Пекло. Книга 6. Льды Арктики
- -
- 100%
- +
Видимо, разговоры о правдоподобности легенды шли среди них. Мужики сомневались в словах Ивана и Марселя.
– Да, я вашему предпринимателю рыбу соленую возил. – Иван обрадовался, что его узнали.
– А ты меня тогда из-за девчонок пожалел? – спросил знакомый.
– Из-за этого тоже. Ты ведь соседского ребенка приютил, меня это тронуло, – признался Иван.
– Видите, наш человек. – Знакомый снова постучал Ивану по плечу.
– Отлично. Очень рады, что встретили хороших людей, – произнес мужчина с ружьем. – Присаживайтесь, будем завтракать, чем бог послал.
Иван с Марселем присели у костра. Они не собирались так долго ходить за нефтью и еды взяли совсем немного. В котелке осталась подмерзшая уха, а в рюкзаке совсем немного сушеной рыбы. Ее Иван и достал.
– Моя фирменная, – протянул он рыбу главному.
– Ого, шикарно живете. – Тот взял ее, поднес к носу и глубоко вдохнул запах. – Мм, аромат прошлой жизни. Пивка бы полторашечку, – размечтался он. – А вы себе-то оставили чего пожрать?
– У нас есть еще немного ухи в котелке, но она замерзла, – ответил Иван.
– А у нас мучной суп. Прожаренная мука, горсть перловки, горсть крахмала и собачья кость для навара. Не побрезгуете? – с ехидцей поинтересовался главный.
– Нет, отчего же? Сейчас не те времена, когда приходится выбирать. Все гастрономические оргазмы остались в прошлом, – произнес Марсель.
На самом деле варево не вызывало у него аппетита, а после упоминания о собачьей кости так и вообще отбило. Но надо было показать себя таким же голодным, как и остальные, чтобы не злить. Суп приготовился быстро. Немного покипел, и стали разливать по мискам. У всех они оказались железными, видавшими виды. У кого-то откровенно из ассортимента собачьей посуды. Но никто этого уже не стеснялся. У Ивана с Марселем тоже были железные миски из оставленной в бытовках посуды.
Повар разлил всем по половнику. Ивану попался лавровый лист.
– Ого, лаврушка, – удивился он.
– Ну мы же не собаки – без лаврушки хлебать, – пошутил повар. – Приятного аппетита.
Блюдо оказалось странным на вкус. Хорошо, что соленым, иначе есть его было бы совсем невозможно. Иван хлебал с аппетитом, не подавал виду, что ест бурдомагу из одного уважения. Отвлечься от супа ему помогали размышления. Он почувствовал себя виноватым. Наврав людям, что дорог до Тазовского нет, он, возможно, обрек их на голодную смерть. Вспомнил детей мужчины с тачкой, и стало еще хуже. Чувство вины застило все прочие благодетели, которыми он руководствовался, чтобы соврать.
– Класс. – Марсель допил остатки супа через край. – Интересное блюдо. Жаль, у нас ни перловки, ни крахмала нет. Да и собачьих костей тоже.
– Если хочешь, отсыплю. – Повар полез в свою сумку.
– Да ладно, неудобно, – отмахнулся Марсель. – Вам еще столько топать. Силы нужны.
Он даже покраснел. Ему стало жутко неловко перед людьми, что они всерьез посчитали, будто их суп может понравиться.
Иван ловил взгляд мужчины с тачкой. Тот, как назло, смотрел в свою тарелку. Наконец их взгляды пересеклись. Иван повел глазами в сторону, намекая на то, что хочет переговорить в стороне ото всех. Мужчина не сразу понял, но потом моргнул.
– Отлить надо. – Иван хлопнул себя по коленям и поднялся.
Он снова посмотрел на мужчину, у которого сменял тачку, – понял ли он. Тот ковырялся в своем рюкзаке. Иван отошел на несколько шагов, думая, как иначе вытянуть его на разговор.
– Эй, извини, не знаю, как тебя? – окликнул мужчина. – Я кое-что хотел спросить.
– Иван.
Мужчина догнал его. Они молча отошли еще на десять шагов.
– Ты чего хотел? – спросил мужчина заинтригованно.
– Короче, то, что я тебе скажу, только для тебя и ни для кого больше. Обещай молчать.
– Ладно, – неуверенно пообещал мужчина.
