Бывший. Осколки прошлого

Глава 6

Открываю глаза, все еще лежу в кровати сына, так и не перешла в семейную спальню. Не первый раз. Андрей обычно за мной и не приходит, сам может уснуть в зале до утра.

Встаю, мама уже на кухне, готовит завтрак. Умываюсь, помогаю с бутербродами и кашей для Темы, бужу сына. Подтягивается Андрей.

– Доброе утро, – муж целует меня в щеку, садится за стол и ждет, когда я поставлю ему кружку с чаем.

– Доброе, – отвечаю и продолжаю привычный ритуал. – Мама, как ты себя чувствуешь.

– Все хорошо, дочь, не волнуйся. Вчера, видимо, магнитные бури были или еще что, сегодня все хорошо.

Киваю, но ответ не принимаю. Мама – сильная женщина, никогда лишний раз помощи не попросит и жаловаться не станет. Знаю это, поэтому стараюсь читать ее по глазам и движениям. Когда все действительно хорошо, мама бодра и улыбается, а когда, как сегодня, передвигается неспешно, молчит, а на лице тишина, понимаю, что обманывает, чтобы не расстраивать меня, не беспокоить.

Мама-мама, ты же у меня один из самых дорогих людей на свете. Кому как не мне заботится о тебе, помогать и беспокоится. Как ты всегда это делала по отношению ко мне.

Когда отец ушел, я была зациклена только на себе. Он встретил другую женщину, влюбился, как мальчишка, и в один прекрасный день стал папой для другой девочки. В десять лет я мало что понимаешь в любви и отношениях между мужчиной и женщиной, поэтому я слышала лишь себя. Не то, чтобы я сильно была привязана к отцу, но в нашем доме, в нашем привычном, семейном укладе что-то незримо и необратимо изменилось. Я чувствовала какую-то тяжесть внутри, словно меня бросили, но я не осознавала почему. Я жила, как и прежде: школа, дома, подружки, вот только мама перестала светиться, реже стала обнимать, больше работать. Я лишь раз видела ее слезы, потом она просто превратилась в женщину, в глазах которой померк свет.

С одной стороны, для меня ничего не изменилось, но я всеми фибрами души чувствовала, как она отгораживается от мира и погружается в свой маленький, где есть место только ей и мне.

Когда я стала старше, лет в семнадцать, я спросила ее, почему она не выходит второй раз замуж? Я взрослая, все уже понимаю, но она грустно улыбнулась, погладила меня по длинным, рыжим волосам и коротко сказала:

– Я просто не встретила мужчину лучше, чем твой папа, а таких же, которые ломают, нам больше не надо.

Больше тему ее мужчин мы не поднимали, пока в моей жизни не появился Андрей.

– Маш, не совершай ту же ошибку, что и я. Знаешь, женское одиночество разрушительно, оно старит не только тело, но и душу. Андрей – неплохой мужчина. Возможно, не лучший, но он любит тебя. Попробуй. Расстаться всегда можно, а вот упустить свое счастье будет обидно.

И я попробовала. С Андреем спокойно, он не прихотлив, всегда дома, если надо, то и за Тёмой в сад сходит, кран починит. Конечно, есть в нем и отрицательные качества, как без этого, но самый большой минус заключается в том, что я не смогла впустить его в душу. Пыталась, даже думала, что получилось, но сейчас понимаю, что он мне как приятный сосед. Не больше. А его затухающая инициативность – доказательство тому, что и для него я не стала той ненаглядной отрадой, ради которой хочется меняться и двигать горы. Нам просто удобно друг с другом и с этим пора что-то делать.

Провожаю Андрея на работу, на пороге он привычно целует меня и обнимает.

– Увидимся вечером, Мань.

– Увидимся. Только забери сегодня Тёму из сада. Не хочу трогать маму. Пусть больше отдыхает, а я созвонюсь с кардиологом, которого мне посоветовали, и попробую уговорить ее сходить на консультацию.

– Добро. Как скажешь.

Собираюсь на работу и одеваю сына.

