Измена. (не) твоя дочь, предатель!
- -
- 100%
- +
Переворачиваюсь так, что мелкая сучка оказывается прижата мной к матрасу.
— Я убью его! — рявкаю. — Я тебе отвечаю!
— Только попробуй! — цедит мне в рот. — Я всем расскажу, какой Левицкий мерзавец.
— Нихуя, — протягиваю я. — Я тебя спрячу так, что ни одна живая душа тебя больше не найдет. Будешь у меня как птичка в золотой клетке. А я буду приходить и трахать тебя. Каждый день.
— Шлюх своих трахай! — шипит, и извивается подо мной, как змея натуральная.
— Шлюх уже натрахал. Теперь тебя хочу! — впиваюсь губами в ее блядский рот.
Она стучит слабенькими ручками мне по груди, пока я беспрепятственно раздвигаю ее ножки и ложусь между них.
Варя прикусывает мне губу до крови, вынуждая оставить ее рот.
— Пусти! — вопит. — Пусти, животное! Не смей! Остановись!
— Хватит с меня, — рокочу я. — Я достаточно себя останавливал! А теперь ты собралась подставить меня и свалить трахаться с другим?! Хер! Ты моя, поняла меня?!
Приспустив свои трусы, направляю в жену член. Она ерзает вся, пытаясь вырваться.
— А ведь лежа и не скажешь, что ты какая-то там ограниченная, — зло цежу я. — Сопротивляешься вполне как полноценная.
— Сморю тебе не привыкать женщин насиловать, раз ты так хорошо осведомлен, как они обычно сопротивляются!
— Еще слово и я воспользуюсь твоим предложением и трахну твой дерзкий ротик! — сжимаю пальцами ее щеки.
— Не посмеешь! Клянусь я всем расскажу, что ты маньяк! И… Ааа! — стонет протяжно, когда я грубо вхожу в нее.
— Моя, блядь, — рычу в ее распахнутый ротик. — Моя. Я слишком долго с тобой церемонился.
Еще один грубый толчок в ее сочную щелку:
— Ты меня вымотала воздержанием, дрянь! А сама уже нового мужика нашла?! — прикусываю ее губку, но тут же отпускаю, чувствуя, что больше совершенно не контролирую себя.
Вколачиваюсь в хрупкое тело грубыми толчками.
— Пусти… — хрипит Варя. По ее вискам слезы дорожку проложили. — Отпусти меня…
— Нихуя! Никогда! Поняла, никогда!
— Ненавижу, — шепчет мне в рот сучка мелкая. — Ненавижу тебя, мерзавец!
Как она меня бесит!
— Я тебя щас выебу. А потом займусь твоим неугомонным ртом, — протискиваю большой палец между ее пухлых губок. Кусается, мерзавка. Пихаю свой палец так глубоко, что она давится. — Вот сюда вставлю свой член, прямо в горлышко тебе. Будешь так же давиться и послушно глотать мою сперму. Ты ведь обещала, что твой рот не хуже, чем у шлюх. Откуда знаешь? Неужто с Виталиком пробовала? Пока я к тебе прикоснуться боялся, он тебе за щеку насовывал?!
Со всей силы шлепаю ее по заднице, зная, что чувствительность у нее там минимальная.
Сучка стонет во весь голос.
— С ним ты тоже так стонала, блядь?!
Всхлипывает. А меня разрывает просто от злости и ревности бешенной:
— Теперь ясно, какого хуя ты из зала своего не вылезала вместе с этим хуем. Он тебя ебал, пока меня заверял, что тебе вредно сексом заниматься! А я как пацан велся на это, ходил блядь дрочил по углам, лишь бы тебе не навредить!
— Не правда! — воет подо мной Варя. — Все вранье!
— Я никогда… А! …т-тебе не изменяла, — рычит она вперемешку со слезами и стонами. — Я любила тебя.
— И сейчас любишь! — требую я.
— Нет!
— Любишь, я сказал!
— Кого угодно, но не тебя!
— Я заставлю тебя.
— Попробуй, — цедит сквозь зубы.
— Скажи, что любишь, иначе я грохну твоего Виталика.
Глядит с ненавистью. В глазах слезы стоят. Но все же выдавливает:
— Л-люблю, — выдавливает со льдом в голосе.
