- -
- 100%
- +
- Ты, - обратился пожилой страж к злобному. - Иди за парнем, а то сбежит. Мы пока с ландграфом разберёмся. Священник сказал, они погони не ждут - так что всё должно пройти гладко.
Злой страж кивнул и отделился от остальных, направившись к овину. Он уже предвкушал, как поквитается и с Оланом, и с Леоном за то, что его самого чуть не упекли за решётку, поскольку считали, это он упустил их. Священник выкупал узника на одну единственную ночь, и, по его словам, никак не мог просчитать, что Леон обдурит его и уведёт парня куда-то за болота. Ландграф был хитрым магом - такому обмануть простодушного священника - раз плюнуть. Собственно, стражника бы не заботила эта история, поскольку, как он считал, принадлежать Леону - наказание похуже тюрьмы, так что Олана он бы и не стал пытаться вернуть назад. Но какая-то сволота быстро сообщила всему городу о том, что стражи продажны, и под угрозой заключения в тюрьму пришлось идти на поиски ландграфа. Это было бы совсем невозможно, если б не старый следопыт, который мог провести по любым следам, даже если впервые видел местность. Пришлось отправляться прямо ночью: сперва полпути на лошадях, а потом, когда лес стал совсем густой - пешком. Следовало торопиться, пока следы не исчезли, так что поутру они уже вошли в деревню и вскоре выведали, где беглецы остановились.
***
- Ты пока домой не ходи, - посоветовал Сенька, стоило нам с Олеськой закончить завтрак.
- Это почему? - удивилась я.
У меня дел дома полно, надо спешить, пока Верка себе всё самое простое не выбрала, а мне не оставила самое плохое... Те же простыни постояльцев. Очень хотелось спихнуть стирку на Веру, а если припозднюсь - наверняка мне выпадет.
- Потому что там неспокойно сейчас, - ответил парень, тревожно поглядев на меня. - Ты пережди у нас, твои поймут...
Я нахмурилась. Приятно, конечно, что Сенька беспокоится обо мне - вон как смотрит. Люблю, когда он заботливый. Только что-то не понятно ничего, да и любопытство разожглось.
- Ты нормально-то сказать можешь? - недовольно буркнула Олеська. - Чего там неспокойного может быть?
Парень посмотрел на неё строго, а потом заговорил. Причём, стоило ему заговорить, стало ясно: он бы нам в любом случае всё выложил, потому что его прям распирало от желания поделиться новостями.
- Короче, гости ваши... - он кивнул на меня. - Ну, постояльцы, они на самом деле какие-то беглые преступники, и за ними поутру с города пришли стражники. Прикиньте? Стражники всю ночь по болоту пропёхали, чтобы только этих гадов не упустить! И вот сейчас они их там и схватят.
- Убьют? - спросила я, нервно теребя край скатерти.
Не хотелось бы, чтобы убили: тогда привидения у нас будет жить в амбаре, и там больше рыбку по ночам не потрескаешь. Мало того, что теперь и так надо там всё проветривать и стараться забыть увиденное вчера ночью, так ещё не хватало призрака там. Очень хотелось, чтобы Сенька ответил, что постояльцев не убьют.
- Убьют, наверно, - ответил парень, и я охнула: только не это!
- Что, жалко их? - участливо спросил парень. - Не жалей - они ж явно те ещё злодеи, раз за ними в такую даль притащились и облаву устроили.
- Один симпатичный был, - всхлипнула Олеська, и я недовольно посмотрела на неё.
Симпатичный! Во-первых, и не симпатичный тот был, а во-вторых, не о том она думает! Симпатичных - много, а амбар у нас один, и если в нём поселится призрак этого Леона, у меня не будет тайного любимого места!
- Олеська, ты хоть понимаешь, что если их убьют - души их вечно будут по нашему огороду шастать! - воскликнула я, глядя в наполняющиеся слезами глаза девушки. - Это ж конец! Это ж не выйти ночью на улицу, это никаких посиделок, это... это жуть просто!
Сенька усмехнулся:
- Это ты, Мила, загнула! Не тут же они их убьют - у них отчётность. Они их в городе убьют, а если сопротивляться сильно будут - по дороге в город, и головы ихние принесут своему начальству.
