Наука и христианство: история взаимоотношений
- -
- 100%
- +
В трудах Кеплера очень отчетливо видно влияние магико-герметической традиции эпохи Возрождения. Следуя математической строгости, он, все же, предлагает характерное для неоплатоника объяснение своего второго закона: Солнце есть источник жизни, тепла, света, поэтому, приближаясь к Солнцу, планета получает больше солнечных лучей и увеличивает свою скорость. Напротив, удаляясь от источника тепла и жизни, планета удаляется от источника тепла, а значит и замедляет свое движение. В трудах Кеплера мы видим предвосхищение понятия некой силы, наподобие магнитной, которой Солнце и планеты притягивают к себе тела. Более того, Кеплер указывает на связь приливов и отливов с притяжением Солнца и Луны. Мировоззрение Кеплера показывает нам, насколько зыбкой была грань между наукой, магией и религией в начале XVII века. Кеплера ученого невозможно отделить от Кеплера мистика.
Приверженность Кеплера к мистическим рассуждениям вызывала недовольство другого коперникианца Галилео Галилея. Галилей стал первым крупным сторонником гелиоцентризма во взглядах которого не было места доктринам неоплатоников. В 1597 году Галилей с почтением отзывается о немецком ученом, которого он называет своим соратником в поисках истины.437 Кеплер также с большим уважением относился к Галилею, публично высказываясь в защиту его трудов.438 Поддержка известного астронома помогла Галилею более уверенно защищаться от нападок оппонентов. В то же время, как пишет А. Фантоли: «Галилей никогда не испытывал особых симпатий ни к самому Кеплеру, ни к образу его мышления».439 Несмотря на бескорыстную и искреннюю поддержку, которую Кеплер оказывал Галилею, со временем итальянский ученый все сильнее отдалялся от своего немецкого коллеги. Раздражение Галилея вызывали и симпатии Кеплера к системе Тихо Браге и небольшие замечания, которые он сделал к трудам Галилея440. А. Фантоли с сожалением замечает: «Самолюбие и горячий характер не позволили Галилею сохранять объективность и оставаться бесстрастным».441
Нежелание Галилея вникнуть в труды Кеплера значительно ослабило позиции итальянского ученого. По всей видимости, он даже не прочитал «Новую астрономию» Кеплера из-за тяжелого языка и туманного стиля изложения.442 Таким образом, Галилею приходилось защищать систему Коперника с множеством содержащихся в ней эпициклов. Галилей так никогда и не узнал о трех законах Кеплера, об открытии им эллиптических орбит. В своем знаменитом «Диалоге» Галилей насмехался над теорией отливов и приливов Кеплера, который, якобы, «допускал особую власть Луны над водой, сокровенные (оккультные) свойства и тому подобные ребячества».443 Но история убедительно показала истинность гипотезы Кеплера. Именно она ляжет в основу созданной Ньютоном теории всемирного тяготения, в то время как предложенная Галилеем теория отливов будет отвергнута. И все же, можно лишь удивляться, насколько близкими оказались в эпоху научной революции оккультные учения о взаимных симпатиях планет и закон Всемирного тяготения.
Галилео Галилей – создатель новой науки
Николай Коперник, Тихо Браге, Иоганн Кеплер совершили переворот в астрономии. Но достижения Галилео Галилея гораздо масштабнее. Многие из открытий научной революции были предвосхищены в трудах Иоанна Филопона, Буридана, Николая Орезма. Но главное, а именно научный метод, в трудах этих ученых оставался прежним. Методом средневековой науки было наблюдение, в котором изучался естественный ход планет. Новое время принесло совсем другой способ получения научного знания. Величайшая заслуга в формировании этого метода принадлежит Галилео Галилею.
Галилео Галилей (1564-1642), по всей видимости, был знаком с трудами парижских оккамистов и с предложенной им теорией «импетуса». Они также ставили под сомнение принципиальное различие надлунного и подлунного мира Аристотеля. Но подлинным учителем Галилея, по мнению А. Койре, является Архимед.444 Именно его научные взгляды оказали на Галилея огромное влияние. Основой науки Нового времени становится эксперимент, тесно связанный с техникой измерений. Выражаясь метафорически, Галилей заковывает природу в «испанские сапожки» и требует у нее ответа на поставленный вопрос. Теперь перед ученым стоит задача не просто слушать, что природа захочет рассказать о себе, но задавать ей вопросы и требовать от нее четких ответов.
