Шаг за шагом к себе

Глава

Эта книга основана на реальных событиях моей жизни.

Некоторые имена, а также отдельные детали и обстоятельства были изменены.

Это сделано для сохранения личных границ и уважения к людям, которые стали частью этой истории.

Всё остальное — чувства, переживания и путь, о котором здесь рассказано, — остаётся искренним и настоящим.

Пролог

• Зачем написана книга

• Что такое «потеря внутренней опоры»

• Обещание читателю: здесь будет честно, светло и по-настоящему

Доброго времени, дорогие читатели.

Если вы держите в руках эту книгу, значит, вы уже сделали первый шаг — шаг к себе. Я искренне надеюсь, что на её страницах вы найдёте не только мою историю, но и отражение собственной, что ваши мысли, переживания и сомнения найдут здесь отклик, а где-то — поддержку и свет.

Эта книга родилась из желания понять свою жизнь заново — увидеть в ней и хорошее, и трудное, и то, что больно принимать. Когда я писала её, как и стихи, что сопровождали меня многие годы, я перепроживала моменты, которые казались невыносимыми, и училась отпускать то, что давно тянуло вниз. Писать оказалось способом снять с души груз вины и остановиться перед тем, как окончательно погаснуть.

В самый тяжёлый период своей жизни я чувствовала лишь два состояния — усталость и пустоту.

Такую усталость, что становилось сложно поднять руку, сделать вдох, произнести хоть одно слово. Пустоту, в которой не оставалось даже страха — только тихое желание исчезнуть.

Переломный момент наступил тогда, когда мысли о конце уже не покидали меня. Их становилось всё больше, и они казались единственным выходом. Но однажды внутри меня что-то дрогнуло. Может быть, это был голос моих детей, которых четверо. Может быть — тихий остаток инстинкта жизни. А может — последняя капля силы, которая сказала: «Нет. Так просто всё закончиться не может».

Тогда я обратилась за помощью.

К неврологу, к психотерапевту.

И это было самым честным и самым смелым решением в моей жизни.

Два месяца терапии стали возвращением к жизни. Мысли о конце начали отступать, а на их место пришли маленькие, неуловимые ранее радости — ветер на набережной, глубокий вдох, солнце на лице, ощущение, что ты всё ещё жива. И этого уже достаточно, чтобы продолжать.

Этой книгой я хочу сказать каждому читателю:

Вы не один.

Вы не странный.

Вы не слабый.

Вы не сломанный.

То, что вы чувствуете — реальность.

И из неё есть выход, если идти не в одиночку.

Я представляю своими читателями многодетных матерей, которые забыли, что у них тоже есть право на слабость. Людей, переживающих депрессию. Одиноких. Тех, кто потерял близких. Кто живёт с выгоранием. Кто однажды обнаружил, что жить стало тяжело.

Главный смысл этой книги прост:

надо продолжать жить.

Не потому, что надо кому-то, а потому что жизнь может снова стать тёплой — если позволить ей вернуться.

В самые тяжёлые моменты меня держала одна мысль:

если жизнь подарила мне детей, если оставила мне шансы, если сердце ещё стучит — значит, я делаю что-то неправильно, и мне нужна помощь. И это не слабость — это путь к спасению.

Я всё ещё в поиске внутренней опоры, того самого стержня, который однажды потеряла. Но я уже начала понимать: наша сила — там, где мы перестаём идти против себя. Это не про потакание слабостям, а про честность с собой. Про то, что человек рождается, чтобы жить в мире, в поддержке, в единстве — а не в разломе и одиночестве, которое сегодня поглотило так многих.

Если эта книга станет для вас опорой — хотя бы на один шаг.

Если она даст вам вдохнуть чуть глубже.

Если хоть в одном месте вы почувствуете, что не одни — значит, всё написано не зря.

