- -
- 100%
- +
— Ну, привет, куколка! ВИП-клиент пожаловал!
О, нет-нет-нет! Пожалуйста, только не это! Я ведь не промышляла торговлей своего тела?! Глеб ведь говорил, что я была хорошей девочкой! Хотя откуда он может знать, чем я занималась вне работы...
Меня накрывает паника. Кажется, я больше ничего и знать не хочу. При таком раскладе лучше уж оставаться без памяти. Однако новая вспышка воспоминаний врывается в сознание.
Грязные руки сжимают мои запястья, не позволяя вырваться. В лицо летит кольцо дыма.
— Сегодня не отделаешься. Матушка свалила на рынок. Так что дома только мы с тобой, — табачное дыхание гогочет мне в лицо.
Я отчетливо осознаю, что уговоры не возымеют ровным счетом никакого успеха. Очевидно, это не первая наша схватка.
Изворачиваюсь и бью мерзавца коленом в пах. Он с воплем складывается пополам, вынужденно отпуская мои руки. Недолго думая, хватаю с дивана настольную лампу и бью ею негодяя по голове.
— Еще раз ко мне прикоснешься, я на тебя заявление накатаю!
Осекаюсь. В растерянности гляжу, как по виску мужика струится кровь, а сам он с протяжным воем валится на ковер...
— Ты что-то вспомнила? — словно сквозь вату слышу голос Глеба.
Я кого-то убила? Неужели я действительно убила этого человека?! Какой ужас!
— Все еще больно? — не отступает вкрадчивый голос.
— Нет, — выдавливаю в ответ.
Хочу подняться с дивана. Нужно срочно проводить Глеба.
— Тогда чего опять ревешь? — Он останавливает меня.
— Н-ничего.
Что я натворила?!
— Не смей врать. Иначе я немедленно развернусь и уйду, — снова злится.
Все правильно. Вам лучше уйти. Я ужасный человек.
— Уходите, — шепчу, глотая слезы.
Слышу, как скрипят пружины. Отворачиваюсь. Его не должны останавливать мои истерики.
— Ладно, — тихо рокочет за моей спиной голос. — Пойдем другим путем. Я не уйду, пока ты не расскажешь.
Да что он творит?! Какого черта ему от меня надо? Я же вроде ему пытаюсь жизнь облегчить, чего он упирается-то?!
Подскакиваю на кровати.
— Оставьте уже меня! За что вы так со мной? Хотите напоследок любопытных подробностей? Договорились! Я — убийца! Этого достаточно? — Голос срывается, и я замолкаю, продолжая глотать слезы.
Это первый раз, когда я рада, что не вижу. Не вижу презрения в его глазах. Осуждения. Не вижу, как он молча разворачивается и покидает комнату, наконец осознавая, что эти проблемы — не его забота.
Оседаю на диван, прикрывая лицо руками. Больше не могу сдерживать рвущиеся наружу рыдания. Даже сама понять не могу, отчего реву. Оттого ли, что убила человека? Или оттого, что этот самый человек меня домогался? По сути, это ведь была самооборона. Но прошло столько времени, что теперь я уже вряд ли кому-то что-то докажу. Да и как доказывать, если я элементарно ничего не помню. Однако что-то подсказывает, что у моих слез есть куда более эгоистичная причина.
Он ушел...
— Алло, Вить, — вздрагиваю, услышав перед собой голос. — Свяжись-ка с моим адвокатом. Узнай, где он сейчас. Передай, что, возможно, в скором времени мне понадобится его помощь, так что пусть никуда не уезжает.
Выпрямляю спину и отнимаю руки от лица. Он еще здесь?
— Так, теперь с тобой, — очевидно, обращается ко мне. — Истерику свою щас же прекратила. И спокойно рассказала, что такого вспомнила и почему пришла к таким скоропалительным выводам.
— Вы поч-чему не ушли? — хлюпая носом, выдавливаю я.
— Я вроде ясно сказал, что пока все не расскажешь, не уйду.
