Из небытия: Тень короны (книга 2)

Глава 5

Отплытие

Настал день отплытия. Делегация должна была покинуть столицу ближе к вечеру, но замок проснулся задолго до рассвета. В коридорах уже слышались торопливые шаги слуг и приглушённые голоса знати. Воздух был наполнен особым напряжением.

Луиза стояла перед высоким зеркалом, пока служанки осторожно помогали ей натянуть бордовое бархатное платье. Ткань мягко ложилась по фигуре, отливая тёмным винным блеском. Рукава были длинными и узкими, расшитыми тонкой серебряной нитью. Луиза молчала, задумчиво глядя на собственное отражение. В этот момент в дверь тихо постучали. Одна из служанок поспешила открыть, и на пороге показался юный паж. В руках он держал небольшую деревянную коробочку, украшенную утончённой резьбой.

— Личный заказ для Её Величества от ювелирного дома «Серебряный глориоз», — почтительно произнёс он, передавая коробочку.

Луиза едва заметно напряглась. Взгляд её на мгновение задержался на посылке, и в глазах мелькнула настороженность. Она кивнула служанке.

— Положи на трюмо.

Коробочку оставили на полированной поверхности среди украшений и флаконов духов. Луиза не подошла к ней сразу. Она дождалась, пока служанки закончат с платьем, поправят складки и закрепят украшения в волосах. Лишь когда приготовления были завершены, королева спокойно произнесла:

— Оставьте меня.

Служанки поклонились и одна за другой покинули покои. Только тогда Луиза медленно подошла к трюмо. Её пальцы зависли над резной крышкой на короткое мгновение, прежде чем она решилась открыть её. Внутри на белом шёлке лежали два браслета. Украшения были необычными: основа была выполнена из рутена, а сверху тонко облицована золотом. По поверхности тянулись гравированные узоры, напоминавшие переплетенные ветви. Золото мягко ловило свет, подчёркивая чёткие линии рисунка, а сами браслеты казались удивительно лёгкими, несмотря на плотность материала.

Луиза осторожно взяла один из них. Едва металл коснулся кожи, она почти сразу ощутила, как уже привычный для неё магический поток начал затихать. Она задержала дыхание и медленно надела браслет на запястье, затем — второй. В ту же секунду напряжение, в котором она находилась последние дни, стало отступать. Тревога рассеялась, а власть над собственным телом наконец вернулась к ней. Лицо Луизы озарила искренняя и облегчённая улыбка.

Но вдруг внутри что-то резко дёрнулось. Она охнула и инстинктивно приложила руки к животу. Ребёнок, росший в её утробе, словно выразил своё недовольство столь резкой перемене. Луиза выдохнула и бережно начала поглаживать живот, пытаясь успокоить и себя, и маленькую жизнь внутри.

— Прошу, не сердись, — прошептала она. — Мне это необходимо.

После её просьбы толчков больше не было. Не так давно Луиза с удивлением обнаружила, что ребёнок откликается на её голос. Стоило ей заговорить, как внутри отзывалось мягкое движение. Это открытие поначалу напугало её, а затем принесло странное, тёплое утешение. Теперь где бы она ни находилась, с ней всегда было это тихое, живое присутствие. И вместе с ним пришло ощущение, что она больше не одинока, как бы тяжело ни становилось вокруг.

Чуть позже Луиза направилась к кабинету Вильгельма. После его смерти она намеренно обходила эту часть замка стороной, каждый раз находя повод отложить визит. Ей казалось, стоит переступить порог — и тоска обрушится на неё с новой силой. Дверь тихо отворилась. Внутри пахло бумагой, старым деревом и самим Вильгельмом, как будто он только что был здесь. За письменным столом стоял канцлер Тармон. Он аккуратно разбирал стопки документов, раскладывая их по местам. Услышав шаги, он поднял голову и, заметив королеву, тут же выпрямился и галантно поклонился.

— Ваше Величество, пришли навести свой порядок? — улыбнулся он.

