Пекло. Книга 6. Льды Арктики
- -
- 100%
- +
– И все равно тебе мою мечту не убить. По крайней мере, пекарню открою, а дальше – как масть ляжет.
– Буду твоим первым покупателем, – пообещал Роберт.
Дом, в котором жил Физрук с семьей, был восстановлен из развалин и находился раньше многоквартирного жилища Мартенсов. Супруга его, Елена, выскочила навстречу.
– Привет, Роберт. Ну, что обсуждали? – спросила она, сгорая от нетерпения.
– Завтра переезжаем к морю, – объявил Алексей. – Собирай вещи.
– Это шутка? – не поверила она.
– К счастью, нет. Нас внесли в список людей, которые займутся рыболовством. Так что ты теперь рыбачка, а я рыбак. – Физрук усмехнулся и обратился к Роберту: – Может, зайдешь на ужин?
– Нет, спасибо. Мои тоже сейчас ждут, и надо успеть собрать вещи. Давайте, до завтра. – Роберт пожал другу руку и кивнул Елене.
– Семье привет, – пожелал Физрук.
Роберт вернулся домой. В квартире пахло древесным дымом и готовящимся ужином. Мария шумела на кухне, переговариваясь с женами других жильцов.
– О, вернулся, – обрадовалась она появлению мужа. – А мне сегодня полкило гороха дали. Старый, зараза, вообще не разваривается.
– Ерунда, сгрызем. – Роберт усмехнулся.
– Как сходил? – Мария вытерла руки о передник.
– Хорошо. – Роберт показал взглядом, что надо обсудить это с глазу на глаз.
– Девчата, присмотрите? – попросила Мария.
– Конечно.
Они прошли в свою двухкомнатную квартиру. Роберт рассказал ей, что их определили в рыбацкую деревню, что он встретил знакомого, который был бригадиром там, и что завтра к восьми уже надо быть с вещами. Мария хоть и ждала это известие, но разволновалась.
– Вроде бы так и хотели, но что-то тревожно на сердце, – призналась она. – Прижилась я тут как будто, все знаю, а там что…
– И там приживемся. Шубу тебе справим, мне и Даниэлю унты новые, а то ходим в чем попало, грязь и снег лезет в обувь. Мужик этот, опять же, как знак мне, чтобы не сомневался. Все будет хорошо. – Роберт обнял жену, уютно пахнувшую кухней. – А помнишь, какой костлявой ты была, обнимать страшно?
– А ты сам-то какой был. Одни глаза остались да нос твой арийский.
– За то, что мы с тобой сейчас справные, и приходится платить частичной несвободой, – вывернул Роберт.
– Тебе бы только переговоры вести. – Мария посмотрела в глаза мужу. – Что поделаешь, куда ты, туда и я. Да я так-то уже настроилась, но чуть-чуть поплакаться нужно для облегчения души. Все-таки мы хорошо тут перезимовали, есть сожаление, что оставляем это место.
– Там будет еще лучше. Меньше народа, больше доверия. Говорят, туда отбирают лучших, а мы с тобой достойны только лучшего. – Роберт потискал жену. – А дети где? – поздно вспомнил он.
– Даниэль еще с работы не вернулся. Эмилия с подругами куда-то умотала, – доложила супруга.
– Не надо было ее отпускать. Пусть тоже собирает вещи и готовится.
– Дай ей с девчонками попрощаться.
– Так она что, уже знает?
– Нет, но мы же предполагали. Эмилия решила подстраховаться. А ты думал, наши разговоры слышим только мы с тобой. Соседи тоже в курсе. – Мария улыбнулась. – Пойду доварю этот горох, поедим и будем собираться.
– Иди, а я пока начну собирать вещи.
Роберт окинул взглядом семейное имущество. Его было совсем немного. Взял старую простынь, расстелил на кровати и стал складывать в нее одежду. Затем скрутил в узел. Примерился, как будет нести его до места сбора, и чуть ослабил узел, чтобы просовывалась рука. Личные вещи дочери и сына не трогал, оставив им право нести их самостоятельно. Осталась постель: пододеяльники, простыни и наволочки. Матрасы и одеяла считались казенными вещами, и их следовало оставить. Постель Роберт решил оставить на утро, чтобы не спать на замызганном матрасе, пережившем многие страшные события, оставившие на нем пятна, о происхождении которых не хотелось знать.
– Роберт, идем ужинать, – позвала супруга.
Кроме Марии, на кухне никого не было. Женщины, чтобы не смущать пару, ушли к себе. В тарелке дымился гороховый суп с жареным луком.
