Чертова баба, или Приют для фамильяров
- -
- 100%
- +
– Именно, – я рассмеялась и заметила, как кроха морщится, потирая висок. – Голова болит?
– Немножечко, – она виновато улыбнулась.
– Еще бы она у тебя не болела, – пробурчала я, – тебе косу так туго заплели, что удивительно, как глаза вообще закрываются. Кто плел? Дай догадаюсь – Соломея?
– Она, – малышка вздохнула.
– Иди сюда, – я быстро расплела ее волосы и по плечам крошки рассыпались удивительно красивые каштановые кудри. – Так куда лучше!
– И голова не болит! – она расхохоталась и помотала головой.
Солнечные зайчики, запутавшись в густых локонах, заставили их ослепительно засиять. Я намотала прядку на палец и отпустила. Та соскочила упругой пружинкой. Красота же ведь, зачем такую прятать?
– Знаю, как буду тебя звать! – сообщила девочке. – Пружинка! Ты не против?
– Совершенно не против!
Я сделала и себе бутерброд, а малышке протянула яблоко, и спросила, ткнув пальцем в мрачные развалины на горизонте.
– А что там такое, Пружинка?
– Это был фамильный замок Редроузов. Но во время войны магов и демонов его захватили и разрушили.
– Жаль, – протянула я. – Даже сейчас видно, что он был великолепным!
– В библиотеке есть книги с гравюрами, где он еще целый, – сообщила кроха. – Говорят, тут бывал сам Люцифер! Но Соломея говорит, что это враки.
– А она давно у вас работает?
– Со смерти мамы, – Пружинка погрустнела. – Мамочка умерла, когда производила меня на свет. Так все говорят. Потому и приехала Соломея, она сестра моей мамы.
– Выходит, твоя тетя?
– Да, Лола.
– Ясно.
Не все так просто, выходит. Вот откуда растут ноги у наглости этой особы. Хозяйкой себя при вдовце с двумя детьми почувствовала. А может, и вовсе решила у сестры эстафету принять. Да уж, ей мое появление точно радости не добавило. Надо с ней ухо востро держать, не нравится она мне.
– Ну, наелась? – я встала, получив кивок крохи. – А теперь идем гулять. И для пищеварения полезно, и как экскурсия сойдет! Покажешь мне, что у вас и как, Пружинка?
– Конечно, покажу, Лолочка!
***
Закончилась наша экскурсия около построек за домом.
– Это скотный двор? – спросила я девочку.
– В какой-то степени, – она захихикала. – Идем!
Взяв меня за руку, малышка потянула меня за собой. Мы зашли за небольшой домик и попали на задний двор. В его центре, под раскидистым красавцем-дубом скучал белый жеребец, лениво жующий сено.
– Знакомься, это Пегас, – Пружинка подвела меня к нему.
– Рада познакомиться, Пегас, – провела рукой по крупу этого красавца.
Горячая шелковистая кожа заскользила под кончиками пальцев. А потом…
Яркая белая вспышка ослепила меня. Инстинктивно прижав к себе девочку, я тут же отступила назад. А когда свет рассеялся, опадая в воздухе, будто «снежинки», у меня даже дар речи пропал! Вместо обычного коня передо мной стоял самый настоящий Пегас – с раскинувшимися во всю ширь сияющими крыльями!
– Ты ему понравилась, – поделилась Пружинка, улыбаясь во весь рот. – Он не всем свои крылья показывает!
– Он?.. – лишь смогла пробормотать я, не в силах оторвать глаза от красавца-коня.
– Он фамильяр, да, – кивнула малышка.
– А почему такое чудо здесь? Где его маг?
Фамильяр – крылатый конь! Да все маги за такое готовы абсолютно на все!
– Пегас не летает, к сожалению, – девочка подошла к нему и погладила по голове, которую он тут же склонил к ней.
Пегас довольно зафыркал и даже, как мне показалось, улыбнулся. Хотя, все может быть, это же волшебное животное.
