Измена. (не) твоя дочь, предатель!

Глава 6. Варя

Паинькой значит?!

Окей. Я буду паинькой!

И пока он решает, как ему восстанавливать свои гребанные рейтинги, придумаю план, как свалить от этого предателя!

Вот и хорошо, что он не знает о том, что я ходить снова научилась, не будет ожидать, что я смогу от него уйти. В прямом смысле этого слова.

Должна признать беглец из меня конечно так себе — ходить мне пока еще довольно сложно, на длинные расстояния без отдыха я вряд ли пойду, а ступеньки преодолевать и вовсе не особо получается. Но это все равно хорошее преимущество, чем если бы я продолжала быть наглухо прикованной к коляске.

Машина въезжает на подземную парковку какого-то многоэтажного здания. Я знаю, что у Паши несколько квартир по городу, он частенько остается ночевать в одной из них после долгих совещаний, чтобы не ехать домой за город. Ко мне.

Теперь-то я понимаю, что там за «совещания» у него такие до ночи.

А что? Очень удобно между прочим иметь жену-колясочницу. В виду своей несамостоятельности она вряд ли устроит рейд по квартирам мужа, чтобы проверить его верность. Не станет и неожиданных сюрпризов устраивать, нагрянув в офис.

Она как растение: где посадил, там и найдешь. Верная как собака! Сидит и ждет дуреха возвращения мужа. Пока он развлекается с потаскухами…

— Приехали, — Паша вдруг принимается собирать мои волосы с одного плеча, и перекладывает их на другое. Очевидно, чтобы они не лезли ему в лицо, пока он будет нести меня в новую клетку.

Его прикосновения больно жгут кожу.

— И куда ты меня привез? В один из своих траходромов?! — сама не знаю откуда в моем арсенале подобные слова, но я просто не могу удержаться от уколов в сторону предателя, наивно надеясь сделать ему так же больно, как он мне. Ну хоть чуть-чуть!

Но он как всегда невозмутим:

— Допустим. Дальше что?

— Почему сюда, а не домой? — на привычной территории мне проще придумать план побега, да и вещи мои все там. Но этого я ему конечно же не говорю.

— Потому что дом сейчас точно осадят репортеры, — как всегда расчетливо-холоден. — Перекантуемся пару дней здесь — об этой квартире журналюги еще не пронюхали, и у нас будет время выбрать модель дальнейшего поведения. Инесса скоро подъедет, она нам поможет.

— Не нам! А тебе, сволоч! Мне уже вряд ли кто-то сможет помочь...

Он вдруг до боли стискивает в кулаке мои волосы, вынуждая меня запрокинуть голову. И подается навстречу:

— Кажется ты забылась, зайка, — тяжело дышит мне в лицо. — Со мной так нельзя разговаривать.

Шумно сглатываю, пытаясь сдержать рвущиеся наружу обвинения. Ох, сколько всего я бы еще хотела ему сейчас сказать. Но промолчу для своего же блага.

Говорить стоит тогда, когда хочешь чтобы тебя услышали. А мне честно уже плевать. Я не хочу. Хочу просто избавиться от этого мерзавца в своей жизни!

Боже, как же больно…

— Ты поняла меня? — продавливает он.

— Д-да, — шепчу против воли, и чувствую, как по щеке сползает слеза.

Вместо того, чтобы отпустить меня Паша натягивает мои волосы еще сильнее, вынуждая меня еще больше запрокинуть голову, и утыкается в мою шею носом.

У меня дыхание сбивается:

— Какого черта ты делаешь?! — ерзаю у него на коленях, желая освободиться.

Грубая щетина больно оцарапывает тонкую кожу:

— Пусти! Пусти, гад! Не смей ко мне прикасаться! Ненавижу тебя! Ненавижу!

— Так и знал, что нихера ты не поняла. Упрямая, пиздец.

— В моем положении иначе нельзя! Либо борись, либо умри оставшись овощем! Не дождешься!

Паша молчит долгие секунды, а затем как-то устало выдает:

— Варь, давай решим все полюбовно, а? — его губы щекотят шею. — Я правда не хочу делать тебе больно.