Значит Виталик достаточно важен, чтобы мне моментально в любви признаться?
Делаю очередной толчок:
— Я не слышу.
— Люблю! Люблю тебя, мерзавец! Доволен?!
— Ммм… — кончаю, стискивая хрупкую девочку в своих объятиях.
— Ненавижу… — шепчет она мне в грудь, всхлипывая. — Ненавижу тебя…
И кажется начинаю понимать какую ошибку сейчас совершил.
Глава 20. Павел
Пиздец. Кажется, я все еще сильнее испортил. Блядь. Блядь!
Голова сейчас просто взорвется! Я зол. Охуеть как зол. На самого себя в первую очередь.
И Варя еще…
Я видеть ее не могу такую жалкую. Рыдает подо мной. Бьется:
— Ненавижу, — надрывно шепчет она. — Ненавижу тебя… Ты просто чудовище.
— Тише-тише, — зарываюсь пальцами в ее охуенные волосы. Притягиваю ее голову к своей груди, целую макушку: — Прости меня. Прости.
— Никогда! Никогда!
Ебать, что я наделал. Она же… блядь, она же моя хрупкая Варюшка. С которой нельзя ТАК.
Осторожно выхожу из нее. Оцениваю взглядом не порвал ли я ее своей грубостью:
— Где-то болит? — поглаживаю ладонью ее плоский животик.
— Не прикасайся! — рычит сквозь слезы, и на бок пытается повернуться, чтобы спрятаться от меня.
— Сначала ответь, — требую бескомпромиссно. — Болит?
— Болит! Ясно тебе! Болит!!!
У меня от ужаса, что я ей опять навредил даже пальцы немеют:
— Где? — выдавливаю.
— Вот здесь! — она стучит себе кулаком по груди. — Здесь болит! Да так, что жить не хочется! Что будешь с этим делать?! Кому за это деньги заплатишь, чтобы вылечили?! Я дышать не могу!
— Все-все, не ори ты, — ловлю ее руки, потому что она едва не до крови вцепляется в свою шею ногтями.
— Пусти! — визжит. — Пусти меня, сволочь! Ненавижу! Да как ты посмел после своих шлюх ко мне прикасаться?!
Она не перестает брыкаться, поэтому прижимаю ее к кровати всей тяжестью своего тела. Она бьется и проклинает меня. А я начинаю думать, что что-то в моей жизни идет не так. Холодный расчет нихера не работает, когда речь идет о моей жене. С ней всегда все иначе. Сложнее. А я еще и усугубил все. Пиздец.
Надо срочно этот ебаный браслет ей сплести. Ну или я не знаю, машину ей сплести, блядь! Может хоть немного смягчится.
Переборщил я. Переборщил. Сам понимаю. Я просто не готов был к такому. Никогда бы не подумал, что стану ревновать свою жену. Она конечно красивая. Но другие мужики этого даже не видят. Коляска как огромный красный сигнал.
У меня и мысли не возникало, что для кого-то ее ограниченность вовсе не проблема. Конечно Виталя, ебанный в рот, сукин сын! Для него не проблема неходячая девица, он таких пачками насмотрелся в жизни. А тут Варюша…
Жадно впитываю каждую черточку ее охуенно красивого лица. И как я сразу не подумал: надо было ей женщину физиотерапевта нанимать. Но она ж вцепилась в этого своего Виталика, мол привычно ей. Теперь ясно, что ей там привычно было.
Блядь, тормози, Паш. Не доведут фантазии до добра. И без того уже перегнул палку.
Но Виталику гондону я профилактику организую, чтобы не лез к чужим женам. В любви он блядь признается. Я тебе гнида устрою…
Варя наконец затихает. Вымоталась и отрубилась.
Глажу ее мокрое от слез лицо, убирая растрепавшиеся волосы. Целую соленые губки:
— Моя.
Я знаю, что я больной ублюдок. Знаю, что ей со мной дико не повезло. И да, мне ее даже жаль. Но эгоистичное желание обладать ею не позволит мне отпустить ее. Никогда.
Глава 21. Павел
— Я надеюсь вы осознаете, что это место строго конфиденциально?
— Да, конечно, — кивает сиделка моей жены.
— Я рискнул позвать вас только потому, что через пару часов мне нужно будет уехать на пресс-конференцию. А Варю одну оставлять нельзя. Она сейчас в плохом состоянии.