Я поморщилась, представив отрезанные головы постояльцев. Тоже мне, успокоил! Вдруг их убьют на моём любимом болоте? И что тогда? Я ведь и не узнаю, что там поселилось лихо, пока призрак меня не напугает однажды. А я слыхала, что призраки могут так напугать, что волосы все разом поседеют. Или что голос навсегда пропадёт, или заикой сделаться можно. Я повертела в руке кончик своей косы. Очень не хочется, чтобы она стала белой, как у матери отца. И голос мне мой нравится, и заикаться я не хочу...
- Правда, убьют? - спросила Олеська, видимо впечатлившись грядущей безвременной кончиной белобрысого постояльца.
- Стопудово, - безапелляционно заявил Сенька, словно планы стражей были ему отлично известны наперёд.
Подруга резко встала из-за стола и, смерив брата негодующим взглядом влажных глаз, выбежала из кухни в сторону входной двери.
- Что, пялились на постояльцев ночью? - усмехнувшись, спросил Сенька.
Я смутилась. Это всё Олеська со своим "один симпатичный"! Надо ж так ляпнуть! Теперь Сенька подумает, что мы ходили на незнакомцев глазеть. Правда, мы и ходили, но лучше об этом не знать парню, который мне нравится.
- Так получилось... - краснея, оправдалась я и тоже поспешно вылетела из кухни догонять Олеську.
Подруга обнаружилась за домом. Она стояла за зарослями каринки и закрывала лицо ладонями. Плачет, наверно. Она вообще любит пустить слезу не к месту. Ну да ладно. Сегодня, пожалуй, даже и к месту. Жалко всё-таки постояльцев - они же люди. Знать бы, чего они сделали - может, и не жалко бы было. А так - как-то грустно...
- За дело, наверно, их... - предположила я, не зная, что сказать.
Олеська отняла руки от лица, вытерла кулачками слёзы и, всхлипнув, посмотрела на меня обиженно. Нос у неё раскраснелся и теперь она была похожа на своего отца, когда тот пьяный приходит к нам на какой-нибудь праздник.
Олеська и я некоторое время молча таращились друг на друга. Я вообще не представляла, что говорить ей. Она расстроилась, что стражники казнят в городе того, кого мы и видели-то всего разок. Да и вообще, может, его и не казнят - это только Сенька так сказал, а он мог преувеличить или приврать.
Но потом случилось самое ужасное, что могло случиться в этот момент: Олеська взяла себя в руки и начала думать. А она - из тех людей, кому думать вообще надо запретить, чтоб бед меньше было.
- Пойдём посмотрим, а? - заныла она.
Канючить она умела. Если что захочется - всю плешь проест, но вынудит пойти на поводу.
- На что смотреть-то? - спросила я. - И Сенька твой не для того просил не соваться, чтобы мы пёрлись, куда не следует. Может, эти постояльцы нас невзначай убьют... А, может, и специально даже...
- Что ты вечно придумываешь! - возмутилась Олеська, размахивая руками от негодования. - Ты его видела? Который хороший?
С чего это он стал хорошим, спрашивать не стала. Но да, видела, и поэтому кивнула.
- И что? - спросила она. - Он похож на убийцу? - подруга скрестила руки на груди и сердито уставилась на меня.
- Ну... - замялась я. - Мне убийцы раньше не встречались... Откуда мне знать: похож-не похож! Может, и похож!
- Страшный вот похож, - назидательно ответила Олеська. - По нему видно, что с ним что-то не так, а первый - вполне обычный парень. Может, стражники ошиблись? Может, он не виноват и этот Леон его заставил...
- Убивать? - уточнила я.
- Почём я знаю, - огрызнулась Олеська. - Давай посмотрим, а? Ну пожалуйста! Посмотрим - и всё. Может, я быстренько в нём разочаруюсь и не стану страдать от того, что его прикончат?
Я посмотрела на неё. Она больше не плакала, зато теперь её карие глаза загорелись опасным любопытством. Ох и не к добру это! Знаю я этот взгляд - мы вечно влипаем в неприятности, когда Олеська так смотрит.
Проверив своё недавно обретённое оружие - клинок, висящий на поясе - я обречённо вздохнула, признавая поражение. Ладно, так и быть: сходим и посмотрим. Одним глазком.
- Спасибо-спасибо-спасибо! - Олеська обняла меня и крепко сжала. - Мы быстро! Мы посмотрим - и всё! Ты не пожалеешь, что согласилась!