Часть I. КорниЛюди моей жизни

Каждый человек вплетает в нашу судьбу свою нить — яркую, тёмную, спокойную или колючую. Из этих нитей и складывается узор жизни. Иногда только спустя годы мы понимаем, что каждый человек, появившийся рядом, был дан не случайно: кто-то дал опору, кто-то — рану, кто-то — урок, а кто-то — нежность, которой порой так не хватало.

Бабуля Надя

Женщина с прямой осанкой и тихой внутренней силой. Стройная, красивая, с мягкими чертами лица, напоминающими Гурченко, но без сценического блеска — её свет был другой, домашний. Она была строгой для мира, но удивительно тёплой для меня. Бабуля умела держать дом, семью и своё сердце в порядке. Она научила меня женственности не через слова, а через маленькие ритуалы — рукоделье, шитьё, вышивки, вязание, порядок вокруг. Это была её форма любви.

Я Настя

Девочка из Актау, города белых скал и каспийского ветра. Я всегда тянулась к творчеству — шила, вязала, создавала красоту руками, потому что душа искала место, где можно спрятаться, исцеляться, оживать. Я росла с ощущением, что мир не безопасен, что доверять сложно, что собственных сил будто бы не хватает. И всё же мечта жила: создать пространство, где дети могли бы творить и находить себя. Может быть потому, что когда-то этого не хватило мне самой.

С годами я всё сильнее понимала, что чувствую людей и происходящее вокруг глубже, чем иногда хотелось бы. Эта чувствительность приносила не только вдохновение, но и внутренние испытания. В моей жизни были периоды сильных эмоций, внутреннего хаоса и моменты, когда казалось, что я почти теряю себя и стою очень близко к опасной границе, за которой трудно вернуться назад. Но именно тогда во мне появилась решимость остановиться, искать помощь и ответы.

Постепенно слова и творчество стали для меня способом освобождения. Сначала это были отдельные мысли, фразы и стихи, которые словно сами находили меня. Со временем они сложились в текст, а потом — в книгу, в попытку честно рассказать о своём пути.

Сегодня я — мама и человек, который продолжает учиться жить осознанно, принимая свою историю и находя в ней смысл.

Мама Евгения

Образ моей мамы всегда был противоречивым, сложным, наполненным смесью света и тени, любви и недосказанности. Она родила меня рано, в семнадцать, и мир заставил её взрослеть быстрее, чем она успевала понять саму себя.

В глазах окружающих мама — это опора, храм, куда приходят за теплом. Но для меня этот храм всегда стоял в далеке. Он был — и одновременно его не было. Мы вроде бы имели друг друга, но близости — настоящей, безопасной — её почти не было.

Мама научила меня стойкости. Она дала жизнь, дала свет, вытолкнула меня в мир, чтобы я жила — как умела. Но она не научила самому трудному — отпускать боль и прощать без следа. Моя благодарность к ней всегда жила рядом с молчанием сердца, с вопросом, который невозможно задать: как нам поговорить, о чём, и возможно ли это вообще?

Есть моменты, когда становится страшно от мысли, что когда-то будет поздно — поздно спрашивать, поздно понимать, поздно договариваться, когда мамы уже нет. Этот страх живёт тихо, но глубоко.

Сейчас, когда я сама мама — уже в четвёртый раз — я начинаю видеть её другими глазами. Я понимаю, как сложно бывает жить, растить детей, любить так, как возможно, а не так, как нужно. Я узнаю в себе её черты — и её свет, и её холод.

Мама для меня — это одновременно храм и страх.

Мир и ветер.

Свет и разлом.

И в этом сложном сочетании есть одна важная истина: она дала мне жизнь, а вместе с ней — путь. Может быть, именно через эту не простую связь мне и нужно было пройти, чтобы найти свою силу и начать собственное возвращение к себе.

Отчим Аркадий

Я помню его как доброго, весёлого, живого человека, который умел приносить в дом маленькие радости — конфеты, куклы, мороженое. С годами его характер стал тяжелее, но в моём детстве он был тем, кто умел подарить ощущение праздника. И пусть он не стал идеальным отцом, в памяти осталось главное — тепло, которое однажды было.

