- -
- 100%
- +
Пролог
Эта история началась самым обычным вечером в самом обычном московском офисе. Риэлтор Маша пила пятую чашку кофе, считала комиссионные и мечтала об отпуске. Она ещё не знала, что через несколько часов ей позвонят с предложением, которое изменит её жизнь навсегда.
А в трёхстах километрах от Москвы, в старом особняке, переоборудованном под элитную гостиницу для нестандартных постояльцев, древний вампир граф Владек Тишек листал сайты с недвижимостью и думал о том же, о чём думают все вампиры перед переездом: где найти тихое место без окон, с хорошей звукоизоляцией и, желательно, с земляным полом.
Их встреча была неизбежна.
Глава 1. Клиент, который не любит рассветы
22:45, офис агентства недвижимости «Ключ-Квадрат»
Пятая чашка кофе за сегодня была лишней. Маша знала это, когда делала первый глоток, но остановиться уже не могла — как пьяница, который обещает себе «последнюю рюмку», а сам наливает снова. Кофе было ее личной зависимостью.
За окном давно стемнело. Офис на втором этаже старого купеческого особняка пустовал — коллеги разбежались еще в шесть, оставив после себя запах дешевого растворимого кофе и гору неоплаченных чеков. Маша сидела с ногами в кресле, подложив под спину подушку с логотипом агентства, и тупо смотрела в монитор.
На экране моргала таблица Excel с заявками.
Квартира, 35 квадратных метров, метро «Парк культуры», 112 млн. Без ремонта, но с видом на зеленую зону.
Квартира, 42 квадратных метра, метро «Сокол», 114 млн. С балконом меньше 20 сантиметров.
Студия, 28 квадратных метров, метро «Динамо», 19 млн. Окна во двор, дом — «корабль», каркас трещит по швам.
Маша зевнула, поправила сползающие очки в черепаховой оправе и отхлебнула кофе. Кофе был холодный и горький, как осознание того, что завтра снова рано вставать и ехать показывать убитую хрущевку молодой семье с ребенком.
Маша была обычной. Нет, правда, обычнее некуда. Серо-зеленые глаза, которые в пасмурную погоду становились просто серыми, русые волосы, вечно собранные в небрежный пучок на затылке, из которого выбивались непослушные пряди. Рост 167, вес — ну, неважно. Джинсы, удобные кеды (показывать квартиры на каблуках — мазохизм чистой воды), простая белая рубашка, на левом запястье — бабушкины часы, которые спешат на пять минут, как ты их не отлаживай.
Маша была из тех девушек, про которых говорят «симпатичная, но ничего особенного». Те, мимо кого проходит в толпе и не оборачиваются. Но если приглядеться — в уголках губ пряталась вечная усмешка, а в глазах — усталая, но живая ирония.
Телефон зазвонил в 22:55.
Маша едва не пролила кофе на клавиатуру. Определитель услужливо высветил: «Абонент скрыл номер». Обычно это означало одно из трех: коллекторы, реклама стоматологии или клиент, который сейчас скажет «я передумал».
— Агентство «Ключ-Квадрат», Мария Сергеевна, слушаю, — отрапортовала она на автомате, стараясь, чтобы голос звучал бодро, хотя внутри булькало только желание добраться до подушки.
В трубке повисла тишина. Секунда, вторая. Маша уже хотела повторить, как услышала дыхание. Оно было каким-то… необычным. Ровным. Слишком ровным. Без пауз, без всхлипов, без характерного шума живого человека.
— Мне нужна квартира, — произнес голос.
Низкий, бархатистый, с легким, едва уловимым акцентом. То ли венгерским, то ли румынским — Маша не разбиралась, но звучало дорого. Очень дорого. Такие голоса бывают у людей, которые никогда не говорят громко, потому что их и так все слушают.
— Да, конечно! — Маша щелкнула мышкой, открывая форму заявки. — Какой район вас интересует? Метраж? Бюджет?
— Мне нужно скромное жилье, — голос задумался. — Небольшое. Желательно… без доступа солнечного света.
Маша убрала руки с клавиатуры.
— Простите?
— Солнце, — терпеливо пояснил голос. — Мне оно противопоказано. По состоянию здоровья.
«Аллергия на ультрафиолет, — сообразила Маша. — Бывает же. Бедный человек, наверное, вообще из дома не выходит».
