Измена. Ты все еще моя, девочка!

Глава 5. ОН

Я ненавижу все их гребанное семейство. Болото с группировкой его долбоебов, его бесчисленных шлюх, и Алену эту… чтоб ее!

Да. Она должна была стать женой моего сына. Моей невесткой. Так, безусловно, было бы правильней и уместней.

Но вместо этого она станет оружием моей мести Болоту. За смерть моего сына…

Мне даже дышать становится больно каждый раз, когда я думаю об этом. А думаю я часто. И не перестану, пока не накажу виновных.

Подонок обставил все так, будто это было самоубийство. Будто Рома сам упал. Но не мог мой сын выброситься. Не мог!

Он хотел жениться на этой проклятой Алене! Он любил эту девицу. С малого умолял меня пойти на поклон к ее отцу, чтобы просить ее руки. А я, идиот, не смог отказать сыну. Хотя знал, какая скотина этот Заболотский.

Я сам виноват в его смерти. Знал ведь, что Болото — не человек. Нужно было отговорить сына. Пусть он возненавидел бы меня, но был бы жив. И мне не пришлось бы сегодня разыгрывать этот фарс.

Но теперь уже поздно. Я лишу этого урода всего, чем он дорожит. А потом убью!

Никакими словами не передать как я охуел, когда ублюдок предложил мне самому «заменить» жениха в составленном для наших детей договоре. Мол, зачем упускать выгодную сделку?

Сначала я хотел его просто грохнуть. Но потом решил, что этого мне будет недостаточно для успокоения. А раз уж он сам принес жертвенного агнца в лапы волка, то не сожрать его было бы величайшей глупостью с моей стороны.

Или милосердием… На которое я не способен.

Опускаю взгляд на Алену, которая притихла в моих руках, пока я несу ее по длинному коридору отеля в свой номер.

Сейчас мне кажется, что милосердием в ее случае будет как раз сожрать агнца. Забрать ее в свое волчье логово куда гуманней, чем оставлять с этими шакалами.

Девчонка дрожит всем телом так, что даже мне эта вибрация передается. Таранит невидящим взглядом воротник моего пиджака. Слезы глотает.

Совсем ребенок еще. А уже втянута в криминальные разборки по самые уши.

Жалко ли мне ее? Нисколько. Роме еще меньше было, когда его убили.

Так что отказаться из-за нее от своего плана мести сегодня было глупостью. Кажется, я на секунду дал слабину.

Все из-за того, с какой тоской она о Роме говорит. Будто этот ребенок скучает по моему сыну так же сильно, как я сам…

Хорошо, что она сама передумала. И мне не пришлось возвращать свою сбежавшую невесту силой. Она конечно дочь ублюдка. Но я не привык обижать невинных детей.

Зато люди Заболотского ничем не гнушаются. У девчонки вся шея в крови. Очевидно это из разбитой губы. А он еще пальцы свои грязные ей в рот пихал, сучара. Надо было раскроить ебальник этому гандону, чтобы неповадно было к чужим девочкам лезть.

Иван, значит…

Он ведь даже есть в моем списке. Как правая рука Болота.

Но остановило то, что убийство одного из людей Заболотского прямо на свадьбе может подорвать все мои планы.

Вхожу в свой номер. Иду сразу в ванную. Для начала надо отмыть ее от крови.

— Ален, на меня смотри, — велю, усаживая девочку на раковину.

У нее взгляд блуждающий. Зашуганный.

— Времени намываться нет, мы уже опаздываем на церемонию. Мы тебя сейчас умоем. По-быстрому закончим со всем этим спектаклем и будешь спокойно откисать в ванной и отдыхать столько, сколько пожелаешь. Договорились?

Поднимает на меня свои огромные голубые глаза полные слез. Кивает. Пару крупных капель срываются с ее ресниц.

— Ален? — хмурюсь. — Этот урод… он действительно ничего не успел с тобой сделать?

— Горло болит, — всхлипывает шепотом.

— Он кроме пальцев… — пытаюсь слова подобрать. Ну нет у меня опыта в общении с маленькими девочками, — в тебя еще… что-то вставлял?