— А до этого сказали наоборот! — пытаюсь протестовать я.
— Анна, ты с завидной самоотверженностью проорала признание, поэтому я более чем уверен, что твоя бывшая соседка уже вызвала полицию. Так что у тебя не так много времени, чтобы объяснить все мне, чтобы я успел сообразить, как тебя отмазывать.
— Меня посадят? — всхлипываю я.
— Только через мой труп, — будто и вовсе не задумываясь над ответом, угрожающе шипит Глеб.
— Так ведь не бывает. Если я убила человека, то должна понести наказание...
Затихаю, когда шершавые пальцы вдруг проходятся по моим щекам, утирая слезы:
— Я вроде, сам того не желая, немало тебе уже поведал о себе. Может, ты даже догадалась о моем... — замолкает, словно слова подбирая, — нечистом прошлом. Поверь, я знаю о-о-очень много людей, которые действительно заслуживают наказания. Ты им и в подметки в этом плане не годишься. Так что договоримся так: покуда весь тот мой список плохишей, со мной во главе, не окажется за решеткой, тебе там делать нечего.
Прикусываю губу. И чувствую, как у меня глаза на лоб лезут. Не могу это контролировать. Значит, он...
— Умница, невеличка. Сейчас самое время снова начать меня бояться. Больше не верь на слово всяким пьяным дядькам. Я — не хороший. Никогда. — Он как-то подозрительно обреченно вздыхает. — Надеюсь, теперь, когда мы восстановили баланс добра и зла, ты мне расскажешь все?
— Я не боюсь, — спешу вставить я и бездумно вытягиваю перед собой руку.
— Глупая. — Это звучит так мягко, что даже не обидно.
Мои пальцы упираются в его грудь. Чувствую, как напрягаются мышцы под рубашкой.
— Просто теперь я понимаю... — Замолкаю, и потом все же нерешительно добавляю: — Чуть больше.
Тишина в ответ угнетает. Снова что-то не то говорю. Злится? Чувствую, как под моими пальцами шумно тарабанит сердце.
Глеб Витальевич нервно выдыхает и перехватывает мою руку, отнимая от своей груди.
— Теперь постарайся, чтобы и я понял, — приказывает строго.
А я пытаюсь собраться с мыслями. Прокручиваю в голове катастрофичное воспоминание и делаю свой вывод:
— Думаю, это можно назвать самообороной.
— Подробней, невеличка. Кто этот человек? Ты его вспомнила? Можешь описать? Где это произошло? Что этому предшествовало?
— Здесь, — прерываю я необъятный поток вопросов. — Кажется, это произошло здесь. В этой комнате.
— Быстрей, малышка. Мне нужно больше информации до приезда полиции, — требует он, сжимая мои пальцы в своей ладони.
Кажется, словно он не на шутку взволнован моим признанием. Но с чего бы? И почему мою руку не отпускает?
— Я книжку читала. Примерно тут же сидела, — похлопываю ладонью по дивану. Тянусь в сторону и нащупываю подлокотник: — Тут лампа была. Дверь хлопнула, — указываю пальцем туда, где, по моим представлениям, должен быть угол комнаты, в котором притаилась дверь. — Он вошел, и с ним этот запах из коридора...
— Кто он? — слышу какое-то подозрительное напряжение в голосе Глеба, будто ему связки передавило.
— Мужчина. Высокий, но не выше вас. Волосы светлые и очень короткие, оттого кажется, что он лысый. В полосатой майке. Сбитый такой.
— Что он сделал? — словно через силу говорит Глеб.
Да что за ерунда? Тяну к нему руку. Осторожно касаюсь щеки и скольжу пальцами вниз, к шее. Нет, его никто не душит. Тогда что с голосом? Чувствую, как под пальцами нервно пульсирует венка. Точно злится. Он-то надеялся поскорее избавиться, а в итоге еще больше проблем от меня...