– Я возьму с собой свой космический корабль и еще детали. Можно, мам? Мы с Ромой станцию построим, а я дома подключу ее к проводам.

– Конечно, можно. Не спрашивай, это твои игрушки, – складываю лего в рюкзачок сына. – Как решил, так и делай.

– Маша, может не нужно врача, это все-таки деньги и немаленькие. В частной клинике не бесплатно же, – упрямится мама, видимо, услышав наш разговор с мужем.

– Ма, давай не будем. Не дешевле, чем бесконечно сидеть на таблетках, которые тебе особо не помогают. Сходим, все узнаем, а лечение или операцию можно и по ОМС сделать, наверно. И давай про деньги не думай, я не зря в престижной, частной школе работаю и терплю начальство, чтобы мы еще на здоровье экономили.

Отвожу Артема в сад, обнимаемся, и я бегу на маршрутку. Вроде все по плану, даже не опаздываю. Как всегда.

Не успеваю сесть за рабочее место и включить компьютер, как звонит внутренний телефон.

– Мария Ивановна, вас к себе вызывает Лев Борисович, – щебечет секретарь директора Лизочка.

– Иду, – вздыхаю, но встаю.

Работу мне сейчас терять никак нельзя: зарплата хорошая, соцпакет, всегда можно и Тёму к себе привести и отпроситься куда нужно, да и часы замены преподавателей хорошую надбавку дают, а за этот проект, будь он неладен, я еще и премию себе выбью.

Лев Борисович, конечно, еще тот диктатор, требует беспрекословного подчинения и рабочей дисциплины, но вот что у него не отнять, так это чувство справедливости. Он умеет раздавать не только кнуты, но и пряники, а за хорошую работу, рейтинг школы или педсостава, отличные результаты учеников на олимпиадах и спортивных мероприятий всегда отлично поощряет. Я здесь работаю уже два года и точно знаю, что идеальных образовательных учреждений нет.

Стучу в дверь и, не дожидаясь ответа, захожу в кабинет своего начальника.

– А вот наша Мария Ивановна, сердце нашего учебного процесса. На ее плечах не только организация и контроль за внеурочной деятельностью школьников, но и цифровизация нашего библиотечного фонда.

О, у кого-то хорошее настроение сегодня. Выдыхаю, но когда глаза падают на широкую шею, идеально выбритый затылок и запястье, украшенное дорогими массивными часами, под которыми вьются черные языки пламени татуировки, забываю снова вдохнуть. Гость Льва Борисовича оборачивается и встает.

– Мария Ивановна, познакомьтесь, Стрельцов Игнат Эдуардович, учредитель "ПРОактив", фирма которого выиграла тендер на внедрение в нашем учреждении проекта Минобразования «Виртуальные экскурсии по России». С ним вам и предстоит работать, если вы, конечно, не передумали, после последнего нашего разговора.

Завуалированный намек директора школы я прекрасно понимаю, а вот непроницаемое вырождение лица мужчины из моего прошлого, нет.

Выше поднимаю подбородок, стискиваю зубы и стараюсь медленно дышать. Игнат смотрит прямо в глаза, прожигая в них черную космическую дыру, и не двигается. А я тихо, незаметно выдыхаю и надеваю маску безразличия. Бешено случающее сердце, и пульсирующая кровь в висках останется только моим секретом.

Глава 7

Маша! Ма-а-а-ша! Как сильно я ненавидел это имя, и как жестко оно отпечаталось на моем сердце в груди.

Какого черта она пришла в мой офис? Какого черта мы вообще пересеклись в этом огромном городе? Семь лет! Я не видел ее целых семь лет. Безумно хотел, но боролся с собой, заставил себя думать, что она мне никто, что я сделал все правильно, но не прошло и полугода, как вся моя броня к черту рухнула.

Мерзкий ноябрь поставил между нами точку, оставил ту пропасть, к которой я стремился целый год. Длинный, мучительный, сбивающий с намеченного плана год. Но я добился цели, всегда добиваюсь. Не мог отступить, не мог повернуть назад. Уже не мог. Иначе…

Иначе предал бы себя, предал бы младшего брата, иначе сдался бы гребенной тоске в груди, тому притяжению, что невероятной силой тянула меня к ней. Я не мог. Тогда не мог.