— Понимаю, — сказала она сочувственно. — Тогда квартиры на первых этажах, с окнами на север, или в домах, где много зелени. Есть варианты. А что насчет звукоизоляции?
— Желательно, чтобы стены были потолще, — в голосе послышалась грусть. — Соседи… они часто бывают шумными. Особенно по ночам.
Маша хмыкнула про себя. Очередной музыкант. Диджей или звукорежиссер. Они вечно ищут студии с хорошей изоляцией, чтобы басы не сотрясали дом.
— Без проблем. Есть пара вариантов в старом фонде, стены там метр, хоть из пушки стреляй. Когда вам удобно посмотреть?
— Сегодня, — сказал голос.
Маша глянула на часы. Почти одиннадцать.
— Сейчас? Поздновато…
— Я работаю по ночам, — в голосе послышалась едва уловимая усмешка. — Такой график. Если вам неудобно, я могу обратиться в другое агентство.
«Клиент всегда прав, — всплыло в голове правило, вбитое директором за семь лет. — Особенно клиент, который готов смотреть квартиру в одиннадцать ночи. Такой либо купит, либо убьет. В любом случае, интересно».
— Заишите адрес, я скоро подъеду, — вздохнула Маша, закрывая Excel.
23:35, улица Спиридоновка, сталинская высотка
Маша стояла у подъезда и тряслась от холода. Март в этом году выдался мерзкий — ветер пробирал до костей, с неба сыпалась какая-то ледяная крупа, которая таяла на волосах и затекала за воротник.
Она надела пуховик, но он, кажется, только делал вид, что греет. Изо рта валил пар. Маша переминалась с ноги на ногу и вглядывалась в темноту.
Клиент опаздывал на пять минут.
«Конечно, — думала она мрачно. — Конечно, он опоздает. Музыканты вечно в игноре. Сейчас приедет весь в татуировках, в худи с капюшоном, будет делать умное лицо и говорить, что ему нужна студия с видом на помойку, потому что вид на помойку вдохновляет».
Из-за поворота выплыл автомобиль.
Маша не разбиралась в марках машин, но эту она узнала сразу. Потому что такие машины не ездят по Спиридоновке в час ночи. Они стоят в закрытых паркингах под домами, где стоимость машино-места в месяц выше, чем Машина годовая зарплата.
Черный «Майбах». Длинный, тяжелый, бесшумный, как акула. Он причалил к тротуару, и ветер, казалось, стих, признавая превосходство.
Задняя дверь открылась.
Маша ожидала увидеть татуированного диджея в спортивных штанах. Или, на худой конец, старого хиппи с седой бородой и серьгой в ухе.
Из машины вышел граф.
Настоящий граф. Маша в жизни не видела графов, но если бы ей сказали: «Нарисуй графа», — она нарисовала бы именно его.
Высокий. Очень высокий — под два метра, наверное. Худощавый, но не тощий — чувствовалась порода. Длинное черное пальто, явно не с рынка, а из тех мест, где шьют вручную и на заказ. Под пальто — темно-серый костюм-тройка. Машинальный взгляд Маши зацепился за запонки — серебро, с какими-то темными камнями, похожими на гранаты.
Лицо… Маша никогда не видела таких лиц вживую. Только на старых портретах в музеях.
Бледная кожа. Не аристократическая бледность «я устал от светских приемов», а настоящая, фарфоровая, почти светящаяся в темноте. Высокие скулы, прямой нос с горбинкой, тонкие губы. Темные волосы, зачесанные назад, с проседью на висках — но проседь эта выглядела не старческой, а скорее декоративной, как у дорогого породистого пса.
Глаза были темно-карими, почти черными, и смотрели на Машу с вежливым интересом, как смотрят на незнакомый, но неопасный вид насекомых. В них не было ни тепла, ни холода — только бесконечное спокойствие и какая-то древняя, утомленная вечность.
Маша почувствовала, что стоит с открытым ртом и быстро его закрыла.
— Мария Сергеевна? — спросил он.
Голос был тот самый. Бархат и акцент.
— Да, это я, — выдавила Маша. Голос предательски сел. — Вы… э-э… клиент?
— Простите за опоздание, — он чуть склонил голову. Движение было плавным, почти кошачьим. — Пробки.
