, как и на первой, царапины. Неосознанно веду ладонью по гладкой коже. Станком порезалась. А я и не замечал. Даже в таких обстоятельствах старается следить за собой.

Моя рука скрывается под юбочкой, что заканчивается чуть выше коленей. Вижу, как стискиваются бедра, но уже не понимаю, что это должно для меня значить. Под моими пальцами концентрируются мурашки.

И почему я постоянно перед ней на коленях?

Моих волос вдруг касаются тонкие пальчики. Поднимаю голову, хмурясь. Ловлю ее ладонь. Прижимаю к губам.

— Если я сейчас от тебя не избавлюсь, — хриплю, глядя в невидящие глаза, — то наделаю глупостей.

— Знаю, — шепчет она. — Делайте то, что должны.

Стойкое чувство, что она сейчас мне выбор предлагает. Да только ведь это не так! У меня челюсти сводит от бессилия.

Резко поднимаюсь и припираю девушку к стене.

— Я, может, и сам не знаю, что должен. Но взять тебя — явно последнее дело в списке.

Девчонка вдруг гордо задирает подбородок.

— А передо мной что? Кусаться?

Она топает ногой, влезая в ботиночек. Отталкивает меня. Наклоняется и застегивает молнию. Разворачивается и выходит из дома. Так уверенно, словно отлично видит, куда идет. А я стою с открытым ртом. Это что сейчас было?

Выскакиваю вслед за ней и наблюдаю за тем, как мой водила галантно подает непрошеной гостье руку, помогая спуститься с лестницы. Усаживает Аню на заднее сиденье и оставляет для меня дверь машины открытой.

Тру лоб. Последний рывок, Глеб. Ты сможешь. Просто довезти и оставить.

Усаживаюсь на заднее сиденье. Девушка вся подбирается, словно боясь со мной соприкоснуться. Верное решение.

— Поехали уже! — рычу я, поглядывая на девчонку. — Я тебе адрес в сообщении присылал.

Аня отвернулась к окну, будто видит там что-то.

Мне хочется придвинуться. Спросить, как она представляет себе мой дом. Рассказать, какие рядом с ним высокие деревья. И что первые цветы уже распустились. И...

Морщусь. Неосознанно поглаживаю сиденье рядом с собой.

— Вы нашли моих родственников? — нарушив воцарившееся в машине неловкое молчание, тихо спрашивает Аня, слегка повернувшись ко мне.

Воровато одергиваю руку от сиденья, словно она подловила меня на чем-то непозволительном.

— Нет, — отвечаю коротко. — Только адрес.

— Понятно, — шепчет она и вновь отворачивается к окну.

— Надеюсь, найдем там кого-нибудь, — продолжаю я.

Тянусь пальцами к темным волосам с проблеском золота.

— Ах ты ж, су... — вырывается у Витька.

Успеваю бросить взгляд на дорогу. И тут же сгребаю Аню в охапку. Машина резко тормозит. Ударяюсь плечом в переднее сиденье и по инерции отскакиваю обратно.

— Какого хера, Витя?!

— Простите, Глеб Виталич! Этот мудак затормозил и...

— Внимательней будь! Иначе мы сегодня так и не доедем!

Машина вновь трогается с места. Смотрю на девушку в своих руках. Бережно прихватываю ее подбородок.

— В порядке? — едва не шепчу от волнения, боясь, что она снова могла пораниться по моей вине.

Чувствую, что дрожит. Испугалась.

— Все хорошо, — выдавливает в ответ. — А ваше плечо?

Тонкие пальчики пробегаются по моей руке вверх. Концентрируются точно на шраме, что спрятан под одеждой. Значит, на ощупь меня запомнила.

— Глупости. Он уже давно не болит.

— Понятно.

Аня отстраняется, возвращаясь к окну.

Тянусь ближе, вытягиваю ремень безопасности из-за ее плеча и пристегиваю невеличку. Я должен доставить ее в целости. Иначе чертово чувство вины так и не позволит избавиться от нее.

— А у тебя? — спрашиваю, проверяя надежность крепления на ремне. — Все еще болит?

— Бывает. Когда дождь идет.

— Ань, послушай... — Бросаю уничтожающий взгляд на водилу, который то и дело подглядывает за нами в зеркало заднего вида, и придвигаюсь к девушке: — Ты так ничего и не вспомнила?

Мотает головой.

— Давай договоримся: если ты вспомнишь машину, которая тебя сбила, или водителя, то ты мне сообщишь. Я бы хотел сам с этим разобраться.

— Спасибо вам. Но не стоит. Думаю, полиция справится. Тем более если я вспомню какую-нибудь полезную информацию.