Я ушел, но всеми позвонками, всеми нервными отростками чувствовал ее наполненный болью взгляд, слышал ее медленно затухающий стук сердца, слабое дыхание, дрожь замерзшего тела. Закрыл эмоции, стиснул зубы, поставил чертову галочку в конце пути. Дурак, думал месть принесет облегчение. Как бы не так.

Я оборвал все концы, вернул ключи от хаты, ухватился за предложенный проект и на следующий же день улетел в другой город. Все подготовил заранее. Шел на последнюю с ней встречу, зная, что скажу, какими словами бить буду.

Все так и сделал, а потом за тысячу километров от нее тонул в собственной ярости, топил презрение к себе в дешевом виски в компании продажных девок, но даже спустя время, я не забыл этот чертов день ноября, смотрел на календарь и помнил, как уничтожил что-то прекрасное сразу в нас двоих. В этот день всегда шел дождь, который неумолимо заливал город, но не очищал совесть.

Капли стучали по стеклу, как маленькие, стальные пули, и каждая из них напоминала о ней. Она была яркой девочкой, моей, с непослушными рыжими волосами, которые, как солнышко бликовали даже в самую мрачную погоду, и я знал, что ни дождь, ни туман, ни хмурость лиц прохожих не могли скрыть ту неповторимую искорку, которая всегда горела в ее глазах. А я смог. Одним словом, одной фразой, за пять минут стер в ней все, что так безумно…

Бля-ять, а это я понял позже.

Я пытался забыть! Как только ее образ всплывал в памяти, я заваливал себя работой, окружал людьми, заставлял себя думать о чем угодно, только не о той, которая превратила мою жизнь в ад, растоптала жизнь брата, и которую я сам в ответ бросил в бездну.

Я стирал все мысли о ней из своей головы, словно навязчивые призраки, которые неустанно шептали о том, какой открытой она для меня была, и какой недоступной теперь стала.

Пока я был с ней, я ненавидел ее за то, что заставляла мое сердце биться быстрее, за то, что прорастал в ней, все больше влюблялся, сам того не понимая. Каждый раз, когда я смотрел в ее глаза, чувствовал себя последней тварью. Ненависть, как ни странно, превратилась в зависимость, а потом я все резко оборвал, просто потому, что боялся окончательно в ней раствориться.

Маша оказалась той, которая оставила после себя неизгладимый след. Она не просто была в моей жизни – после нее образовалась пустота, и я задохнулся. А когда, казалось, что я ее уже забыл, помять меня предавала. Появлялись мелочи, которые снова напоминали о прошлом: ее любимая песня, аромат духов, чей-то звонкий смех или золотая копна волос. Каждое воспоминание давило на грудь, как тяжелый, застарелый камень.

Я запер свои чувства на амбарный замок, но они, как ненавистные гости, постоянно возвращались. На работе я прекрасно контролировал себя, но стоило мне вернуться в пустую съемную квартиру, как все начиналось заново. Я шлялся по клубам, ночным барам, пытался забыться в ласках других женщин, заливал тоску алкоголем, но ничего не могло затмить ту волшебную искру, ту неповторимую харизму, с которой Маша вошла в мою жизнь. Ее смех, ее взгляд – все это стало частью меня, непроходимым отпечатком на моем чертовом сердце.

Я помню тот день, когда мы первый раз встретились. Я знал, что Никита дружит с девчонкой из параллели, знал о его чувствах к ней, что они не взаимны, все знал, мы были близки. Он рассказывал, как сильно любит, как не может дождаться следующей встречи, он писал для нее стихи и тут же рвал на мелкие куски, как мучился от одиночества и тонул в собственных чувствах. Но после того как мой единственный брат понял, что не нужен ей, после того как решил заглушить свою боль вечным сном, я словно сошел с ума, пришел в ярость, хотел наказать кого-то за его необдуманное решение, хотел, чтобы кому-то было больно, так же как и мне. И я решил, что это будет Маша.