Пробки в час ночи. Ага, конечно.
— Ничего страшного, я сама только подошла, — соврала Маша, у которой уже зубы стучали от холода. — Пойдемте? Там квартира на третьем этаже, очень светлая, с высокими потолками…
— Светлая? — он поморщился. Так морщатся, когда предлагают несвежую рыбу. — Я же просил без доступа света.
— Там шторы, — поспешно сказала Маша. — Плотные. Можно повесить блэкаут. А вообще, посмотрим, вдруг понравится.
Он кивнул и жестом предложил ей идти первой.
Когда Маша проходила мимо, она случайно задела его рукав. Ткань пальто была прохладной на ощупь, но сам граф... от него не шло тепла. Вообще. Как от камня.
«Просто на улице холодно, — подумала Маша. — У всех пальто холодные. Не выдумывай».
В подъезде пахло кошками и сыростью. Горела только каждая вторая лампа, создавая зловещий полумрак. Лифт не работал — табличка «ведутся ремонтные работы» висела здесь еще с прошлой осени.
— Нам на третий, — виновато сказала Маша. — Пешком. Вы как?
— Я привык, — спокойно ответил граф. — Замки, в которых я жил раньше, были выше.
«Замки, — мысленно хмыкнула Маша. — Ну и фантазия. Прямо ролевик-реконструктор».
Они поднялись. Маша, хоть и была в кедах, запыхалась. Граф даже не сбил дыхание. Он вообще, кажется, не дышал. Или дышал так редко, что это было незаметно.
Дверь квартиры Маша открыла своим ключом — хозяйка жила в престижном районе, а эта квартира досталась от бабки в наследство. Так что хозяйка быстро отдала ключи и доверила показы агентству.
Щелкнул выключатель. Прихожая осветилась тусклым светом люстры в стиле «оливье 80-х».
Квартира была ничего. Трешка в сталинском доме — просторная, потолки под три с половиной метра, паркет хоть и старый, но благородный. Окна выходили во двор, и даже сквозь грязные стекла было видно, что двор тихий, без машин.
Граф медленно прошел в гостиную. Его шаги были бесшумными — Маша не слышала ни звука. Он остановился у окна, посмотрел на улицу.
— Слишком светло, — сказал он. — Даже ночью. Фонари.
— Ну, это Москва, — развела руками Маша. — Тут везде фонари. Если вам нужна абсолютная темнота, только за городом. Или подвал.
— Подвал? — в его голосе мелькнул интерес. — Расскажите про подвал.
— Ну… — Маша замялась. — Есть одна хрущевка на окраине, там полуподвальное помещение. Раньше была парикмахерская, потом закрылась. Перевели в жилой фонд, но так и не продать. Окна маленькие, под самым потолком, почти не пропускают свет. Пол бетонный, стены толстые. Но там ремонт нужен, полный.
— Покажите.
Маша уставилась на него.
— Сейчас? Это на другом конце города.
— Я могу подождать, — граф повернулся к ней. В полумраке его глаза блеснули красным — наверное, отсвет люстры. — У меня есть время. У меня его много.
Маша открыла рот, чтобы сказать, что она устала, что хочет спать, что показы в час ночи — это перебор. Но вместо этого сказала:
— Ладно. Поехали.
00:20, улица Красного Маяка, хрущевка-«корабль»
Это был тот самый район, про который говорили: «Туда даже таксисты боятся ехать». Панельные пятиэтажки, гаражи-ракушки, собаки на самовыгуле и запах жареных семечек вперемешку с «Беломором» из круглосуточного ларька.
Граф в своем пальто за миллион смотрелся здесь как лебедь в курятнике. Но он не обращал внимания на обшарпанные стены и лужи во дворе. Он смотрел на дом с каким-то… предвкушением?
Подвал находился в торце дома. Отдельный вход, заваленный мусором. Маша долго возилась с ключами — замок заржавел.
— Сейчас, сейчас, — бормотала она, пиная дверь.
Наконец, замок поддался. Дверь со скрипом открылась, и оттуда пахнуло сыростью, плесенью и… Маша не поверила своему носу — землей. Чистой, влажной, лесной землей.
Маша нащупала выключатель. Загорелась голая лампочка на проводе.