– В пяти километрах отсюда на север стоят три вагончика бытовки. Места в них там уже все заняты, но для твоей семьи мы найдем свободные. Но ни для кого больше. Если приведешь других, начнется война. От Уренгоя вдоль Пура дойдешь до Тихого, обойди справа, там бешеный вулкан. Потом снова вдоль Пура до самого Самбурга. Его тоже обойди стороной справа. Говорят, слева топи. А потом идите на северо-восток, пока не упретесь в высокий длинный вал. Спускайтесь по нему вниз. В километре будут вагончики. У нас есть еда кое-какая, поэтому берите только в дорогу. Если выдержите хороший темп, то за неделю придете. Заметные ориентиры после Самбурга – это оазис рядом с теплыми источниками, потом озеро из нефти. От него строго на север. Если встретишь песца, не пугайся, это наша Изольда. Она вас проводит куда надо.
– Песца? – удивился мужчина.
– Да. Пережила с нами катастрофу на складе, теперь мы – одна семья. Если не пойдете, не говори про нас никому, пожалуйста. Я предложил именно тебе из-за того, что ты хороший человек и детей твоих жалко. И на обратном пути уведи своих подальше от Тихого, чтобы не увидели, что мы там не живем.
– Хорошо. Спасибо, Иван. Честно говоря, неожиданное предложение.
– Да и вы тут появились внезапно. А тебя как зовут?
– Виктор.
– Будем ждать, Виктор.
Мужчины сделали свои дела и как ни в чем не бывало вернулись к костру.
– Ну что, расписались желтым по белому? – поддел их мужчина с ружьем. – Нет нигде природе от вас покоя.
– А нам от нее вообще одно беспокойство. – Виктор сел на свое место.
– Ну, посидели и хватит. Надо собираться. – Мужчина с ружьем поднялся. – Вы как, не надумали с нами возвращаться?
– Не, а что голяком-то идти. Надо как-то загладить плохие новости. – Иван тоже поднялся и осмотрелся. – Блин, из-за снега совсем ориентиры сбились. Марсель, вроде там было это озеро.
Марсель тоже изобразил активную умственную деятельность, рассматривая окрестности.
– Нет, мне кажется, в той стороне, – предположил он.
– Ладно, найдем. Такие места надо точнее запоминать. Хоть карту с ориентирами рисуй, как у пиратов, – пошутил Иван.
– Еще бы уметь их рисовать, – посетовал главный. – Ладно, рады были встрече. Если что, приходите к нам в Уренгой, вдруг мы нашли хорошее местечко, где всем будут рады.
– Непременно. – Ивану стало неудобно перед ними. – А что слышно насчет того, что южнее пекло было сильнее?
– Да ничего не слышно. К нам вообще никто не приходил. Поэтому мы и решили, что либо людей там не осталось, либо им так хорошо, что никуда идти не хочется.
– Ясно. – Иван вздохнул. – Без связи одни догадки.
– Это да. Приходится жить своим умом, а он не подает признаков жизни. – Главный рассмеялся. – Все, давайте, до встречи.
– До встречи.
Мужчины пожали по очереди друг другу руки и разошлись. Напоследок Виктор незаметно кивнул Ивану, словно принял его предложение. Шестерка ушла в южном направлении. Если они собирались его придерживаться, то развалины Тихого должны были остаться сильно в стороне от их маршрута.
– О чем ты с ним говорил? – поинтересовался Марсель.
– Я знаю этого Виктора. Он взял в семью соседскую девчонку, у которой погибли родители. Я обменял мешок риса у него на эту тачку. Мне совести не хватило не предложить ему прийти к нам.
– Не проболтается? – засомневался Марсель.
– Я сказал ему, что если приведет других, то будет война. Надеюсь, он сообразительный.
– Странно будет выглядеть, если они исчезнут из поселка молчком. Дураку хватит ума связать вместе ваш разговор и их исчезновение.
– Очень надеюсь, что их разведчики придут с юга с добрыми вестями и они забудут о нас. Тогда и исчезновение могут не заметить на радостях. – Иван развел руками. – Ну не мог я поступить иначе. Представить себе не могу, что я жирую, а дети умирают с голоду по моей вине.
– Ты прав, оскотиниться ради собственного комфорта легко. – Марсель взял в руки тачку. – А ты реально знаешь, куда нам идти?
– Да, вон туда. – Иван указал рукой в нужном направлении.
– Не пойму, как это тебе удается? – удивился Марсель. – По мне, так обыкновенная снежная равнина во все стороны.
– Да нет же, там холм приметный, а там деревья, мимо которых мы уже ходили.