Стискиваю зубы от бессилия. Это с каких пор мы такие своевольные? Не после вчерашнего ли разговора по душам? Все я правильно решил! Сейчас приедем и...

— Глеб Виталич, приехали! — рапортует Витек.

А у меня сердце к горлу подскакивает. Неужели все? Я должен отпустить ее сейчас...Не отпустить, а избавиться от обузы, черт бы меня побрал!

— Витя, проводи нашу гостью, — сухо приказываю, с трудом проглатывая застрявший в горле ком. — И познакомься с людьми, что там обитают. Тебе сюда еще предстоит покататься.

— Как скажете, Глеб Виталич, — бодро отзывается водила.

— Спасибо вам.

Аня даже не поворачивается ко мне. Нервно шарит руками по двери, словно хочет поскорее сбежать. Витек выпускает ее на волю, и моя птичка спешит выпорхнуть из чертовой клетки.

Гляжу ей вслед. Витя осторожно поддерживает девушку под локоть, продолжая что-то говорить. Аня понуро идет к подъезду.

Как я и предполагал, это пошарпанная многоэтажка. Возможно даже не квартирный дом, а обычная общага. Значит, общая кухня и санузел.

И как же она справится?

Это хорошо, если родня какая есть. Уж позаботятся. Явно лучше моего... Но если некому? И кто у нее там в соседях? Если уроды какие? Хотя хуже меня найти сложно...

Опускаю глаза. Перед внутренним взором встает покосившаяся деревянная дверь. Вырванный с корнями шпингалет. В широкую щель проглядывается тонкий силуэт под душем. А за дверью — толпа ублюдков...

— М-м-м, — рычу, выскакивая из машины.

Ну, я же один такой! Придурашный! Никому и в голову не придет вожделеть калеку! Зачем на кого-то примеряю свои грехи?!

Догоняю Аню под руку со своим водителем уже в подъезде.

— Свободен! — безапелляционно прогоняю Витька и беру маленькие пальчики в свою ладонь. — Я должен сам оценить обстановку.

Аня, словно по инерции, обнимает мое плечо свободной рукой. Льнет ко мне, словно спасение нашла.

Да я ведь не спасение, глупенькая. Тараню взглядом ее макушку под гулкие шаги водилы, что разлетаются по всему подъезду, пока он наконец не выходит на улицу.

За ручку отвести и сдать, значит? Менее извращенной пытки не придумал?

Завороженно гляжу, как девочка утыкается носом в мое плечо. Прячется от мерзкого подъездного аромата кошачьей мочи и отсыревшего табака. Прикрывает глаза.

— Тебя опять тошнит?

— Все... нормально. Пойдемте уже, — сама тянет мою руку.

Подчиняюсь. Похоже, она пытается облегчить мою участь палача. Да только не выходит. Я от этого себя еще хуже чувствую.

Останавливаемся у искомой двери.

— Пришли, — бормочу я, отпуская ее руку.

— Ну, давайте прощаться. — Она растягивает губы в неестественной улыбке. — Спасибо вам за все. Кашу научили готовить, еще и проводить вызвались. Да и в целом за вчерашний день. И за ночь. С тех пор, как в себя пришла, я еще не чувствовала себя такой живой, как... рядом с вами.

Аня осекается и опускает голову.

— Можно один вопрос напоследок? — смущенно выдавливает наконец.

Хмурюсь, не желая вестись на это представление. Но не могу справиться с любопытством. Чего попросит? Решится спросить насчет выступления? Попросит проспонсировать операцию? Оформить ей пенсию, свалив все на производственную травму?! Что же тебе от меня на самом деле нужно?

— Валяй, — холодно бросаю я.

Она вдруг улыбается. Кивает, смущенно покачиваясь на пятках. Шарит перед собой рукой, словно коснуться меня хочет. Невольно шагаю ближе, протягиваю ладонь ей навстречу. Она хватается за нее, словно за спасательный круг. Неторопливо скользит пальчиками по моей руке.

— Вот, — касается мозолей на подушечках моих пальцев. — Что это? Вы на гитаре играете?

От неожиданности отдергиваю руку. Какого черта? Из всего, что она могла у меня сейчас спросить или попросить, имея почти гарантированный положительный ответ, она спросила... об этом?

Девчонка потупилась.

— Простите. Опять что-то не так сказала. Не хотела напоследок вас разозлить.

— Зачем тогда спросила?

— Интересно стало. Хотела бы послушать... как вы играете.

— Тебе повезло. Ты никогда этого не услышишь, — рычу я и в бешенстве жму на дверной звонок.