— Н-не успел… я помолилась и… Вы пришли.

Вряд ли я для тебя божественный спаситель, малыш. Ой вряд ли… Уж скорее наоборот.

— Хорошо, — выдавливаю я.

Нихуя не хорошо!

Если бы я не пришел, он бы ее трахнул. И это херово сразу с двух сторон.

Во-первых, как эта гнида посмела тронуть то, что хоть как-то принадлежит мне?! Совсем страх потерял, мразь?

А во-вторых: как таких ублюдков вообще земля носит — она ведь малышка совсем?

Я поначалу даже опешил, никак не ожидая встретить свою маленькую невесту в таком состоянии. Гад буквально вытрахивал своими пальцами из нее всю душу. Я смотрел, как она давится, как закатываются ее глаза, и у меня будто мозг отключился... Настолько противоестественно это выглядело.

Словно на автопилоте собираю ее растрепавшиеся волосы в кулак. Локон за локоном. Накручиваю на руку. Слегка нажимаю на затылок, вынуждая Алену наклониться над раковиной. Включаю воду, и сам умываю девочку.

— Губу тоже он разбил? — спрашиваю. — Вроде после Вики ничего такого не было.

Вместо ответа она только тяжело вздыхает. Ладно, сейчас мне ее действительно жаль. Видимо потому что в отличие от людей Болота я не скотина бездушная.

— Эй, — тяну ее за волосы, вынуждая снова сесть ровно. Она послушна, как кукла. — Этого больше не повторится, поняла? Как только мы поженимся, ты окажешься под моей защитой. И если тебя еще хоть раз тронут, они все умрут, слышишь меня? Никто не посмеет и близко подойти к жене Короля.

У нее такая пустота в глазах, что на мгновение кажется, будто я говорю с мертвецом. Но потом она кивает:

— Спасибо, — хрипит и устало роняет голову на грудь.

Наливаю в стакан воды из-под крана и протягиваю ей:

— Вот, прополоскай горло, должно немного полегчать. Если надо почистить зубы, вот новая щетка.

Она послушно принимает из моих рук все, что я ей даю. Принимается чистить зубы. А я беру ближайшее полотенце, и вытираю им ее мокрый лоб, волосы, которые попали под воду.

— Разве ты не была накрашена? — спрашиваю, заметив, что ее лицо никак не изменилось после умывания.

Алена сплевывает густую пену и отрицательно качает головой:

— Папа не разрешает краситься.

Я осторожно промакиваю полотенцем ее разбитые губы:

— Но помада нам не помешала бы. Чтобы скрыть это от посторонних глаз.

Убираю полотенце. Касаюсь пальцем ее рта:

— Открой.

Она покорно подчиняется, не задавая вопросов. Поднимаю взгляд ей в глаза, желая лишний раз убедиться, что передо мной не робот.

— Язык высунь.

Слушается. Глупое создание.

Задумавшись, провожу пальцем по розовому язычку, очерчивая кровоподтек. Вижу, как ее и без того огромные глаза увеличиваются.

— Блядь, — отнимаю руку. — У тебя весь язык исцарапанный. Представляю, что там с горлом. Я сейчас вызову тебе врача. Нахер отложим все эти церемонии…

— Нет! — она ловит мой рукав, не позволяя уйти: — Давайте сначала поженимся?

— Еще час назад ты настойчиво хотела отменить свадьбу? — холодно говорю я.

— Вы ведь разрешили мне передумать? Я передумала.

Неужели она боится их сильнее, чем меня?

Это ты зря, девочка. Очень зря.

Меня же не только из-за фамилии Королем прозвали. Я — негласный король криминального мира. А Болото явно вознамерился отжать у меня трон. Но я такого не прощаю.

— Ладно, — потираю пальцами переносицу. — Тогда давай приведем тебя в порядок и поженимся.

Замечаю на ее шее темное пятно. Смачиваю полотенце и осторожно тру кожу.

Алена морщится от боли, хотя и не издает звуков.

Это синяк. Бляяя…

А ведь я хотел думать, что я лучше мудозвонов Болота. Хотел мнить себя благородным бандитом. А выходит, что тоже отметился на этом нежном теле.