– Приметные без особых примет, – хмыкнул Марсель. – Ладно, Сусанин, веди.
– Ну пошли.
Незаметно юго-восточный ветер принес положительную температуру, и снег начал таять и оседать. Тачка больше не елозила на брюхе, а катилась, немного проваливаясь в уплотнившийся снег. След за нами оставался четкий.
– Хорошо, что он растает до завтра, – решил Иван. – Эти следопыты уже не смогут нас найти по нему, если мы поторопимся.
Пятно нефтяного озера темнело на фоне белого снега. Подойдя ближе, Марсель имел неосторожность провалиться в черную жижу. Снег у берега скрыл реальное начало нефтяной лужи.
– Черт, еще один вид ловушки.
Он поднял ногу со стекающей с нее густой жидкостью, скинул сапог и вылил то, что успело попасть внутрь. Снял штаны, стянул носок и отжал. Иван раскидал снег в стороны и окунул двухведерную алюминиевую кастрюлю в образовавшуюся полынью. Марсель прискакал босой, чтобы помочь. Одному Ивану не по силам было поднять и поставить такую тяжесть в тачку.
– Давай разожжем небольшой костерок, я хоть просушу вещи. Не смогу идти с ощущением жирной грязи на себе, – предложил Марсель. – Всего на полчаса.
– Сушить вещи, пропитанные нефтью? – Иван усомнился, что это хорошая затея. – Ну давай попробуем.
Участок земли очистили от снега, выдолбили в нем лунку и налили в нее литра три черного золота. Вначале разожгли факел из мха, пропитанного горючей жидкостью. Он сильно плевался и трещал из-за большого содержания воды, а лужа никак не хотела разгораться. Потом все же разгорелась и тоже стреляла во все стороны горячими брызгами.
– Не знаю, высохнет так что-нибудь или, наоборот, еще сильнее испачкается, – усомнился Иван.
Марсель был полон решимости довести дело до конца и стал сушить носок. Недоглядел, и тот сгорел у него за несколько секунд, обильно коптя черным дымом. Штанину он сушил с более безопасного расстояния, и ее удалось высушить. Жирное пятно осталось, но не было ощущения сырости.
– М-да, в сыром носке все равно лучше, чем совсем без него. – Марсель сделал пробные шаги в сапогах. – На портянки надо переходить. У нас там целая стопка казенных вафельных полотенец.
– Бабы не дадут, – предположил Иван.
– У баб судьба не давать, когда плохо просят. Нет портянок – не будет ничего: ни рыбы, ни топлива, – смело погрозил прекрасной половине общины Марсель.
Пока они собирались и отвлеклись, случился инцидент, которому нет прощения. Оттаявшие края ямки осели, и горящая нефть устремилась под свод снега, образовавшийся от тепла огня. До нефтяного озера от костра было всего несколько метров. Вспыхнувший на берегу огонь вначале удивил мужчин. Они замерли в ступоре, не видя связи между чадящим, догорающим огнем в маленькой луже и разгорающейся поверхностью озера. Только когда обвалился снежный свод, образовавший дорожку между ними, до них дошло. Иван бросился тушить огонь снегом, но это было бесполезно. Он распространялся все дальше, не реагируя на его усилия.
Пламя жарко разгоралось. В небо поднялся черный столб густого дыма, видимый на десятки километров вокруг.
– Сходили за топливом. – Марсель в сердцах сплюнул.
– Надо искать новое озеро. – Иван про себя выругался на напарника, понимая, что зимой за нефтью не находишься.
– И дался мне этот носок. – Марсель вздохнул. – Пошли домой.
– Пошли.
Глава 3
Мария хоть и знала о специфике жилья рыбаков, все равно оказалась в шоке. Она уже привыкла жить в почти нормальной квартире с кроватями. В ней не было окон, но они не спали на полу. А в чуме, выделенном семье Мартенсов, вместо кроватей возвышались топчаны на уровне десяти сантиметров от земляного пола. По низу гуляли самые настоящие сквозняки, и никакие ухищрения по затыканию дыр не помогали. В крыше дома имелась дыра для выхода дыма, а сквозняки являлись частью системы вентиляции и хорошей тяги. Без них можно было и угореть. Роберт с Даниэлем принесли с побережья крупные камни, которые держали тепло еще час после того, как погаснет огонь. Этого хватало, чтобы уснуть в относительном комфорте.
