Измена. Ты все еще моя, девочка!
- -
- 100%
- +
Мои ладони по инерции ложатся на стройную талию. Поглаживают обнаженную кожу. Скользят вниз.
Она совсем голая. Сминаю пальцами упругую попку. В награду слышу тихий стон. А затем в мой рот врезаются мягкие губки с привкусом крови.
Отвечаю на поцелуй, запутываясь пальцами в шелковые волосы. Проникаю в теплый рот языком. Настойчиво. Может даже грубо.
Тонкие пальчики ныряют под воротник моей рубашки, стягивая ее с меня.
— Вик, — хриплю, спуская поцелуй по нежной шее, сжимаю в руке упругую грудь, — я же сказал, что сегодня не настроен…
Но блядь, она сейчас так пахнет охуенно… Непривычно. Но вроде знакомо.
Покусываю тонкую кожу. Грубо оставляю засосы на груди. Тереблю пальцами напряженный сосочек.
— В наказание, я возьму сначала твой рот, — хриплю нагло.
Кажется, я стал еще пьянее, пока спал. Зато это благотворно повлияло на мои сексуальные желания. Стоит колом. До боли. Должно быть потому, что совесть и здравый смысл притупились алкоголем и дремотой. Я хочу ее, и сейчас меня не остановят слова какой-то девчонки.
Кстати. Девчонка…
Отстраняюсь от Вики, и выглядываю за ее спину на кровать.
Не понял… А где она?
Перед глазами все плывет. В лунном свете комната будто покачивается. Мозги соображают туго.
Может мне все приснилось?
Девочка в свадебном платье. Большая грудь, острые плечики. Губки мягкие…
Блядь, не то ведь совсем думается! Где она, короче?!
— Руслан Романыч, вы что-то потеряли? — будто мурчание, звучит из моих рук охрипший голосок той девчонки.
Поднимаю пьяный взгляд ей в глаза:
— Я сплю? — сейчас этот вариант был бы наиболее предпочтительным.
Алена абсолютно голая в моих руках. Оседлала меня так, что ее увесистая грудь прямо перед моим лицом. И мои руки все еще сжимают запретную плоть.
А еще… у меня стоит. И с тех пор, как я раскрыл подставу это нисколько не изменилось. Видимо мозг не спешит подавать импульс на отмену.
Пиздец!
До меня наконец доходит, что это вовсе не сон, и я сталкиваю со своих колен малолетнюю шлюшку:
— Алена, блядь! Ты вообще в своем уме? — грохочу. — Оденься!
Она будто в трансе, снова напирает на меня. Поднимает голову на уровень мои широко разведенных бедер и прикусывает губку:
— Вы ведь собирались делать что-то с моим ртом, — поднимает свои голубые глазки мне в глаза. — Я к вашим услугам.
У меня растет внутричерепное давление, когда ее предложение невольно преобразовывается в реалистичные картинки в моей голове:
— Да я тебя и пальцем не трону! — рычу я, отмахиваясь от дурацких фантазий.
— Ну так уже ведь тронули, — она невинно пожимает острыми плечиками. — Что вам теперь мешает продолжить?
Ловит мою ладонь и смело кладет на свою красивую грудь с напряженным сосочком.
Долгие секунды наблюдаю за чарующим зрелищем как завороженный. Пальцы сами собой слегка сжимают упругую плоть…
Какого хера я творю?!
Отшатываюсь, одергивая руку, словно от огня:
— Блядь, я просто пьян! И я думал, что это Вика! К тебе бы не прикоснулся!
— Но ведь сегодня моя первая брачная ночь, а не ее, — девчонка вырисовывает узоры на моем обнаженном торсе своими тонкими пальчиками. Ее мягкая грудь упирается в мой пах. И это нихуя мне не на руку. А еще пьяные мозги и этот гребанный лунный свет, который пудрит мне мозги.
Она как какая-то проклятая нимфа. Я не могу отвести взгляд от ее светящейся в лунном свете кожи. Будто залип.
Чувствую ее пальцы на своем ремне. Мягкие губы на груди. Они плавно спускаются вниз к моим брюкам, и я понимаю, что это нужно срочно остановить, пока все не зашло слишком далеко. Но будто не могу пошевелиться. Она как сладкий сон — не отпускает меня.