– Так и не разварился, зараза, – призналась супруга. – Мне слишком поздно подсказали, что солить надо перед самым финалом.
– Не парься, мне сейчас горох в любом виде придется по душе. – Роберт поднес тарелку к носу. – Пахнет бесподобно.
– Ну пробуй, что твоя кулинарка сочинила. – Мария немного расстроилась, что испортила драгоценный продукт.
Роберт ел, причмокивал и нахваливал суп. Конечно, горох не разварился, но все равно был вкусным. При таком уровне разнообразия продуктов любое новое и одновременно хорошо забытое старое блюдо казалось безумно вкусным.
На входе раздался знакомый топот Даниэля, обивающего снег с обуви.
– Сынок, идем ужинать, – позвала его Мария.
– Бегу. – Он сбросил одежду и сразу прошел на кухню. – Ого, это что, горох?
– Да. Выделили сегодня из каких-то неприкосновенных запасов, – поделилась мать.
– Ни фига шебе, клашшно. – Даниэль в предвкушении потер руки.
– Ну, Роберт, расскажи новость, – попросила Мария мужа.
– А я уже жнаю. Роштик ошталша, рашштроилша.
– Жаль, что их не взяли. Но ничего, и там друзей найдешь, – попыталась успокоить его мать.
– Не жнаю, такого вряд ли. Мы ш ним не ражлей вода.
– Попросишься в обозы в Архангельск, будете видеться периодически, – предположил Роберт.
– Ну да. А может, их на шледующий щежон вожмут. Говорят, так бывает.
– Может быть, – согласился Роберт.
Ему было жалко, что Даниэль остался без друга. Ростислав полностью принимал его со всеми особенностями, а в новом коллективе снова придется доказывать, что твоя шепелявость – не повод для унижения. Сын при этом не выглядел сильно расстроенным, наоборот, он как будто был возбужденно радостен.
– Я мечтал плавать по морю, – признался он, уминая суп. – Чтобы вокруг было много воды.
– Ну, там не такое уж и море. Скорее, множество озер с протоками. Говорят, что реально там, где начинается море, одни льды, которые, как плотина, держат талую воду, – поделился отец.
– Блин, я бы хотел на это пошмотреть, – признался Даниэль. – Это должно быть так грандиожно.
Мария за его спиной закатила глаза.
– Чую, на одной рыбалке ты не остановишься, – произнесла она.
– А мы будем ходить до моря? – не унимался Даниэль.
– Я не знаю. Наверное, это от улова зависит. – Роберт пожал плечами.
– Ладно, пошмотрим.
Эмилия пришла поздно. Ее ждали, не ложились спать. Мария с порога отчитала дочь.
– Мам, ну я же уеду навсегда. Мы с девочками из-за этого задержались. Их теперь тоже ругают, но вы должны нас понимать. – Эмилия хотела верить, что родители ее услышат.
– Понимаем. А еще знаем, что новости в Архангельске распространяются со скоростью света, – посетовала мать. – Иди ешь, собирай вещи, которые возьмешь с собой, и ложись спать. Завтра в восемь нам надо уже быть на сборном пункте.
– Ладно. – Эмилия пошла на кухню.
Успокоившийся возвращением дочери Роберт быстро уснул. Проснулся за минуту до срабатывания механического будильника. Отключил его и бросил в узел.
– Семья, подъем, – произнес он негромко, чтобы не разбудить соседей.
Глава 2
Предположения насчет того, что часть территории с вагончиками пострадала меньше остальных, подтвердились после полноценных исследований. Во время прохождения тектонической волны небольшой пятачок земли, примерно пять километров в самом широком месте, удачно сыграл на амплитудах, компенсировав колебания смятием южной стороны. Это позволило ему сохранить горизонтальное положение во время катастрофы со всеми приятными бонусами.
Форма пятачка напоминала форму ногтевой пластины. С юга ровная полоса из взгромоздившегося вала земли и примыкающая к ней дуга из расширяющегося к северу разлома. В самой дальней точке он достигал двухсотметровой ширины. К счастью, разлом не был глубоким и проявлял минимальную активность. Там иногда что-то происходило, но никакими сотрясениями земли эти процессы не сопровождались. Иногда поднимался пар. Видимо, там били теплые источники, с трудом пробивающиеся к поверхности.