Роберт и дети относились к неудобству философски, но Марию подбешивало отсутствие ощущения нормального жилья. К тому же выяснилось, что скоро им придется переезжать, и каждая семья отвечает за сборку и разборку дома самостоятельно. Фирма, то есть община, занималась только организацией перевозки разобранного чума.
– Я как улитка, которая всегда носит домик с собой, – высказала она как-то мужу.
– Не вижу в этом ничего плохого, – ответил Роберт. – В случае необходимости переезжать куда-то еще у нас будет бесценный опыт постройки собственного жилья.
– Так это еще не финал нашего путешествия? – недобро удивилась Мария.
– Мы ничего не можем знать наперед, поэтому должны уметь многое делать своими руками и думать своей головой. Куда нас занесет в ближайшие десять лет, одному богу известно, – философски рассудил Роберт.
– Не, я не хочу жить с мыслями, что у нас все временно, как эта конура из шкур.
– Маш, вспомни, где ты жила последние два года до того, как мы сюда пришли. Что ты как бабка из «Сказки о рыбаке и рыбке»? Хороший чум, и работа у нас хорошая, и люди здесь приятные. Завтра с Даниэлем в первый раз выходим в море.
– Уже? – удивилась супруга. – Вы только неделю назад учились сети вязать.
– Тут такие университеты, рассиживаться не дают. Если ты тупой и не вникаешь, дуй назад в свой Архангельск чистить канализацию.
– А были такие?
– В нашем наборе не было, но говорят, в прошлом отбирала не Лада и попадались всякие, некоторых пришлось сдавать по гарантии. Ты просто еще не осознала своего счастья. Между нами буффер, защищающий от всякой швали. Помнишь, как мы мечтали о возможности работать и не бояться нападения? Вот, мечта сбылась.
– Тогда мы говорили о своей общине, в которой ты главный, – напомнила супруга.
– Без опыта из меня руководитель никакой. Надо снова подниматься вверх по карьерной лестнице, а тебе – набраться терпения. Хочешь быть царевной, поддерживай мужа, – посоветовал Роберт.
– Ладно. – Мария вздохнула. – Староватая я уже, чтобы снова проходить тот же путь.
– Да, ты превращаешься в занудную старушку, – поддел ее муж. – Придется выловить себе молодую русалку.
В чум вернулась Эмилия с крупным рыжим котенком на руках. В поселке было много кошек, питающихся отходами рыбного производства. Из-за доминирующего рыжего кота почти три четверти кошек и котят имели рыжий окрас. Животные чувствовали себя вольготно на обильных харчах, но работу свою знали. Периодические всплески мышиной активности они гасили на корню.
– Можно я возьму нам котенка? – спросила дочь. – Он выбрал меня.
– Конечно, – сразу разрешила мать.
Содержание кошек больше не являлось проблемой. Мало того, что животные сами заботились о собственном пропитании, так никто больше не возмущался прилипшей к одежде шерсти или аллергии. С кошкой, облюбовавшей конкретный дом, даже спалось спокойнее. Она гоняла мышей, лезущих в тепло, а когда кто-то заболевал, как грелка, жалась к больному, словно хотела поделиться собственным здоровьем.
Жили в поселке и две собаки, кобели, которым мечтали найти пару. Эти несли охрану поселка, правда, лениво. В первый год освоения поселка, когда порядок еще не сложился и можно было нарваться на лихих людей, они вовремя предупредили об опасности лаем, и рыбаки отбились от небольшой банды. Между людьми и животными сложилась та первоначальная гармония, когда все друг в друге нуждались, в отличие от докатастрофных времен, когда животные превратились в декор.
– Как его зовут? – поинтересовался Роберт у дочери, укладывающей котенка на свою сторону топчана.
– Если девочка, то Мурка, если мальчик, то Ганс.
Роберт прыснул от смеха.
– Почему Ганс?
– Мне Лиза сказала, что кот, как и мы, немец, потому что рыжий. И мы придумали ему имя – Ганс, – объяснила Эмилия.
– Какие мы, к черту, сейчас немцы? – Роберт присел рядом с котом и провел пальцем ему по спине. – Все наши национальности остались в прошлом. Мы все теперь – один новый народ.
– Что, пап, если он мальчик, то назвать его по-другому? – Эмилия так поняла слова отца.
– Нет, пусть остается Гансом. Отличное имя для кота. – Роберт погладил его между ушами.
Разомлевшее от ласк животное по-хозяйски вытянуло лапы и замерло.
Утром Роберт и Даниэль вместе с остальными мужчинами явились на берег, откуда должно было начаться первое практическое занятие по ловле рыбы. Обучение проводил сам Захар. Он лично желал видеть, кто и на что способен.