Помещение было метров сорок. Грязные стены, цементный пол, маленькие окошки под самым потолком, через которые едва пробивался свет уличного фонаря. В углу валялся старый парикмахерский стул с вырванными подлокотниками.
Маша поморщилась.
— Ну, как видите, состояние не очень. Требуется косметический ремонт, стяжка пола, сантехника подведена, но старая, лучше менять. Если интересно, могу запросить цену…
Она обернулась и замолчала.
Граф стоял в центре комнаты, закрыв глаза. На его лице было выражение блаженства. Так выглядят люди, которые после долгой дороги наконец сняли ботинки и опустили ноги в таз с теплой водой.
— Здесь, — выдохнул он.
— Что?
— Здесь идеально. Чувствуете? — он вдохнул, и Маша впервые заметила, что грудь его действительно поднимается. — Ни сквозняков. Ни солнца. Земля. Почти как дома.
— В смысле — земля? — Маша оглядела бетонный пол. — Тут бетон.
— Под бетоном, — он посмотрел на нее с высоты своего роста, и в глазах его впервые появилось что-то похожее на эмоцию. Восторг. Чистый, детский восторг. — Там, глубоко. Я чувствую. Здесь можно сделать… — Он запнулся, подбирая слово. — Это хороший подвал.
Маша смотрела на него и не знала, что думать. Обычные люди не радуются подвалам. Обычные люди хотят евроремонт, панорамные окна и вид на парк.
— Вы… — начала она осторожно. — Вы точно музыкант?
— Музыкант? — он перевел на нее взгляд, и в нем мелькнуло удивление. — Нет. Я вообще не умею играть. Разве что на нервах. Иногда.
— А кто вы?
Граф улыбнулся. Впервые за вечер. Улыбка у него была странная — уголки губ приподнялись, но глаза остались серьезными. И клыки. Маленькие, едва заметные, но определенно острые клыки блеснули в свете лампочки. Нефор, точно.
— Я просто старомодный человек, — сказал он. — Люблю тишину, темноту и покой. И очень давно ищу такое место. Сколько это стоит?
Маша назвала цену — три миллиона. Смешные деньги по московским меркам. Граф кивнул, даже не поморщившись.
— Я беру.
Маша почувствовала, как сердце сделало кульбит. Комиссия! Три ляма! Можно будет, наконец, закрыть тот дурацкий кредит за машину, которую она уже разбила и продала на запчасти, но кредит так и не покрыла.
— Отлично! — затараторила она. — Тогда завтра встречаемся в офисе, подписываем предварительный договор, потом идем в банк за ипотекой, если вам нужно…
— Ипотека? — перебил граф. — Зачем?
— Ну, обычно люди берут кредит на покупку жилья, — объяснила Маша. — Если у вас нет всей суммы сразу. А у вас есть?
Граф задумался. Потом полез во внутренний карман пальто и достал… мешочек. Кожаный, старый, перетянутый шнурком. Он развязал его и показал Маше.
Внутри тускло блеснуло золото. Монеты. Старинные, с профилями каких-то королей в коронах.
— Это подойдет?
Маша моргнула.
— Это… золото?
— Да. Червонцы. Еще при Франце-Иосифе чеканили. И немного праха. Фамильный, очень ценный.
— Праха?
— Ну, знаете, прах предков. В горшочке. Символически, конечно, не весь прах, а так, щепотка. Для ауры.
Маша закрыла глаза. Открыла. Мешочек никуда не делся. Золото по-прежнему блестело. Пахло от него, кстати, тоже землей.
— Понимаете, — сказала она медленно и мягко, как говорят с людьми, которые только что сбежали из психиатрической лечебницы. — Золото мы, конечно, можем принять. В ломбарде. Но для сделки с недвижимостью нужен безналичный расчет. Банковский перевод. У вас есть счет в банке?
— Счет? — граф нахмурился. — В банке?
— Ну да. Карта, счет. Сбербанк, Тинькофф, ВТБ. Хоть что-то?
— Я не пользуюсь банками, — в голосе графа послышалась нотка высокомерия. — Я предпочитаю хранить средства в натуре. Это надежнее.
Маша вздохнула. Золото, прах, Франц-Иосиф… Клиент явно был с приветом. Но клиент хотел купить подвал. Пусть и за золотые монеты.