— Ой, а я же читала в газете! — хватается за сердце женщина. — Совсем захворала наша девочка, да?
Вот она, жертва СМИ. Что не прочитает, всему верит. Игнорирую вопрос:
— Вы меня поняли, Ольга? Никому. В том числе и Виталию Андреичу ваше местоположение знать нельзя. Ему особенно, — делаю паузу, дожидаясь пока до нее дойдет смысл сказанного мной. — Выходить из квартиры нельзя. Впускать никого нельзя. Категорически. В доме охрана только местная, чтобы лишнего внимания не привлекать. Мы здесь строго инкогнито.
— Я все поняла-поняла! Но если ей совсем плохо станет? Мало ли прихватит чего? Неужто даже скорую нельзя?
Раздумываю всего пару секунд. Она все же колясочная, еще и перенервничала. Да и вдруг я все же что-то повредил ей. Грубанул же точно.
— Только если действительно что-то критичное, — соглашаюсь я. — Скорую из частной клиники, контакты у вас имеются.
— Да, конечно!
— Коляску уже привезли, она в спальне. Если Варя захочет на воздух можете выйти на балкон.
— Я все поняла…
— Паш, ну что, ты готов? — Инесса как всегда заявляется без приглашения. — А это еще кто? — она с явной претензией оглядывает Ольгу. — Новый фетиш? На женщин постарше потянуло?
— Рот свой закрой. Это сиделка Вари. Она побудет с ней, пока мы будем на пресс-конференции.
— В смысле? — Инесса упирает руки в бока. — Я же тебе сказала: кровь из носу надо чтобы она с тобой явилась туда.
— Она не в состоянии сейчас общаться с журналистами.
— Так это и прекрасно! Чем хуже состояние, тем больше жалости…
— Я сказал нет, — отрезаю категорично. — Я поеду один.
— Детей ты делать с ней не хочешь, к журналистам ее везти не можешь, Паш! Ты издеваешься надо мной? Может уже хватит возиться со своей принцессой! Она нас всех подъебала, а ты с ней возишься?! Или это у тебя вдруг совесть взыграла?
— Ольга, — обращаюсь к застывшей у стены женщине, — приготовьте пока ванну моей жене. Я хотел помыть ей голову, но кран неожиданно сломался. Сейчас уже все починили. Надеюсь вы справитесь?
— Да, конечно!
— Уверены? — вопросительно выгибаю бровь. — Ваша спина в порядке? Не придется звать помощь?
Женщина краснеет до корней волос:
— Нет-нет, что вы? Я поняла, что никого звать нельзя! Справлюсь сама! Это ведь моя работа!
— Вот именно. Раз вы это понимаете, тогда идите.
Дожидаюсь, пока она скроется с глаз. Внутри клокочет такая ярость, что мне хочется попросту придушить зарвавшуюся суку – Инессу. Но вместо этого я только цежу:
— Еще раз ты заговоришь со мной в подобном тоне, и ты больше на меня не работаешь.
— Да что ты, — ухмыляется тварь, складывая руки на груди. — Не боишься? Я знаю о тебе больше, чем твоя собственная жена.
— Именно поэтому бояться стоит не мне. А тебе, моя дорогая.
Неторопливо подхожу к бару, и наливаю себе на этот раз только минералки. Сейчас мне как никогда понадобится незатуманенный разум.
Делаю пару глотков и опускаю стакан на барную стойку:
— Слышала поговорку: меньше знаешь — крепче спишь, — бросаю взгляд исподлобья на свою в край охуевшую пиарщицу. — Дольше живешь. М?
Глава 22. Варя
— Варвара Алексевна, — сквозь тяжесть сна слышу голос своей сиделки. — Моя хорошая, как ты тут? Моя девочка…
Чувствую, как она целует меня теплыми губами в лоб. С горечью думаю: за это он тоже заплатил? Гад. Сволочь!
У меня все тело болит. Как он посмел… Животное. Ненавижу. Ненавижу его! Так же сильно, как еще несколько часов назад любила.
Приоткрываю глаза. Ольга бережно убирает волосы с моего лица.
— Проснулась? — тепло улыбается мне женщина. — Вот умница. Сейчас пойдем помоемся. И сразу полегче тебе станет.