– Крылья проявляются только на минуту, а потом гаснут, – в подтверждение ее слов сияние померкло. – Поэтому маг от него отказался, – Пружинка погрустнела. – Бросил умирать.
Если от фамильяра отказывается его наперсник, животное болеет, чахнет и гибнет. Сердца у них, что ли, нет, у этих волшебников?! Как же можно так поступать?..
– А моя мама привезла его сюда, – продолжила девочка. – Она говорила, что тут особое место. И что всех можно спасти любовью! Так она говорила, мне Том рассказывал.
Мудрая была женщина!
– Пегас стал первым в мамином приюте для фамильяров, – продолжила рассказывать девочка.
– Есть еще питомцы?
– Много! – глаза малышки заискрились. – Но все показываются, когда сами хотят. А в остальное время они невидимы.
– Здорово! – искренне восхитилась я.
– Пррррривет! – с ветки над моей головой свесилось что-то круглое и пушистое.
Растопырив лапки, оно раскрыло кожистые серые крылья, которые сделали его похожим на большого мотылька с пушистым коричневым брюшком.
– Стррррррашно? – осведомился этот милаха.
– Очень, – с трудом сдержав улыбку, я кивнула.
– Я хищнеггг! Вампирррр! – продолжал малыш, раскачиваясь на ветке вниз головой – с двумя ушками, глазками-бусинками и парой крохотных клыков, один из которых рос криво, добавляя ему обаяния.
– На самом деле, он летучая мышка, – шепнула Пружинка.
– Неправда! – возмутился фамильяр. – Я летучая лисица! И я хииииищнегггг! И… Ай! – сорвавшись с ветки, он шлепнулся на мои ладони, которые успела подставить в последний момент. – Пасябушки! – отряхнулся и вгляделся в меня. – А ты кто?
– Это моя мачеха, – представила нас девочка. – Лола, а это Шушик.
– Шушик Шустрикович, – поправил он и важно кивнул, шаркнув лапкой по моей руке, отвешивая церемонный поклон. – Приятно познакомиться, миледи!
– И мне приятно, – улыбнулась ему. – Будем дружить?
– Непременно будем! – он вспорхнул с моей ладони и приземлился на плечо. – Тогда зови Шушиком, друзьям можно!
П-пух! И он исчез! Ух ты, и правда, магия!
– Все фамильяры тут живут, да? – я обвела глазами постройки.
– Да, и это все-все папа сделал, сам! – похвасталась Пружинка. – У него золотые руки, все так говорят.
– А где он, кстати?
– Слышишь?
Я прислушалась. Да, какие-то равномерные удары.
– Это он! – девочка снова взяла меня за руку и потащила за собой. – Пойдем, сама увидишь!
***
И я увидела – сначала навес из кольев и досок под соломенной крышей, а потом и его самого, моего демона. Наполовину обнаженный, он легко взмахивал огромным молотом, обрушивая его на раскаленную добела заготовку на наковальне. Мышцы, играя под атласной, лоснящейся от пота кожей, упруго ходили ходуном, делая мужчину похожим на сильного, опасного хищника. Огонь из горна создавал вокруг демона алый ореол.
Я замерла, попросту любуясь и ни о чем не думая. Это же настоящее искусство – быть таким красивым!
Наверное, так бы и пялилась, если бы не поняла, что он, в свою очередь, уставился на меня. Нахмурившись, подхватил щипцами выкованную штучку и опустил в бадью с водой. Раскаленное железо зашипело, оглушив, и помогло выйти из ступора. А потом Янур перевел взгляд на Пружинку и…
Зашипел еще громче железяки в воде!
– Ты чего? – пробормотала я.
– Кто расплел ей косы?! – процедил сквозь стиснутые зубы, не сводя глаз с локонов дочери.
– Я расплела.
– Верни, как было!
– Зачем? Ей больно было от тугой косы.
– Верни, сказал!