Стираю остатки воды с ее острых ключиц. С груди…

Рука невольно замирает. И взгляд тоже.

Неожиданно. У этого ребенка уже есть грудь? Весьма внушительная, надо сказать. Упругая такая…

— Р-руслан Р-романович… — хрипит девочка, привлекая мое внимание.

— М? — поднимаю взгляд в голубые глаза.

Алена вдруг подается ко мне навстречу и ловит своими губами мои…

Глава 6. ОНА

Скольжу языком по его напряженным губам. Колючая щетина царапает мою кожу. Кладу руки на мощную грудь.

От него так пахнет, что у меня начинает кружиться голова. В сознании так легко и пусто. Хочется смеяться. И плакать. От счастья, конечно же.

Я чувствую его руку с полотенцем на своей груди. Ему нравится? Отец говорил, что у меня красивая фигура.

Слегка прикусываю его нижнюю губу. Он вдруг запутывается пальцами в мои волосы, — о, да!

…и отталкивает. Ну блин!

— Ты ненормальная?! — рявкает, заглядывая мне в глаза.

Хмурится. Дышит тяжело. Но руку от моих волос не отнимает. Придерживает мою голову, видимо, чтобы я не посмела увернуться.

Но я и не хочу.

Его руки пахнут намного приятней, чем руки Вани.

— А кто из нас нормальный? — отзываюсь я философски. — Да и в принципе… что есть нормальность?

Я поворачиваю голову навстречу его руке, утыкаюсь носом в грубую ладонь, и втягиваю носом терпкий запах.

— Вы так пахнете…

— Ты всегда себя так ведешь с мужиками? — он брезгливо отнимает руку.

Поднимаю на него непонимающий взгляд:

— Как?

— Развязно! Может я зря этого гандона вырубил? Если ты его сама спровоцировала?

— Нормально я себя веду, — тянусь ладонью к его лицу. Накрываю щетинистую щеку: — Просто вы так похожи… на Ромку…

Его глаза округляются, будто он получил смертельный удар.

Не уворачивается. Ничего не отвечает. Кажется, даже не дышит.

— Если не считать цвета глаз. И вашей запущенной щетины, — поглаживаю его заросшую щеку пальцами. — Могли бы кстати и побриться к свадьбе сына, Руслан Романыч…

— Что ты несешь? — хрипит безжизненно. — Сегодня наша с тобой свадьба.

— Говорю же, вы так похожи, — пожимаю плечами.

— Однако перед поцелуем ты назвала мое имя. Так что не пытайся убедить меня, что перепутала меня с Ромой. Отвечай, ты на всех мужиков вешаешься?

— А что? — моя рука сама собой скользит по его широченной шее под воротник. — Ревнуете?

— Херню не неси, — он одергивает мою руку. — Просто если ты обычная шлюха, тогда мне больше не о чем волноваться.

Он грубо сжимает мою талию, и спускает меня с раковины. Комната слегка покачивается, будто мы на корабле.

Поднимаю голову на Руслана. Какой же он огромный. На голову выше меня. И плечи необъятные.

Он тоже изучает меня. Хмурится подозрительно. Ловит меня за руку:

— Ты что-то пила сегодня?

— Еще нет, но ооочень хочу, — меня почему-то распирает от смеха, я едва сдерживаюсь.

— А ела?

Качаю головой отрицательно.

— Это у тебя реакция на стресс такая? Или ты под кайфом?

— Нет! Нет, вы что?! — возмущаюсь я. — Я никогда не притрагивалась к наркотикам!

Он оценивает меня долгим взглядом, а затем тихо говорит:

— Знаешь, если бы Ромка сегодня видел тебя, он бы еще сильнее в тебя влюбился. Но ему бы не понравилось, что ты гробишь свою жизнь. Тем более если это из-за него. Мужчины, наркотики — это не подходит милой девочке вроде тебя. Так что завязывай. Иначе, раз отец тебя не воспитал, я этим займусь — такого ремня всыплю. Поняла меня?

— Поняла, — шепчу я, потому что надрессирована соглашаться со всем, при угрозе физической расправой.