Галилей, как и другие авторы научной революции, считал, что Бог явил людям свою волю в двух книгах. Первая из них – это Священное писание, написанное на древнееврейском и греческом языке. Вторая книга – это окружающий мир, через которую также возможно познание Бога. Со временем, именно познание Бога опосредованно, через изучение окружающего мира, окончательно вытеснит на западе идею личного общения с Богом. Место личного Бога Откровения займет некий Абсолют, Первопринцип, который запускает движение мира, дает ему первый толчок и больше никак не участвует в его существовании. Такие взгляды, называемые деизмом, со временем все больше и больше будут распространяться в Западной Европе.445
Галилею удалось обнаружить язык, на котором написана книга природы. Математика – вот тот язык, на котором разговаривает природа. Аристотель оставлял математике возможность описания лишь надлунного мира. Платон вообще был противником использования математики для описания природы. Галилей же, напротив, предположил, что вся книга природы написана на языке математики и оказался прав. Современный успех естественных наук показывает, что математика действительно является чрезвычайно удобным языком для описания этого мира.
Галилей также преодолел водораздел между наукой и техникой. Когда итальянский ученый узнал об изобретении телескопа, он тут же поспешил повторить это изобретение. Результат союза науки и техники превзошел все ожидания. Галилей изготовил телескоп в 1609 году. А уже в 1610 году из печати выходит «Звездный вестник», содержащий в себе революционные открытия. Согласно наблюдениям Галилея «идеальная» лунная поверхность Аристотеля на деле оказалась испещрена огромным количеством неровностей. Горы и моря на Луне показывали, что она состоит не из вечного эфира, а из обычного «земного» вещества. Вокруг Юпитера были обнаружены четыре планеты, которые Галилей назвал Медическими, в честь своего покровителя, флорентийского правителя Козимо Медичи. Таким образом, Земля перестала быть единственным центром вращения. Участь физики Аристотеля была предрешена этими открытиями. Но инерция взглядов университетских профессоров чрезвычайно велика. Большинство из них критиковали Галилея с помощью ссылок на авторитет Аристотеля. Однако, для Галилея, голый авторитет, не подтвержденный экспериментальными доводами, уже не имел никакого значения.446
Большинство университетких ученых выступали против Галилея. Но меньшинство поддержало открытия ученого. В его поддержку выступил Кеплер. Римские математики из ордена иезуитов сначала высказывались скептически об открытиях Галилея. Однако, в отличие от большинства современников, иезуиты Римского колледжа стремились к поиску истины. В конце 1610 года они получили возможность провести наблюдения с помощью мощного телескопа и вскоре согласились с ученым. Глава математиков Римского колледжа, отец Клавдий написал письмо, в котором поздравлял Галилея с открытием Медических планет и подтвердил, что Сатурн имеет вытянутую форму, как это описал Галилей.447
В конце 1610 года Галилей совершил еще более важное открытие, окончательно опровергавшее птолемеевскую систему мира. Им были обнаружены фазы Венеры, подобные известным всем фазам Луны. Для невооруженного глаза Венера выглядит как точка, поэтому можно лишь наблюдать изменение яркости планеты. Использование телескопа позволило Галилею убедиться в том, что Венера, в зависимости от положения, может отражать на землю свет лишь частью своей поверхности. Это явление можно было объяснить лишь в рамках системы Коперника или Тихо Браге. Венера, определенно, вращалась вокруг Солнца.