– И не подумаю! У меня нет привычки издеваться над детьми!
– Я приказываю сделать, как было! – яростным рыком сорвалось с его губ, но потом я подхватила бадью с водой и с удовольствием выплеснула в его лицо.
Демон замолчал, обтекая.
Расприказывался он тут, видите ли!
– Охладился? – осведомилась, изогнув бровь. – Рада за тебя. А теперь успокойся. Ты ребенка пугаешь.
Я шагнула к побледневшей Пружинке и обхватила ее за плечи.
– Мало над ней эта Соломея измывается, так еще и ты, родной отец, добавляешь, вместо того, чтобы защищать?
Крошка обхватила меня ручонками и уткнулась лицом в мое платье.
– Ты здесь до дня Урожая, не стоит устанавливать свои порядки, – раздраженно бросил Янур, отвернувшись.
– Ты сам взял в жены ведьму, дорогой демон, – съязвила в ответ. – Придется потерпеть!
Глухое рычание стало мне ответом.
Глава 5. Воспитание
– Редроуз, это уже ни в какие ворота! – громкий надрывный вопль ворвался в наши уши.
В кузню вбежал шарик на ножках, похожий на ожившего снеговика, которого по недоразумению нарядили в мужской костюм. Круглая голова, покрытая испариной, сияла, как игрушка на елке в новый год. Руки порхали в воздухе так, будто он отмахивался от роя пчел, решившего его покусать.
– Что еще стряслось? – с тоской выдохнул Янур.
– Ваш отпрыск!.. – Шарик указал на двух высоких парней, которые втащили внутрь брыкающегося мальчишку лет четырнадцати – очевидно, это и есть старший сын Том. – Этот чертенок… – он осекся под тяжелым взглядом демона и тут же исправился, – этот егозун разрушил нам два сарая, повалил забор и лишил мою супругу лучшего платья!
– История, должно быть, занимательная, – Янур хмыкнул. – С удовольствием послушаю!
– А нам вот было не смешно, когда ваш отпрыск оседлал моего лучшего борова, будто это лошадь! – обиделся Шарик. – К нему, кстати, свиней привозят со всей страны! В очередь записываются!
– Личная жизнь хряка мне мало интересна, – намекнул демон.
– А я вот порой ему завидую, – пробормотал мужчина. – То есть, дело в том, – спохватился он, – что неизвестно теперь, не потерял ли он свою, э-э, производительность! После такого-то стрессу!
Шарик достал платок, промокнул лысую черепушку и продолжил:
– Так вот, ваш отрок сел на него верхом и помчался по двору, выкрикивая какие-то непристойности.
– Забавное, вероятно, было зрелище, – пробормотал Янур, пряча усмешку.
– Моей жене так не показалось! – обиделся мужчина. – Когда ваш сын снес столбы, к которым крепились бельевые веревки, все чистое шлепнулось в грязь!
– Это хряк снес, а не я! – уточнил сын Янура. – Я ему кричал, что надо свернуть, но этот жирдяй не послушался! – подумав, он добавил, – наверное, потому что необъезженный еще.
– Помолчите, юноша! – Шарик укоризненно посмотрел на него. – Так вот, Редроуз, моя жена выскочила из дома, увидев весь этот бардак в окно, и эти двое – хряк и ваш сын на нем, предварительно разрушив сараи, сбили ее с ног! Бедная моя Дженни рухнула прямо в грязь! А на ней было надето лучшее платье, которое дорого мне стоило – пошито ведь у лучшей портнихи, в столице!
– Врет он все! – возмущенно прокричал мальчишка.
Извернувшись, он пнул одного из парней, которые крепко его держали, по колену. Тот, охнув, согнулся и выпустил хулигана.
– Чего бы это на Дженни лучшее платье было, скажите на милость? – Том упер руки в талию. – Она со скалкой из дому выскочила, и перемазана вся была в муке! Кто ж пирожки лепит в праздничных нарядах?