С восточной стороны примыкающий к южному бугру разлом изобиловал множеством мелких разветвлений, которые начали рассыпаться. Зыбкая почва напитывалась водой и становилась непроходимой. Кроме того, там выходили наружу газовые пузыри, не позволяющие почве слеживаться. Место это сразу окрестили гиблым и старались туда не ходить.
Но в целом мирок на фоне остальных выглядел подарком судьбы. Вагончики-бытовки, полностью приготовленные для проживания, удовлетворяли общину из Тихого с большим запасом. Ничего лучше даже в самых смелых мечтах и представить было невозможно. Беспокоило только одно: как бы сюда не добрались жители из других поселений. Пенсионеры вряд ли бы сумели отстоять свое право жить в них.
Озеро с рыбой являлось второй причиной смотреть в будущее с оптимизмом. Горячая наваристая уха каждый день радовала новых обитателей. Они все меньше жаловались на здоровье, окрепли, избавились от простуд, заработанных на холодном складе, и активнее участвовали в жизни общины. Заготовка чистой воды и дров на зиму целиком лежала на них. Молодые Иван, Марсель и поправившийся Валера либо ловили рыбу, либо ходили за нефтью к ближайшему источнику, за десять километров от нового дома. Надо было успеть до зимы собрать приличные запасы жидкого топлива.
Первый снег не заставил себя долго ждать. В тот день Иван с Марселем вышли за нефтью. Простудившийся накануне Валера остался рыбачить. Неизвестно, какой могла быть рыбалка зимой на озере, поэтому решили подстраховаться и наловить впрок. Полина просилась прогуляться, но Иван не взял ее. Она в последнее время часто жаловалась на насморк, и ей нежелательно было морозить ноги.
Едва успели отойти от поселка, подул северный ветер. Тучи уже с утра намекали, что будут осадки. Дохнуло таким холодом, что сомнений, какого вида осадки намечаются, не осталось. Примерно на полпути их догнала снежная метель. Колючий ветер шумно бил в спину. Видимость быстро упала до нескольких шагов.
– Может, остановимся? – предложил Марсель. – Промахнемся ведь.
Иван хотел отказаться, думая, что старые ориентиры помогут ему выдержать нужное направление, но, не увидев их в ожидаемом месте, согласился поставить палатку. Кажется, они уже немного заблудились. Внутри палатки разожгли самодельный обогреватель, сделанный из корпуса аэрозольного баллончика. Он дымил, коптил внутри палатку, но это был самый доступный способ обогреться.
Метель неистовствовала до самого вечера. Палатку рвало ветром. Сухой снег громко барабанил в натянутую ткань. Иван выглядывал наружу. С каждым часом ландшафт менялся все сильнее. От тачки, на которой возили емкости с нефтью, из сугроба торчали только ручки. В ночь метель стала затихать и окончательно успокоилась. Мужики выбрались из палатки посмотреть, как изменился ландшафт.
Теперь это была снежная пустыня с темнеющими сухими стволами высохших сосен.
– Похоже, отъездились, – решил Марсель. – Наша тачка по таким сугробам не пройдет.
– Да, надо возвращаться, – согласился Иван. Затея катать тачку по сугробам показалась ему слишком бесполезной. – Но придется заночевать здесь.
– В постели с женой, конечно, приятнее, но куда деваться. – Марсель уже привык ночевать вне дома.
Иван сходил до ближайших деревьев, нарубил веток, пока напарник готовил место для костра. Ужинали разогретой ухой. Небо очистилось от туч, выглянули звезды, и установился приличный для этого времени года мороз, не меньше пятнадцати градусов. Костра хватило ненадолго. Ветки быстро прогорели. Есть пришлось в полной тьме, грея ноги у тлеющих углей.
– Несмотря ни на что, уха вкусная и настроение прекрасное, – признался Марсель. – Нет ощущения, что если мы сейчас чего-то не сделаем, то скоро умрем.
– Да, на душе спокойнее, чем раньше. Для человека важно место, в котором не страшно бросить якорь. – Иван подул в ложку и задумчиво посмотрел вдаль. – Если не заглядывать слишком далеко, в те времена, когда наша одежда износится или у кого-нибудь случится приступ аппендицита, то и желать-то лучшего не хочется.
– Это да, болеть при наших раскладах опасно. А с одеждой придумаем что-нибудь. Может, песцы размножатся, а может, олени появятся. Ты как думаешь, олени выжили?
– Думаю, да. По теории вероятности, кто-то из них должен был остаться.
– Выходит, оленеводы на коне. Для них ведь ничего не поменялось. Они себе и одежду пошьют, и обувь, и всегда с мясом, – рассудил Марсель.