Качаю головой:
— Не станет, — мой голос скрипит.
— Станет-станет, моя милая. Обидел он тебя, понимаю. Но со всякими бывает. Такова наша бабская доля. И чем быстрее в себя придешь и на ноги встанешь, тем быстрее забудешь это все как страшный сон, поняла меня?
— Ты все поняла? — гляжу на нее слезно.
— Он своими сказками дураков пусть лечит, — отмахивается Ольга. — Я-то знаю, сколько сил тебе стоило этот браслет дурацкий сплести. А он крупным планом на этом видео…
— Ты тоже его видела?! — всхлипываю я.
— Да конечно видела! Вся страна видела уже. Так что ты пока в интернеты эти дурацкие лучше не заходи. Там повсюду его рожа теперь. Не зря говорят: черный пиар — тоже пиар, — она неодобрительно качает головой. — Они этот скандал так раскрутили и перевернули, что поговаривают, будто у мужа твоего рейтинги не падать, а наоборот расти начали. Представляешь?
— Вот пусть и остается со своими рейтингами, скотина! — выпаливаю я.
— Ты уже что-то удумала, да? — Оля смотрит строго. — Не говори только, что бежать от него вздумала, дуреха?
Ах вот как? Не ожидала от нее такой реакции…
— Я сделаю это с тобой или без, — отвечаю непреклонно. — Посмеешь меня сдать ему — уволю и все равно сбегу! Ясно?
— Ясно-ясно, милая. Да я же о тебе беспокоюсь. Ты же понимаешь, как тебе сейчас нужны его деньги. Чтобы окончательно на ноги встать, а не только ради «сюрприза мужу».
— Я встану! — уверенно отзываюсь. — И без его денег.
— Ладно-ладно, — она примирительно похлопывать меня по ладони. — Поживем-увидим. Сейчас помоешься, успокоишься и еще подумаешь на свежую голову.
Не пытаюсь ее переубедить. Я уже все хорошо обдумала. Не позволю этому чудовищу еще хоть пальцем ко мне прикоснуться. Видеть его не могу. Мне так больно, что лучше умру с голоду, чем останусь жить с ним из-за денег. Моя беспомощность и без того всегда убивала меня, душила будто. Но сегодня я не готова с ней мириться.
— Иди ставь ванну, Оль, — велю сухо.
— Как скажешь, моя милая. Ты только не обижайся, ладно? Я же о тебе волнуюсь.
Киваю сдержанно.
— Муж твой вроде уйти собирался, — продолжает Ольга. — На какую-то там пресс-конференцию. Так что помоемся и поговорим спокойно. Хорошо?
Не дожидаясь моего ответа Ольга поднимается с кровати и скрывается за дверью ванной.
Ушел, значит? Сердце ускоряется. Это мой шанс.
Собрав все свои силы в кулак поднимаюсь с кровати. Неторопливо шагаю к двери, в этот раз не позволяя себе дать волю мыслям. Мне нужно дойти до своей комнаты и забрать свои вещи: на те золотые сережки, что остались на тумбочке, можно смело прожить месяц, а-то и больше. Мне это сейчас позарез нужно. А еще спрятаться. Да подальше от этого мерзавца. Чтобы никогда больше не нашел. Документы новые нужно как-то раздобыть. И придумать как на жизнь зарабатывать.
Злая решимость работает намного лучше, нежели жалость к себе. И вот я уже у цели. Хватаюсь за ручку двери, опираясь на нее всем телом, позволяя себе немного отдохнуть.
Подышать спокойно и снова в путь.
Неспеша открываю дверь, и вздрагиваю, услышав голос мужа…
Глава 23. Варя
— Я тебя предупредил, Ин, — холодно говорит Паша где-то в глубине квартиры.
Так они с грымзой еще вовсе не уехали?
— Ты угрожаешь мне? — звучит голос змеюки, и я непроизвольно начинаю прислушиваться. Ведь ругаются эти двое нечасто, а тут уже второй раз за несколько часов. — И что сделаешь, Паш? — хмыкает Инесса. — Убьешь меня? Труп в твоей команде все равно наложит отпечаток на твои рейтинги. Даже если ты отмажешься от ментов, то всех людей не обмануть. Они будут понимать, что что-то здесь нечисто и тупо на интуитивном уровне не станут за тебя голосовать. Понимаешь?