– Дельное замечание, – одобрил Янур, усмехнувшись. – Жду вашего ответа, Уолтерсон. Варианта ведь всего два: либо ваша женушка слаба на головушку, либо вы огляделись, и платье было обычным.
– Может, огляделся, прошу прощения, – порозовев, как белый дом в алых лучах заката, пробормотал Шарик. – Но! Это не меняет самого факта творимого вашим наследником беспредела! И нанесенного им ущерба!
– Не велик там и ущерб, – шмыгнув носом, уточнил наследник. – Две сарайки, что на соплях стояли, да белье перестирать.
– И хряку нанесена серьезная моральная травма! – поспешил добавить Уолтерсон. – Производителю нашему, кормильцу! К нему со всей страны хрюшек привозят, в очередь записываются!
– Сколько? – усмехнувшись, спросил Янур.
– Ну, чисто по-соседски если, то, – Шарик сделал вид, что задумался. – Знаете, из уважения перед вами я готов взять натурой.
– В каком смысле? – поперхнулся демон.
– Ворота мои чугунные покосились уже, – пожаловался мужчина. – Петли, видать, гуляют. Новые бы выковать да поставить. И я все готов забыть, Редроуз!
– Положим, забывчивостью вы, Уолтерсон, как раз не страдаете, – уточнил Янур. – Но я согласен на ваши условия.
– С вами приятно иметь дело, Редроуз! – повеселел Шарик.
Мужчины обменялись рукопожатием и гости, наконец-то, заметили меня.
– О, простите мою вопиющую невоспитанность, леди Редроуз! – Уолтерсон подскочил и отвесил поклон.
Чем он мажет лысину, чтобы так сияла? Задалась я вопросом, но вслух проявила радушие:
– Что вы, господин Уолтерсон! В свете обстоятельств ваша забывчивость простительна! Особенно, если учитывать нанесенную хряку моральную травму!
Пружинка хихикнула в кулачок.
– Ваша супруга юна, прекрасна, но так мудра! – глаза Шарика пробежались по мне, заставив почувствовать себя свинкой, которую привезли на случку к ранимому поросю, на котором катался юный чертик Том.
– Не буду вас более задерживать, – намекнул Янур. – Мне еще моего свинтуса воспитывать.
– Конечно, конечно, – Уолтерсон закивал, шагая прочь из кузни. – Задайте ему розог подлиннее!
– Непременно! – пообещал демон.
Шарик укатился вместе с парнями, которые зыркнули напоследок на Тома и тот, который прихрамывал, показал ему кулак.
– Итак, сын, ты знаешь, что делать, – демон кивнул отроку.
– Знаю, отец, – тот кивнул, понурившись, и через голову стянул рубаху.
– А вам, Лола, лучше покинуть кузню, – сказал Янур. – Это зрелище не для нежных дамских сердец.
– Вы собираетесь бить ребенка? – вскинулась я.
– Лола, выйдите.
– Янур, прошу вас! – взмолилась. – Это к добру не приводит!
– Как и споры с мужем! – он развернул меня спиной к себе и почти вытолкал на улицу.
Я беспомощно посмотрела на Пружинку, которая снова прижалась ко мне. А из кузницы тем временем понесся голос демона:
– Раз, два, три…
Я вздрагивала при каждом ударе, представляя, как розги свистят в воздухе и обрушиваются на детскую спину, оставляя на коже багровые рубцы.
– Пятьдесят девять, шестьдесят!
Да сколько же можно?! Я заходила взад-вперед перед кузней. Он же мальчишку до смерти забьет!
– Не могу больше! – донесся до моего слуха жалобный стон Тома.