— М, — неопределенно пожимает плечами девушка и отворачивается от меня к двери.

— Я договорюсь насчет операции, — словно в оправдание своей грубости выдаю я, слегка склонившись к уху Ани. — Там вроде очередь какая-то. Не знаю, сколько это займет времени, но будь готова.

— Не... — начинает она, но дверь наконец отворяется.

— Добрый день, — приветствую я высохшую старушку.

Аня кивает, но не издает ни звука. Однако глаза женщины удивленно расширяются.

— Анюта! Так ты выжила?! Заходи, моя хорошая!

Хмурюсь. По ходу, вот и бабуля нашлась. Где ж она до этого была? Судя по ее восклицанию, она в курсе того, что с Аней случилось.

— Вы простите меня, — неуверенно начинает Аня, протягивая руку к женщине. — Мы знакомы? Насколько?

Старушка бросает на меня недоуменный взгляд, однако берет Анюту за руку. Вводит ее в тесный коридор.

— Смею предположить, что вы уже знаете об аварии, — вступаю в разговор, входя в квартиру вслед за Аней.

— Слыхала-слыхала, — бормочет бабуля, встревоженно оглядывая Аню. — Девушка, что за ее вещами приезжала, рассказала. Несчастье-то какое! Пойдемте на кухню, хоть чаем угощу!

— Девушка? — непонимающе переспрашиваю, топая за бабулей и увлекая за собой Аню. Тут же догоняю, что это, наверно, Лариса. Иначе откуда Анины вещи взялись.

— Да. Я-то уже и отчаялась Анюту дождаться. А тут девушка эта за дверью. Попросила вещи взять, рассказала, что Аня в больнице. Ой-ей! И как же ты теперь?

— Аня зрение потеряла. И память, — отвечаю я за девушку, которая, кажется, и онемела к тому же.

Бабуля в ужасе вздыхает и картинно прикладывает руку к сердцу. А я не отвожу от Ани взгляда. Вижу, что она вот-вот расплачется. Еще бы. Если это родственница, то сочувствующих сетований и всплескиваний руками явно маловато. Ведь, насколько я понял, в больнице Аню никто кроме Лариски не навещал. Ну а если эта бабуля Ане никто... Значит, невеличка опять сирота.

Чувствую, как в душу забирается гадкая надежда, и уродливое облегчение позволяет вдохнуть спокойнее.

— Расскажите, а вы Ане кем приходитесь? — желаю немедленно подтвердить свою догадку.

— Да никем особо. Она у меня комнату снимала несколько месяцев. Работала ночами, днем спала. Мало мы общались. Но девочка вежливая и аккуратная. Дело не мое, чем она занималась, да только видите, оно как? Боженька все знает. — Бабуля «божий одуванчик» вдруг кинула недобрый взгляд в сторону Ани.

Делаю шаг вперед, прикрывая невеличку от этого яда. Бросаю на женщину предостерегающий взгляд.

— Я слышал, за клевету в аду отдельный котел стоит?

Бабка вылупляет глаза, резко выпрямляется. Уже и не кажется такой немощной. Прямо стойка боевая.

— Комнату ее покажите, — перевожу тему. — Хочу убедиться, что она не забыла ничего важного.

— Так вы снимать не будете? А-то у меня как раз сейчас никого нет.

— Сначала посмотрим, — уклончиво отвечаю я.

— Первая по коридору, — машет рукой бабуля.

Выхожу из кухни, подхватывая Аню под локоть.

— И никого, — шепчет Аня. — Я-то подумала...

Вхожу в комнатушку, еще не зная, что рассчитываю там увидеть. Ковер на стене. Под ним — ветхий диван-книжка. У окна стол.

Останавливаюсь посреди комнаты. Аня неторопливо обшаривает пространство, очевидно, желая познакомиться со своим жилищем.

В таких условиях... На кухне нет элементарного авторозжига. В санузел даже заглядывать страшно. Там и речи об уединении не ведется. А комнат тут, между прочим, штук пять. Да еще и с соседкой, что сама по себе представляет скрытую угрозу...

Так, стоп-стоп! Не для того я пришел, чтобы сдаться. Оплачу жилье, дам еще бабуле сверху денег, чтобы позаботилась о девчонке. На дверь ей замок врежу и...

— М-м-м, — слышу сдавленный стон.

Поворачиваюсь на звук и наблюдаю, как Аня, сжимая пальцами виски, сползает по стене. Тут же подскакиваю к ней.

— Малыш, ты чего?! — Дыхание сбивается, а в ушах начинает пульсировать кровь. — Эй-эй!