Должно быть все дело в том, что днем у меня обломался секс, и теперь я чересчур перевозбужденый. И пьяный. Пиздец, насколько пьяный. Надо что-то с этим делать, пока не наворотил херни…
Зарываюсь пальцами в ее мягкие волосы. И тяну ее бестолковую головку к своему лицу:
— Малыш, тебе не говорили, что нельзя так играться со взрослыми дядями?
Взгляд то и дело спадает к ее блядским губам. Провожу по ним пальцем, и они призывно размыкаются.
Может немного поиграть с ней? Сама ведь так и просится на член. В конце концов, если остальным можно, почему я должен отказываться? Она ведь моя законная жена теперь.
Пропихиваю палец в ее податливый рот. Пухлые губки смыкаются, и принимаются посасывать мою плоть. Ох, блядь…
Она лениво поднимает взгляд мне в глаза. Пиздец красивая.
Вот как она бедного Ванька спровоцировала? Я ведь всю церемонию от этой картинки в своей голове отделаться не мог.
Выпускает мой палец из своего рта и проходится по нему язычком:
— С другими дядями может и нельзя, — шепчет томно. — Но вы ведь теперь мой муж, дядя Руслан…
Меня будто ушатом холодной воды обдает от ее слов, приводя наконец в чувства.
Она ведь меня так с малого называла. Потом уже перешла на более официальное «Руслан Романыч».
Ну и долбоеб же ты, «дядя Руслан»…
Это ведь Ромкина Лялька! Маленькая обдолбанная Аленушка! Даже если я в стельку, но мозгов-то у меня должно быть побольше!
Ловлю запястья глупой девчонки, чтобы она больше не могла ко мне прикоснуться.
Поднимаюсь из кресла и помогаю подняться ей с пола. Не смотрю на нее. Тяну за собой в ванную, и силком запихиваю под ледяной душ.
Алена визжит. Пытается вырваться из кабины. Приходится влезть к ней прямо в брюках.
Ловлю ее. Заламываю руки за спину, и прижимаю ее грудью к холодной стене.
— Отпустите! — кричит надрывно.
— Тебе надо прийти в себя! — рявкаю я.
Да нет. Нам обоим это надо.
Пиздец как надо.
— Да я и без того в себе! — вопит она, пытаясь извернуться. — Значит трахать бывшую на собственной свадьбе для вас норма? А первая брачная ночь с законной женой, это из разряда фантастики?!
Она пытается укусить мою руку, что сжимает ее плечо. Приходится отпустить.
Воспользовавшись моим замешательством Алена пытается улизнуть из-под холодных струй. Ловлю ее за талию, и зажимаю между собой и стеной.
Оказавшись ко мне лицом мелкая сучка пытается поцарапать меня. Хватаю ее руки и сжимаю над головой, вдавливая хрупкие запястья в плитку.
— Стой ты уже спокойно, — рычу я ей в лицо. — Да, из разряда фантастики, если тебе так легче. Ты выросла очень красивой, Алена. Очевидно ты и сама это знаешь, и умело этим пользуешься. Но я никогда. Никогда, запомни. Не стану спать с тобой!
— Почему? — хмурится.
— Во-первых, я не перевариваю шлюх, которые вешаются на всех без разбору. Во-вторых, ты слишком мала для меня: видеть в тебе женщину — на грани извращения. И в-третьих, надеялся, что ты сама поймешь, но очевидно наркота все мозги тебе уже сожрала… я никогда не стану спать с девушкой, которую трахал мой сын!
Глава 11. ОНА
Все тело болит, будто меня вчера палками били. Голова соображает туго. Не сразу понимаю где я. Но едва вспомнив события вчерашнего дня и особенно вечера резко сажусь в кровати. И в ужасе прикрываю рот ладонями.
О боже! Что это было? Что я натворила?! Что вообще на меня нашло?!
Какой ужас! Мамочки, какой позор!
Он решил, что я наркоманка и шлюха. Но я действительно не понимаю, почему вела себя так. Хотя…
Вспоминается таблетка, что мне сунул в рот Иван. Стоило догадаться и приковать себя наручниками к батарее прежде, чем начну на людей кидаться.
Блин, я все еще голая…
Дверь из ванной вдруг открывается. Дергаю на себя одеяло, прикрывая наготу.