— Хорошо, — сказала она, принимая решение. — Давайте так. Я узнаю у юриста, как можно провернуть сделку с оплатой золотом. Может, через оценку и нотариуса. Но скорее всего, вам все равно придется открыть счет. Это быстро. У вас есть паспорт?
— Паспорт, — повторил граф. — У меня есть кое-что получше.
Он достал из другого кармана сложенный в несколько раз пергамент. Настоящий пергамент, пожелтевший, с выцветшими чернилами и огромной сургучной печатью с изображением… Маша присмотрелась… с изображением дракона? Или летучей мыши?
— Что это? — спросила она обреченно.
— Свидетельство о рождении, — гордо сказал граф. — Выдано в 1689 году. С подписью самого воеводы Трансильвании.
Маша посмотрела на пергамент. Потом на графа. Потом на его клыки, которые при улыбке стали чуть заметнее.
— Вы… — ее голос дрогнул. — Вы случайно не вампир?
Граф моргнул. Потом улыбнулся уже шире, и клыки показались полностью.
— А я не сказал? — удивился он. — Простите, ради бога. Думал, это очевидно. Я граф Владек Тишек из рода Батори. Очень приятно, Мария Сергеевна.
Маша почувствовала, что ей срочно нужно сесть. Парикмахерский стул жалобно скрипнул под ней.
За окном, в маленьком окошке под потолком, начало светать.
Глава 2. Справка о бессмертии
6:30 утра, квартира Маши в спальном районе Москвы
Маша лежала на кровати, уставившись в потолок, и пыталась убедить себя, что прошлая ночь ей приснилась.
Это был очень странный сон. В нём был «Майбах», подвал с парикмахерским стулом, граф с клыками и мешочек золота времён Франца-Иосифа. А под конец сна граф вежливо поинтересовался, не боится ли она ездить с вампирами по ночам, потому что у него как раз закончился бензин, а на заправке «Лукойл» ему всегда почему-то отказываются наливать.
— С добрым утром, — прохрипела Маша в потолок.
За окном серело хмурое мартовское утро. Будильник показывал 6:30 — время вставать на работу, хотя спать легла она в половине третьего. Маша пошарила рукой по тумбочке в поисках телефона и наткнулась на что-то твёрдое и холодное.
Она повернула голову.
На тумбочке лежала золотая монета. Старинная, с профилем усатого мужчины в короне и надписью на непонятном языке.
Маша села рывком.
— Нет, — сказала она вслух. — Этого не может быть.
Монета не исчезла. Маша взяла её в руки — тяжёлая, холодная, настоящая. На обороте красовался герб с драконом и дата — 1897.
— Он положил мне это в карман, — прошептала Маша, вспоминая, как граф на прощание пожал ей руку и сказал: «Это задаток. Чтобы вы не передумали». Она тогда подумала, что он просто галантничает.
Телефон зазвонил. Номер скрыт.
Маша поднесла трубку к уху с чувством, что сейчас её жизнь разделится на «до» и «после».
— Мария Сергеевна? — раздался знакомый бархатный голос. — Доброе утро. Не разбудил?
— Нет, — честно сказала Маша. — Я уже вставала.
— Прекрасно. Я хотел уточнить: вы говорили про банк. Куда мне подъехать?
Маша посмотрела на монету. Потрогала клыки у себя во рту — на месте, человеческие, не выросли. Значит, она не превращается в вампира от простого рукопожатия. Уже хорошо.
— Граф… э-э… простите, как вас по отчеству?
— Можно просто Владек, — в голосе послышалась улыбка. — Отчества у нас не приняты. Слишком долго живу, чтобы помнить всех предков.
— Ага, — Маша попыталась собрать мысли в кучу. — Владек, слушайте. У нас проблема. Вам нужно в банк, но с вашим… гм… паспортом 1689 года вас никуда не пустят. Вам нужен современный документ.
— А как его получить?
— Паспортный стол. МФЦ. Но там нужно фотографироваться.
В трубке повисла тяжёлая пауза.
— Фотографироваться? — переспросил граф таким тоном, будто Маша предложила ему съесть чеснока с серебряной ложки.
— Ну да. Фото на документы.
— Мария Сергеевна, — голос графа стал тихим и каким-то обречённым. — Я не отражаюсь в зеркалах. И не получаюсь на фото.
Маша закрыла глаза.