Поздно. Очень поздно. Больнее мне уже вряд ли можно сделать.

— Давай, Паш, — соглашаюсь, собравшись с силами. — Просто дай мне развод и отпусти.

— Это исключено, — отрезает безаппеляционно. Подтверждая мои страхи: так просто он меня не отпустит.

— Тогда что ты подразумеваешь под «полюбовно»?

— Ну как у всех, — пожимает плечами. — Я подарю тебе колечко или машинку. Хочешь — дом новый. Или че там тебе надо? Может коляску какую навороченную? И мы оба сделаем вид, что ничего не было…

Глава 7. Варя

— Как у всех, говоришь? — шепчу болезненно. — Хорошо… Давай.

Явно совсем не ожидав от меня согласия Паша отстраняется от моей шеи, чтобы заглянуть мне в глаза. Рука в моих волосах становится мягче, муж прихватывает своей огромной пятерней мой затылок и притягивает меня к себе утыкаясь лбом в мой лоб:

— Умничка, — коротко целует меня в губы. — Оказывается ты умеешь удивлять.

О, ты себе даже не представляешь, как сильно я еще только планирую тебя удивить! Сейчас нужно только усыпить его бдительность, а затем сбежать на своих двоих!

Прикрываю глаза. По щеке снова скатывается слеза.

Паша обнимает меня за шею своими горячими ручищами, и шепчет в губы:

— Ну же, не плачь, — требует хриплым шепотом. — Проси все что хочешь. Только не плачь!

Все что хочу… Конечно…

Все, чего я сейчас хочу, это оказаться подальше от этого мерзавца. Но даже этой мелочи он не может мне дать. Рейтинги не позволят.

— Браслет, — сухо выдавливаю я.

— Отлично, — подбадривает муж. — Золотой с брюлликами?

— Нет. Кожаный хочу.

— Хорошо, какой-то конкретный присмотрела? Или я могу на свой вкус выбрать?

— Можешь на свой, — отвечаю тихо.

— Супер, я как раз вроде в новой коллекции Картье видел что-то подходящее…

— Нет, — торможу его, устало открываю глаза. — Не хочу Картье. Хочу, чтобы ты сам мне его сделал.

— Это как?

Кладу руку на его запястье, нащупываю браслет, который я ему сплела. Даже удивительно, что он постоянно его носит.

— Это вот так.

— Я думал ты его купила.

— М-м, — слезы глотаю.

Паша смотрит на браслет, будто впервые видит:

— Классно получилось, — целует меня в висок.

— Сделай мне такой же.

— Хорошо. Скажешь, где материалы для него найти?

— Не-а, — качаю головой. — Сам ищи. Ну или как ты там привык, с помощью своих прихвостней многочисленных.

— Варя, — его голос снова звенит от злости. — Завязывай язвить. Договорились же по-хорошему.

— В твоем представлении «по-хорошему», это когда я засунула язык в задницу и сижу как раньше тише воды, ниже травы? — цокаю и отрицательно качаю головой. — Так больше не получится, Паш. Такую Варю ты только что уничтожил. Поэтому если не нравится, как я с тобой говорю — просто отпусти…

Водитель открывает нам дверь. Паша долгие секунды глядит на меня хмурым изучающим взглядом. А затем сгребает меня в охапку и вылезает из машины.

— Напишешь мне список первой необходимости, — говорит муж, входя вместе со мной в лифт. — Все, что тебе понадобится на ближайшие пару дней. Я попрошу, чтобы коляску привезли как можно скорее. Но от твоей свиты придется на эти пару дней отказаться, меньше народу — меньше вероятность, что нас здесь найдут. Если нужна будет какая-нибудь помощь, зови меня. Поняла?

— Мгм, — мычу еле слышно. Голова так кружится, что кажется вот-вот просто отключусь.

— Тебе нужно отдохнуть, Варь. Сейчас поспишь, а после поговорим. Договорились?

— Мгм.

Он выходит из лифта прямиком в квартиру. Не разуваясь проходит по длинному коридору, и входит в спальню.

— Скажи, если что-то понадобится, — он укладывает меня в кровать.