— Он... обидел тебя? — голос уже хрипит от напряжения, и теперь я отчетливо различаю неприкрытый гнев.
— Нет... То есть хотел, но не успел... — Осекаюсь. — Я его лампой... по голове. И... у него кровь пошла. Он упал...
Чувствую, что начинаю задыхаться от слез.
— А что, если все не так?! Может, я не так поняла его намерения? И убила! Он же меня просто за руки держал! И говорил, что не отделаюсь... Может, он не это имел в виду?!
Замолкаю, ощущая, как пальцы, удерживающие мою ладонь, все сильнее сжимаются.
— Я более чем уверен, что ты все верно поняла, — тихо рокочет Глеб.
— Значит, я все-таки убийца! — Меня накрывает новая волна истерики.
— Тише. Тише...
Чувствую его ладонь на своей щеке и пытаюсь угомонить рвущиеся наружу рыдания.
— В этом я как раз сильно сомневаюсь. Успокойся и подумай сама. Предположим, ты его убила. Куда тело девать?
Кажется, я слышу в его голосе улыбку.
— Миниатюрная Дюймовочка, — продолжает он. — Трудно представить, как бы ты скрыла улики. А если и не пыталась, то логично предположить, что сейчас ты бы уже отбывала столь вожделеемое тобой наказание. Понимаешь? Значит, твоя жертва либо жива, либо...
Глава 11
ГЛЕБ
Дверь грохает о стену, и я в полной уверенности, что приехала полиция, неторопливо поднимаюсь с колен. Им ее не забрать. У меня достаточно связей, чтобы решить этот вопрос, не сходя с места. Лично мне уже вполне очевидно, что девчонка не виновата.
Оборачиваюсь. И застываю в недоумении, увидев в дверном проеме вовсе не парней в форме, а свиноподобного мужика в тельняшке. Это еще что за хрен?
— Ну привет, куколка! — довольно ухмыляется он.
Должно быть, сосед. Задумчиво поправляю манжеты рубашки, изучая незваного гостя. Он бросает на меня мимолетный взгляд и сосредотачивает все внимание на Ане.
— Ты как, Нюр? Мамка сказала, что ты слепая теперь. — Липкий взгляд поросячьих глазок ощупывает обнаженные ноги девушки.
Сжимаю кулаки. Скалюсь от омерзения, словно самого себя сейчас вижу. Грязный ублюдок, что вожделеет беспомощную девочку. А она сжалась вся на диване. Даже не знаю, кто из нас ее должен пугать сильнее. Однако подозреваю, что сейчас эта реакция вызвана чужим и отнюдь не дружелюбным голосом.
— Видишь, как оно. Мне из-за тебя голову зашивали. Теперь будешь знать, что всем по заслугам воздается, — усмехается ублюдок.
Мне хватает секунды, чтобы сложить картинку воедино. Образ, описанный Аней, в точности совпадает с наглым боровом, что продолжает без стеснения изучать тонкие изгибы ее тела.
— Но ты не волнуйся, — продолжает он, и я чувствую, как меня ослепляет ярость. — Я тебя мамке не выдал. Так что можешь оставаться. Уж я-то о тебе позабочусь...
Он не успевает договорить, когда в его челюсть впечатывается мой кулак. Сосед валится на пол, а я наседаю сверху, желая придушить скотину. Вцепившись рукой в заплывшую шею, наношу еще один удар.
— Ты че, мужик?! — орет свинья.
— Раз она тебя не убила, это сделаю я, — произношу и понимаю, что это не способ запугать. Не просто пустая угроза.
На моей совести немало грязных делишек, но ни разу в жизни я настолько не желал кого-то убить. С полной уверенностью, что без этой твари мир станет капельку чище, сжимаю на его шее ладони. На глазах шоры, а в голове пустота.
— Ма-ма, — сдавленно хрипит ублюдок.
Никто ему не поможет. Он упал так, что подпер собой дверь, так что подмога не придет!