Открытие в 1610-1611 годах солнечных пятен явилось очередным ударом по системе Аристотеля. К сожалению, спор о приоритете этого открытия между Галилеем и иезуитом Штейнером способствовал охлаждению отношений между флорентийским ученым и орденом иезуитов. Сложный характер Галилея и его честолюбие приводило к тому, что он на пустом месте терял союзников в борьбе с аристотелевской наукой, которой все еще придерживалось большинство.448
Несостоятельность физики Аристотеля становилась очевидной. Но чем больше доказательств приводил Галилей, тем сильнее становилась неприязнь к нему со стороны приверженцев старой теории. Если астрономы с интересом относились к открытиям флорентийца, то «физики» воспринимали ее крайне негативно. Особенно им не нравилось, что Галилей утверждает истинный, а не гипотетический характер своей теории. Теориям Галилея был закрыт вход в университеты. Профессора не желали даже помыслить, что всю свою жизнь посвятили изучению ошибочных теорий. В 1616 году Галилей писал «Приказать профессорам астрономии, чтобы они отказались от собственных наблюдений и доводов, признав их заблуждениями и ошибками, – значит достичь того, что выше пределов досягаемости».449
Не желая признавать свою неправоту, ученые мужи пытались доказать несостоятельность доводов Галилея. Но все их возражения в области естественных наук с легкостью громились аргументами Галилея. Проигрывая на научном фронте, защитники Аристотеля решили попытаться привлечь на свою сторону превратно толкуемый авторитет святых отцов и Библии. В сложной политической ситуации начала XVII века им это удалось. католическая иерархия грубо ошиблась, поддержав большинство в этом научном конфликте и применив карательные меры против новой астрономии и лично Галилео Галилея. Но не стоит забывать, что конфликт проистекал из борьбы Галилея с Аристотелем, а вовсе не с христианством и Церковью. Даже во время суда 1633 года церковные иерархи продолжали относиться к Галилею с крайним уважениям и нисколько не сомневались в искренности его личной христианской веры.
Литература
Фантоли А., Галилей: в защиту учения Коперника и достоинства Святой Церкви. – М.: Изд-во «МИК», 1999.,
Хаммель Ч. Дело Галилея, Есть ли точки соприкосновения науки и богословия. – М.: Триада – 2001.
Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 3. Новое время. Любое издание
Лега В.П. История западной философии. Т. 1. Любое издание.
Глава 10. Суд Галилео Галилеем
Реакция общества на гелиоцентризм
Святые отцы, говоря об устройстве мира, обычно соглашались с современными им учеными. Конечно, это не означало «богодухновенности» учения Аристотеля, но со временем в сознании большинства привычная научная картина мира оказалась слита воедино с библейским повествованием и критика Аристотеля стала восприниматься как критика библейского порядка мира. Опровержение Аристотеля для большинства университетских профессоров означало, что всю свою жизнь они посвятили изучению ложных теорий. Признание своих заблуждений требовало немалого мужества. Для большинства же было проще заставить Галилея замолчать.450
Николай Коперник опубликовал свой труд лишь незадолго до смерти. Более тридцати лет польский астроном не решался опубликовать работу, опасаясь негативной реакции большинства современников. Лишь уговоры ученика убедили Коперника издать труд. Дабы защитить ее от нападок невежд, он решил посвятить книгу папе Павлу III. В посвящении он отмечал: «Если какие-нибудь бездельники, абсолютно не сведущие в математике, присвоят себе право судить о моей работе и на основании нескольких плохо интерпретированных, в соответствии с их интересами, отрывков из Священного Писания осмелятся критиковать и осмеивать мои идеи, я нисколько не стану обращать на них внимания и, более того, с презрением отвернусь от них».451,452
Труд Коперника «Об обращении небесных сфер» был напечатан незадолго до его смерти. Ученый ожидал шквала критики, но в целом его работа была воспринята относительно спокойно. Труд Коперника получил распространение лишь среди специалистов, которые восприняли его как математическую гипотезу. Безымянное предисловие, которое приписали Копернику, способствовало восприятию гелиоцентрической модели лишь как удобной гипотезы.453 Однако, слова польского ученого оказались пророческими. Через 70 лет после его смерти, против Галилея выступят те, для кого буква Аристотеля оказалась важнее духа Священного Писания.