— Просто уйди, — шепчу, глядя ему в глаза. — Уйди, умоляю тебя.

Ему явно не нравится, что я указываю, что ему делать. Конечно, Павел Сергеич у нас привык руководить другими, но никогда чтобы кто-то руководил им.

Хмурится. Стискивает челюсть так, что желваки играют под аккуратной бородой.

— Давай помогу тебе раздеться, — он тянет ко мне руки.

Вздрагиваю, и отшатываюсь:

— Не нужно. Не трогай!

— Варь, мы же договорились…

— Договорились, — киваю. — Но сначала подарок, а потом прощение. Чтобы «как у всех».

— Ладно, — он явно зол. Поднимается с кровати: — Я дам тебе немного времени. Но не думай, что позволю продолжать это слишком долго.

Глава 8. Павел

Блядь, я так прокололся! Это ж надо…

Столько лет усердной работы, а меня едва не сгубила эта бестолковая дурочка со своей ревностью. И надо же какое шоу подготовила? Вырядилась, целую речь толкнула о том, как она сильно расстаралась чтобы приготовить для меня этот сюрприз, видос же где-то нарыла. Пиздец!

Выпиваю залпом третий стакан виски. И смотрю на часы. Уже восемь вечера. Инесса все не едет, видимо до сих пор с этими журналюгами разбирается.

Интересно что она скажет. Насколько плохи мои дела. От этой женщины сейчас вообще много чего зависит. Меня бесит, что без ее команды я сейчас вообще ничего делать не могу.

Инесса — высококлассный специалист. И за это я ее очень ценю и терпеть не могу одновременно. Она буквально контролирует каждое мое слово и каждый шаг. Как фильтр отсеивает все, что может испортить мою репутацию. А я терпеть не могу, когда мне указывают. Но понимаю, что она мне нужна, потому сам и выбрал ее. Если не буду следовать ее советам, то вряд ли смогу и дальше поддерживать «благожелательный имидж». Сам по себе я мало «благожелательный». Вон, даже с собственной женой не смог контакт наладить. Так что уж говорить об избирателях тогда.

В бешенстве швыряю телефон на диван, и нервно поднимаюсь на ноги.

Хуй знает, где мне искать этот самодельный браслет! Ну не самому же плести в конце концов?!

Ага, щас. Заняться же больше нечем.

Вот же сучка мелкая! Будто она мне без этого мало проблем организовала.

Нет бы этот пресловутый гвоздь от Картье попросила. Но нееет, наша Варя явно шарит в пытках. А раз я уже сам предложил мировую, то теперь придется где-то нарыть этот ебаный браслет.

Смотрю на свой. Сама значит плела? Нахуя? Можно же купить и не ебать мозги ни себе, ни людям.

Скольжу пальцем по тонкому плетению. Вот же глупая. Все у нее ни как у людей!

Будто на автопилоте шагаю к спальне, где осталось мое наказание. Надо убедиться, что она не удумала еще какую пакость. Мало ли. Кто ее знает, что ей еще в голову взбредет?

Заглядываю в комнату. Спит вроде.

Свернувшись калачиком на одеяле. В своем неуместном блядском красном платье.

Нахера спрашивается было так выряжаться? Платье мести? Тоже мне, принцесса Диана нашлась.

Подхожу ближе. Точно спит.

Надо укрыть наверно.

Присаживаюсь на край кровати, изучая припухшее от слез кукольное личико.

Красивая она, пиздец.

Провожу костяшками пальцев по розовой щечке. Варя судорожно всхлипывает во сне.

— Обидел, блядь, — убираю растрепавшиеся волосы с красивого лица. — Но ты никогда не должна была увидеть этого.

Замечаю, что мочка ее ушка немного замялась от тяжелой серьги.

Придвигаюсь ближе, чтобы снять ее. В нос ударяет сладкий запах малины.

Ебать...

Прикрываю глаза вдыхая полные легкие.

Это становится проблемой. Я ведь и ни на какую мировую с ней идти не собирался. Думал убью суку за то, что так подставила меня. Но она так пахнет. По-детски что ли. Это мешает злиться на нее.