Неожиданно чувствую, как по спине, словно мурашки, крадутся пальчики. Бросаю быстрый взгляд через плечо и вижу Аню, что подползла к нам на четвереньках. Вот черт!
— Вернись на диван! — рычу я.
— Глеб, — как-то облегченно выдыхает она, и дрожащие пальчики скользят по моему предплечью. — Пожалуйста... отпусти.
Накрывает мою ладонь своей. Ослабляю хватку, чувствуя, что девочка вся дрожит. Словно в ней с трудом душа держится. Пытаюсь отдышаться, непонимающе глядя на нее. Мозги начинают возвращаться в штатный режим. И я уже с трудом, но могу представить, каким кошмаром эта потасовка могла развернуться в ее сознании.
Поддаюсь и отпускаю шею ублюдка, не сводя глаз с ошалевшей Ани.
— В-вам пора, — выдавливает она.
— Куда? — До меня плохо доходит, что она имеет в виду.
— Вот мудила! — активируется боров. — В моем доме...
Успеваю боковым зрением заметить, как мне в глаз летит кулак. Уворачиваюсь, но тут же перехватываю руку мерзавца прямо перед Аниным лицом. От неожиданности, все же пропускаю удар в бровь с другой стороны. Отстраняюсь от еще одного удара. И замечаю, как Аня подается вперед. Какого черта она творит?! Шарит рукой между мной и поросем и...
Вскакиваю на ноги и сгребаю ее в охапку.
— Что удумала, дура?! — рычу я.
Слегка прибиваю борова к стене дверью и спешу покинуть чертову квартиру, пока Аня опять не учудила какую-нибудь глупость.
— Ты на голову больная?! — почти ору, спускаясь со своей невесомой ношей по лестнице. — Какого черта творишь? Какая идиотка будет лезть между дерущимися мужиками?!
— Я испугалась, — говорит она сквозь слезы и утыкается носом мне в грудь.
— Раз испугалась, так и сидела бы на диване!
— Испугалась, что вы пострадаете из-за меня! — неожиданно яростно выдает она. — Или глупостей наделаете, а потом...
Осекается, обиженно всхлипывая. И упирается лбом в мое плечо.
— Куда вы меня тащите?
— Домой, — отсекаю, выходя из подъезда.
Витек, завидев нас, тут же бросается открывать дверь машины. Опускаюсь вместе с Аней на заднее сиденье. Водила запрыгивает в машину, словно за нами погоня. Тут же давит по газам.
— Шеф, куда? К адвокату? Или в больницу надо? Вы бы сразу сказали, что там разборки предстоят, так я бы с вами пошел!
Пацан, по ходу, былые деньки вспомнил. Усмехаюсь невесело.
— Не гони коней, Вить. Не было там никаких разборок. Просто с соседями познакомились.
— Норма-а-ально познакомились, — ухмыляется он. — Уходили целые, а теперь в крови оба.
В смысле — оба?!
Разворачиваю к себе Аню, а она сразу руки к моему лицу тянет. На секунду прикрываю глаза, когда прохладные пальчики касаются моей саднящей кожи. Только теперь осознаю, что жирный гаденыш умудрился мне рассечь бровь.
— У вас кровь, — потрясенно выдыхает Аня.
И ведь не узнала бы, если бы кое-кто не был так болтлив!
— Витя, язык бы тебе вырвать! — цежу сквозь зубы, боясь еще сильнее напугать девочку.
— Надо в больницу, — лепечет она. — Как же больно...
Уже даже не спрашивает, а констатирует факт.
Замечаю алое пятно у ее виска. Кровь размазана по волосам. Быстро понимаю, что это моя кровь, и облегченно выдыхаю.
Даже прижаться к ней без последствий не выходит. Вечно улики оставляю.
— Витя, в городскую квартиру нас закинь. Нам бы хоть умыться.
— Как прикажете, Глеб Виталич, — отзывается водитель.
— Какую квартиру? — вклинивается возмущенный голосок. — Витя, отвезите нас в больницу!