Луиза сглотнула подступивший к горлу ком и медленно прошлась вдоль стеллажей с книгами.

— Отец проводил здесь больше времени, чем где-либо ещё. Пусть всё останется как есть, — глухо произнесла она.

— Боюсь, если мы совсем ничего не тронем, — заметил Ангус Тармон с лёгкой улыбкой, — через месяц тут начнётся маленькая бумажная катастрофа. Его Величество обладал редким талантом наводить порядок так, что разобраться в нём мог только он сам.

Уголки губ Луизы слегка приподнялись.

— Он говорил, что это «система творческого хаоса». И страшно обижался, когда я пыталась что-либо переложить.

— О, я помню, — протянул Тармон. — Однажды я осмелился рассортировать его отчёты по датам. Он искал нужный свиток полдня и потом торжественно объявил, что при прежнем порядке нашёл бы его за минуту.

— Он был такой упрямый, — с грустью усмехнулась она.

Канцлер внимательно посмотрел на неё, затем отступил в сторону и с учтивым жестом указал на кресло за письменным столом.

— Тогда, возможно, вам стоит занять его место, Ваше Величество. Кабинет должен привыкать к новому хозяину. В вашем случае хозяйке.

Луиза на мгновение замерла, колеблясь. Затем медленно кивнула.

— Хорошо… — согласилась она.

Луиза подошла к столу и осторожно опустилась в кресло. Дерево тихо скрипнуло под её весом. Она провела ладонью по гладкой поверхности столешницы, чувствуя под пальцами едва заметные царапины и неровности. Канцлер Тармон чуть помедлил, наблюдая за тем, как Луиза осваивается за столом, затем протянул руку к аккуратной стопке бумаг. Он вынул оттуда свиток с королевской печатью и на мгновение задержал его в пальцах.

— Я тут обнаружил кое-что интересное, — произнёс он и протянул свиток Луизе.

Она с лёгким удивлением приняла его и развернула. Плотный пергамент тихо зашелестел. Глаза быстро пробежали по ровным строкам — и она замерла.

Это была жалованная грамота. В ней говорилось, что за проявленную смелость при спасении короля во время пожара и за беспрекословную верность короне Куинну жалуется титул графа, а также передаётся во владение небольшой особняк на юге Кадере, в землях Соллери — тихом и плодородном крае, известном своими садами и мягким климатом.

Ошеломлённая Луиза ещё раз пробежала глазами по строкам. Смысл прочитанного медленно улёгся в сознании, и в груди неожиданно разлилась искренняя радость за Куинна. Он как никто заслужил это признание. Ещё во время восстания именно он провёл её в палатку Сайласа Фроста и отвлёк на себя врагов, рискуя жизнью. Тогда она впервые по-настоящему поняла ценность его верности.

— Его Величество умел быть благодарным, — мягко заметил Тармон. — Грамота была готова к подписи. Он собирался вручить её после ваших именин.

Луиза аккуратно свернула свиток, задержав на печати задумчивый взгляд.

— Тогда… — она подняла глаза на канцлера. — Мы доведём его волю до конца. Я подпишу грамоту сегодня же. Но с объявлением придётся повременить.

Тармон чуть склонил голову, ожидая продолжения.

— Я только вступила на престол. Любое решение сейчас будет рассматриваться с пристальным вниманием. Если я немедленно пожалую земли человеку, которого при дворе привыкли считать шутом, это вызовет ненужные разговоры. Подготовьте всё так, чтобы через месяц мы могли вручить грамоту без лишнего шума. За это время я постараюсь укрепить своё положение, чтобы никто не посмел усомниться в правильности этого указа.

— Мудрое решение, Ваше Величество, — Тармон позволил себе едва заметную одобрительную улыбку. — Я всё устрою.

***

— Ну что, готов? — спросил Эйдан, протягивая Лирану железный бутылёк с оборотным зельем.

— Не совсем, — скривился тот.