Подхватываю обмякшую девушку на руки и укладываю на скрипучий диван.

— Сейчас-сейчас, — шепчу я взволнованно, подсовывая под ее голову подушку.

Заглядываю в побледневшее лицо, пытаясь вспомнить, что делать в подобных ситуациях. Скорую? Хотя, погоди-ка. Подобное ведь уже случалось. Валерка сказал, что это норма в ее случае. Так возвращаются воспоминания.

— Ты что-то вспомнила? — вкрадчиво спрашиваю, неосознанно поглаживая темную макушку.

А у нее слезы из глаз.

— Все еще больно?

— Нет, — шепчет она и подается вперед, явно желая подняться.

— Тогда чего опять ревешь? — Не позволяю ей поменять положение, удерживая за плечи.

— Н-ничего.

— Не смей врать. Иначе я немедленно развернусь и уйду, — грожусь я и сам себе не верю.

Анюта поднимает на меня заплаканные глаза.

— Уходите, — едва не одними губами произносит она.

Хмурюсь. В конце концов... я же за этим и приехал. Чтобы уйти. Ветхий диван предательски скрипит пружинами, когда я поднимаюсь на ноги...

Глава 10

АНЯ

Ночной разговор многое расставил по местам в моей голове.

Мне было сложно уловить тонкую грань, что отделяла Глеба заботливого и понимающего от непреклонного и грубого. Теперь знаю. И дело не столько в хмеле, хотя и в нем тоже. Но судя по количеству шрамов на его теле, у него весьма непростая жизнь. А тут еще и я свалилась ему на голову.

Все его противоречие, грубость и злость, — это лишь защитная реакция глубоко травмированной души. Когда он не под градусом, у меня складывается ощущение, что он бесконечно обороняется. Я буквально кожей ощущаю его напряжение. И понимаю, что не имею права своим присутствием терзать его дальше. Он отчего-то чувствует вину передо мной. А я не хочу этого.

Поэтому как только он сказал, что отправит меня домой, я выдохнула с облегчением. Меньше всего мне хочется становиться для этого человека обузой.

Однако я чувствую, что его тяготит это решение. Чтобы ему было проще, стоит постараться не выглядеть жалкой. Меня тошнит от собственной беспомощности. Не хочу, чтобы его глаза глядели на меня сочувственно...

Вожу пальцами по стене, очерчивая неровные стыки бумажных обоев. Пытаюсь свыкнуться с мыслью, что это теперь мой новый-старый дом. Так тому и быть.

Лишь бы он поскорее ушел. Боюсь снова сделать что-то не так. Боюсь снова ощутить гнев человека, который в моем сознании засел в образе всей вселенной. Боюсь почувствовать его жалость. Это все не то...

Прислушиваюсь к звукам в комнате. Может, он уже и вовсе ушел? Нервно шарю перед собой рукой и натыкаюсь на глянцевую поверхность двери. Вряд ли бы он смог пройти мимо меня, оставшись незамеченным.

Толкаю дверь, закрывая до упора, чтобы услышать, если кто-то ее станет открывать. В лицо ударяет порыв воздуха из коридора, в котором явно прослеживается запах старости, дыма и залежавшейся мокрой тряпки. Прикрываю ладонью рот, ощущая, как к горлу подкатывает тошнота. Однако уже через секунду забываю об этом, так как голову начинает сдавливать, словно тисками. Отшатываюсь в сторону, не в силах сдержать болезненный стон. Упираюсь лопатками в холодную стену и начинаю оседать, чувствуя, что сознание норовит покинуть меня.

Перед внутренним взором возникает странная картинка.

Тесная комнатушка с ковром на стене и ветхим диванчиком. Я более чем уверена, что сейчас нахожусь именно в этой комнате. По запаху понимаю. Этот смрад даже с потерей памяти сложно выкурить из сознания.

Словно со стороны наблюдаю, как привычным движением мои руки поплотнее припирают покрытую потрескавшейся краской дверь, стараясь спрятаться от этого запаха. Падаю на скрипучий диванчик и открываю какую-то книжку.

Света не очень много. Лишь настольная лампа, что примостилась на подлокотнике. Однако мне нравится это ощущение. Я будто в сказке в этих выдуманных мирах. Могу сбежать от реальности...

Попытка вспомнить, от какой конкретно реальности я хочу сбежать, приводит к новой вспышке.

Дверь в потрескавшейся краске неожиданно открывается, хлопая о стену. От испуга выпускаю из рук книгу. Увидев в свете, льющемся из коридора, грузную мужскую фигуру, вскакиваю на ноги.