Так уж властно повелела, что я не сдержал усмешку. Вы только посмотрите, какие мы повелительные, оказывается?
С улыбкой наблюдаю за девушкой в своих руках, которая почему-то ерзает, копошась в карманах своей курточки. Переключаю внимание в зеркало заднего вида и натыкаюсь на смеющийся взгляд Витька. Мотнув головой, без слов отменяю приказание невелички. Витек кивает в ответ и наконец концентрируется на дороге. Задерживаю на нем недолгий взгляд, дабы убедиться, что он больше не собирается подглядывать. Кажется, он все же вспомнил о своих прямых обязанностях.
Подгребаю девушку теснее к себе. Обнимаю стройные ножки, которые она все норовит спустить на коврик, видимо, боясь запачкать обувью сиденье. Плевать я хотел на сиденье. Признаться, и на водилу тоже. Сейчас хорошо. По ходу, этот урод нехило приложил меня в висок. Иначе как объяснить, что я сейчас совсем расслабился?
Будто не нарочно утыкаюсь в темные волосы лицом. Она пахнет домом. Уютом. Нежностью. А еще этой своей драной заботой, из-за которой я вечно ощущаю себя последним мудлом.
— Нашла, — бормочет Аня и отстраняется.
В дрожащей руке сжимает цветастый платок и неуверенно тянется к моему лицу.
— Можно? Или вы сами?
— Давай ты, — отвечаю, не в силах отрезвить сознание после выброса адреналина.
Мягкая ткань трепетно касается моего лица, промокая кровь. Морщусь, когда платок касается рассеченной брови, но звука не издаю, чтобы не вспугнуть.
— Вы предупредите, если я рядом с раной буду, — просит Аня.
— Мгм, — отзываюсь я, словно зачарованный, продолжая изучать ее лицо.
Похоже, отсутствие зрения и потеря памяти — не самая большая ее проблема. Она ведь на голову больная. Под стать мне. Вечно лезет, куда не следует. Глупости всякие городит. Ничего не видит, но торопыга такая, что постоянно на что-то налетает.
Но какая же красивая... Вижу, как прекрасные глаза расширяются от удивления. Видимо, все дело в моей руке, которая безвольно очерчивает овал ее лица.
И когда я только успеваю херню творить?
Девочка притихла, безропотно принимая мою ласку. Конечно. Она передо мной безвольна.
Я мог бы прямо сейчас взять ее. Уверен, она не посмела бы противиться. То, что мешает мне это сделать, — ее рот, который постоянно несет какую-то ахинею. Про завтраки. Замерз. Больно. Вот эту всю хрень.
Будь она красивой и пустой, было бы куда проще. Но с ней все иначе. За красивой оболочкой, похоже, целый мир. Даже несмотря на то, что она его не помнит, его глубину сложно не заметить.
Словно из транса выхожу, когда в машине резко становится темно. Пытаюсь проморгаться. Гляжу по сторонам. Мы уже въехали на подземную парковку, а я так и не успел привести мысли в порядок. Вместо того чтобы решить, как поступить с Аней, еще больше запутался.
Отпускаю ноги девушки, позволяя наконец опустить их и слезть с моих колен. Аня молчит, явно тоже о чем-то задумавшись. Подозреваю, что ей как раз любопытно мое решение относительно ее персоны. Да только нет никакого решения. Буду действовать по обстоятельствам. Первым делом стоит умыться.
Выхожу из машины и, поймав Аню за руку, помогаю выбраться ей.
— Мы в больнице? — лепечет она.
Увлекаю ее к лифту.
— Доверься, — бросаю я, не желая объясняться.
— Я уже, — тихо выдыхает она.
Действительно. Только я пока ни разу не оправдал выданного кредита доверия. И не уверен, что планирую в дальнейшем. Рано или поздно я найду хоть каких-то ее родственников и сдам. А сейчас...
— Заходим, — подталкиваю ее в лифт.