Руслан. Стоит в проеме, вытирая голову. На бедрах полотенце. А торс совершенно обнажен. Не могу глаз отвести.
Он опускает полотенце от головы:
— Проспалась?
— П-простите, — заикаюсь, прячу взгляд. — В-вчера я…
— Можешь ничего не объяснять. Мне все и так понятно. Где твоя одежда?
— П-платье…
— Его ты порвала ночью. Что-то кроме платья ты ведь брала с собой?
— В м-моем ном-мере, — мямлю. Губы распухли от вчерашних побоев и совсем не слушаются, неприятно залипают.
— Ясно, — холодно отзывается Руслан. Поворачивается к комоду: — Тогда надень пока это.
Рядом со мной на кровать падает белая рубашка. Вторую такую же он достает для себя вместе с легкими брюками.
— Я могла бы надеть халат, — бормочу я.
— Дело твое. На мой взгляд в номере слишком жарко для махрового халата.
Тоже верно. Странно только, что его вообще заботит мой комфорт.
Послушно поднимаю с одеяла рубашку. Разворачиваю. Она огромная. Я могу завернуться в нее минимум трижды.
На всякий случай снова бросаю взгляд на Руслана.
Дыхание сбивается, когда я оцениваю ширину его плеч. Смуглую кожу, под которой соблазнительно перекатываются мышцы. Темную поросль волос на груди. Четко очерченные кубики пресса, будто высеченные из камня. И косые мышцы живота, интригующе скрывающиеся под полотенцем…
Я правда прикасалась к нему ночью? От этой мысли подушечки пальцев начинает покалывать. Ощущение, что это было не со мной.
— Точно проспалась? — звучит с подозрением.
Вскидываю взгляд ему в глаза:
— Да! То есть… нет, — черт, тут нет правильного ответа. Нужно просто контролировать себя.
Накидываю на плечи рубашку. Просовываю руки, и наспех застегиваю ее под одеялом.
— Ой… — выдыхаю я.
— Что там?
— О, ничего, — у меня лицо горит от смущения. Там ведь и правда ничего!
Блин, где мои трусы?!
— Если ты о своем белье… мне пришлось их постирать, — он отводит взгляд, и будто оправдываясь говорит: — Я нашел их на полу. Подумал, что пригодятся тебе, когда проснешься. Скоро должны высохнуть.
Понимаю, что у меня челюсть отвисла. Захлопываю ее обратно и прячу взгляд под одеяло.
Он трогал мои трусы? По телу мурашки от этого. Соски натягивают ткань его рубашки. Кстати говоря… ночью… он трогал не только мои трусики. Вижу на груди пару ярких отметин. О боже… он ласкал мою грудь. В том числе языком. Я сейчас с ума сойду от стыда.
— Долго возиться собираешься?
— М? — опускаю одеяло ниже уровня глаз, чтобы он не видел, мое пунцовое лицо.
— Для нас накрыли завтрак на балконе. Я решил подождать тебя.
— О, я готова! — выскакиваю из кровати.
Руслан смотрит с подозрением:
— Ты сейчас сильно отличаешься от своего ночного альтер-эго, — задумчиво произносит он, окидывая меня взглядом. — Так, ты куда больше похожа на девочку, которую я знал. Лучше оставайся такой. Ради своего же блага.
— П-простите.
Чувствую себя провинившимся ребенком. Сильно провинившимся.
— Не извиняйся, — холодно отрезает он. — Наркотики разрушают личность человека. Раз сейчас ты снова стала собой, значит в твоем случае еще не все потеряно.
Боюсь, если сейчас начну оправдываться, это все равно прозвучит неправдоподобно. Поэтому просто молча семеню за ним на балкон.
Глава 12. ОН
Наблюдаю за Аленой пока она ест свой завтрак. Будто передо мной сейчас другой человек.
Хотя какой там человек? Маленькая испуганная девочка. Щечки бордовые. Волосы спутанные.
Пристально изучаю ее, как подопытную зверушку, и пытаюсь хоть на миг увидеть в ней ту грязную шлюху, которую готов был выебать ночью.
Может я сам додумал? Может это все из-за бухла?
Хотя у меня все плечи исцарапаны от ее когтей — последствия моих попыток уложить ее спать. Такое сложно додумать.