На вечеринку в институте пройти было несложно, все любят бабло, и я этим воспользовался. Она стояла вся такая невинная, одинокая, но как загорелись ее глаза, когда она увидела меня, и я понял, что месть будет не только сладкой, но и быстрой.

Вот только я наказал не только ее, но и себя. А потом, каждый раз с наступлением весны я слышал цветочный запах ее кожи, а с приходом осени ощущал боль, саднящую, местами тупую боль за двоих. Я с головой окунался в работу, достигал вершин, новых целей, но каждый раз, с приходом дождливых дней возвращался в прошлое.

Я мучился и одновременно наслаждался этим страданием. Теперь я хотел наказать себя, за дурость, за слепоту, за идиотское решение вершить справедливость. Да, кто я такой? Но вернуться и найти ее так и не посмел. С одной стороны, я знаю, что она никогда не простит мне мое предательство, а с другой, я не мог признаться брату, что до боли в грудине люблю девушку, которая разрушила ему жизнь.

Тогда я стал ждать, когда все внутри перестанет ныть, верил, что это лишь вопрос времени. Спустя шесть лет я вернулся в родной город, жизнь продолжается. Она, возможно, уже встретила другого, а я не смог, просто никем не смог ее заменить, но так мне и надо.

А вчера, когда увидел рыжую в коридоре своей фирмы, мое сознание словно взорвалось. Я ничего не понимал, в момент запутался во времени. Я ушел, скорее сбежал, чтобы сделать вдох, который забыл сделать, столкнувшись лицом к лицу со своим прошлым.

Ночью завалился домой изрядно пьяным и, наконец, решил, что в коридоре видел мираж, банально обознался. Утром в офисе узнал, что некая Петрова Мария Ивановна была записана на встречу со мной, и понял, что пришло время расплачиваться за свои ошибки, ловить обратный бумеранг и подставлять зад карме. Это было неизбежно, поэтому я подготовился, и сам пошел на встречу к своей беде.

И вот я снова слышу этот голос, вижу эти рыжие локоны, эти серо-зеленые глаза, нежный голос, маленький нос, усыпанный пылью веснушек и этот вздернутый вверх подбородок, упрямый и, как прежде, забавный. Она изменилась, стала красивее, увереннее в себе, вот только больше не горела та яркая искра в ее глазах, которая когда-то сумела меня приручить.

Она смотрит холодно, равнодушно, недовольно, и я понимаю, что наше сотрудничество будет чертовски трудным и затянется надолго. Просто потому, что без нее я уже не хочу.

Глава 8

*Маша*

Не ожидала такого подвоха, даже представить себе не могла, зачем вызывает к себе директор школы, но беру себя в руки, натягиваю дежурную улыбку профессионала своего дела и подходу ближе.

Протягиваю руку Игнату и смотрю прямо, свободно, легко, так, как смотрят на незнакомого человека, как на партнера фирмы в сотрудничестве с которым заинтересована, так, как на совершенно не имеющего значения мужчину. Просто учтиво, как требует корпоративная этика.

– Приятно познакомится, Игнат Эдуардович. Нам не удалось встретиться в вашей фирме, вы были крайне заняты, поэтому благодарю, что пришли сами.

Игнат на мгновение столбенеет от моего настроя, но это могла заметить только я, та, которая знает наше общее прошлое, а затем берет мою руку в свою, крепко и дольше положенного сжимает, обжигая своим ненавистным теплом.

Глаза в глаза, кожа к коже. Он ждет реакции, выискивает подтверждение удивлению, шоку, презрению в моих глазах, в уголках губ, в дрожи руки, но я все замуровала, максимально отрешилась от воспоминаний и лишь слегка киваю на его рукопожатие.

Не меняя выражения лица, я практически силой забираю руку и сажусь напротив Игната. До этого момента нас разделяло семь лет жизни, пропасть размером с предательство и взаимная ненависть, сейчас только метр поверхности стола, но этого достаточно, чтобы дышать чистым воздухом и не плавить мозги от когда-то любимого запаха.