—Ладно, Владек. Придётся что-то придумать. Давайте встретимся через час у МФЦ на Таганке. Я попробую договориться.
— Вы удивительная женщина, — сказал граф совершенно искренне. — Никто не соглашался помогать мне с документами последние лет сто.
— А что вы делали сто лет назад?
— Жил без документов. Но теперь хочу ипотеку. Наверное. Времена меняются.
Маша хмыкнула и нажала отбой.
9:30, Многофункциональный центр «Мои документы» на Таганке
Очередь в МФЦ была как на Первомайский парад — торжественная, безнадёжная и с ветеранами труда в первых рядах. Маша взяла талончик и обречённо посмотрела на номер: С-345. На табло горел С-012.
— Триста тридцать три человека, — прошептала она. — Хорошая цифра, мистическая.
Граф появился бесшумно. Просто возник рядом, и Маша вздрогнула, почувствовав холодок.
Сегодня он был одет менее пафосно — чёрная водолазка, тёмные брюки, длинное пальто. Но всё равно выглядел так, будто сошёл с обложки журнала «АристократЪ». На него оглядывались. Бабушка с талончиком С-055 даже перекрестилась украдкой.
— Доброе утро, — граф чуть склонил голову. — Вы прекрасно выглядите.
Маша фыркнула. Она выглядела ужасно — под глазами круги от недосыпа, волосы кое-как собраны в хвост, наспех натянула старый свитер с оленями. Но граф смотрел на неё с таким искренним восхищением, будто она была в вечернем платье.
— Врёте, — сказала Маша. — Но спасибо. Присаживайтесь, у нас часа три минимум.
Они сели на пластиковые стулья. Граф аккуратно поправил полы пальто, чтобы не помялись, и с интересом уставился на электронное табло.
— Удивительная техника, — заметил он. — Раньше мы просто ждали у дверей канцелярии. Иногда неделями.
— Прогресс, — Маша зевнула. — Слушайте, Владек. Мне нужно понять, что с вами делать. Вы не отражаетесь, не фотографируетесь… А как вы вообще жили всё это время? Деньги где брали?
— Продавал семейные реликвии, — граф пожал плечами. — У меня их много. Замок в Карпатах пришлось оставить ещё в XIX веке — туристы достали. С тех пор скитаюсь. Был в Париже, в Лондоне, в Берлине. В Москве мне нравится. Здесь темно зимой.
— А работать? Вы работали когда-нибудь?
— О, да, — граф оживился. — В Лондоне я устроился в театр. Играл призрака в «Гамлете». Очень органично получалось, зрители плакали. Потом выяснилось, что у меня нет разрешения на работу, и меня депортировали.
Маша представила себе вампира, которого депортируют из Англии, и не смогла сдержать улыбку.
— А в Париже?
— Был ночным сторожем на кладбище Пер-Лашез, — вздохнул граф. — Идеальная работа. Тишина, покой, клиенты не жалуются. Но хозяин узнал, что я… гм… обедаю на рабочем месте, и уволил.
— Обедаете?
— Ну да. Кладбище, знаете ли, богато на… свежий материал. Не всегда, конечно, но иногда приходили посетители. Я был аккуратен, честное слово! Никаких следов.
Маша моргнула. Она как-то упустила из виду, что вампиры — это всё-таки хищники.
— Так вы… едите людей?
Граф посмотрел на неё с укоризной.
— Мария Сергеевна, ну что вы. Я культурный. Пользуюсь донорскими пунктами. Сдаю плазму, так сказать, в обратную сторону. За деньги, разумеется. У нас, вампиров, есть своя система. Мы сдаём кровь в лаборатории, нам платят, а исследователи рады — редкий биоматериал.
— То есть вы работаете донором?
— Можно и так сказать. Только я не сдаю, а принимаю. Это сложнее юридически.
Их разговор прервало табло — загорелся номер С-045. До них было ещё триста человек, но бабушка с номером С-055 вдруг встала и решительно направилась к графу.
— Молодой человек, — обратилась она строго. — Вы верующий?
Граф поднял на неё спокойный взгляд.
— Я, бабушка, скорее, объект веры. Но в хорошем смысле.
Бабушка не поняла, но почувствовала подвох.
— А чего такой бледный? Анемия у тебя на лицо, с кровушкой проблемы, пей железа что ли, для гемоглобина. Свекольный сок помогает.