А еще… я кончил на ее трусики, которые нашел в кровати. Это как-то случайно вышло. Я просто сразу спьяну не разобрался что это. Потому и пришлось их постирать самому, чтобы скрыть улики.
Сейчас смотрю на нее и самого от себя тошнит. Как можно было в ней увидеть женщину?
Нас обдает легким осенним ветерком, и я замечаю, как моя любимая рубашка натягивается на красивой груди. Острые сосочки виднеются сквозь белую ткань. И это ощущение на языке… Как я посасывал ночью этот упругий холмик…
Непроизвольно сглатываю вязкую слюну.
Блядь, ладно. Она вполне сформировавшаяся женщина — нужно это признать. Но пропасть между нами не позволяет мне смотреть на нее, как на сексуальный объект. Вернее, не должна позволять! Но очевидно в моей логике нехилые дыры.
Дыры… Интересно насколько уже разъебана ее дырочка? Сейчас, когда смотрю на нее, кажется, что она невинный ангел, и между ног у нее должны быть охуенно тесные райские врата. Но ночью…
Блядь! О чем это я?
Это все похмелье! Точно оно.
Прикрываю глаза, пытаясь переключить мысли в более безопасное русло.
Надо поскорее валить с этого курорта домой. Не люблю я играть в эти лицемерные игры с врагами. Не актер я. Могу и проколоться. Так что надо поскорее собирать монатки и валить.
Открываю глаза и уставляюсь на Алену:
— Ты хочешь поехать со мной? Или останешься с отцом?
Она едва не давится своим латте. Округляет на меня и без того огромные глазища:
— С вами, — слизывает с верхней губки пенку.
И я начинаю конкретно так троить.
Интересно, ей часто кончают на лицо… Бляяя!
Она специально издевается? Знает ведь, сучка мелкая, что хороша.
Надо срочно переключиться!
Вцепляюсь пальцами в свой кофе. Чашка — кипяток. То, что надо, чтобы перестать бредить с похмелья. Отпиваю горячий напиток.
Может ну ее нахер эту Алену? Не брать ее с собой? С другой стороны, чего бы вдруг? Выглядит, будто я испугался красивой девчонки. Пусть едет. Да и потом, я уже отправил своих ребят за ее одеждой.
Хотя… моя рубашка ей очень идет. Особенно если учесть, что на ней сейчас совершенно точно нет трусиков.
Я, блядь, собирался переключить мысли!
Выходит херово.
Может дело в том, что она — единственная особь женского пола, которую я себе категорически запретил?
Но эта пенка от ебанного латте на ее губах напрягает мой интерес к девчонке.
А может это из-за того, что девица действительно неплоха в соблазнении?
Наблюдаю, как она с некоторым страхом глядит куда-то за мою спину. Мне хочется поддаться ее игре. Посмотреть, что ее так напугало. Спрятать. Утешить…
Но я не ведусь. Хотя пиздец как хочу повестись. Мне так любопытно прикоснуться к ней. Оценить отклик своего тела на нее. Понять почему так?
Алена бросает взгляд полный мольбы мне в глаза.
Ну, что за сюрприз меня ждет на этот раз? Я в предвкушении.
Она вдруг вскакивает из-за стола. Нерешительно подходит ближе и… опускается ко мне на колени, придавливая своей задницей мое любопытство.
Вот она. Снова включилась соблазнительница.
На автопилоте сжимаю ладонями тонкую талию:
— Тебя опять накрыло? — хриплю я, без палева пытаясь уловить ее аромат.
Грешным делом думается, что я бы хотел знать что она такого принимает.
— Мгм, — кивает, как девочка отличница.
Понимаю, что что-то тут не так. Она ведет себя совсем не так, как ночью.
В вырезе своей рубашки на ней замечаю яркие засосы на бледной груди. Ох, блядь… Это я оставил. И этот факт никак не помогает мыслить здраво. А еще ее голая попка, что согревает мой член даже через тонкую ткань брюк.
— Доброе утро, молодоженам! — слышу откуда-то снизу.
Отвожу взгляд от красивой груди и обнаруживаю, что за нами наблюдает целая делегация, собравшаяся у бассейна. Во главе Болото, — салютует нам бокалом мартини, — рядом с ним его шакалы. Ванек. Целый и невредимый, сука.