Бабушка Ася (мама отчима)

С шести — семи лет я часто проводила время с бабушкой Асей — мамой моего отчима. Она иногда водила меня в садик, иногда оставалась со мной дома. Именно она привила мне любовь к мелочам и побрякушкам, к красивым штучкам — я была как сорока-ворона, собирала всё блестящее, пышное. С ней я ходила в хор, где она выступала на концертах, и эти моменты оставили тёплый след в моей памяти.

Позже, уже во взрослой жизни, были периоды, когда я снова оказывалась у неё.

После ссор и тяжёлых ситуаций я приходила к ней — сначала одна, потом уже с Верой.

Это было место, где можно было просто остановиться и немного прийти в себя.

Братишка Игнат

Мой брат Игнат появился в нашей семье, когда мне было уже семнадцать. С самого детства он часто болел, и мама полностью погрузилась в заботу о нём. Я наблюдала это со стороны и видела, как не просто ему приходилось. Его детство прошло между больницами и домом, а я в это время уже училась жить своей взрослой жизнью. Мы почти не росли вместе и знаем друг друга не так близко, как, наверное, бывает у брата и сестры. Сейчас он живёт с родителями и учится в колледже. И всё же мне важно знать, что он смог пройти через свои трудности и продолжает идти своим путём.

Мои тётя и дядя: Оливия и Владислав

В моём детстве Оливия и Владислав были чем-то гораздо большим, чем тётя и дядя. Они были моей первой настоящей семьёй — живой, шумной, настоящей.

Оливия стала для меня всем сразу: младшей мамой, подругой, сестрой, наставником. Она возилась со мной с малых лет — купала, переодевала, делала хвостики и косички, кормила с ложечки. Она была той заботой, которую обычно дают старшие сёстры, хотя между ней и Владиславом всего десять месяцев разницы. Но жизнь сделала её старшей — по характеру, по ответственности, по сердцу.

И хотя у меня нет родной старшей сестры, я знаю, что такое сестринская любовь. Она — в Оливии. На сто процентов.

Владислав был другим — живым, шаловливым, настоящий пацан, который вечно доставлял бабуле Наде хлопоты. Его любили за искренность, за открытость, за детскую непосредственность. Он был младшеньким в семье, любимым, озорным. И тоже был частью моего маленького мира: он убирал за мной горшок, как старший брат без особых обсуждений. Он умел и напугать домашним пауком так, что я визжала по всей квартире, и рассмешить до слёз.

С ним я помню море — бесконечные походы к воде, ловлю бычков и раков, целые трофеи, которые мы тащили домой. Помню, как бабуля перерабатывала наши «уловы» — то котлеты делала, то жарила, то просто варила. Жизнь была простой, шумной, настоящей. Жизнью — в лучшем смысле слова.

Их двоих я вижу, как единое целое — две части одной опоры.

Оливия — тепло.

Владислав — энергия.

Вместе — дом.

Если бы их не было, я бы росла одинокой, закрытой, возможно даже сломанной. С ними я всегда знала: я не одна. С ними я впервые почувствовала себя в семье. Настоящей. Живой.

Моя любимая собака: Джесси

Черный пудель — умный, красивый, невероятно преданный. Она стала моим первым настоящим другом. Джесси слушала, чувствовала, была рядом, когда в душе был шторм. Её утрата стала первой настоящей болью, но и первым пониманием: любовь не исчезает, даже если кто-то уходит.

Мои добрейшие и умнейшие коты: Гаврюша и Майкл

Два пушистых хранителя домашнего тепла. Коты, которые умели быть рядом просто так, без условий. Иногда их присутствие заменяло разговор, объятие, поддержку — всё то, что так нужно, когда в душе пусто.

Часть II. Юность

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.