– Вот ты и наметил нашу дальнейшую цель. Надо будет развести стадо оленей, – предложил Иван.
Он не особо представлял, где его взять и как разводить, но надеялся, что судьба непременно предоставит им такой шанс. Олени могли бы сильно разнообразить питание и повысить жизнеспособность общины. Тогда можно было бы приглашать к себе людей со стороны без страха остаться голодными.
– А ты вообще когда-нибудь обращался с ними? Я же не местный, но слышал, что твой отец ненец.
– Да, но кем он только не был: и оленеводом, и в город подавался на заработки. И я его не помню, и с оленями обращался пару раз, катался на санях. Это все. Генетически такие вещи не передаются.
– Ничего страшного. Сами разберемся. Я в детстве в деревне у дедушки с бабушкой овец пас. А они очень тупые животные, это тебе не коровы. И с оленями справимся, были бы только. – Марсель усмехнулся. – Вообще я не понимаю, почему нам так повезло.
– Ты про что?
– Про то, что мы – банда пенсионеров, которым жить осталось не так уж и долго. Почему мы нашли эту землю, а не другие, более перспективные люди? В чем вселенский замысел?
– Будущее покажет. – Ивана иногда тоже одолевали мысли о справедливости подобного подарка судьбы.
– Бу-у-удущее, – Марсель потянул слово. – Знать бы его.
– Было бы здорово.
Иван вдруг напрягся и привстал, потом резко бросился в сугроб и начал задвигать снег на шипящие угли.
– Ты чего? – испугался Марсель.
– Там люди, – тихо произнес Иван и показал пальцем.
В темноте едва заметно на фоне белого снега двигались черные фигурки. Они были так далеко, что постоянно исчезали из поля зрения, растворяясь во тьме, казались призраками, порождениями собственной фантазии. Марсель помог засыпать костер. Иван на этом не остановился. Сложил палатку, чтобы она не темнела на фоне снега, и лег.
– Ложись, – приказал он Марселю.
– А чего они ночью гоняют? – поинтересовался напарник, прикладываясь рядом.
– Я думаю, что они тоже попали в метель, но ночевать им негде, вот и пытаются идти, чтобы не мерзнуть.
– Что будем врать, если они на нас наткнутся? – спросил Марсель, выглядывая через снежный бруствер. – Надо бы сразу общую легенду придумать.
– Давай скажем, что мы из Тихого, бродим, ищем новое пристанище и попали в метель, – предложил Иван.
– А если они видели, что Тихого уже нет, и спросят, где остальные?
– А нам что, обязательно перед ними отчитываться? Мы не какие-то беглые, которых ловят. Вообще можем ничего не говорить. Нам, главное, не наследить в сторону дома, чтобы не привести их за собой. – Ивану показалось, что Марсель заранее чувствует себя человеком в позиции жертвы.
Фигуры остановились и стали копошиться. Они были слишком далеко, чтобы слышать их разговоры. Света звезд едва хватало, чтобы различить, что они делают. Кажется, они решили встать на ночлег.
– Другого места не нашли, что ли? Кругом такой простор, а им именно здесь надо, – возмутился Марсель. – Утром встанут и увидят нас точно. А если мы уйдем ночью, то увидят следы, поймут, что их видели, и пойдут за нами – полюбопытствовать.
– Если у нас нет хорошего варианта незаметно улизнуть, сами пойдем к ним и пообщаемся, – предложил Иван.
– Ты с ума сошел? – искренне удивился напарник.
– А что ты предлагаешь? Так мы сможем увести их отсюда, напугать, чтобы они больше носа не казали. Придумаем страшилку, расскажем, что потеряли людей в какой-нибудь жуткой аномалии, а теперь возвращаемся домой не солоно хлебавши и с плохими вестями, – предложил Иван. – Мне кажется, это намного лучше, чем удирать. Жертвы сами провоцируют погоню, когда показывают свой страх.
– Нестандартно мыслишь. Это, наверное, хорошо, – согласился Марсель. – Ладно, но говоришь только ты, чтобы я не испортил спектакль. Буду изображать потрясенного гибелью родственника человека.
– Хорошая идея, – оценил его роль Иван.
Компания людей разожгла костер. В его свете четче просматривались фигуры. Иван насчитал шесть человек. Он был уверен, что это самбургские или тазовские мужики, бродящие с исследовательскими целями. Практической пользы уходить так далеко от своих поселений он не понимал.
– Надо спать ложиться. Выспимся, а утром пойдем знакомиться, – решил Иван.