— Ты из-за этого пидора ко мне прилипла? — тихо говорю девочке на ушко, игнорируя приветствие. — Ваня тебя напрягает?
Алена испуганно кивает.
Может и правда зря на нее всех собак повесил? Ладно, выросла сексуальная — не ее вина. Я вот сам как животное рядом с ней — не могу себя контролировать. Но может она и не соблазняла этого гандона?
Если он сам на нее полез, тогда тем более ему пиздец!
Наматываю прядку ее красивых волос на палец, и осторожно убираю ее за ушко:
— Я же тебе уже сказал, что теперь ты под моей защитой, — оцениваю голодным взглядом линию ее подбородка, тонкую шейку. — Ни одна гнида не посмеет тронуть жену Короля.
— Все ведь знают, — дрожит всем телом, шумно сглатывает, — что я всего лишь фиктивная. Вы и сами так сказали…
— А мы заставим их думать, что я передумал, — зарываюсь пальцами в ее волосы, и притягиваю девчонку к себе.
Впиваюсь наглым поцелуем в ее губы…
…
Итак, вашему вниманию очевидные фавориты нашего голосования!
(Здесь должна быть картинка, если не видите, но интересно, зайдите через браузер).
Глава 13. ОН
Ее пухлые губки послушно раскрываются под натиском моего языка. Одной рукой запутываюсь в ее волосы, а вторая уже норовит пробраться под рубашку. Хочу потрогать ее. Пиздец как хочу. Она там совсем голенькая.
В мою руку вцепляются тоненькие пальчики, и Алена протестующе стонет в мой рот. И до меня наконец начинает доходить, какую дичь я творю.
Отлипаю от ее губ.
Аленка смотрит испуганно. Часто дышит ртом.
— Н-не надо… п-при всех, — шепчет умоляюще.
Отнимаю руку от ее обнаженного бедра:
— Блядь… прости, — выдыхаю. — Я просто еще не протрезвел.
Вроде хотел помочь. Но едва еще больше не унизил.
С другой стороны, может для девчонки это не очень хорошо, но я дал понять этим шакалам, что самка моя. Иван уже все равно не жилец. Зато остальным неповадно будет.
— Не бойся, зайка, — осторожно убираю с ее лица выбившуюся прядку, — персонально для тебя этот серый волк травоядный.
Вряд ли поверит. Она не может не чувствовать моего стояка под своей задницей.
Алена прячет взгляд. Ее щечки красиво краснеют.
А она довольно умело строит из себя невинность. На секунду начинает казаться, что у меня на руках непорочный ангел. Но Алена развеивает этот образ всего одной фразой:
— Значит мне можно… — решительный взгляд глаза в глаза, — завести себе другого волка?
— В смысле?
— Менее переборчивого? На стороне? Как вам?!
Ах ты ж сучка!
— Только попробуй! — рычу я. — Я убью любого шакала, который посмеет тронуть мое!
— Предлагаете мне всю жизнь сидеть и ждать, пока мой волк натрахает достаточно овец?! — шипит она с вызовом.
Мой взгляд блуждает по ее лицу. Не могу поверить, она сейчас действительно пытается спровоцировать меня, чтобы я ее трахнул?
Внимание концентрируется на пухлых губках. А зайчик-то мне попался с зубками.
— Мне казалось я вчера ясно объяснил, — холодно отвечаю, концентрируясь на ее блядских голубых глазах. — Я не стану с тобой спать, Алена. Можешь поверить, долго наш брак не продлится. Поэтому тебе придется набраться терпения и сдержать свои аппетиты до нашего развода. Потом — делай что хочешь.
Глава 14. ОНА
Мои вещи доставили в номер Руслана вместе с сообщением, что отец меня ждет у себя на обед. Поджилки трясутся. Отец убьет меня…
Одевшись в джинсы и тонкую сиреневую кофточку выхожу из номера Руслана. Сам он ушел раньше, из вежливости предупредив, чтобы на обед я его не ждала.
Странно, рядом с ним я чувствую себя в большей безопасности, чем рядом со своей «семьей». И я бы с бОльшим удовольствием разделила стол со своим неверным мужем, не считающим меня женщиной. Нежели со своим отцом. Считающим меня оной. И активно пользующимся этим в собственных целях.
— Надеюсь, тебя можно поздравить? — звучит папин голос, едва я ступаю на порог его номера. — Ты больше не целка?