Даже не пытаюсь оправдываться. Мне сейчас так плевать. Пусть считает меня, кем захочет. Я сейчас так счастлива! Пожалуй, впервые в жизни…

Глава 7. ОН

Всю церемонию боковым зрением наблюдаю за девчонкой. Кукольное личико прикрыто длинной фатой, но я вижу, что Алена будто бабочек взглядом ловит.

Херовый признак. Опять жена — наркоманка. Или с этой еще не все потеряно? Хотя, какая нахер разница, если она нужна мне только до неминуемой кончины Заболотского? Потом это уже будут не мои проблемы, значит и нехер себе голову забивать тем, что никак не относится к делу.

Вика вон вообще настаивает на том, что девчонку тоже надо будет устранить, когда наш акт мести будет исполнен. Ее план сумасшедший. Предлагает мне заделать Алене ребенка по-быстрому. И использовать его в качестве наследника Болота. А от девчонки избавиться сразу после родов за ненадобностью.

Но я не могу так. Во-первых, трахать эту малышку — уже само по себе на грани извращения: она же почти в два раза меня младше, в дочери годится. И это еще не говоря о том, что меня тошнит от мысли взять ее после собственного сына — это уже совсем за гранью. Так что детей мне от нее точно не ждать.

А во-вторых… убить ту, которую любил мой сын? Ту, что не меньше моего хранит в памяти воспоминания о нем?..

Я до сих пор помню, как он ласково звал ее Лялькой. А она его деловито «мой Роман». Ко мне же обращалась крайне редко, и почему-то всегда испуганным шепотом: «Дядя Руслан»…

Да у меня рука не поднимется ее тронуть. Это все равно как уничтожить еще одну частичку самого Ромы.

Так что я заполучу с ее помощью активы Болота после его смерти. И отпущу девочку.

Бросаю очередной контрольный взгляд на Алену.

Да и потом, наркоманка она или шлюха — это не мое дело, и уж точно не стоит ее жизни. Как и то, что она просто родилась не в той семье.

— Объявляю вас мужем и женой! — звучит голос свадебного регистратора. — Жених может поцеловать невесту!

Поворачиваюсь к Алене. Беру ее за плечи и разворачиваю к себе лицом. Она выглядит совсем странно. Как неживая.

Отбрасываю с ее лица фату. Слишком бледная.

— Эй, ты в порядке? — шепчу, обнимая ладонями ее лицо.

Поднимает на меня опустошенный взгляд:

— Я-я ведь… так сильно… любила.

У меня сердце замирает. В любви мне еще ни разу не признавались. Даже Вика. Нам обоим было очевидно, что наш брак исключительно залетный. Но эта девочка…

Неужели она и правда видит во мне Рому? Или это из-за того, что она под кайфом? Тогда ее можно понять. Я бы тоже не отказался, если бы смог увидеть его…

Подаюсь ей навстречу, зарываюсь пальцами в спутанные волосы, и осторожно касаюсь губами ее прохладного лба:

— Он тебя тоже. Очень любил. Девочка.

Чувствую, как она пошатывается. Крепко вцепляется тонкими пальчиками в мои плечи:

— Ох… Руслан, — бросает на меня неожиданно осознанный и какой-то испуганный взгляд. — Что-то не так…

Успеваю заметить, как голубые глаза тухнут. И подхватываю ее на руки прежде, чем она успевает упасть.

— Я думаю, на этом торжественная часть окончена, — говорю регистратору. — Моя невеста слишком перенервничала. Организуйте гостей в зал, где подготовлен банкет. Мы присоединимся позже.

Глава 8. ОН

— Жить будет. Я укольчик сделал. До завтра ее должно отпустить. Но я бы на твоем месте приглядел чтобы она хотя бы ела, прежде чем употреблять, — говорит док, которого прислал Заболотский.

Сам гнида почему-то даже не заглянул проведать дочку. Очевидно гостей развлекает.

— Я и не знал, что дочь Болота торчит, — удивляется док. — Хотя по ней особо и не скажешь, что она безнадежная наркоманка. Фигуристая такая, упругая вся… — он тянет к ее обнажившемуся плечу свои пальцы.