Последняя фраза мне очень не понравилась: примерно в тот момент у меня сработала чуйка, и я отчётливо поняла, что пожалею о своём согласии очень сильно. Даже хотела было извиниться перед подругой и постыдно забрать свои слова обратно, но она так радовалась, что мы всё-таки пойдём, что я не смогла её расстроить.
7
На мой участок мы пробрались не без труда. Новости разлетаются у на быстро, так что на дороге и в особенности около нашего дома зевак собралось порядочно. Хорошо, хоть на участок никто не рисковал забрести. Все побаивались и постояльцев, и стражей, так что старались делать вид, что просто прогуливаются мимо нашего забора и невзначай поглядывают на участок. Это порядком раздражало, поскольку нас могли заметить. Хорошо ещё, что вдоль забора у нас высокие кусты растут: пышные, зелёные, колючие. Батя специально посадил такие, чтоб никто не мог к забору подобраться и перемахнуть через него. Это было довольно странно для человека, который не запирает калитку, но он всегда объяснял это так: "Калитку всегда можно запереть. просто пока без надобности, а кусты пусть будут - их, если что, за пару минут не вырастишь". Вообще, кусты мне эти всегда нравились: он них летом запах хороший, да и за счёт них с дороги вообще не увидать, что на участке делается.
Но нам пришлось пробираться через соседский участок. Там никого как раз не было - там одинокий пьяница проживает, и кто его знает, где шляется постоянно.
Добрались мы и до нашего дома. Никого.
- Может, они ушли уже? Всё закончилось? - с надеждой спросила я у Олеськи.
- Не, - ответила она. - Тогда бы никто не тёрся около вашего забора.
И то верно. Жаль, а я надеялась избежать встречи с постояльцами.
- Вон, смотри! - Олеська указала мне на овин.
Вздохнув, я выглянула из-за угла дома. Ну да, вон тот здоровяк - это явно стражник, а тот, кого он тащит - явно белобрысый постоялец. Как бишь его? Олан, вроде бы... Мне некстати представился олень, которого тянут, а он упирается своими ногами, бьёт копытами и размахивает рогатой головой из стороны в сторону. Я тихо прыснула со смеху, и Олеська на меня шикнула. Стало неудобно за себя: это нервное просто, на самом деле смешного - ничего нет. Особенно для моей подруги, которая смотрела на происходящее так, словно Олан был её давним другом и первой любовью одновременно.
- Жалко его... - прошептала Олеська. - Смотри, как псину тащат...
Я бы поспорила с этим утверждением, поскольку псину обычно тащат за поводок, который крепится к ошейнику, а страж тащил Олана просто за верёвку, конец который оплетал руки пленника на запястьях сзади. Да, за счёт этого идти ему приходилось быстро, чтобы верёвка не натягивалась, иначе стражник, само собой, невзначай разворачивал его и тому приходилось идти спиной вперёд, не видя дороги. В один из таких моментов он запнулся и упал, но страж времени на то, чтобы подняться, не дал и потянул дальше. Наверно, это оказалось тяжело, страж упирался и пыхтел, но темп не сбавлял. Парень был здоровый - такого без усилий по земле не проволочёшь.
- Ну да, жалко, - кивнула я Олеське, соглашаясь.
Я-то с животными дела не имею обычно, так что любые мученья живого существа наблюдать - в тягость. Может, умей я забивать скотину, сейчас бы вообще не жалко было смотреть на эту картину, а так... Этого парня зачем-то волокли, не давая возможности подняться, хотя обоим было бы удобней, иди он на своих двоих.
- Давай поможем ему, а? - спросила Олеська с надеждой. - Отвлечём стража, и поможем ему. Ему бы руки развязать - и он уйдёт, Мила. Как пришёл, так и уйдёт... а так его посадят в клетку, мне батя рассказывал...
- Да ну... - помотала головой я. - Рисковать ещё из-за какого-то... Может, он людей убивал и девушек насиловал? - предположила я.
- Тогда б Макар почуял - у него на людей чуйка хорошо работает, - заверила Олеська. - Может, он спёр чего и всего-то, а они его в клетку...
Клетка, видать, её сильно впечатлила, и Олану она не желала в ней оказаться. Я вздохнула. Не стали бы стражи из-за ерунды через наши болота топтаться. Точно что-то эти гости намутили...