Они находились в кабинете Аники. Целительница стояла чуть в стороне и напряжённо глядела на них, готовая в любой момент вмешаться — мало ли как организм бывшего инквизитора отреагирует на столь редкий состав. Ирис тоже решила присутствовать. Ей никогда прежде не доводилось видеть, как действует оборотное зелье. Она оперлась плечом о книжный шкаф, внимательно следя за происходящим. Лиран тяжело вздохнул и откупорил бутылёк. Из горлышка потянулся резкий, терпкий запах — смесь горечи и чего-то сладковато-прелого, напоминавшего перезревшие фрукты, оставленные под солнцем.

— Если я после этого ослепну или позеленею, — мрачно заметил он, — винить буду тебя.

— Пей уже, — сухо отозвался Эйдан.

Лиран зажмурился и сделал один глоток. Вкус оказался хуже, чем он ожидал. Жидкость была густой, почти маслянистой, с металлическим привкусом крови и едкой горечью полыни. В конце вспыхнула странная сладость, от которой неприятно защипало язык. Он сморщился так, словно проглотил уксус.

— Это… отвратительно, — прохрипел он, сглатывая остатки.

— Значит, всё идёт по плану, — невозмутимо произнёс Эйдан.

Лиран подошёл к зеркалу и стал всматриваться в своё отражение. Он поворачивал голову то влево, то вправо, внимательно изучая черты лица. Но ничего не происходило.

— Ну и что? — спросил он, приподняв бровь.

— Подожди. Зелье действует не сразу, — спокойно ответил Эйдан.

Пока они ожидали, Ирис подошла к некроманту ближе.

— Как там дела у Ханны?

— Живёт себе припеваючи. Никто её не достаёт.

— Например, ты? — усмехнулась она.

— В том числе, — без тени смущения произнёс Эйдан.

В этот момент Лиран резко вскрикнул. Все одновременно обернулись. Он схватился за предплечье и с брезгливым выражением лица посмотрел на него.

— У меня под кожей как будто черви копошатся, — выдохнул он, с явным трудом сдерживая отвращение.

— А чего ты хотел? — спокойно заметил Эйдан. — Твоё тело меняется.

Ощущение нарастало. Под кожей действительно будто что-то двигалось. Лирана бросило в жар, затем в озноб. Кости в лице сдвинулись на доли миллиметра. Он ощутил давящее чувство, словно череп аккуратно перестраивали изнутри. В ушах зазвенело, и на мгновение ему показалось, что он вот-вот потеряет сознание. Лиран схватился за край стола, чтобы удержать равновесие. Кожа на руках натянулась, затем расслабилась.

В этот момент дверь распахнулась. В кабинет вошёл Куинн и застыл, не сделав и шага дальше. Его взгляд упал на фигуру у зеркала, и он буквально увидел, как черты лица на глазах меняются, текут, словно воск под жаром.

— Закрой дверь, — прыснула Аника, не отрываясь от Лирана.

Куинн вздрогнул и поспешно захлопнул за собой дверь.

— Я, конечно, многое видел при дворе, — пробормотал он, — но чтобы такое…

Синие глаза Лирана постепенно потемнели, приобретая мутновато-карий оттенок. Волосы утратили прежний блеск, стали тоньше и реже. Ноздри расширились, спинка носа чуть опустилась. Кожа пошла мелкой рябью, будто её слегка обветрили годы. Черты стали неприметными, серыми и безликими. Лиран округлил глаза и шагнул к зеркалу так близко, что нос почти упёрся в холодное стекло.

— Какой же я урод… — простонал он, осторожно трогая короткими, слегка распухшими пальцами своё лицо.

— Ну уж извини, — повёл плечами Эйдан. — Ты не на бал собирался. Неприметность — это тоже достоинство. В твоём случае… единственное.

Аника, не разделяя их язвительности, подошла к Лирану и внимательно осмотрела его с ног до головы. Она чуть наклонилась, всматриваясь в зрачки, затем коснулась его запястья, проверяя пульс.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась она.