– Прекрасно, – подает голос Лев Борисович. – Тянуть никак нельзя. Мария Ивановна, Игнат Эдуардович подготовил для нас проект договора и любезно привез на согласование. Техническое задание тоже имеется. Вам необходимо изучить документы, внести правки, если такие будут и прийти к соглашению цены.

– Лев Борисович, разве не Министерство образования все это должно согласовать? Мы лишь предоставляем доступ к внутренней программе для внедрения базы уроков.

– Нет. Министерство на своем уровне определило поставщика, за нами все остальное. Я понимаю, это большая нагрузка на вас, но выбор нам никто не давал, а лучше вас, Мария Ивановна, с этим никто не справится.

– Ну да, – тихо бурчу под нос, а сама ломаю ногти на руках, чтобы не сорваться.

Капец маникюру.

Внезапно звонит внутренний телефон директора. Лев Борисович поднимает трубку, кивает невидимому собеседнику и извиняется.

– Прошу прощение, но я оставлю вас на несколько минут. Обсудите пока план действий.

Директор школы выходит, а меня накрывает паника. Я чувствую на себе взгляд Игната. Все это время, он непрестанно сверлит меня своими голубыми глазами, заставляя трястись от нервозности и плавится изнутри. Кожа на лице щиплет, а в груди сдавливает безысходность: разговора не избежать.

Чего он добивается? Почему не сделал вид, что просто не знает меня, не узнал, или банально плевать.

Прошло много лет, в груди у него пусто. Так было тогда и сейчас тоже ничего не должно изменится.

Перевожу внимание с двери на Игната и незаметно сглатываю нервный ком.

– К сожалению, Лев Борисович не предупредил о вашем приходе, поэтому подготовленные документы по проекту остались…

– Здравствуй, Маша, – в меня врезается низкий, спокойный, давно забытый голос Игната, и я давлюсь остатками слов.

Застываю с приоткрытым ртом, пораженно смотрю на мужчину и пытаюсь уговорить себя не подорваться и сейчас же не сбежать отсюда.

Знаете такое ощущение, когда по коже бегут мурашки. Так вот я сейчас их чувствую, только не по телу, а внутри. Боковое зрение поглощает туман, и все что ты видишь это узкий туннель перед собой, в ушах шум и эти острые, неприятные иголки, которые расползаются внутри и тебе рефлекторно хочется стряхнуть их с себя.

Я думала, что готова к этой встречи, но черта с два. Я не люблю его, не ненавижу, просто не могу выносить его присутствие, его энергетику. Он давит на меня, вынуждает вспоминать то, что старалась забыть всеми силами своей израненной души.

Я ничего не чувствую и сгораю от эмоций одновременно.

– Вы можете оставить весь пакет документов. В течение нескольких дней я изучу их и созвонюсь с представителем вашей фирмы.

– Делаешь вид, что не узнаешь меня? – Игнат игнорирует мои слова, а я упрямо его.

– Сбросьте на официальную почту школы контакты специалиста, с которым мне предстоит работать, и как все будет готово, я с ним свяжусь, – монотонно, как заведенная гну свою линию.

– Маша!

Я не успеваю среагировать, как Игнат резко наклоняется вперед и хватает мои холодные пальцы своей горячей рукой, привлекая мое внимание.

Привлек, и я не выдерживаю, подрываюсь с места, цепляюсь в него злым взглядом и шиплю.

– Здравствуйте еще раз, Игнат Эдуардович. Машей для вас я была в далекой прошлой жизни, сейчас я Мария Ивановна. Будьте добры держать субординацию, и если нам предстоит сотрудничать вместе, тогда давайте работать, а не трепаться. У меня широкий круг обязанностей и раз меня назначили вести этот проект, то попрошу не тратить мое время, а назначить человека с вашей стороны и, наконец, приступить к его реализации.

На лице Игната не дернулся ни один мускул, не напряглась ни одна мышца, лишь плотно сжатая челюсть говорила о том, насколько успешно мужчина сдерживает внутренние эмоции.