- Слушай, Мила, ты как хочешь, а я его спасу, - заявила мне Олеська.
- Ты вон, котят наспасалась - теперь рыбы вяленой в вашем доме и не бывает. А то котята. А это - человек. Ты его спасёшь, потом бед может быть - ого-го, - привела я аргументы против спасения незнакомца.
- Я ж его дома у себя не оставлю, - парировала Олеська. - Я просто помогу ему и всё, и он уйдёт... Даже второго можно и не спасать, а этого... ну пожалуйста... - она смотрела на меня, прося разрешения и поддержки.
А мне не понравилась фраза "второго можно и не спасать". То есть, этот, стало быть, чем-то лучше того? Вспомнился обнажённый Леон с свете ночных звёзд и подумалось, что вряд ли он сумеет достойно отразить неожиданное нападение стражников. Вспомнился также и мой сон, и его выразительные стоны. Нет, его тоже нельзя в клетку. Ему тоже надо дать шанс просто уйти. Может, он свободы и не заслуживает, но он уж точно не хуже того, которого собралась спасать Олеська.
- Ладно, давай этому стражу по башке чем-нибудь врежем, ты останешься патлатому помогать, а я сбегаю, гляну, что там у второго? - предложила я.
Времени мало, терять его нельзя. Хотя, вряд ли эти стражники купят в деревне лошадей. Скорей всего, пешими пойдут назад, через болота. А этих с собой потащат. Вот тогда можно было бы и освободить их... Только это уже какая-то спецоперация по спасению будет, а этого не хотелось. Хотелось просто помочь, чтоб это было коротким необременительным эпизодом. Олеська показала мне молоток, который лежал под скамьёй - как раз батя вчера ремонтировал её, да не убрал. Забыл, видать, из-за гостей.
Я с сомнением посмотрела на подругу: молотком по голове - это может стражнику дорого обойтись, а ведь он, возможно, не плохой человек. Может, даже и лучше тех, кому мы помогать надумали.
Олеська отвязала с шеи платок и обернула им молоток, закрепив узелком, даже, вроде бы, двумя. Ох, и не нравилась мне эта затея. Это ж надо ещё так метко молотком попасть, чтобы не навредить человеку... а то ведь проблем не оберёшься, если что...
- На, - Олеська сунула молоток мне.
- Что? Почему я? - шёпотом возмутилась я. - Мне до этого парня дела нет, я человека из-за него калечить не стану!
- Да не покалечишь, - Олеська умоляюще посмотрела на меня. - Ты ж знаешь, я ж мазила, я не попаду, спалимся только... А у тебя получится, ты ж... халявщица, ты точно попадёшь, как надо!
И то правда. Ну, про то, что Олеська мазила. Если она кинет, то точно только заметят нас, а толку не будет. Я неохотно взяла молоток.
- Если попаду и он вырубится, ты платок сними - а то точно догадаются, кто кинул, - посоветовала я. - И что со своим белобрысым делать будешь - меня не касается.
- Да поняла я, - поторопила подруга. - Только ты с Леоном этим поосторожней, он правда страшный...
Я не ответила. Подняла молоток и быстрыми шагами направилась вслед за волокущим Олана стражником. Парень меня заметил, но вида не подал, чтобы стражника, наверно, не смущать, и продолжил пытаться подняться. Я почувствовала, что не могу. Ну не могу я просто так молоток человеку в голову швырнуть. Ни за что, собственно... Обернулась на Олеську. Та меня жестами поторапливала, показывая, что в любой момент батя может прийти и тогда нам не сдобровать. Я обречённо вздохнула. Что ж, ничего абсурдней в жизни не делала: пытаться одним ударом вырубить здоровяка ради неизвестного парня, до которого мне нет дела. И всё же я замахнулась и швырнула молоток в затылок стражнику. Бросила и зажмурилась, испугавшись и того, что промахнусь, и того, что попаду. Не знаю, чего больше не хотелось. Наверно, вообще хотелось, чтобы ничего этого не было. Ни гостей этих странных, ни пришедших за ними стражников... Но они были и открыть глаза пришлось. Олеська победно взвизгнула, тут же зажала себе рот рукой и потрепала меня по плечу:
- Молодчина! - одобрила она. - Ты просто молодец! Я знала, что получится!