Начало богословской полемики
С открытиями Галилея, несостоятельность Аристотеля становилась все более и более очевидной. Попытки вести дискуссию на научном фронте заканчивались провалом защитников Аристотеля. Но сдаваться оппоненты Галилея не собирались, им было проще заставить ученого замолчать. Современник Галилея Лука Хольсте писал: «Для многих Галлей является единственной преградой тому, чтобы иметь репутацию лучших математиков; Галилей становится жертвой их зависти».454 Для устранения подобной преграды было крайне соблазнительно попытаться использовать авторитет Церкви..
Уже в 1611 году, Людовико деле Коломбе распространил свою диссертацию «Против движения Земли». Изложив свои «научные» аргументы, автор перешел к богословским возражениям, требуя толковать Священное Писание исключительно буквально и исключительно в согласии с мнением святых отцов. Действительно, подобные требования были изложены на Тридентском соборе (1546 г.), для борьбы с набиравшим силу протестантским движением. Но собор ограничил применимость этого принципа вопросами веры и нравственности. Таким образом, ставился вопрос о том, является ли движение Земли вопросом вероучения.
Коломбе пытался перевести почти проигранный научный спор в пользу богословия. Ему удалось добиться главного – Галилей ответил и вступил в богословскую дискуссию.455 В эпоху религиозных войн между католиками и протестантами, попытка мирянина Галилея объяснить как нужно правильно понимать библейский текст была очень рискованным шагом.
Галилей о толковании Священного Писания
В письме к Кастелли (1613 год) Галилей сформулировал, как, по его мнению, следует относиться к использованию Священного Писания. Вот его основные тезисы456:
Священное Писание, безусловно, не содержит в себе ошибок или лжи, но вполне могут ошибаться его толкователи. Писание не всегда необходимо толковать буквально, поскольку в этом случае «пришлось бы наделить Бога ногами, руками, глазами, телесными и человеческими эмоциями – такими, как гнев, раскаяние, ненависть»
Библия обращается к простым людям, понятными им словами, а вовсе не стремиться раскрыть внутреннее механическое устройство мира.
Сотворенный Богом мир сам открывает нам премудрость Творца через чувственный опыт.
Если две истины: Откровение и опыт начинают противоречить друг другу в области «естественных явлений», то богословам следует приложить усилия для правильного истолкования Писания, дабы найти согласие между истинами. «Я не считаю необходимым верить в то, что сам Бог, который дал нам чувства, понимание и разум, хотел, чтобы мы искали научные истины только в тексте Писания» 457
Наука является одним из инструментов интерпретации Священного Писания. Действительно, «уверившись в некоторых суждениях, мы должны воспользоваться ими как удобнейшим средством для истинного истолкования Писания».
Писание не могут толковать не сведущие в науке люди. Наука идет вперед и поэтому опасно навязывать Священному Писанию идеи (например, Птолемея), которые впоследствии могут быть опровергнуты.
Изложив собственные взгляды, Галилей приводит свое толкование отрывка из книги Иисуса Навина,458 указывая, что оно значительно более соответствует системе Коперника. Ведь гораздо проще остановить движение одной Земли, нежели остановить весь грандиозный согласованный механизм Аристотеля-Птолемея.
В письме к Кастелли мы видим, что Галилей не считает веру и разум противоречащими друг другу. Две истины происходят из одного источника и дополняют одна другую. Но вместе с этим, Галилей делает радикальный вывод, делая естественные науки критерием толкования Священного Писания. Такая позиция не могла не вызвать беспокойство, тем более сам Галилей отмечал постоянную изменчивость научных взглядов. Недопустимо было ставить смысл Откровения в зависимость от постоянно меняющегося уровня научного развития. Предложенное мирянином Галилеем новое толкование Священного Писания лишь усиливало опасения церковной иерархии.
Богословы «за» и «против» Коперника
21 декабря 1614 года доминиканец Томмазо Каччини произнес проповедь начинавшуюся словами «Мужи Галилейские! Что вы стоите смотрите на небо?» (Деян 1. 11). В ней он утверждал, что математика есть дьявольская наука и что математики как распространители ереси должны быть изгнаны из всех государств. В качестве оружия нападения Каччини выбрал отрывок из книги Иисуса Навина, послуживший темой для проповеди. Многие собратья по ордену осудили этот выпад Каччини против Галилея, но полемика набирала обороты. 7 февраля 1615 года другой доминиканец Лорини от лица доминиканцев монастыря св. Марка отправил церковным властям копию письма Галилея к Кастелли. Он напоминил о недопустимости мирянину заниматься толкованием Библейских текстов и поставил под сомнение предлагаемый в письме способ толкования.