Отец сидит за столом в окружении своих «близких» — самых отъявленных отморозков из всей его шайки. И мне мерзко от того, что он вот так бесстыдно задает подобные интимные вопросы. Еще и в присутствии посторонних.
Но это мой единственный шанс спастись.
Недолго думая киваю. Молюсь, чтобы этого было достаточно.
Не могу! Не могу, ясно?!
Как я должна забеременеть от Руслана, если он настолько категоричен? Хватит того, что я благодаря Ивану и его «успокоительной» таблетке едва со стыда не сгорела за прошедшую ночь.
Теперь сидит, гадко ухмыляется, подонок!
Я ведь попыталась выполнить папину задачу? Попыталась! Более того, я сделала больше чем было в моих силах! Практически прямо заявила Руслану, что найду любовника, если он не собирается со мной спать. Но ему плевать!
Не могу же я ему прямо сказать, что от нашего с ним секса зависит моя жизнь?! На жалость давить, чтобы принудить к сексу? Фу, мерзость. Это еще более унизительно, чем оказаться в его глазах шлюхой с зависимостью.
Если он когда-нибудь узнает, насколько я жалкая, хочу в тот же миг провалиться сквозь землю.
— И как это было? — врывается голос отца в мои противоречивые мысли.
Непонимающе смотрю на него:
— В смысле?
Не отрываясь от еды, он с невозмутимым видом выдает:
— Расскажи в подробностях. Как он тебя трахал? Раком? Или ты была сверху? Я слышал у Короля большой, это правда? И как вошел? Было больно?
Задыхаюсь от возмущения. Но знаю, что раз вопрос поставлен, без ответа он не отстанет.
Судорожно киваю.
— Что? — уточняет. — Значит больно?
Снова киваю.
— Это хорошо, — облизывается отец. — Я бы посмотрел.
— Я бы тоже, — ухмыляется Иван. — И как тебе мой подарок на свадьбу, куколка? Помогло расслабиться и получить удовольствие?
Давлюсь от слез.
— О чем ты? — интересуется папа. — Какой подарок?
— Вчера этот замес, когда меня Король вырубил, — напоминает Иван. — Он все не так понял. Не собирался я ее трахать. Ты же знаешь, Болото, я бы никогда не ослушался твоего приказа. Ты же сам попросил угомонить ее перед церемонией. Вот я ей и дал таблеточку. Но решил не просто успокоительного, а возбудителя, чтобы ей было проще твой заказ на наследника Короля выполнить. Сучка сопротивлялась. Пришлось проявить настойчивость.
Отец смеется:
— А это ты неплохо придумал! И как я сам до такого не додумался?
Я и не надеялась, что он станет волноваться обо мне. Но такая реакция окончательно добивает.
Он безоговорочно поверил Ивану. И мне бы хотелось спросить: свой вонючий член Ваня тоже исключительно во благо меня доставал? Но понимаю, что это все бесполезно.
Чувствую себя куском дерьма. Хочу, чтобы они все сдохли!
— А есть еще? — папа обращается к Ване. — Я бы не прочь посмотреть шоу.
В ужасе наблюдаю, как Иван передает папе коробочку с таблетками. Пячусь к двери.
В мои плечи вцепляются грязные пальцы одного из охранников отца. Мои руки оказываются за спиной.
— Пап, я же в-все сделала… — мямлю.
— Это мы сейчас посмотрим, — усмехается он. — Не волнуйся…
Вальяжно потягивая из своего стакана вискарь, поднимается из-за стола и идет ко мне:
— Рот открыла.
— Не надо… — дрожу. — Пожалуйста!
Охранник дергает меня за волосы, вынуждая запрокинуть голову.
— Болото, лучше сразу пару таблеток дай, —встревает Ваня-мудак. — Если не хочешь ее «прихода» до ночи ждать. Вчера я одну дал, чтобы она прям на церемонии раздеваться не начала.
Отец хватает меня пальцами за щеки. Больно сдавливает, вынуждая открыть рот. Впихивает таблетки, и заливает вискарем из своего стакана:
— Глотай! Ну же, сука!
Горло обжигает жгучей жидкостью. Давлюсь и выплевываю таблетки. В следующую секунду щеку жалит тяжелая пощечина. Пытаюсь отдышаться.