Олан стоял на ногах, стражник лежал на земле ничком. Я дрожащей рукой указала на поверженного и пролепетала самый важный для меня сейчас вопрос:
- Он жив?
- Жив, - отозвался Олан. - Такого не грохнешь одним ударом. Спасибо, ты крута! - парень говорил искренно, но мне было не до его сомнительных комплиментов.
- Сама разбирайся с ним, - бросила я Олеське и помчалась в сторону амбара.
Очень бы не хотелось видеть, как этого, второго, волокли бы на верёвке. Хотелось успеть. Эх, стоило молоток с собой взять! И почему я такая недальновидная? Чем теперь мне обезвреживать стражника, если что? Руки всё ещё дрожали. Наверно, сейчас на такой бросок у меня сил не хватит, не повторю успех... С таким тремором ничего толкового руками не сделать...
Вовремя успела остановиться и юркнуть за угол, пытаясь отдышаться и унять дрожь. Надо же так влипнуть. да ещё настолько глупо и неожиданно! Это всё Олеська со своими придумками! И угораздило же её предложить помочь этим хмырям! А я согласилась, как дура, потому что совсем мало времени было на раздумья! И чего теперь? Теперь какой-то белобрысый будет спасён и сбежит, а второго мне никак не освободить: у амбара отец и стражник, да ещё один наверняка внутри.
Сердце бешено колотилось, дрожь не проходила, а страх только увеличивался. Страх и за себя, и за ударенного молотком стражника, и за мужчину в амбаре, которому я не могла помочь. Я сползла спиной по стене и села на корточки. Закрыла ладонями лицо. Всё плохо. Всё очень плохо. как ни крути, а не стоило ввязываться. Да, было жалко парня, но, может, он и заслужил, чтоб его так тащили. А вот я точно не заслужила всяких душевных мук! В жизни ничего плохого не делала людям, а тут раз - и из-за Олеськи вписалась в какое-то сомнительное мероприятие...
Я почти разревелась от жалости к себе, перенервничав, но тут тот самый, подбитый мной стражник, завопил. Это точно был он.
- Сбежал! Туда, скорей же! - кричал он.
Фух! Жив! Значит, он всё-таки жив, и удар был не сильным, раз так быстро оклемался! На какой-то миг я ощутила себя счастливой, но уже в следующее мгновение мне пришлось взять себя в руки, поскольку батя со стражником помчались на зов.
Второго шанса у меня быть уже не могло. Или сейчас - или никогда! Если хочу помочь Леону - надо бежать к амбару. Если хочу не наделать ошибок и не встрять ещё больше - надо валить в дом и делать вид, что всё время там и была. Очень хотелось выбрать второе, но в памяти всплыл вчерашний вечер и скромно смотрящий в свою тарелку мужчина, а также пытающийся подняться на ноги Олан. Надо подойти и посмотреть, что с ним. Просто, одним глазком. А потом уж определить, что делать дальше!
Отец и страж пробежали мимо по дорожке, не обратив на меня никакого внимания. Я посмотрела им вслед и подумала, что всё-таки время у меня есть.
Выглянула из-за угла. Во дворе - никого, у амбара дверь открыта, около него - тоже никого. Что внутри происходит - не видно. Перебежками от куста к кусту добралась до угла амбара и заглянула внутрь. Там находился один стражник и Леон. Вид у мужчины был потрёпанный, и его красивая аккуратная одежда потеряла весь свой лоск, поскольку оказалась вывалена в сене и помята. Меня никто не заметил. Леон лежал на полу.
- Встань, - потребовал стражник. - Я теряю с тобой время.
Мужчина поднялся и попытался ударить стражника, но тот был ловок. Я боязливо поглядывала в сторону, куда ушли отец и страж. Если они вернутся - всё пропало. Но они, кажется, не торопились назад. Более того, стражник из амбара торопился к ним. Пока я озиралась, в амбаре шла борьба. Даже смотреть не хотелось, потому что я знала - Леон проиграет. Может, один на один он бы и продержался, но явно с ним уже поработали стражи, пока оба были там, и теперь преимуществ у него никаких не было.