— Отвратительно, — фыркнул Лиран, отводя взгляд от зеркала. — Лучше бы я умер.

— Предчувствую, он будет той ещё головной болью, — тихо заметила Ирис, шагнув ближе.

Она остановилась перед ним и коротко распорядилась:

— Подними рукава.

Лиран помедлил, но под её взглядом всё же закатал ткань выше локтя. Его тело изменилось, но вот руны остались. Чёрные, резкие, как ожоги, они по-прежнему тянулись по коже, переплетаясь сложными узорами.

— Так я и думала, — задумчиво протянула Ирис. — Руны не скроет ни одна магия. Они вплетены в саму структуру твоей природы. Придётся тебе носить одежду, которая закрывает всё это полностью.

Лиран опустил рукав и сухо усмехнулся.

— Я был бы не прочь закрыться целиком. Чтобы ни одна живая душа не увидела это безобразие.

Ирис выгнула бровь, упёрлась ладонями в бёдра и посмотрела на него без малейшего сочувствия.

— Хватит скулить. Тебя от эшафота спасло только то, что ты нам полезен. Не путай это с особым положением.

В кабинете повисла тишина. Лиран сжал губы, взгляд его потемнел, но он ничего не сказал. Лишь отвёл глаза и медленно кивнул, подавляя всё, что рвалось наружу.

— Осторожнее, Лиран, — усмехнулся Эйдан, скрестив руки на груди. — Леди Генриетта с тобой сюсюкаться не будет.

В этот момент Аника обратила внимание на Куинна, который всё ещё стоял у двери, наблюдая за происходящим с нескрываемым интересом.

— Ты что-то хотел? — спросила она.

— Ах да! — оживился Куинн, словно только сейчас вспомнил причину своего визита. — В саду леди Вивьен упала в обморок.

— От чего на этот раз? — устало уточнила Аника.

— На неё сел жук, — с наигранной серьезностью ответил он. — Большой такой, с рогами. Настоящее чудовище.

Аника медленно прикрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Разумеется.

Она быстро прошла к дальнему шкафу, где хранила настои и порошки, и начала перебирать склянки. Тем временем Ирис коротко кивнула.

— Ну, мы пойдём.

Эйдан бросил на Лирана оценивающий взгляд и направился к выходу. Бывший инквизитор, всё ещё мрачный и явно недовольный своей новой внешностью, последовал за ними. Куинн, оставшись наедине с Аникой, машинально потянулся к столу и взял небольшой флакон. Он покрутил его в пальцах, наблюдая, как светлая жидкость лениво переливается внутри стекла.

— Как ты думаешь, почему они едут в Эстерию? — спросил он негромко.

— Ты же знаешь причину, — отозвалась Аника, всё ещё копошась на полке.

— Я имею в виду настоящую причину, — не отступил Куинн. — Вот даже внешность инквизитору изменили…

Аника замерла на мгновение, затем медленно выпрямилась.

— Ты не должен был этого видеть, — сухо сказала она.

Куинн усмехнулся краешком губ.

— Я знаю… они напали на след убийцы Вильгельма.

— Как бы там ни было, нас это не касается, — произнесла Аника ровно. — Мы не участники их миссии и ничем не можем им помочь, как бы ни хотелось верить в обратное.

— Думаешь? — тихо переспросил Куинн.

Целительница не стала отвечать. Она вновь отвернулась к полке и на этот раз быстро нашла нужное: маленький флакон с прозрачным настоем. Подойдя ближе, она протянула его Куинну.

— Вот. Дай это леди Вивьен. Несколько капель под язык и она придёт в себя, — затем внимательно посмотрела на него. — Что с тобой? Ты сам не свой.

Лицо Куинна мгновенно преобразилось. Он легко улыбнулся, взял флакон и небрежно спрятал его в карман.

— Не обращай внимания, — отмахнулся шут. — Просто голову напекло.