– Так, мужики, вот эта спокойная бухта кишит рыбой, но мы отсюда ее не ловим на еду, а только тренируемся. Это наш питомник и тренажер одновременно. Мы будем показывать вам, как травить сеть, кто какую работу в моменте выполняет, и наблюдать за результатами. Рассаживайтесь в лодки и отправляйтесь за нами. – Бригадир и два молодых парня-помощника ловко столкнули лодку в воду и запрыгнули в нее.
Роберт находился в одной команде с Даниэлем и Емельяном, сыном посла в африканской стране, который так и не успел вернуться на родину. Мать умерла от болезни еще в первый год бродяжничества. Емельян остался сиротой. Он был на два года старше Даниэля, но по виду казался даже младше. Сказывалось еще более скудное питание, как у человека, который везде являлся лишним. Роберт усадил ребят в лодку и столкнул ее в воду. Набрал в оба сапога воды, пока пытался запрыгнуть. Но у других это упражнение получилось еще хуже. Физрук своей массой перевернул лодку вместе со своим экипажем.
– Да, ребята, изящества вам пока не хватает. Прыгать надо с кормы, а не с борта, – посоветовал Захар.
Он дождался, когда все экипажи приведут себя в порядок, и отплыл на середину бухты. С зимы в ней еще остались крупные льдины. Захар пристал к одной из них.
– Разбиваетесь на пары, – порекомендовал он. – Чтобы не перевернуться снова от хорошего улова, вы должны разделять вес добычи между двумя лодками. Желательно, чтобы рядом была льдина, так один их рыбаков сможет веслом удерживать лодку от излишнего крена.
Его молодой помощник изобразил, как надо подсунуть весло под льдину, чтобы лодка не перевернулась. Захар, или первый номер в экипаже, со вторым номером сбросили сеть за борт. Подождали минуту.
– Начинаем травить сеть. Вначале медленно, чтобы понять, насколько легко она идет. Не спешим, тянем-потянем. – Она вынули сеть, сложенную пополам.
В ней серебрились несколько рыбок. Умелые рыбаки вывалили их на дно лодки, огороженное деревянными переборками, чтобы не топтаться по рыбе.
– Теперь третий номер начинает колоть лед и закидывать им свой улов, – пояснил Захар.
Его помощник достал самодельный колун, похожий на кирку, и стал откалывать куски от льдины. Собирал их сачком и высыпал прямо на рыбу. Все движения у опытных рыбаков были красивыми, отточенными и казались простыми. Продемонстрировав, они выбросили рыбу и лед за борт.
– Занимайте места у льдины, – распорядился Захар.
Управление лодками еще оставалось неуверенным. Места занимали долго, суетились и бились друг о друга. В экипаже Роберта сын был третьим номером. Это ему досталась роль гребца, кольщика льда и удерживателя равновесия. Даниэль быстро почувствовал лодку и мягко пристал ко льдине, в то время как вокруг творился хаос. Захар заметил его результат и одобрительно кивнул Роберту.
– Травим сети и пытаемся не свалиться за борт. Запомните: если упадете в воду, первым делом срываете спасительный поплавок и только потом начинаете барахтаться, – напомнил бригадир.
Поплавок делался из пенопласта с прикрепленной к нему трехметровой капроновой нитью, из которой вязались сети. Глубина бухты редко где превышала три метра, и потому упавший за борт и пошедший ко дну рыбак мог пометить свое место и дать шанс вытащить его и откачать.
Роберт и Емельян сбросили в воду аккуратно смотанную сеть. Даниэль в это время поддел веслом льдину и делал вид, что удерживает равновесие, хотя потребности в этом пока не появилось. Сеть в рабочем состоянии напоминала советскую авоську, но с более широким «горлышком». Во время настоящей рыбалки ее требовалось тянуть за собой, чтобы зацепить косяк сельди или просто набрать случайных рыбешек. Здесь же пока отрабатывались первые навыки обращения с ней.
– Тянем! – отдал Захар команду, выдержав паузу.
Рыбаки начали вытягивать сеть. Даниэль уже не в шутку уперся веслом под льдину. Лодка кренилась на один борт под весом двух человек и намокшей сети, вероятно, еще и с уловом.
– Ловись, рыбка, мала и велика, – напевал Роберт.
Они затянули сеть в лодку, и там оказалась одна рыбка, но довольно крупная.
– Жолотая, – пошутил Даниэль.