Я видела, как Леон поморщился, когда ему грубо заломили руки за спину и надели на запястья какие-то железяки. Наручники, вроде бы. У нас в деревне таких не водилось, но, хоть я прежде не видела их, успела понять, что крепятся они за счёт ключа. У человека всяких ключей была целая связка: и как он только различал их! Почти одинакового размера все, тёмного металла с отсутствием каких-либо опознавательных знаков. Повесил себе эту связку на специальный карабин на поясе, отчего те звякнули, и тут же резко толкнул Леона вперёд. Этот ключник оказался сильным или просто умел правильно ударить, задав направление, поскольку мужчину с ног сбил этим ударов. Леон повалился на пол, едва успев согнуть ноги в коленях и повернуть голову, подставив щёку, чтобы не разбить нос и смягчить удар.
Ключи! Нужно обязательно заполучить ключи: связанного проще освободить, чем закованного... Ну почему у Олеськиного были верёвки на руках, а у этого- непонятные железные штуковины? Пока я судорожно придумывала, что делать, стражник принялся избивать мужчину. Зачем и почему, я, вообще-то, не поняла, но происходящее не показалось мне честным. У нас вообще лежачих бить не принято, а тем более лежачих и беззащитных... Злость и обострившееся чувство справедливости сплелись воедино и стали подниматься из глубин сознания, так что этому ключнику я бы могла размозжить голову без зазрений совести. Только молотка не было под рукой. Зато... зато был замок! Тяжёлый амбарный замок, висящий на ручке прямо передо мной. Да этот замок увесистей любого молотка! Только шейного платка у меня нет - я не Олеська, во мне женственности не так много, как в ней. Оглядела себя. И снять-то нечего. Из доступного к снятию - только носки, но они у меня небольшие, в них замок такой не запихаешь. Да и ладно! Этот ключник - тот ещё гад, его можно и просто так шарахнуть. Да и если помрёт - не жалко ничуть, лишь бы призраком по ночам ко мне не являлся.
Я снова посмотрела, как он бьёт лежащего Леона ногами и утвердилась во мнении, что схлопотать ему всё-таки от меня замком по темечку. Дотянулась до замка, зацепленного дужкой за ручку, сняла его и притаилась. Буду надеяться на удачу. Пусть мне снова повезёт и на этот раз я сражу стражника на дольше, чем в первый раз! Я прикрыла глаза и попросила у судьбы именно этого: пусть у меня всё получится!
Стражник закончил измываться над поверженным преступником и вышел, не потрудившись прикрыть дверь. Зато он заметил движение в моей стороне и приметил меня. Он был готов задать мне вопрос, но я швырнула замок ему в лоб. Резко, сильно, неожиданно. Угодила, как и метила, в лоб, разбивая его в кровь. Чуть не заорала от вида этой самой крови, рассечённой кожи и, кажется, белой кости черепа, на миг показавшейся, но тут же залившейся багровой жидкостью. Стражник упал на колени, но сознание пока не потерял. Я подскочила, схватила замок и ударила повторно, по голове. Хоть бы у него была амнезия и он не вспомнил, как я выгляжу! Хоть бы ничего не сумел рассказать! И хоть бы не помер, конечно! Крепкий оказался - просто так из него не вышибешь сознание!
С третьего удара он упал на землю и затих. Я прислушалась: дышит. Плевать на него. Гад он. По-любому гад. Нашарила карабин на его ремне и сняла связку с ключами. Их много, штук десять-двенадцать. И как найти нужный? Может, снова подфартит?
Метнулась в амбар, к лежащему на животе Леону, наспех прикрыв за собой дверь. Это он удачно лежал, как раз, чтобы я могла подобрать ключ. Ещё и руки мои трясущиеся - такими трудно попасть ключом в замочную скважину. Наспех выбрала один ключ, сунула в отверстие и повернула. И... не поверила своим ушам, услышав щелчок. Эти железки раскрылись, освобождая руки Леона. Просто взяли и раскрылись... С первого ключа! Этого не могло быть, это не просто удача, это - запредельная удача!
8
Леон лежал и даже не смотрел, кто пришёл. Освобождение от пут явно не радовало его, а если и радовало, то он не подавал вида. Я тоже действовала молча, так что не уверена, что он не посчитал меня возвратившимся стражником и не ударил лишь потому, что не осталось сил. Времени было мало! Злость на стража перекинулась отчасти и на мужчину. Ведь я так спешила, так переживала, пошла на преступление ради этого хмыря, а он лежит и никуда не торопится! Это было возмутительно!