— Ты охуел? — рокочу из кресла напротив. — Руки от нее свои поганые убрал.

— Да ладно тебе, Король, — отмахивается. — На этой свадьбе нет человека, который бы не знал, что ваш брак — тупо сделка.

— По-твоему это значит, что я позволю прикоснуться к своей жене? — холодно усмехаюсь и поднимаюсь из кресла.

Тру пальцами переносицу, пытаясь усмирить бешенство, рвущееся наружу. Не выходит:

— Да вы че все, рамсы попутали?! — взрываюсь. — Забыли кого бояться? Или это Болото вам отмашку на нее дал, что вы все липните к девчонке как пчелы на мед? А может она ваша шлюха местная, и Болото мне подсунул подстилку юзаную?!

Доктор пятится:

— Да ладно тебе, Король. Ничего такого. Какая нахер подстилка, если я эту девицу сегодня впервые увидел, — оправдывается. — Болото ее прятал от посторонних глаз. Только самые близкие видели дочку его. Уж не знаю, может они ее и использовали. Но меня в это дело не впутывайте! Хочешь я прям щас для тебя проверю насколько она растасканная? — шагает обратно к кровати.

— Если тронешь ее еще хоть пальцем, я оторву тебе руку и засуну так глубоко, что на приеме у проктолога ты будешь свистеть как паровозный гудок, — рычу я. — Понял меня?!

Ублюдок кивает и шмыгает за дверь.

— Пиздец, блядь!!! — растираю ладонями лицо.

Я будто мазохист. Надо было вместо этого цирка хлопушку им сюда зарядить, чтобы разом, всей кодлой разъебать!

Но нет же! Мне нравится самого себя мучить. Потому что… я не меньше этой грязи заслуживаю наказания…

Устало сажусь на кровать, рядом со спящей девчонкой. Смотрю на нее, пытаясь понять, какого хера они все липнут к этому ребенку. И сын же мой в ней что-то нашел еще до того, как это стало массовым наваждением.

Копна волос разметалась по моей подушке. Губки пухлые, слегка приоткрыты. Накрашены Викиной помадой. (Да, я взял помаду у бывшей, чтобы спрятать побои будущей).

Темные ресницы подрагивают над бледными щеками. А еще глаза эти ее голубые — я запомнил.

Ладно. Красивая, это я не спорю. Но это же не повод лезть на нее. Или она действительно сама провоцирует их?

С доком, конечно нет. А вот с Иваном? Может она на него вешалась так же, как на меня?

Меня почему-то от этой мысли зло разбирает. Хотя догадываюсь я о причинах своего гнева.

Это мне на ее опыт плевать. Потому что для меня это всего лишь игра. А если бы мой сын сегодня на ней женился? Она бы ему сердце разбила?

Или она бы не ступила на эту кривую дорожку если бы не потеряла его? Каждый ведь по-своему справляется с болью. Может это ее способ забыться?

На автопилоте поправляю кружевной рукав свадебного платьица, прикрывая обнаженное плечико:

— Дурочка ты просто. Отец твой — мудак, не уследил за тобой. Вот ты и запуталась…

Глава 9. ОН

— Ну что ж, — Вика недвусмысленно проводит пальцами по моей шее, — поздравляю тебя с новой женой, Королев. Может устроим по такому поводу брачную ночь?

— Прости, Вик, — снимаю со своей шеи ее руку, — я сегодня не настроен.

— Перед регистрацией ты был вполне настроен? Если бы мелкая сучка нам не помешала… Что изменилось?

Она с вызовом смотрит мне в глаза. А я не могу отделаться от ощущения, что малая права — Рома бы не одобрил нашего с Викой «воссоединения».

— Изменился уровень моего алкогольного опьянения, — отмазываюсь холодно.

Отчасти это конечно правда, я действительно нехило накидался. Но раньше мне никогда это не мешало взять то, что хочу. Однако сейчас я ее не хочу. Но никогда не скажу Вике истинную причину моего отказа.