– Можешь, – ответил ему отец. – Смог нахулиганить, смоги и ответ держать! Терпи! Шестьдесят один…
Нет, я тоже не могу больше! Плюнув на все, ворвалась в кузню и…
– Шестьдесят четыре, – продолжил отсчет демон, с усмешкой глянув на меня, а потом переведя взгляд на Тома, который отжимался от пола. – Не разгильдяйничай, я все вижу, ниже! – он продолжил хлопками в ладоши отмерять отжимания. – Шестьдесят пять. Давай, давай, или хочешь в подручные к Соломее на день?
– Нет уж! – мальчик помотал головой и, надувая красные от натуги щеки, продолжил отжиматься.
Его отец досчитал до восьмидесяти пяти и остановился.
– Я сдох! – простонал Том и рухнул на пол.
– Ползи отсюда, свинтус, – Янур указал на дверь. – И учти – лимит на этой неделе ты исчерпал. Еще одна выходка, отдам в рабы к Соломее, и даже сотня отжиманий тебя не спасет.
– Понял, – сын кивнул, поднявшись.
– Ступай домой вместе с Лолой и сестрой. Но сначала воды мне притащи с ручья, – кивнул на пустую бадью.
– Утром же приносил! – заныл наследник.
– Мне охладиться пришлось – в принудительном порядке, – усмехнулся демон, стрельнув взглядом в мою сторону. – Бегом за водой!
– Понял, понял, – Том выбежал на улицу.
– И приноси полную, а не расплескав половину! – крикнул ему вслед отец.
– Ты!.. – прошипела я, глядя на Редроуза.
– Что опять не так? – улыбнулся он. – Я никого не бил, все остались довольны. Кроме хряка, который пережил неизгладимое моральное потрясение.
– Мог бы и сказать, что собираешься воздействовать на сына не с помощью побоев, – пробормотала обиженно.
– Тогда воспитательный эффект не был бы достигнут.
– Почему? Том и так прекрасно все понял.
– Не о нем речь, – серые глаза полыхнули огнем.
– То есть, ты?.. – я ахнула. – Негодяй копытный!
– Еще слово, Лола, и мы проверим, сколько отжиманий выдержит одна наглая ведьмочка! – прижав меня к стене, тихо сказал Янур.
– Ты!.. Я тебе не ребенок, чтобы меня воспитывать!
– Тогда веди себя, как взрослая, – пожал плечами.
– Только после того, как покажешь пример! – прорычала в ответ и, оттолкнув мужчину, выскочила из кузни.
***
– Миледи, а правда, что ваш батюшка – лорд Стаффорд? – спросил Том, догнав нас с Пружинкой в широком поле.
– Правда, – я кивнула.
– Тот самый, которого Хитрозадым кличут?
Вот за что люблю детей – что на уме, то и на языке, ни грамма притворства!
– Тот самый.
– Круто! – глаза мальчика загорелись восхищением. – А почему он вас заставил выйти замуж за моего отца?
– Не заставил, а предложил.
– А почему вы согласились?
– Давай на ты, Том.
– Хорошо, – он уже и думать забыл про свой вопрос.
Чудесный возраст – в голове всегда свежо благодаря постоянным сквознякам, которые все оттуда напрочь выдувают!
– Расскажи мне о тех, кто живет в доме, Том, – попросила я, чтобы провести время до поместья с пользой.
Как оказалось, немного поторопилась – на меня обрушился настоящий водопад информации. Сумбурной, порой не к месту, обо всем сразу и ни о чем конкретно. К тому моменту, когда вдалеке показался белый домик Редроузов, сведения о его жителях уже текли из моих бедных ушей.
Толком запомнила только, что кроме Соломеи в доме живет дед Тит, на котором мужская работа, его Том, хихикая, называл Титькусом – кажется, догадываюсь, почему. Видимо, из-за любимой присказки про «титьку тараканью», уже слышала ее утром. В наличии имеется жена Титькуса, бабка Сара, молчунья, тоже хлопочет по хозяйству.
Была недавно еще и девица, помощница Соломеи, но тетка демонят, как я поняла, выжила ее из дома. Похоже, по причине того, что та положила глаз на Янура. А официальной причиной стало то, что у девушки «руки растут из попы».