Мои огромные пальцы вовсе не годятся, чтобы снимать с таких миниатюрных ушек серьги. Поэтому получается с трудом. Но получается.

Откладываю сережку на тумбочку. Скольжу пальцами по тонкой шейке, поправляю золотую цепочку. Очерчиваю острую ключицу.

Была бы она здоровая, сегодня бы все мужики в зале просто кончили от ее вида. И платье это… охуеть просто.

Накрываю шершавой ладонью обнаженное плечико.

Куколка она. Идеальная.

Не повезло ей со мной в жизни встретиться. Жила бы себе сейчас любимой женой какого-нибудь желторотика. В обычной хрущевке где-нибудь на окраине.

Но нет же…

Ей достался я.

Глава 9. Павел

Подхватываю легкую ручку, и осторожно стягиваю с нее перчатку. Миниатюрная ладонь вся в мозолях. Пиздец. Загнала она себя в своем зале.

Может стоит ограничить ей занятия? Но она ведь грезит на ноги встать. Если попытаюсь запретить возненавидит меня еще сильнее. А я и без того сейчас для нее враг. Вон как дурит, бестолочь.

Что странно, врачи ей никаких оптимистичных прогнозов с самого начала не давали, но она, — просто непроходимая упрямица, — почему-то решила, что если она постарается, то у нее непременно все получится.

Хоть бы так. Меня уже заебало чувство вины перед ней…

Стягиваю со второй руки перчатку и целую ладонь. Чувствую собственный перегар, и отнимаю ладонь жены от лица.

Блядь, не стоило столько пить. Каждый раз как выпью перестаю себя контролировать. А мне сейчас как никогда ясный рассудок нужен.

Опускаю руку Вари на кровать, но из своей не выпускаю.

Она такая хрупкая, откуда в ней столько сил, спрашивается? Я-то и прикоснуться к ней лишний раз боюсь, будто сломаться может. Снова. А она вон, до грубых мозолей занимается.

— Ммм, — мычит сквозь сон, — Виталь…

Виталь?

Спокойно, Вяземский. Этот Виталя всюду за ней таскается, а ты домой заявляешься два раза в неделю хорошо если.

Формулировка так себе.

Будто по праву нахождения с ней рядом у какого-то там Витали есть на мою жену больше прав, чем у меня.

Бля, да он просто ее доктор!

Ну не трахает же он ее в конце концов? Кто в здравом уме захочет ебать инвалидку?

Знаю только одного такого долбоеба…

— Ммм, — снова мучительно стонет Варя, хнычет сквозь сон. — Дышать… тяжело…

Дышать значит?

Наблюдаю, как тяжело вздымается ее грудь, сдавленная тесным платьем. Нужно раздеть ее.

Осторожно переворачиваю Варю на бок. Нахожу молнию и аккуратно расстегиваю. Но заметив темное пятно на ребрах замираю…

Это еще что такое?

...

Девчата! Осталось всего 25 подписчиков до 13 тысяч и будет еще одна продка! Но вижу, что многие просто не знают, где подписаться на автора. Показываю:

Глава 10. Варя

Резко просыпаюсь, будто из-под толщи воды выныривая. Это кошмар… просто кошмар…

Нет. Судя по тому, что я все еще в этой спальне этот кошмар произошел со мной наяву.

Дышу шумно. Оглядываю комнату — предателя нигде не видно. Слава богу. Не хочу его сейчас видеть. Не могу!

Из глаз тут же брызгают слезы. И я повсюду чувствую его запах. А еще у меня жутко болит мочевой. Надо срочно пописать.

Черт.

Мне некого позвать на помощь. Кроме него.

Но я лучше поползу в туалет по-пластунски, чем унижусь до просьбы о помощи предателю.

Откидываю одеяло и обнаруживаю, что совершенно голая. Вернее в одних трусах. Точно помню, что засыпала в одежде. Еще переживала, что дышать тяжело…

Это он?.. Он раздел меня? Как вообще посмел в комнату входить, пока я сплю?! Я ведь просила оставить меня одну! Как может прикасаться ко мне после своих шлюх?!

Мерзавец!