Он поставил палатку на место костра, привалил с боков снегом, чтобы тепло лучше сохранялось, и полез внутрь.
– Может, дежурить будем? – предложил Марсель. – Вдруг наведаются?
– Не наведаются, – уверенно заявил Иван. – Лучше выспаться хорошо, чем ждать неприятностей.
– Мне бы такие нервы. – Напарник еще некоторое время наблюдал за компанией незнакомцев, потом тоже залез в палатку.
Иван уже похрапывал в стенку.
Утром он проснулся до рассвета. Выбрался наружу. Ветер за ночь поменялся. Мороз ослаб, а воздух сделался более влажным. Первому снегу оставалось лежать недолго. Над белой поверхностью едва просматривались три конуса, не очень похожих на палатки. Иван достал холодную уху и попытался позавтракать ею. Она не замерзла, но была уже на грани. Он холодного завтрака стало еще холоднее. Он присел двадцать раз, сорок раз отжался, чтобы согреться.
В лагере незнакомцев появился человек. Он отошел в сторону справить нужду, прямо лицом в их сторону, разглядел Ивана и замер, не зная, как поступить. Хоть с момента катастрофы и прошло всего несколько месяцев, но люди уже с сильной опаской относились друг к другу. Голод и отсутствие правопорядка заставляли их видеть в каждом незнакомце потенциального разбойника.
Иван приветливо помахал рукой. Человек, выдержав паузу, помахал в ответ. Первый контакт состоялся. Теперь надо было готовиться к основному представлению. В лагере напротив началось движение.
– Марсель, подъем. Кажется, у нас сейчас будут гости, – предупредил Иван товарища.
В палатке началась активная возня.
– Уже идут? – взволнованно поинтересовался Марсель.
– Нет, тоже, как и ты, суетятся. Увидели меня и зашевелились.
Марсель показался наружу в криво натянутой вязаной шапке. Встал рядом и посмотрел на лагерь незнакомцев.
– Их много, чего они так зашевелились? – удивился он.
– Хороший знак. Люди с дурными намерениями старались бы выглядеть спокойнее, – решил Иван.
– Не придумал никакой новой брехни, чтобы я был в курсе? – поинтересовался Марсель, понемногу приходя в себя.
– Нет, все по-старому. Мы из Тихого, бродим в поиске удачного места для жилья. Потеряли чуть севернее двух человек, провалившихся под землю, потом попали в метель и теперь спешим назад, – вкратце описал легенду Иван.
– Хорошо.
Незнакомцы собирались еще как минимум полчаса. Ожидаемо от их группы отделились трое и пошли в сторону Ивана и Марселя. В руках одного из них было ружье.
– Так я и думал, что они вооружены, – произнес Марсель расстроенно.
– Это еще ничего не значит. Им тоже страшно, – попытался успокоить его Иван и заодно успокоиться сам.
Высота снега на ровном месте достигала половины голени. Мужики ступали, высоко поднимая колени. Остановились за пару шагов.
– Не вооружены? – поинтересовался тот, что держал в руках ружье.
– Только нож, – ответил Иван. – Мы вам не собираемся причинять вред.
– Да мы тоже. А вы чего шлындаете по тундре, если не секрет? Откуда вы есть-то? – спросил вооруженный мужчина.
– Мы из Тихого. У нас там проблема, жилья не осталось, сдуло смерчем. Ищем, куда реально можно переехать. А вы откуда, самбургские? – спросил Иван, пытливо разглядывая каждого.
– Нет, мы из Уренгоя, – ответил мужчина, стоявший позади вооруженного товарища. – Уже недели две в пути. Снега этого совсем не ждали.
– А чего вам в Уренгое не живется? Я был там уже после катастрофы, поучаствовал в разборе завалов. У вас точно лучше, чем здесь. – Иван хотел услышать ответ.
– А ты же в курсе, что нас задрало, как нарывающий прыщ, после землетрясения? А потом в центре поселка, как раз под администрацией, началось извержение?
– Я как раз те завалы и разбирал, но потом ушел. Да, при мне там что-то полыхнуло, но я был уже не рядом.
– Полыхнуло, – хмыкнул вооруженный. – Половина поселка разлетелась в стороны, остальная часть обрушилась в образовавшуюся воронку. Всех поголовно контузило, кто выжил.
– Значит, кто-то выжил? – спросил Марсель.