Том выразился немного смелее, но я не стала придираться к словам. Парни его возраста любят казаться дерзкими и взрослыми, хотя бы в собственных глазах. Если не поощрять, проходит само.
Только про этих трех персонажей я и успела запомнить к тому моменту, когда мы вошли во внутренний двор за домом. Где как раз они оба и обнаружились – и старичок Титькус, и его жена Сара. Стоя около рыжего петуха, старики вовсю распекали его, несчастного.
– В суп захотел, гулена? – Тит нахмурил косматые брови. – Вона сколько куриц у тя, топтать надобно без продыху, а тебе эту расфуфыренную мамзель подавай, совсем о женах своих позабыл!
– Вот-вот, – поддакнула Сара, – не будут они яйки нести, да цыпляток выводить, на кой ты нам тогда? Точно в суп пойдешь!
Несушки, копавшиеся в земле неподалеку, возмущенно заквохтали, подтверждая, что вопиющий факт невнимания со стороны петуха имел место быть, и они оным возмущены до глубины своей пернатой души.
Отчитываемый субъект тряхнул роскошным гребнем на голове и направился к своим дамам – вспоминать о заброшенных обязанностях.
– А в чем дело-то? – шепотом спросила я Тома.
– Да Петька втрескался в Жар-птицу, – пояснил он, махнув рукой, будто речь шла о какой-то обыденной ерунде.
– Ж-жар-птицу?!
– Она фамильяр, – пришла мне на помощь Пружинка. – Летать тоже не умеет, как и Пегас. Потому ее и бросил маг.
– И еще она это, – Том хихикнул, – неровно дышит к петуху нашему! По ночам к нему в курятник шастает. И раньше такое вытворяла, потому маг застеснялся ее, распутницы, вот и избавился, нам сюда подкинул.
– Даже так?
– Ага, – мальчик крутанулся на одной ноге, – утром как-то проснулись от дикого шума, во двор вышли, а там курицы наши ее по двору гоняют – успела уже петуха соблазнить!
– Ясно, – я подавилась смешком.
Вот чего не ожидала на новом месте жительства, так это нешуточных любовных страстей между Жар-птицей и дворовым петухом!
– Доброго утречка, леди Редроуз, – Тит подошел к нам, снял кепку и даже поклонился. – Добро пожаловать к нам, стало быть!
– Спасибо, дедушка Тит, – я улыбнулась ему.
Соловьем заливается, подхалим! А мне не забыть его слова про «титьку тараканью, которая тут шухерить начнет».
– Доброго утра, госпожа, – Сара была более сдержана, но смотрела на меня с опаской.
– Нет ли приказаньицев каких у вас, леди? – Титькус подобострастно заглянул в мое лицо.
– Имеется у хозяйки для вас приказание, – сообщила Соломея, войдя во двор. – На стол в саду накрывайте, чаепитие будет.
– С чего вы взяли, что я намерена чаи гонять? – во мне всколыхнулась утренняя злость.
– С того, леди Редроуз, что к вам гости пожаловали, – с усмешкой ответила тетка демонят. – Соседушки нагрянули. Изволите чаевничать с ними, или гнать их мне?
Вот ведь ушлая бабень!
– Хорошо, накрывайте чай в саду, – пришлось согласиться.
– Ну, чего стоим? – Соломея хлопнула в ладоши. – Слышали хозяйку? Бегом выполнять!
– Вот ведь титьки тараканьи, – пробурчал старик, заковыляв в дом, – явилися, бездельники любопытные!
– Не бурчи, – одернула его Сара. – Невелик труд чай господам подать!
– Сначала подай, потом прибери после них – одни проблемы! А опосля сплетен напустят, что не так угостили, да не тем напоили. И беседой не так развлекли.
Я нахмурилась, глядя им вслед. Ведь правда, надо поосторожнее с ними. А то пойдут всякие ужасти гулять по округе про злобную рыжую ведьму, которая стала мачехой паре демонят Редроузов! И Януру непременно на ушко нашепчут гадостей про супругу.