Кабинка дергается, приходя в движение, и Аня от неожиданности вцепляется в мое плечо, прямо как несколькими часами ранее в вонючем подъезде.
— Мы не в больнице, — говорит она в этот раз утвердительно.
— Догадалась.
— Запах. Больничный я хорошо запомнила.
Лифт наконец замирает на верхнем этаже. Аня отлипает от моей руки и выпрямляется, словно готовясь к прыжку. Напряглась вся, будто я ее на казнь привез.
— Не бойся, — зачем-то говорю я, подталкивая ее к открывшимся дверям. — Умоемся и дальше поедем.
— Куда? — не выдерживает она неизвестности. — В интернат?
Молчу. Мне пока нечего ей ответить. Вхожу в квартиру, ведя за собой Аню.
— Разувайся и проходи в... — понимаю, что глупость говорю.
Невеличка стягивает ботиночки. Снова беру ее за руку и веду в ванную.
— Тут сама разберешься. Прими душ. — Тяну ее за руку, вынуждая коснуться вешалок. — Тут полотенца. В кабинке шампунь стоит, у тебя кровь в волосах. Не торопись. Изучи все как следует. Я жду снаружи.
Отпускаю ее руку и включаю воду, дабы убедиться, что она нормальной температуры. Бросаю еще один взгляд на чрезмерно сконцентрированную девушку и выхожу из ванной, нарочито хлопнув дверью, чтобы Аня знала, что я ушел.
Иду на кухню. Быстро умываюсь и выхожу в зал. Кошусь на диван, но понимаю, что усидеть на месте сейчас вряд ли получится. Надо решать, что делать.
Внимание привлекает телефон. Вытаскиваю из кармана вибрирующий аппарат и непонимающе хмурюсь. На экране предупреждение, о том, что у меня зашкаливает пульс. Эк я разволновался из-за какого-то свина! Давненько не практиковался, видимо.
Усмехаюсь и прячу телефон обратно в карман. Поднимаю руку, желая сбросить настройки на часах. Погодите-ка...
Бросаю тревожный взгляд на дверь в ванную. Ей плохо?
Глава 12
АНЯ
После стычки в квартире, где я раньше жила, моя уверенность улетучилась.
Вся эта ерунда, что не хочу казаться жалкой в его глазах, испарилась из сознания, когда я поняла, что это единственный человек, который, несмотря на свою грубость, готов меня защищать даже ценой собственной жизни и свободы. И плевать уже, что им движет! Жалость или не пойми откуда взявшееся чувство вины.
Он единственный, кто помогает мне видеть. Когда он сжимает в своей руке мои пальцы, остальное становится неважно. Я не боюсь. Рядом с ним не страшно. Страшно только, что он отвернется.
И я чувствую, что так оно и будет.
Оставшись одна в ванной, опускаюсь на корточки и прижимаю голову к коленям.
С той квартирой не вышло, значит, теперь мне прямая дорога в интернат. А я ведь так надеялась, что найдется хоть один родной человек, с которым я бы чувствовала себя так же уверенно, как с Глебом.
Ну почему все так?! Что я за идиотка такая беспомощная?! Не желаю быть жалкой!
Если бы я только могла видеть... Если бы могла помнить, что было между нами. Возможно, я бы нашла способ... остаться с ним?
Хочу ли я этого? Да. В моем сознании он по важности, словно целая вселенная. У меня даже сомнений не возникает. Но что я могу в таком состоянии? Мне ведь даже предложить ему нечего...
Чувствую, что колени уже мокрые от слез. Жадно хватаю ртом воздух. На груди словно лежит огромный булыжник. Сердце тарабанит в ушах.
Это эгоистично. Желать быть чьей-то обузой. Мне не нравится это ощущение. Но я не представляю, как жить дальше. Если он откажется от меня. Последняя надежда на то, что я еще хоть кому-то нужна, осталась в той смрадной квартире.
И ему не нужна.
Хотя есть кое-что...
— Аня! — гремит за спиной голос, и на мои плечи ложатся горячие ладони. — Что с тобой?!