– Не стоим без дела, колем лед, – приказал бригадир.
– А если у нас ничего не поймалось? – спросил кто-то.
– Без разницы, нужно выработать автоматизм действий. Колем лед.
Даниэль взял кирку и начал отбивать от льдины куски. Выловил их сачком и бросил на единственную рыбу, бьющуюся на воздухе.
– Отпускаем учебный материал в воду. Хватит с них стресса на сегодня, – распорядился Захар. Выждал, когда его приказание исполнят. – В целом неплохо. Никто в воду не свалился – уже хорошо. Быстрее всех работала команда Мартенса. Но у нас тут не соревнование на скорость, поэтому стараться быть первыми не надо. Главное, все делать правильно, развивать сноровку и вовремя включать мозги. Проведем еще три повторения и сделаем перерыв.
Напуганная активностью рыба ушла подальше от лодок, и в следующие тренировки никто ничего не поймал.
– Это вам для размышления, как ведет себя рыба, если вы надеетесь ловить ее, не сходя с места, – обратил внимание будущих рыбаков Захар. – В целом вроде неплохо. Старание есть, а опыт наберется. Многие из тех, кто пришел сюда года три назад, вообще понятия не имели о рыбалке. У них море ассоциировалось только с пляжем, пивом и бездельем. А сегодня они – мастера своего дела. И вы такими станете.
Ученики вернулись на берег. Снова набрали воды в сапоги, но лодки никто не перевернул.
– Вечером будем ремонтировать старые сети и учиться плести новые. Через три дня начнется путина, надо успеть подготовиться. А еще будем учить карты островов. Опытные рыбаки даже среди ночи могут встать и в полной темноте указать направление на каждый из них. – Захар чаще всех смотрел на Роберта – как на старшего.
– А зачем знать острова? – спросил Емельян.
– Затем, что ночевать в лодке – не самый лучший вариант. Нужна качественная ночевка, нормальный горячий ужин, сон в палатке, и самое главное – это периодические наводнения. Сейчас солнце окончательно выберется на лето, и начнутся прорывы ледяных дамб. Неприятная вещь, неожиданная и довольно опасная. Как я уже говорил, вода из Двинской губы уходила почти полностью, но потом начала возвращаться. Эта бухта появилась весной три года назад. Когда мы сюда пришли, здесь было голое дно. Мы еще не знали, что вход со стороны Белого моря закрыт льдами. Свободно рыбачили в разломах, пока не случился первый прорыв. От волны из ледяной каши не больно спасешься. К счастью, мы заметили ее вовремя и поднялись на возвышенность. Так и спаслись. С тех пор знаем: хочешь выжить во время внезапного наводнения, держи в уме все острова поблизости.
– А как понять, что идет волна? – поинтересовался Роберт.
– Северный горизонт становится дымчато-серым. Воздух сгущается, и конденсируется влага. Если день ясный, то это самый верный признак. Волна перед собой гонит холодный воздух. Любой внезапный порыв холодного ветра должен вызывать подозрение. А когда волна уже в поле зрения, то ее ни с чем не спутаешь. У нее есть светлый гребень, ну и видно, что она набегает. Тогда у вас остается минут пять, чтобы доплыть до берега и затащить лодки.
– Что-то мне эти рассказы нравятся все меньше и меньше, – тихо признался Физрук. – Я не рыбачить буду, а вертеть головой, каждую секунду ожидая наводнения.
– А кто-нибудь видел льды в Белом море? – спросил Даниэль, заслушавшийся рассказами опытного рыбака.
– Да, мы ходили зимой до самой Мезенской губы, посмотреть, чего нам ждать следующей весной. Белое море сейчас выглядит как огромный торос, нагромождение льдов, озер между ними. Все это еще и находится в постоянном движении, потому что лед на плаву. Шум от трения стоит страшный, особенно в приливы и отливы.
– Значит, по морю нельзя ходить? – спросил Физрук.
– Ходить можно ногами, но на лодке нет. И ногами опасно, потому что лед зыбкий, и льдины постоянно трутся краями друг о друга.
– То есть наводнения будут случаться еще очень долго? – сделал свои выводы Роберт.
– На нашу жизнь хватит. Я думаю, что весь Северный Ледовитый океан сейчас покрыт панцирем изо льда, и это на столетия. Успокоится, только когда вода опустится до нормального уровня мирового океана, – предположил Захар. – Так, ну ладно, хватит лясы точить. Развешивайте сети на сушку, и в шесть вечера жду вас снова.