Хотя, почему меня это так волнует?..
Глава 6. Секреты
– Пойдемте, покажу вам, где вас ждут, леди Редроуз, – Соломея улыбнулась мне и зашагала в сад.
Не оставалось ничего иного, как следовать за ней. Демонят я взяла с собой. Тома – чтобы не успел нахулиганить еще где-то, у соседей, наверное, много хряков с тонкой душевной организацией. А Пружинку попросту не хотела оставлять с теткой.
Которая по хозяйски вплыла в сад, где уже собралось человек двадцать, не меньше. Она со всеми расцеловалась, по-свойски болтая, и лишь потом соизволила представить гостям меня, будто бедную племянницу, приехавшую погостить в столицу.
Я усмехнулась, отдав ей должное. Уела, признаю. Показала, что она с местным высшим обществом на короткой ноге, а меня и звать никак, и не чают, как выпроводить обратно к батюшке. Что ж, я тоже не бантик, суровыми нитками к подъюбнику пришпиленный, за себя постоять сумею.
– Рада, что все вы нашли время заглянуть ко мне в гости, – прощебетала я.
Ага, с легкой руки Соломеи, которая сама же и созвала их всех, что вероятнее всего.
– Располагайтесь, – повела рукой в сторону стола, на котором стараниями Сары и Тита уже красовалась белоснежная скатерть и вкусности рядом с чайным сервизом. – А вы, дорогая, – я преградила путь к нему Соломее, – вернитесь, пожалуйста, на кухню, дальше мы прекрасно справимся и без вас!
Лицо тетки демонят налилось пурпуром. Гости замерли, с любопытством переводя взгляд с моего лица на ее томат и ожидая скандала. Но женщина была дальновидным противником. Сумела взять себя в руки, выдавила улыбку, больше похожую на гримасу при жесточайшем запоре и, откланявшись, ушла из сада.
– Она же вам непременно отомстит, милочка, – шепнул мне на ухо какой-то блондинчик. – И жестоко!
– О, непременно! – я усмехнулась. – Уже сейчас прикидывает варианты, уверена. Слышите? Ножи точит!
– Она мне нравится! – парень расхохотался и, взяв меня под руку, повел к столу. – Девочки, принимаем леди Редроуз в наш клуб тайных сплетников!
Еще чего не хватало! Я едва не закатила глаза и не застонала в голос. Но вместо этого ослепительно улыбнулась и заняла полагающееся мне место – во главе стола!
***
К тому моменту, как ароматный земляничный чай янтарем наполнил тонко-фарфоровые чашечки, просвечивающие на солнце, как детские ушки, я уже перезнакомилась со всеми с помощью этого самого блондина. Он представил каждого, добавив пару слов об особенностях и пристрастиях, что помогло без проблем запомнить гостей.
– Ах да, – он кокетливо взмахнул белесыми ресницами, которыми виртуозно орудовал, строя глазки, – самое главное забыл! Меня зовут Хью, я местный балагур и, – сделал паузу, – сердцеед!
– Вы с ним поосторожнее, – обмахиваясь веером, сказала сидящая с ним рядом девушка. – Вроде, шуточки, а потом раз, он и в самом деле уже прибрал к своим бархатным лапкам ваше сердечко!
– Для тебя я совершенно безопасен, – фыркнул Хью. – Лола, это моя сестра-двойняшка Дороти, защитница всех сирых и убогих.
То-то я смотрю, это его копия в женском эквиваленте!
– И вообще, – парень усмехнулся, – не ее от меня защищать надо! Ты посмотри в эти зеленые озера! Уже утонул в них, пропал, без вести!
– Очень приятно со всеми познакомиться, – я улыбнулась и положила Пружинке на тарелку кусочек пирога, истекающего персиковой начинкой. – Кушай, зайка!