Известный богослов, монах ордена кармелитов, Антонио Фоскарини выступил в защиту учения Коперника. В своем письме он подчеркивал неадекватность системы Птолемея и склонялся к гелиоцентрической системе мира. Поскольку истины Писания и науки не могут противоречить друг другу, Фоскарини предложил свой способ согласования Священного Писания и системы Коперника. Копию своего письма Фоскарини отправил кардиналу Беллармину, крупнейшему богослову, имевшему огромный авторитет в Церкви. Кардинал Беллармин, участвовавший в составлении приговора Джордано Бруно, пристально следил за развитием ситуации вокруг учения Коперника. Его ответ Фоскарини носит продуманный и последовательный характер.
В начале, кардинал отмечает, что и Фоскарини и Галилей поступают осмотрительно, говоря об учении Коперника лишь как об удобной математической модели. В такой форме учение Коперника не имеет никакой опасности, поскольку остается лишь удобной формулой, точно описывающей явления. Таким образом, влиятельный кардинал занимает позицию, которой придерживалось большинство астрономов того времени. Также, он предостерегает, что утверждение действительной неподвижности является опасным, как с философской, так и с богословской точки зрения. Попытка согласовать это учение с буквой Священного Писания приведет к серьезным затруднениям. Хотя вопрос движения Земли не является формально вопросом веры по своему содержанию, но он, по мнению Беллармина, является вопросом веры автору этих слов, т.е. Святому Духу говорившему устами пророков и апостолов. Теоретически кардинал допускает, что если будет возможным неоспоримое доказательство неподвижности Солнца – то тогда будет необходимо объяснять слова Священного Писания «считая, что, скорее всего, мы не понимаем смысла слов, чем то, что доказательства являются ложными».459 Но сам он не верит в возможность подобного доказательства.
Кардинал Беллармин был опытным богословом, участвовал во множестве дискуссий с протестантами. Постоянная полемика привела самого кардинала к тому, что он начал чрезмерно широко толковать область «веры и нравственности». Для Тридентского собора авторитет Писания и святых отцов не распространялся на естественнонаучные вопросы. Занятая кардиналом радикальная позиция фактически обрывала возможности для дискуссии.
После открытий Галилея ошибочность системы Птолемея стала очевидной. Но и представить безусловные доказательства истинности системы Коперника Галилей также не мог. Такое доказательство гораздо позднее будет получено Фуко с помощью его знаменитого маятника. Все чего просил Галилей от Церкви, это возможности вести свободную научную дискуссию по вопросам движения Земли.
1616 год: Осуждение книги Коперника
В марте 1615 года уже известный нам Томмазо Каччини обвинил Галилея перед комиссаром инквизиции. Предметом обвинения стала приверженность Галилея системе Коперника, которая «глубоко противоречит Священному Писанию, истолкованному нам святыми отцами».460 Расследование Инквизиции шло почти год. Заседания комиссии проходили тайно и не касались лично Галилея. Речь шла о выработке отношения Церкви к учению Коперника.
Галилей и его друзья не знали о происходящем расследовании, тем не менее, все чувствовали, что обстановка накаляется. В декабре 1615 года Галилей прибывает в Рим для защиты собственного учения. А. Фантоли так описывает ситуацию сложившуюся в ходе публичных диспутов: «Легко представить себе, как бурная активность ученого и нелепые нападки его противников, способствовали обострению противостояния. Несостоятельные в научном плане, эти критики стали распространять злобные клеветнические измышления против Галилея».461
19 февраля эксперты Инквизиции получили для изучения два положения:
1. Солнце является центром мироздания и, следовательно, неподвижно
2. Земля … движется как целостное (тело) и к тому же совершает суточное обращение.