С этими словами он поспешно направился к выходу и вскоре исчез за дверью. Аника осталась стоять на месте, провожая его взглядом. Брови её медленно сошлись к переносице.

«Напекло…» — подумала она.

***

До отплытия оставался всего час. Корабль «Дева Линуэль» уже стоял у причала, покачиваясь на тёмной воде. Высокие борта были свежо просмолены, канаты натянуты, паруса аккуратно сложены и закреплены, ожидая команды. Матросы сновали по палубе, проверяя крепления, подтягивая снасти, переговариваясь короткими, дежурными фразами. В воздухе смешались запахи соли, смолы и мокрого дерева.

Члены миссии постепенно разбрелись по своим каютам. Каждый искал несколько минут тишины перед тем, как море сомкнётся вокруг них на долгие дни. Эйдан проводил Ирис вниз, вглубь корабля, убедившись, что ей выделили достойное место. Каюта оказалась небольшой, но аккуратной: узкая кровать, крепко вмонтированная в стену, столик, закреплённый цепочкой и крошечное круглое окно, через которое пробивался приглушённый свет.

Эйдан молча прошёлся по помещению, внимательно осматривая всё вокруг. Проверил задвижку на двери, заглянул под стол, коснулся стены, будто оценивая толщину корпуса. Затем подошёл к кровати, надавил ладонью на матрас и хмыкнул:

— Довольно мягкий. Тебе должно быть удобно.

Ирис улыбнулась и подошла ближе. Она видела его напряжение. Оно всегда всплывало наружу, когда некромант понимал, что не может контролировать происходящее.

— Расслабься, — мягко произнесла она. — Всё с нами будет хорошо.

— Легко сказать, — тихо ответил Эйдан. — Вы будете в сотнях миль от меня. Самое отвратительное чувство — знать, что кто-то, кто тебе дорог, может оказаться в беде, а ты не сможешь ничего сделать, — он осторожно взял её за подбородок и приподнял, заставив посмотреть ему в глаза. — Я прошу, — сказал он уже тише. — Не лезьте на рожон. И ты… особенно ты. Не теряй голову.

— Хорошо, — просто ответила Ирис.

Она сделала шаг вперёд и прильнула к его губам. Поцелуй оказался довольно внезапным. Эйдан на мгновение чуть не потерял равновесие. Ирис запустила пальцы в его волосы, слегка сжимая их, притягивая его голову ближе, не оставляя ни миллиметра между ними. Эйдан, повинуясь инстинкту, перехватил инициативу. Его руки скользнули по ее спине, прижимая податливое тело к себе. Он чувствовал биение ее пульса, смешанное со стуком собственного сердца. Воздуха не хватало, но дышать и не хотелось — только чувствовать ее вкус, её пальцы, перебирающие пряди у него на затылке, и жар, разливающийся по венам.

Его тело слушало только её. Лишь когда в глазах потемнело от нахлынувшей волны желания, он нашел в себе силы разорвать поцелуй. Эйдан резко отстранился, тяжело дыша, лбом касаясь её лба. Весь его вид выражал внутреннюю борьбу — зрачки расширены, дыхание сбито, пальцы все ещё сжимают ткань её одежды, не в силах разжаться. Эйдан знал: еще секунда, и он уже не сможет её отпустить.

— Умеешь же ты выбирать момент, — тихо сказал он, без упрёка, с едва заметной улыбкой.

Снаружи протяжно протрубил рог, требовательно напоминая, что время вышло.

— Тебе нужно идти, — сказала она.

— Да… — выдохнул Эйдан.

Он развернулся и почти сразу вышел, не оглядываясь. Ирис закрыла за ним дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла вниз. Она прикрыла лицо руками. Сердце билось так сильно, что казалось, его слышно сквозь шум на палубе. Совсем скоро море унесёт её вперёд, туда, где её ждала Эстерия и, возможно, Каэрнос. Мысль о предстоящей встрече не давала покоя, сжимала изнутри, но она понимала: теперь пути назад нет.