Меня трясет от боли и гнева. Но мочевой болит так сильно, что мне приходится отбросить злость и срочно соображать как помочь себе самой.

Рядом с дверью ведущей в коридор есть еще одна дверь, скорее всего та, что мне и нужна. Но комната довольно большая. И после такого нервного перенапряжения я не уверена, что смогу справиться со своими непослушными ногами.

Страшно.

Но описаться прямо в кровати еще страшнее. И звать мерзавца тоже.

Как назло одежды моей нигде не видно, а искать ее у меня просто нет времени.

Спускаю ноги с кровати.

Ты сможешь, Варя. Ты очень долго шла к этому и много раз пробовала. Все получалось. Получится и сейчас. Плевать на стресс. Тебе это нужно…

Ставлю ноги на пол. Упираюсь руками в кровать. Поднялась!

Умница, умница…

Подбадриваю себя, как это обычно делает Виталик. Он еще каждый раз припоминает мне мою цель. Заставляет представлять лицо Паши, когда я вот так встану и пойду. И это придавало сил. А сейчас…

У меня коленки подкашиваются.

Снова хвастаюсь за кровать.

Не сметь думать о предателе! Ты все сможешь и без него! Для себя! Хоть раз для себя, Варя!

По щекам льются слезы, но я понимаю, что сейчас мне это действительно нужно как никогда раньше.

Я делаю шаг. Еще один. Сложно, но выбора нет.

Спасительная кровать остается позади. Ноги дрожат, но мне нужно.

Еще шаг. До нужной мне двери остается примерно такое же расстояние, как и до кровати. Поэтому теперь назад дороги нет.

Еще шаг…

Больше никто мне не поможет. От Паши я помощь не приму. А вся моя «свита» — наемный персонал, на который у меня не будет средств, когда я сбегу от предателя…

Как он мог?..

За что..

Не успеваю остановить поток убивающих меня мыслей. Он заполоняет голову, высасывая силы.

Чувствую, как ноги подкашиваются. С отчаянием смотрю на спасительную дверь и с грохотом падаю на пол. А бедрам становится унизительно тепло…

Худшего расклада и не придумаешь.

Глава 11. Павел

Услышав грохот врываюсь в спальню.

Варя голая сидит посреди комнаты. Вся в слезах. Зло глядит на меня своими охуительно голубыми глазами. Длинные золотистые волосы разметались по ее обнаженному телу. Русалка, ей богу.

— Вон отсюда! — вопит на меня сквозь слезы. — Еще шаг и я убью тебе, клянусь!

Ого. Да не русалка, сирена самая настоящая. Фурия. Никогда еще не видел свою кроткую жену такой.

У меня аж привстал.

— Как ты тут оказалась?.. — осекаюсь, заметив, влажное пятно под ней на ковре. — Глупая девчонка! — рявкаю яростно. — Я ведь велел позвать меня, если что-то будет нужно!

— А мне от тебя ничего и не нужно!

Подхватываю ее на руки, игнорируя сопротивление.

— Не трожь меня! Не смей! Отпусти!

Врываюсь в туалет и опускаю ее на унитаз:

— Тебе ведь нельзя терпеть! Забыла?! — рычу ей в лицо, закидывая ее руки себе на плечи. — Держись за шею.

Слушается наконец-то. Слегка приподнимаю ее и стягиваю мокрые трусики:

— Еще одну дурость выкинешь, клянусь, не посмотрю на твое состояние, высеку, Варя! Отвечаю, высеку!

В груди рокочет такая злость, что мне реально бешенных усилий стоит сейчас в руках себя держать.

— Выйди! — требует обиженно.

— Чего я там не видел?

— Уйди говорю! — практически визжит. — Я расслабиться не могу пока ты смотришь.

Сдергиваю с ее босых ног трусики и закидываю их в корзину для белья.

Отворачиваюсь.

Иду к ванной. В бешенстве дергаю смеситель и, настроив теплую воду, затыкаю слив.

Возвращаюсь к жене:

— Закончила?

— Я же попросила уйти. Мне твоя помощь не нужна.

— А чья нужна? Хочешь Инессу потороплю?

— Нет! Я сама! Сама все могу!