Богословы, исследовавшие эти положения, были компетентны в своей области, как и в области философии, но отнюдь не в области естественных наук. И тем более странным выглядит тот факт, что менее чем через четыре дня они, не смутившись, предоставили свой ответ. А. Фантоли так комментирует их скорополительное решение: «Очевидно, пребывая в твердой уверенности касательно правоты своих философских и богословских представлений, эксперты сочли излишним потратить на изучение проблемы больше времени, чтобы вынести приговор утверждениям, казавшимся им заведомо ложными и абсурдными». 24 февраля 1615 года ими было вынесено роковое решение по этим двум положениям:
Все считают, что это заявление неверное и абсурдное с философской точки зрения, и кроме того формально еретическое, так как выражения его во многом противоречат Священному Писанию, согласно буквальному смыслу слов, а также обычному толкованию и пониманию отцов Церкви и учителей богословия.
Все считают, что это положение заслуживает такой же философской цензуры; с точки зрения богословской истины, оно, по крайней мере, ошибочно.
Таким образом, эксперты в первую очередь исходят из философских взглядов, и только потом переходят к богословским аргументам. Это еще раз подчеркивает, что дело Галилея было не столько конфликтом между Церковью и наукой, сколько конфликтом двух научных школ. Основная ошибка католической Церкви состоит в том, что она в этом научном споре опрометчиво встала на сторону Аристотеля, применив карательные меры против последователей Коперника. Основная гроза разразится над учением Галилея позднее, в 1633 году. Но истоки ее лежат именно здесь.
Процесс 1616 года не касался лично Галилея.462 26 февраля Галилей был вызван в дворец кардинала Беллармина, где он был уведомлен «об ошибочности его отдельных воззрений».463 Что касается трудов польского ученого, то было принято решение внести в список запрещенных книг его книгу «Об обращениях небесных сфер» «до исправления». Также запрещалась к распространению книга кармелита Фоскарини.464 Отметим, что критерием, на основании которого принималось решение о запрете книги, являлось наличие толкования Священного Писания согласно с системой Коперника. Математические аспекты теории запрету не подвергались.465 Исправления книги Коперника, касающиеся отношения теории к Священному Писанию были сделаны и в 1620 году было принято решение ее напечатать.466
Решение Инквизиции не устроило ни одну из сторон. Галилею так и не удалось отстоять автономию научных исследований от богословских взглядов. С другой стороны, его оппонентам не удалось расправиться с гениальным ученым руками инквизиции. Тем не менее, противниками Галилея была одержана важная тактическая победа. Решения суда 1616 года станут тем фундаментом, на котором вырастет приговор 1633 года.
Было бы неверным думать, что Церковь была единодушна в осуждении Коперника. Как мы уже говорили, математики из Римского Колледжа с большой симпатией относились к Галилею и Копернику. Более того, на стороне Галилея было несколько могущественных кардиналов, в том числе Маффео Барберини, будущий папа Урбан VIII. Включению труда Коперника в Индекс Запрещенных книг предшествовала горячая дискуссия в которой сторонники открытого научного исследования потерпели поражение.467
Слухи об отречении Галилея на встрече с кардиналом Беллармино, распространились по всему Риму. Дабы пресечь их Галилей попросил у кардинала официальную справку о произошедшем. 26 мая 1616 года кардинал ответил ему следующим заявлением: «… заявляем, что вышеназванный Галилей не отрекался от своих взглядов… а также не подвергался он никаким наказаниям. До его сведения было лишь доведено распоряжение Святейшего Отца, выраженное декретом Конгрегации Индекса, в котором говорилось, что приписываемое Копернику учение о движении Земли вокруг Солнца… противоречит Священному Писанию, и поэтому его нельзя ни придерживаться ни защищать».468 Таким образом, официальные распоряжения полученные Галилеем оставляли возможность для обсуждения гипотезы Коперника, или ограничиваясь ей лишь как гипотезой, или критикуя ее. Другой возможностью было принятие системы Тихо Браге, но для Галилея был слишком очевиден искусственный, компромиссный, характер этой системы.