Ей тоже больно. Но она предпочитает по возможности делать вид, что Ромы никогда и не было в нашей жизни. Видимо это ее способ справляться. Зато Алена постоянно говорит о нем так, что мне начинает казаться, будто он и не умирал.

Как ни странно, обычно браки разваливаются под давлением потери. В нашем же случае с Викой все получилось наоборот. Мы развелись за пару лет, до гибели Ромки.

Вся проблема была в ее неумении контролировать свою зависимость. Я пытался помочь ей. Но она не хотела.

Тут Алена тоже не солгала: Вика мне за годы нашего брака все нервы вытрепала. Да и Ромке тоже. Потому у меня и по сей день в мыслях нет снова на ней жениться. Потрахать, чтобы не искать каждый раз новую бабу — да. Плюс, у нас вроде как общая месть с ней. Но вспоминая наш развод — никогда больше не поведусь на нее серьезней, чем перепихон.

Это был — пиздец. Без скандалов и битья посуды с ее стороны не обошлось. Она была в принципе не согласна разводится: ее устраивало быть моим иждевенцем. И раздел имущества пошел не по ее плану. Да еще и сын остался со мной. Мы с Ромой это решили единогласно, и как бы Вика ни пыталась это оспорить, итог всегда был один. Неудивительно. Она даже на суд приходила под кайфом.

Она ненавидела меня. А я, честно говоря, просто устал от нее.

Не могу сказать, что вообще когда-то любил ее. Нас молодыми-глупыми родители женили «по залету». А потом как-то само стерпелось…

Но случилась беда, и оказалось, что ближе чем мы друг к другу у нас никого больше нет.

— Ладно, Вик. Я наверно пойду, — провожу пятерней по волосам. — День выдался напряженным.

— Ты реально собрался кинуть меня посреди этих шакалов? — притворно дует свои накаченные губы.

— Тут достаточно моих людей, чтобы проследить за твоей сохранностью. Я правда устал, — оставляю стакан с вискарем на каминной полке, и ухожу в коридор.

Я действительно очень устал. Смертельно.

Устал думать о том, что сегодня должна была быть свадьба моего сына. Представлять, как бы оно было.

Он был бы очень счастлив видеть Алену в свадебном платье. А она… была бы самой счастливой невестой. А не инструментом для достижения целей разных взрослых дядек.

Пока лифт поднимается на мой этаж, придирчиво оглядываю себя в отражении. А ведь и правда, мог бы побриться к свадьбе, Руслан Романыч. А эта дуреха еще и целоваться лезет к лешему вроде меня.

Выхожу из лифта, и с облегчением отмечаю, что мои ребята пасут дверь в мой номер. Я поставил их тут прежде, чем свалить на банкет. Почему-то возникло ощущение, что нужно отгородить новоприобретенную жену от этих шакалов. Или их от нее? Я еще не разобрался. Но меры предпринять не лишнее.

В первом случае я сохраню девочку в целости. А во втором, свою репутацию, на случай если мне подсунули жену-шалаву.

— Кто-то интересовался? — киваю на дверь.

Ребзя синхронно качают головами.

Странно. Признаться, я рассчитывал, что хотя бы Болото заглянет к дочери. Но нет.

— А сама она? — продолжаю. — Пыталась выйти?

— В номере тихо, Руслан Романыч.

Меня начинает одолевать какое-то тревожное расстройство. Будто я Кощей, чье «яйцо» сейчас в непонятном состоянии притихло в номере. А вдруг она с собой что-то сделала?

Врываюсь в номер, и включаю свет.

Спит. Она все еще спит.

Прикрываю дверь. Щелкаю выключатель обратно и в свете фонарей из окна неторопливо подхожу к кровати.

На всякий случай проверяю пульс на тонкой шейке.

Живая.

Значит этот день закончится даже не самым худшим сценарием из возможных.

Стягиваю с шеи галстук. Снимаю пиджак. И устало опускаюсь в кресло напротив кровати.

— Ну, Король, поздравляю, — тихо произношу в темноту. — Начало твоей мести положено…

Глава 10. ОН

Меня накрывает запахом женского тела. Придавливает к креслу его легкой тяжестью.