— Понимаю, — холодно отвечает мой муж. — Согласен, труп мне перед выборами ни к чему. Но есть и другие способы закрыть тебе рот. Скажем, похуже смерти.
— Например? — ее голос звенит от напряжения.
Удивительно, так Инесса способна хоть чего-то бояться?
— Например, — безразлично продолжает Паша, — у моей бесценной пиарщицы может внезапно потечь крыша от переизбытка стресса. И мне, как заботливому работодателю просто придется подобрать для такого ценного кадра какую-нибудь закрытую лечебницу, подальше отсюда. И тогда уже будет плевать, что она там рассказывает.
У меня мороз по коже от его слов. Неужели он действительно способен на подобное? Ощущение, что я совершенно не знаю собственного мужа.
Инесса начинает немного истерично смеяться:
— Значит мало тебе было жену в коляску посадить, теперь и меня больной решил сделать?
Меня будто ледяной водой окатывает от ее слов. В смысле «посадить» меня в коляску? Это ведь был несчастный случай. До него мы с Пашей и знакомы-то не были. Потом в его благотворительном центре как-то встретились и так все закрутилось как-то…
— Мы оба знаем, что это был несчастный случай, — озвучивает мои мысли Паша.
— Знаем, — усмехается Инесса. — Несчастный. Но как думаешь, как отнесется пресса к новости о том, что ты был непосредственным участником сего несчастного случая? А как отнесется твоя Варюшка к открытию, что это твоя машина сделала ее инвалидкой? А потом ты еще женился на ней, просто потому что я так сказала! Из-за рейтингов. Помнишь же, Паш, дальше на очереди ребеночек, он нам сейчас позарез нужен.
У меня рот от шока открывается. Зажимаю его ладонью, чтобы не закричать.
Это он… Это он. Он виноват, что я стала такой. Из-за него все!
А я как дура встать хотела «для него»!!! Для него, мать твою!
Сползаю плечом по стенке рядом с дверью. Меня заботливо подхватывают руки Ольги. Она бесшумно прикрывает дверь:
— Хватит с нас, — шепчет, обнимая меня.
— Оль… — я даже сказать ничего не могу. — Оляяя…
— Ч-ч-ч… — она тихонько поворачивает замок на двери, чтобы эти твари не моги войти, и прижимает мою голову к своей груди: — Поплачь, деточка. Поплачь, моя милая. Только не шуми. Пусть уйдут эти бляди. И я помогу тебе. Ничего не бойся. Уедем ко мне в деревню. У меня там домик остался. И на ноги тебя поставим. Без всяких…
Она замолкает, потому что ручка двери вздрагивает:
— Варя! — зовет муж.
Хочу заорать на него, чтобы он прочь убирался из моей жизни, но Оля мне рот закрывает.
— Павел Сергеич, Варюша уже в ванной, — дрожа голосом кричит ему Оля. — Вы уже уходите? Что-то ей передать?
— Да, Ольга, — он почему-то медлит, а мне хочется кричать. — Передайте ей, — он будто слова подбирает, — что мне очень жаль…
Ненавижу. Ненавижу, гада! Жаль ему? Ему жаль?! Что сделал меня инвалидкой?! Или того, что женился на мне по приказу какой-то мрази! А может стало жаль, что изнасиловал меня?! Урод! Какой же ты урод, Паша!!!
— Еще скажите, — в дверь глухо ударяет его тяжелый кулак: — чтобы не плакала. Я скоро вернусь и все исправлю…
Часть 2. Глава 1. Варя
— Эй, вертихвостка! — слышу окрик, и оборачиваюсь, потому что кроме меня в фельдшерском пункте больше обычно никого не водится.
— Вы ко мне обращаетесь? — удивляюсь я, глядя как три дородные девицы уверенно шагают в моем направлении.
— А ты тут еще вертихвосток видишь, коза?!
Выпрямляюсь в кресле:
— Позвольте поинтересоваться, с чего вы вдруг решили присвоить мне эти оскорбления?
— А как еще назвать шмару, которая чужих мужиков соблазняет?
— Это я-то? — нервно усмехаюсь.
— Дуру из себя не строй! Мой тебе вечно рыбу с рыбалки таскает!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.