Эйдан стоял на причале, чуть в стороне от суеты. Матросы уже отдали последние команды, канаты с глухим шорохом соскользнули с кнехтов, и корабль медленно отошёл от берега. Паруса поймали ветер, и корпус плавно развернулся, беря курс в открытое море.

Некромант достал трубку и неторопливо набил её табаком. Поджог, сделал несколько неглубоких затяжек, затем медленно вдохнул густой дым и задержал его в лёгких. Корабль удалялся, становясь всё меньше и дальше. Его тёмный силуэт чётко вырисовывался на фоне закатного неба, где солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая воду в медь и золото. Волны мягко расступались перед носом судна, пропуская его в путь.

— Береги себя… — едва слышно произнёс Эйдан в пустоту.

Глава 6

Алхимик

Зал советов в Аргенштайне в этот раз был отведён под Градостроительное собрание короны. После объявления культа Вечности Света вне закона, храмы были распущены в кратчайшие сроки. Их сокровищницы опечатали, архивы изъяли, земли перешли под монарший контроль. Часть владений уже ушла с молотка в пользу дворянства, но сами здания оставались нерешённым вопросом.

На круглом столе лежали планы храмов: одни аккуратно свернутые, другие разложенные так, что перекрывали друг друга. Красные пометки, угольные линии, заметки на полях ясно давали понять, что разговор шёл уже не первый час. Бывшие святилища Вечности Света теперь рассматривались совсем иначе, в основном, как заготовки под будущие магические академии. Эйдан стоял у стола, опершись ладонями о край, и смотрел на схему центрального храма в Аль-Драндире.

— Начнём с очевидного, — произнёс он. — Вся символика Вечности Света подлежит демонтажу.

Архитектор Арвел Монтек, седовласый мужчина с крючковатым носом, кивнул и ткнул пальцем в чертёж.

— Это возможно. Большая часть рельефов — накладные. Их можно снять, не ослабив несущие стены. С витражами сложнее: придётся менять оконные проёмы.

— Меняйте, — отрезал Эйдан.

Канцлер Тармон медленно прошёлся взглядом по бумагам.

— В центральных залах указаны плиты из рутена, — сказал он. — От них тоже следует избавиться.

Арвел нахмурился.

— Это трудоёмко. Рутен вмурован глубоко, особенно под алтарями. Но… — он чуть помедлил, — металл дорогой. После переплавки его можно использовать для защитных контуров академий.

— Хорошая идея, — согласился Эйдан. — Пусть то, чем глушили магию, теперь её защищает.

Тармон одобрительно кивнул:

— Символично.

Казначей Дарен Вéслам сделал пометку.

— Что делать с подземными залами? — спросил он. — Камеры покаяния, допросные…

— Засыпать или перестроить под хранилища, — сказал Эйдан без колебаний. — Ни один ученик не должен спускаться туда и чувствовать, что в этих стенах когда-то пытали таких, как они.

Арвел задумчиво постучал карандашом по столу.

— Если убрать алтарные возвышения и расширить боковые нефы, залы подойдут для лекций и практики.

— Добавьте балконы, — предложил Эйдан.

Архитектор одобрительно хмыкнул, а казначей Веслам уже прикидывал в уме расходы, водя пальцем по краю стола. В этот момент обсуждение прервал осторожный стук в дверь.

— Войдите, — бросил Эйдан, выпрямляясь.

Дверь приоткрылась, и в зал шагнул сухопарый мужчина в тёмном камзоле. Он остановился у порога, склонился в почтительном поклоне и заговорил ровным, отработанным тоном:

— Ваше Высочество, прошу прощения за вмешательство. К вам прибыл некий алхимик из Эстерии. Говорит, что явился по вашему личному запросу.

Эйдан на мгновение замер, а затем на его лице появилась одобрительная улыбка.

— Прекрасные новости, — произнёс он. — Сопроводите нашего гостя в мой кабинет и передайте, что я подойду к нему, как только освобожусь.