— Ага, как же, — киваю скептически и подхватываю упрямую девицу на руки.

Молчит. Сжалась в отчаянный комок в моих руках. Плачет. Так что я опять даже злиться на нее не могу.

Опускаю Варю в теплую ванную.

— Хочешь соль какую добавлю? — спрашиваю, пытаясь ее отвлечь.

— Просто уйди! — требует она непреклонно.

— Да не уйду я, угомонись уже, — твердо говорю я. — Еще не хватало тебя в ванной одну оставлять. Ты тут утопишься, а мне потом еще и твое убийство пришьют — оно мне надо?

— Точно. Рейтинги же, — безжизненно говорит она.

— Хорош тебе, правда, — устало тру ладонью лоб, силой воли пытаясь заставить себя не пялиться на свою обнаженную жену. Кровь сейчас явно не в той голове: — Не дуйся.

— Ты пьян?

— Совсем немного выпил, — достаю всякие пузырьки из шкафчика рядом с ванной. — Так что? Соль?

— Пену, — велит она, в который раз подлавливая мой взгляд на своей груди.

Она у нее красивая. Небольшая. Но подтянутая и такая упругая на ощупь…

— Налей пену и хватит пялиться, Павел Сергеич! — грозно требует Варя, и пытается прикрываться руками.

Я как послушный пес лью пенку своей принцессе в ванну. Слегка взбиваю руками, не переставая наблюдать на своей обнаженной и очень обиженной женой. Ебать, она еще и побритая вся.

Пиздец мне…

Поправляю член в брюках. И принимаюсь расстегивать рубашку.

— Ты что… что ты д-делаешь?! — шепчет испугано Варюша.

Глава 12. Варя

— Мыть тебя буду, — говорит Паша, вытаскивая из шкафчика принадлежности.

— Н-нет…

— Да, Варь. И можешь не спорить, — он подходит ближе.

— Не смей. Не трогай меня. Я сама в состоянии справиться! — взгляд против моей воли липнет к его широченной груди, покрытой темной порослью волос, сползает по кубикам пресса.

Боже, мои пальцы покалывает от желания потрогать его. Я так хотела… Я так о нем мечтала. Мечтала, чтобы мой муж прикасался ко мне. А он тем временем предпочитал лапать других женщин!

— Не надо, прошу тебя, — шепчу еле слышно.

Паша опускается у меня за спиной на корточки. Игнорируя мой протест собирает мои волосы своими огромными ручищами.

Чувствую запах виски.

Он пьян. И это очень плохо. Для меня. И для моего бедного сердца.

Нет, он не обидит. Наоборот. Будет непривычно нежен и ласков. До боли.

Каждый наш секс случался тогда, когда мой муж слегка выпивал. По трезвой он обычно только строго холоден ко мне. А вот когда выпьет…

— Ебать, какая ты красивая, малышка моя, — его пальцы скользят по моей шеи к плечу.

…он начинает вести себя почти так же, как на людях — играет со мной в любовь.

— Паш, пожалуйста, — слезно прошу я, потому что изголодавшееся по нему тело выдает вполне закономерную реакцию — покрывается мурашками от удовольствия.

Одному дьяволу известно, как сильно я ждала наших семейных праздников, где Паша мог позволить себе пропустить пару стаканчиков виски. Ждала этой его ненатуральной нежности. Купалась в его любви. А потом он трезвел и вновь возвращался Павел Сергеевич, который никогда не позволяет себе лишнего.

Вздрагиваю, когда его губы касаются моей шеи:

— Нет! — отстраняюсь в ужасе.

Я сейчас на его боюсь. Себя. Собственного тела и его вполне ожидаемой реакции на прикосновения мужа.

Телу не объяснить, что он изменил.

Телу не больно от предательства.

Тело совершенно определенно привычно хочет его.

Паша берет в руки лейку от душа:

— Прикрой глазки, радость моя.

— Паш, перестань, прошу.

Вместо ответа он переключает воду на душ. Заботливо проверяет ее рукой и направляет мне на голову.

Резко сажусь в ванной, отставая от бортика, и поворачиваюсь к мужу: