Шикбарс. История служебной овчарки

Разумов. Глава 2

Если вы не нравитесь моей собаке, то есть большая вероятность, что и она вам не понравится!

Этой зимой произошёл ещё один любопытный случай. Мы с Шикбарсом были на обходе, когда я почувствовал, что мой пёс неожиданно и без всякой видимой причины сначала встал в стойку, напрягся, а потом тихо зарычал. Я резко остановился, осмотрелся, но не заметил ничего такого, что могло повлиять на поведение моей собаки. На всякий случай решил залечь и попробовать выяснить, что так взбудоражило моего верного друга.

Шикбарс по-прежнему глухо рычал без остановки, шерсть на загривке его стояла дыбом, даже на хвосте, как при виде серьёзной опасности. На нарушителя у него была другая реакция, он просто ложился на месте, где прошёл человек, а когда я подходил вставал и обнюхивал то место, где оставались следы, поворачиваясь всем телом в том направлении, куда направился нарушитель.

Но в этот раз было всё иначе. Через время Шикбарс замолчал, потом ещё раз огляделся по сторонам, принюхался и, получив от меня одобрение, пополз вперед, забирая по дуге немного вправо.

Я пополз вместе с ним стараясь не шуметь, хотя на трескучем морозе в тихом лесу это было очень сложно. Мы пробирались медленно, но уверенно, и вот я заметил провал в земле. Перед нами была глубокая яма, прикрытая сверху как попало поваленными деревьями, а в яме, почти не заметная на фоне снега, лежала на боку молодая волчица. Судя по исхудалому виду и множеству следов от когтей на стенах ямы, которые она оставила в попытке выбраться, находилась уже давно. Одно из деревьев было переломано пополам, видимо, по этому трухлявому стволу она гналась за кем-то и дерево не выдержало, вот волчица и упала.

Вокруг ямы всё было истоптано следами волков, но самих их не было видно. На всякий случай снял винтовку с плеча, огляделся ещё раз и приготовился к отражению возможной атаки серых хищников. Когда понял, что следы несвежие и им уже больше суток, да и Шикбарс никак не реагировал на присутствие зверей, то встал в полный рост, чтобы изучить обстановку вокруг ямы получше.

Потом обошёл яму и глянул на неё со всех сторон. Осмотревшись, мне стало понятно, что самостоятельно выбраться волчица не сможет, и если мы ей каким-то образом не поможем, то так и погибнет здесь от голода и холода. Судя по тому, что волчица никак не отреагировала на наше появление и не изменила свою позу после того, как я подошёл к краю ямы, мне стало ясно — она сильно ослабла. Ни рычать, ни ходить уже толком не могла, только смотреть. А вот смотрела волчица на нас с Шикбарсом совсем без страха. Видать, уже умирала — тихо лежала на боку, провела меня взглядом и закрыла глаза. Когда снег из-под моих валенок посыпался вниз, то всё, что она сделала — это подняла голову и тихонько завыла.[17] А морозец-то приличный уже был который день. Шикбарс сначала шарахнулся от её воя, потом почему-то заскулил и начал носом лезть в мой вещмешок, который висел за моей спиной. Я сначала не понял, а потом как сообразил — сух.паёк![18] Надо же, смышленая какая у меня собака, никак привыкнуть к его интеллекту не могу! Достал всё, что было в нём съестного и разложил на снегу. Запас для существа с волчьим, в прямом смысле слова, аппетитом был не очень, но всё же лучше, чем ничего: консервы, галеты, сухая колбаса.

Открыл тушенку, шпроты, сложил обратно в мешок, и в открытом виде спустил его на веревке прямо к морде волчицы. Всё это время Шикбарс мельтешил у меня под ногами, всё норовя свалиться прямо в яму к волчице, а потом случилось вообще нечто невообразимое — Шишико́ посмотрел на меня как-то странно, потом взял и спрыгнул прямо в яму! Я в недоумении посмотрел вниз и увидел, что моя овчарка подошла к волчице и легла рядом с ней, потом подвинулась ближе, потом ещё ближе и в итоге он обнял её всю, положив свою голову сверху её шеи. Волчица не шевелилась, или не было сил, или она понимала, что таким образом Шикбарс спасает ей жизнь. К еде она так и не притронулась. Я понял, что до утра он будет её греть и мне можно идти на заставу.

По дороге я думал лишь об одном, как объяснить отсутствие собаки моим пограничникам.

Собаки инстинктивно боятся хищного дикого зверя, например, такого, как волк, но мой Шишико́ был особый. С детства у него вместо подстилки была волчья шкура, а в молоко, когда он был маленький, я подмешивал волчью кровь. Так меня когда-то научили охотники в тайге. Они таким образом выращивали себе верных и бесстрашных собак, ну и, судя по всему, у меня такой фокус тоже получился![19]

На следующее утро я помчался к яме по своим же следам. Очень надеялся, что моего Шикбарса не сожрали, потому как у людей существует на эту тему не очень хорошая поговорка: «Ни одно доброе дело безнаказанным не остаётся!». Подбежав к яме, увидел такую картину — Шишико́ лежал в позе Царя зверей — льва, как на картинке из школьного учебника, а волчица сначала неуверенно, а потом все активней принялась за еду. Съела она в итоге всё и почти мгновенно. Пора было вытаскивать Шикбарса. На этот счёт у нас был отработанный приём для преодоления глубоких оврагов — я спустил ему верёвку с несколькими большими, грубо завязанными узлами, давал команду жестом (показывал ему ладонь и сжимал её в кулак), он цеплялся за них зубами, и я его вытягивал. Так произошло и на этот раз. Перед нашим уходом я снял с себя овчинный тулуп, бросил волчице, и мы уже налегке с моей овчаркой помчались на заставу. В общем, приобрели мы с Шикбарсом себе приятную головную боль. Ближайшие три дня мы носили ей два раза в день самую разнообразную еду. Также не забыли принести и ветоши разной, тряпок значит. Чтобы не околела, пока не придумаем, как её вызволить из плена без вреда, как для неё, так и для нас, ведь за верёвку она не зацепится, как Шикбарс. Остатков со столовой было достаточно. Было из чего выбрать. Картина доставки гуманитарной помощи была — обхохочешься! Шикбарс впереди, в зубах громаднейшая, тяжеленная и неудобная кость, потому нес он её, задрав голову кверху. Когда цеплялся костью за кусты и деревья, то так смешно боролся с препятствиями. И всегда нёс свою ношу без остановки, до самой ямы. Я же, как грузовая лошадь, всё, что влезло в руки и карманы — несу еду, еле сам иду. И вот на четвёртый день мы увидели, что волчица, прозвали её Лулуха (она иногда выла, и её вой был похож на звук «луууу-луууу»), полна сил и снова пытается выпрыгнуть из ямы, но каждый раз соскальзывает и обрывается вниз, нанося себе небольшие травмы. Не откладывая дело в долгий ящик, я на месте, с помощью топора, верёвки и гвоздей, сколотил из тонкого валежника и веток некое подобие лестницы, которую и опустил очень осторожно в яму. На всякий случай зарядил свою винтовку-мосинку. Мы с собакой легли недалеко за поваленным деревом и стали ждать. Через некоторое время верхние концы самодельной лестницы зашевелились и показался сначала нос, потом уши, и только потом голова Лулухи. Она вылезла. Отряхнулась. Огляделась по сторонам. Чихнула. Увидела нас, глаза её сверкнули, она попятилась назад, потом принюхалась (в этот момент Шикбарс начал издавать знаменитое овчарочье поскуливание) и... сделала шаг в нашем направлении. Что начало происходить в её глазах! Взгляд, вернее его выражение, менялось каждую секунду. Я охотник со стажем и видел глаза разных животных в самых разных случаях, но этот взгляд стоит перед глазами у меня и сейчас,[20] а на ум приходит сразу стихотворение «Листопад» нашего русского поэта Ивана Бунина:

Пусть бор бушует под дождем,

Пусть мрачны и ненастны ночи,

И на поляне волчьи очи

Зеленым светятся огнем!

Широко открытые, немного слезящиеся и одновременно искрящиеся от полученной свободы. Глубина прозрачности зелёных глаз в ярком белоснежном, покрытым инеем лесу, была просто бездонной. Я был поражен. Даже опустил свою винтовку.

Как оказалось, поражен был не один я. Мой красавчик Шикбарс встал и сделал тоже шаг на встречу волчице. Молча. Скулить к этому моменту прекратил. Шажок был маленький, почти незаметный, только еле слышно скрипнул снег под его тяжелыми лапами. Так они простояли несколько минут. Картину с них можно было писать. Они не шевелились, и то, что это живые существа выдавало только дыхание, которое паром выходило у них из пасти.

Но, что было потом! Наша волчица сделала три шага к нам и игриво подставив бок отскочила на то место, откуда она вылезла, возле лестницы из палок. Шикбарс принял вызов. Он присел на все четыре лапы, как будто выполнял команду «лежать» и замер в этой позе. Волчица ещё раз проделала те же движения, призывая Шикбарса в игру. Потом ещё. И только после третьего приглашения Шикбарс вскочил, игриво заскулил и сделал такой же финт телом, как и волчица. Игра началась. Бег, прыжки, догонялки, перевороты, зарывание в снег, и всё это в миллиметрах от края ямы, лёгкие покусывания и даже рычание, если кто-то из этой пары при их пируэтах или столкновениях, случайно делал немного больно другому. Наблюдая за ними, я потерял счёт времени, даже не знаю, сколько эта игра продолжалась, может минут десять, может пятнадцать.

В этих игровых грациозных движениях было всё: и благодарность за жизнь, и ласка, и нежность.

Я смотрел и наслаждался тем, что вижу, мне казалось, этому выражению чувств не будет конца, но неожиданно со стороны заставы послышался выстрел и я увидел, как над лесом взмыла сигнальная ракета, потом ещё одна, это комбинация означала только одно — застава в ружьё, боевая тревога. Лулуха, а теперь мы её в разговорах с Шикбарсом называли только так, шарахнулась от звука выстрела ракетницы, потом присела на все четыре лапы и уже через секунду скрылась в лесу, не задев на своём пути ни единой веточки. Шикбарс проводил её взглядом, но выполняя мою команду «рядом» развернулся и в три прыжка уже был возле моей левой ноги. Волчица побежала к себе домой, мы же с моей овчаркой бежали, что есть мочи на свою заставу! Долг у служивых людей и служебных собак превыше всего! Пока бежал, вспомнил про свой тулуп в волчьей яме, заберу позже, бог даст!

Вот такие у нас были зимние приключения. Потом, весной, когда слышался волчий вой в лесу, мой Шикбарс начинал приветливо махать хвостом и выть в ответ, чем вызывал большой переполох у солдат и сержантов — вожатых собак и у самих служебных собак на прилегающей территории. Чудеса. Бывает же такое! Позже я обратил внимание, что по ночам Шикбарс, иногда, куда-то исчезал ненадолго, но всегда быстро возвращался, поэтому я не придавал этому событию никакого значения.

Воистину, самая большая привилегия, которая дана нам свыше – не пройти мимо и стать причиной добрых перемен в чьей-то жизни. И не важно кто ты: человек, собака или волк.

Разумов. Глава 3

Иногда давать человеку ещё один шанс– это как дать выстрелить второй раз тому, кто не смог в вас попасть с первого раза

19 июня 1941 года, ночью, Иоганн срочно меня вызвал на наше условное место. Выглядел он крайне взволнованным. В руках он держал пачку бумаг, которые сразу отдал мне.

Шёпотом, а раньше мы никогда не разговаривали шёпотом, он сообщил мне, что в лесу, как раз напротив нашего отряда, расположились две немецкие дивизии и должны подойти ещё. Перебросили их ночью, скрытно и только что его троюродный брат, а он служит в артиллерийском полку в одной из этих дивизий и имеет звание обер-лейтенанта,[21] рассказал Иоганну, что в воскресенье, 22 июня, рано утром начнется полномасштабное вторжение в СССР, то есть война.

На плане карты, которую он срисовал, как мог у своего дальнего родственника, ясно видно, что первыми фашисты уничтожат нас. Будет массированный артиллерийский и авиационный удары по всем заставам, и по их планам уже к обеду 22 июня, они должны были захватить мост, аэродром, райцентр и двигаться дальше в глубину страны.

Мы обнялись и без лишних слов разошлись. Через час, практически загнав коня, я уже был в кабинете особиста. Как ни странно, он не спал и не удивился моему внезапному появлению. Внимательно меня выслушал. Забрал бумаги. Сообщил, что доложит куда надо. Приказал мне не паниковать и ждать от него дальнейших инструкций. Вернулся в расположение пограничного отряда я уже под утро. Шикбарс встречал меня у границы отряда. Пели птицы. Солнце захватывало власть над этой стороной планеты. Ветер гнал по небу красивые кучерявые облака. Но гнетущее ощущение неминуемой большой беды, которая коснётся всех и каждого, не проходило.

Решил доложить о случившемся командиру, потому как в этот день на вечер был запланирован показ новой кинокартины «Тимур и его команда» Аркадия Гайдара.[22]

Мы пили травяной чай из брусники и думали, как противостоять в сложившейся ситуации врагу. Две дивизии — это не шутка. Тысяч двадцать, а то и больше вооружённых до зубов солдат. Одна из них – дивизия СС.[23]

Мы против них –– соломинка, переедут и не заметят. Но тот, кто предупреждён –– вооружён. Старая житейская мудрость. Без боя сдаваться никто не собирался, да и дорого продать свою жизнь –– это всегда пожалуйста, вот это мы можем.

Решили на свой страх и риск дополнительно заминировать все дороги и тропинки, которые вели от границы в сторону райцентра и нашего погранотряда, во все временные укрепления (ДОТы, ДЗОТы[24]) доставить тройной боекомплект, пополнить запас воды и солдатского сух.пайка.[25] Карту минных полей размножить и раздать всем нарядам, чтобы не нарвались случайно на наши же мины.

Поняли, что командование в штабе что-то знало о грядущих событиях, потому как вчера пришла директива во все наши приграничные комендатуры с приказом отвести скрытно личный состав и технику из расположения застав в ближайшее укрытие или лес и тщательно замаскировать. Всё запланированное сделали.

И вот настала ночь с 21 на 22 июня 1941 года, которая должна была прояснить информацию, которой нас снабдил брат Иоганна.

С одной стороны хотелось, чтобы она оказалось ложной. Будет, что вспомнить на следующее Рождество за костерком. Пусть оправдывается и отшучивается своим иностранным баритоном.

Войны не хотелось. Пусть лучше будет крупная провокация, какой раньше не было, к ней мы были относительно готовы или вообще ничего не будет, мало ли для чего войска к границе подошли, может, это они нас боятся, тем более что солдатское радио приносило вести о переброске нескольких наших дивизий поближе к границе. Ближе к полуночи из штаба округа был доставлен командованию отряда пакет, который было приказано вскрыть только в чрезвычайном случае. Мы с Шикбарсом выдвинулись в расположение нашей самой северной заставы. На длинные расстояния у меня было специальное седло для овчарки, а на короткие Шишико́ любил всегда бежать рядом, слева от коня. Годы беговых тренировок сделали из него настоящего собачьего атлета.

И вот, после наступления кромешной темноты, еле видный серп убывающей луны был не в счёт, он скорее подчеркивал крайнюю степень черноты этой тихой ночи, которая в свою очередь делала яркими звёзды, сплетаемыми человеческими фантазиями в созвездия, которые и красовались над нашей головой. Последней тихой и спокойной ночи на ближайшие годы, как оказалось. Весь личный состав северной заставы переместился в лес, вместе с конями, техникой, собаками и подводами, на которые, на всякий случай, нагрузили все самое необходимое: патроны, гранаты, консервы и лекарства. В эту ночь никто не спал.

Да и летние ночи скоротечны, тем более июньские.[26]

Начинало светать. Ожил лес, запели птицы, пропали комары, которые досаждали нам всю ночь. Дозорные доложили, что на том берегу беспокойно ведут себя не только сороки, а и другие лесные жители, как будто в лесу кто-то ходит и сразу везде.

Стало понятно, что через лес приближается к месту, где был брод, большое количество людей.

Брод! Как мы о нём забыли! Ведь по нему может перейти реку кто угодно, а мы его даже не пристреляли! Потом мы услышали гул моторов, а чуть позже увидели, как над нашими головами начинают пролетать в немыслимом количестве самолеты с крестами на крыльях, а ещё через несколько минут земля вздрогнула от артиллерийских залпов.

Шикбарс. Глава 2

– А почему ваша овчарка так странно и так долго на меня смотрит, прямо глаз не сводит!

– А она так на всех смотрит, кто из её миски кушает!

Следующее мое яркое воспоминание из детства — это снег. Первый снег. Когда я увидел, что он падает прямо на Хозяина и облепливает его, как вредные мухи, только белые, я начал на них нападать, пытаясь отогнать их от него, но они таяли у меня во рту и мой Хозяин почему-то очень громко смеялся! Мне становилось от этого очень радостно, так радостно, что я носился вокруг него, как заведённый! Так я узнал свою вторую в жизни команду — «играть»!

Она была невероятна! Бегая за палочками, шишками, снежками без остановки — я чувствовал себя самым счастливым щенком на свете, но эта команда всегда была наградой за обучение, за то, что я учился языку людей в своей собачьей (кинологической) школе.

Первая принадлежность к людям — это ошейник. Я помню, как его мне надели первый раз — новенький, кожаный, вкусно пахнущий, такой же, как и у других взрослых служебных собак, уже вовсю помогающим людям в форме! Его на мне затянули не сильно, чтобы не давил, потому привык к нему быстро. Потом появился поводок, очень важная для меня вещь, им я привязывал себя к Хозяину и понимал, что пока он держит поводок в руках — можно быть спокойным — никуда он от меня не денется! А ещё это был знак к тому, что мы идём сначала гулять, потом тренироваться, а потом опять гулять по лесу и бегать за шишками! А потом плавать, а не сидеть в этом грустном вольере! Первый раз я поплыл, когда Хозяин долго кидал мне палку, которую я любил грызть и приносить ему обратно. И вот в один из вечеров он кинул палку в реку, и я сначала зашёл немного в воду, потом оглянулся на Хозяина и увидел, что он говорит что-то ободряющее — значит, это нестрашно. И я бросился в воду за уплывающей палкой, поймал её зубами и гордо принёс Хозяину, всем видом показывая, что вот я какой — ничего не боюсь, даже воды глубокой и холодной! Так я научился плавать. У нас даже через время появилось любимое место для таких игр — в тихой заводи, которая образовалась из-за небольшого ручья, который в этом месте впадал в реку. Ещё помню, как-то раз Хозяин взял меня на обход территории, и, подойдя к нашему любимому месту, мы с ним увидели незнакомую нам собаку, которая переплывала пограничную реку. Хозяин дал мне команду «тихо»[27]. Мы затаились и смотрели, как она вышла на берег с нашей стороны, вытряхнулась несколько раз и побежала по своим делам. Но я на ней заметил ошейник — главную принадлежность к людям, значит, она была чей-то, возможно даже хозяева её жили с той стороны границы. Через неделю мы её увидели ещё раз, только она уже плыла в другую сторону. Дело было нечисто. Мой Хозяин доложил командиру, и мы получили приказ — выследить нарушителя и задержать! Хозяин взял с собой трёх человек, они приготовили рыбацкие сети, и мы сели в засаду. Прошло два дня и вот опять появилась эта собака — сразу мы её не заметили — был сильный ветер с дождём. Не видели, как она зашла в воду с той стороны. Смогли лишь тогда заметить, когда она уже поплыла прямо к нам. После того, как она вышла и начала вытряхиваться, пограничники её сразу окружили и поймали без особого труда. Она скалилась и грозно рычала, но наши бойцы её прижали к земле и обыскали. При ней ничего запрещённого не нашли. Приняли решение отпустить её и проследить — куда она пойдёт. Так и сделали. И вот через время собака привела всех к свежевыбеленной хате на окраине села... Узнали, кто владелец и установили наблюдение за домом и за его хозяином. Оказалось, что несколько раз в день хозяин дома и собаки выходит на берег реки и выкапывает на берегу небольшое дерево, которое несет к себе во двор, после чего высаживает его на участке. Ничего противозаконного в его действиях обнаружено не было, но всё было очень странно, поэтому решили следить за ними дальше. Через два дня мы увидели, что собака опять переплыла на ту сторону реки. А ещё, через два дня она вернулась обратно. Через неделю было известно точное расписание движения собаки — за границу и обратно. Решили её снова изловить, но опять, кроме ошейника, ничего на ней не обнаружили. Дом, куда забежала собака, принадлежал одинокому пенсионеру, который поселился в селе год назад, переехав из города. Целые дни он занимался своим участком, на котором высаживал молодой сад. Дружил с соседями, был общительным и разговорчивым. У местных жителей никаких подозрений не вызывал. Прошло ещё две недели, за это время была установлена одна особенность, после того как его собака прибегала с той стороны реки, он брал лопату и отправлялся к речке и вскоре шёл обратно, неся выкопанное молодое дерево. На вечернем совещании все ломали голову, почему пенсионер ходил за саженцами к речке только после того, как его собака переплывала реку с той стороны? Решили его всё-таки задержать тогда, когда он нёс очередное дерево. Остановили, извинились и привели на заставу. В кармане у него оказался мокрый сверток с кусками тола, это взрывчатка такая, он же утверждал, что это куски мыла (они на самом деле похожи, тол и хозяйственное мыло), которые он нашёл на речке. Обыскали его дом и территорию вокруг дома, и вот тут-то всё и выяснилось! Мы нашли целый склад оружия, взрывчатки, патронов и гранат в погребе. Всё это ему передавали из-за границы для диверсионной деятельности. А ещё мы нашли много заготовок для ошейников, на которых с внутренней стороны были нарисованы схемы расположения наших застав, складов и аэродромов! Только их он ещё не успел передать, мы же когда ловили собаку даже предположить не могли, что у ошейника со внутренней стороны могут находиться важные сведения в виде нарисованных схем, потому что ошейник был из нескольких слоев кожи, и собранная информация зашивалась во внутрь! Когда проводили дальнейшее расследование, то оказалось, что у собаки было два хозяина — родные братья. Один жил здесь, другой жил с той стороны границы и оба работали на вражескую разведку. Туда собака переправляла схемы на ошейнике, которые рисовал пенсионер, а обратно несла в сетке контрабанду — упакованное в непромокаемый мешок оружие и бросала груз недалеко от берега в одном и том же месте на отмели, выходя из воды уже без ничего, а позже пенсионер шёл за деревом, выкапывал его, доставал из воды свёрток и шёл как ни в чём не бывало домой.

Дальнейшая судьба пенсионера-диверсанта была нам не известна, собаку-контрабандистку забрали к себе добрые соседи, нам же с Хозяином была вручена Почётная Грамота перед всем строем! Горд я был неимоверно!

И этим же вечером я гулял вместе с Лидочкой и Хозяином. Она прибыла к нам на заставу на плановый осмотр служебных собак и лошадей, а попала в итоге и на торжественное мероприятие, после которого вечно стеснительный Хозяин покраснел до ушей, но всё-таки смог выдавить из себя и членораздельно выговорить приглашение на прогулку нашей общей любимицы – Лиды.

Они гуляли по лесу, потом спустились к реке через полянку, на которой было великое множество полевых цветов. Потому у реки Лида была уже с букетом в руках. Я услышал, что Хозяин предложил ей забраться на крышу заброшенной сторожки, с которой открывался невероятный вид на заходящее за лес солнышко.