– Выжили, конечно, но половина поселка в той дыре. Многие здания, пережившие пекло и землетрясение, разрушил взрыв. А в воронке сейчас клокочет и бурлит и вонь такая, что жить рядом нельзя. Если ветер дует от нее, сразу задыхаешься и горло саднит, – доложил вооруженный.
– А вы тоже ищете, куда перебраться? – догадался Иван.
– Ну да. Были в Самбурге – не приняли. Идем теперь в Тазовский, вдруг там народ добрее. А вы откуда идете? – спросил мужчина, стоявший позади вооруженного.
– Да мы тоже с самбургскими не нашли общего языка. Хотели, как и вы, дойти до Тазовского, но не смогли. Нарвались на провалы, двоих товарищей потеряли. Пытались обойти, но два дня пропетляли даром, везде дыры в земле. Сейчас возвращаемся назад, в Тихий. Начался снег, поставили палатку и решили переждать. – Иван посмотрел в небо. – Снег сойдет, грязно будет, вообще неподходящие для прогулок условия.
– Это точно. А вы чего с тачкой гуляете? – Мужчина с оружием увидел торчавшие из снега рукоятки.
– Да мы надеялись вернуться назад с какими-нибудь припасами.
– Понятно. Значит, до Тазовского дороги нет?
– Мы не нашли. – Иван развел руками. – Теперь еще и грустные вести принесем родственникам.
– А под снегом вообще ни одной ловушки не увидишь, – вставил свою фразу Марсель.
– Как же нам быть? – Мужчина с оружием оперся на двустволку. – Землянки рыть или иглу изо льда ставить? Вы как собираетесь зимовать?
– У нас есть зимний склад, – почти соврал Иван, поняв, что судьба Тихого людям неизвестна. – Там перекантуемся.
– У нас одна группа в Нур пошла, другая на юг, надеюсь, им повезет больше нашего. – Вооруженный мужчина обернулся в сторону своего лагеря. – Нам, наверное, будет по пути, идемте вместе.
– Да мы не спешим вроде. Тут где-то видели озеро с нефтью, надо найти, набрать, чтобы хоть что-то полезное привезти назад, – подсуетился Марсель.
– Да мы таких озер по дороге штуки три точно видели. – Мужчина повесил ружье на плечо. – Ну давайте хоть позавтракаем вместе по-человечески да разойдемся, – предложил он.
Отказываться от приглашения было подозрительно.
– Давайте. – Ивану пришлось принять его.
Троица оставила их. Напарники гостей за это время успели собрать дров и развести огонь. Марсель посмотрел в сторону чужого лагеря.
– Вроде получилось. Теперь надо молчать, чтобы не проколоться. – Он очень волновался, что им не поверят.
– Постараемся не отклоняться от нашей легенды.
Они собрали вещи, откопали тачку и сложили их в нее. Колеса ее проваливались в снег полностью, поэтому она превратилась в корыто, сопротивлявшееся движению. Соседи сидели кружком у костра. В котелке на треноге варился завтрак. С первого взгляда не удалось понять, что за блюдо там готовилось. Что-то мутно-серое, похожее на воду после мытья посуды.
– Всем привет, – поздоровался Иван, окинув тех, кого еще не видел, внимательным взглядом.
Один из мужчин странно на него посмотрел, потом уставился на тачку.
– Ё-мое, так это же моя тачка. – Он поднялся и осмотрел ее. – Точно моя.
– Как твоя? – строго поинтересовался мужчина с ружьем.
Иван присмотрелся к бородачу, опознавшему свою тачку, и узнал его. Это был тот самый мужик, сменявший ее на продукты. Тогда он был безбородым и совсем не похожим на себя настоящего.
– Да я ее сменял на мешок риса у этого парня. Как раз через неделю после всего. Узнал меня? – спросил он у Ивана. – Как тесен мир, а? Даже приятно, что ты живой и тачка моя до сих пор в деле. – Он полез обниматься.
– Узнал. – Иван похлопал его по плечу. – А семья как твоя?
– Да нормально. Мы же на окраине жили. Как только начало трясти, спустились в подвал. А у меня там уже две подпорки стояли под потолок. Они и помогли пережить. Тряхнуло сильно, нас засыпало штукатуркой, обломками, но подпорки и стены выдержали. Выбрались наружу, мама родная, а вместо поселка кратер. И дома нашего почти не осталось. – Мужчина похлопал Ивана по плечу. – Это нормальный парень. Сменял гору продуктов на тачку, которую и есть-то нельзя. – Он усмехнулся. – Он точно из Тихого. Мы с ним общались на эту тему. Ты рыбак, кажется, да?