Он подтягивает меня в свои объятия. Гладит лицо. А я все еще не могу вздохнуть полной грудью.
— Снова воспоминание? Или болит что-то? Покажи, что болит! Не молчи только...
Не в силах справиться с истерикой, кладу ладонь на свою грудь. Сильные руки подхватывают меня и выносят из душной ванной.
— Сиди тут, — велит он, усаживая меня на какую-то прохладную поверхность.
Спиной ложусь на стену, не в состоянии держать равновесие. Уже через секунду в мои руки вкладывается стакан.
— Попей. Ну как ты? — Большая ладонь скользит по моему лбу. — Ты вся мокрая. Но, судя по крови в волосах, помыться так и не успела.
Слышу, как рядом включается вода. Очевидно мы на кухне. Лица касается влажная ткань. Трет висок, затем волосы. Похоже, купание придется отложить. А значит, моя судьба решится быстрее, чем я надеялась. Сейчас приведет меня в товарный вид и сдаст...
Есть ведь кое-что. Что я могла бы ему предложить.
Однако он заведомо уже отказался. Не сделай он этого, было бы проще решиться. А теперь я боюсь его реакции.
Руки дрожат. Но я все же ловлю пальцами его ладонь и отнимаю от своего лица. Сейчас скажу и он меня не то что в интернат, прямо так в подъезд выставит.
— Подожди. Я почти оттер. — Он пытается забрать из моих рук свою ладонь, но я уже почти решилась, а потому боюсь отпускать. — Ну что?
Опускаю глаза, ощущая его недовольство, скрытое за терпением.
— В-вы... могли бы... Глеб, я...
Нет, я не могу этого даже произнести.
ГЛЕБ
Смотрю на маленькие пальчики, что довольно уверенно сжимают мою ладонь. Хоть и дрожат. Рука Ани нерешительно тянется ко мне. Ложится на мое плечо. Скользит к шее. Обвивает, словно ядовитый плющ.
— П-простите, я...
Поднимаю глаза и шумно сглатываю. Невеличка неторопливо подается вперед, вся стрункой вытянулась, сидя на разделочном стол. А я пошевелиться не могу.
Какого черта она делает? Что такого сказать хочет, что нужно так близко придвигаться?
Кажется, я уже догадываюсь. Но не могу противиться. Как завороженный слежу за ее приоткрытым ротиком, ловя каждый вздох.
В моей бороде запутываются тонкие пальчики. Невольно склоняю голову, бессознательно помогая ищущим рукам найти мои губы. Прикрываю глаза от удовольствия. Втягиваю ее запах.
Ладонь на моем затылке становится жестче. Она притягивает меня? Открываю глаза и непонимающе гляжу в невидящие глаза.
Видно, Ане потребовалось собрать всю свою решимость, чтобы сделать это. Читаю мольбу в ее лице и поддаюсь. Слегка склоняюсь, но не более. Хочу узнать о ее намерениях, не сдобренных моей разыгравшейся фантазией.
Чувствую ее дыхание у себя во рту. Хмурюсь, осознавая, что делаю какую-то херню. Но остановится не нахожу сил. Прикрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями. Но все здравые рассуждения вмиг улетучиваются, как только моих губ касаются прохладные губки.
— Ммм, — сыто выдыхаю, отвечая на поцелуй.
Сгребаю девочку поближе, прижимая к своему телу. А она податливо обвивает мои бедра ногами и на удивление крепко обнимает за шею, словно и не намерена отпускать.
Хорошо. Мне нравится. Чувствую, что под ее тонкими пальчиками моя задубеневшая шкура отогревается.
Глупая. Зачем же сама полезла в объятия к дикарю?
Подхватываю ее на руки. Целую шею. Влажно так. Должно быть, слишком пошло для такой скромной девочки. У которой кроме меня и не было-то никого.
И это обстоятельство мне почему-то нравится. Помнится, я всегда был против девственниц. Что изменилось?