ЛЕГЕНДЫ КАЗАНСКОГО ХАНСТВА. ТАМ ГДЕ ПАХНЕТ ЧАК ЧАКОМ И ЩЕКОТКОЙ ИЛИ КАК ПРОШИВКА СБОИЛА

– А теперь, – пора спать. Завтра рано вставать. Шурале, ушел в подвал. Пусть человек отдохнет.

– Шурале будет добрым, – пообещал дух и исчез в темноте.

Чуть позже в подвале Бичуры

Шурале сидел в углу и тренировался на мышах. Мыши, которых в подвале было великое множество, сначала боялись, но потом привыкли и даже начали получать удовольствие.

– Пищите, – командовал Шурале, нежно щекоча одну мышку за ушком. – Пищите громче! Шурале учится!

Мышь пищала. Довольно, надо сказать.

– Хорошая мышка, – хвалил Шурале. – Смешливая. А теперь – пятка!

Он перевернул мышь и пощекотал ей пятку. Мышь запищала еще громче.

– Отлично! – радовался Шурале. – Учитель будет доволен! Шурале станет лучшим щекотуном!

В углу сидела еще одна мышь и наблюдала за происходящим с философским спокойствием. Видимо, это была мышь- старейшина, которая уже все видела в этой жизни.

– Иди сюда, – позвал Шурале. – Тоже будешь щекотаться.

Мышь- старейшина вздохнула и поплелась тренироваться. Судьба у мышей в этом подвале была нелегкая, но веселая.

А над Казанским ханством поднималась луна – большая, круглая, равнодушная к суете маленьких существ. Завтра будет новый день. Завтра Зорин встретится с ханом.

Завтра решится его судьба.

Глава 3. Хан Сафа- Гирей и презентация на берёсте

Утро следующего дня, Кремль Казанского ханства

Утро началось с того, что в избу ввалился стражник и рявкнул так, что с потолка посыпалась труха:

– Подъем! Хан ждет! Живо! Шевелись!

Зорин подскочил на лавке, лихорадочно пытаясь сообразить, где он и что происходит. Сердце колотилось где- то в горле, перед глазами плыли круги. Несколько секунд ушло на то, чтобы вспомнить – он в XVI веке, в Казанском ханстве, и сейчас его поведут к самому хану.

– Иду, иду, – пробормотал он, натягивая кафтан поверх джинсов и футболки с логотипом забытой IT- конференции.

Стражник – здоровенный детина с густой черной бородой и саблей на поясе – с подозрением оглядел его странный наряд, но ничего не сказал. Видимо, инструкции были четкими: привести этого чудака к хану, а остальное не его дело.

Зорин огляделся в поисках Шурале и Бичуры, но их не было – видимо, у духов свои планы и свои дела, не всегда понятные смертным. На столе, однако, обнаружилась миска с теплой кашей, щедро политой маслом, и кружка с парным молоком. Забота Бичуры, определенно.

Зорин быстро перекусил, понимая, что неизвестно, когда удастся поесть в следующий раз. Каша оказалась вкусной, молоко – удивительно свежим. Подкрепившись, он вышел вслед за стражником.

Утро в Кремле было уже в самом разгаре. Солнце поднялось довольно высоко, заливая деревянные постройки теплым золотистым светом. Везде суетились люди: слуги бегали с поручениями, воины тренировались на плацу, торговцы тащили свои товары. Жизнь кипела ключом.

Стражник уверенно вел его через весь Кремль, лавируя между телегами и людьми. Зорин вертел головой по сторонам, пытаясь запомнить дорогу, но все эти деревянные дворцы и мечети казались ему на одно лицо. Наконец они подошли к самому большому зданию – двухэтажному деревянному дворцу с искусной резьбой на стенах и высоким крыльцом. Это была ханская ставка.

У входа стояли стражники в богатых доспехах – с кольчугами, остроконечными шлемами и кривыми саблями на поясах. Они окинули Зорина подозрительными взглядами, но пропустили – видимо, предупреждены.

Внутри дворец оказался на удивление богатым. Полы устилали персидские ковры с замысловатыми узорами, стены были увешаны шелками и оружием, на низких столиках стояла золотая и серебряная посуда, инкрустированная драгоценными камнями. Пахло благовониями – сандалом, ладаном и еще чем- то сладким.

Вдоль стен стояли стражники с саблями наголо, застыв как изваяния. В углах на подушках сидели советники в богатых халатах – важно, с серьезными лицами, готовые в любой момент дать мудрый совет или, наоборот, промолчать с умным видом.

А на возвышении, на целой горе расшитых подушек, восседал хан Сафа- Гирей.

Зорин ожидал увидеть дряхлого старца, едва держащегося на ногах. Хан действительно был немолод – лет шестидесяти, с сединой в бороде и глубокими морщинами на лице. Но глаза… глаза горели таким молодым, живым огнем, что становилось ясно: этот человек еще ого- го. Осанка выдавала бывалого воина – прямая спина, развернутые плечи, уверенный взгляд.

Рядом с ханом сидел Кул- Шариф, а также несколько важных людей – видимо, ближайшие советники и воеводы. Все они с интересом разглядывали странного пришельца.

– Подойди, – голос у хана оказался низким, властным, привыкшим повелевать. В нем чувствовалась сила, несмотря на возраст.

Зорин подошел ближе и поклонился, как учила Бичура – руку к сердцу и легкий наклон корпуса. Не слишком низко, чтобы не выглядеть раболепно, но и не слишком гордо, чтобы не разозлить.

– Сеид сказал, ты из будущего, – продолжил хан, разглядывая Зорина с ног до головы. Особенно его заинтересовали кроссовки и джинсы. – Говорят, умеешь чудеса показывать и порядок наводить. Покажи чудо. Я люблю чудеса.

Зорин полез в карман и достал зажигалку. Вокруг сразу зашептались, стражники напряглись, положив руки на рукояти сабель. Он щелкнул – ровный желтый огонек вспыхнул над его пальцами.

В зале повисла тишина. Советники перестали шептаться, стражники замерли. Хан смотрел не мигая, и невозможно было понять, впечатлен он или разгневан.

– Дай сюда, – приказал он.

Зорин подошел к возвышению и протянул зажигалку. Хан взял ее, повертел в руках, рассматривая со всех сторон, пощелкал сам, зажигая и гася огонь. Пламя вспыхивало и исчезало, вспыхивало и исчезало, и каждый раз хан чуть заметно улыбался.

– Забавная игрушка, – сказал он наконец. – А долго горит?

– Пока газ не кончится, – ответил Зорин, понимая, что сейчас начнутся вопросы, на которые у него нет ответов, понятных средневековому человеку. – Недели две, если постоянно жечь.

– Газ? – переспросил хан, поднимая бровь. – Что такое газ? Я знаю газ – это такая ткань, тонкая. А у тебя в коробочке ткань?

– Нет, – Зорин понял, что проваливается в бездну объяснений. – Газ – это… такое вещество, невидимое, которое горит. Оно внутри, в этой коробочке. Оно сжато, и когда выходит наружу, его можно поджечь.

– Невидимое вещество, которое горит, – медленно повторил хан. – Занятно. А откуда оно берется?

– Из земли, – честно сказал Зорин. – Его добывают, очищают и закачивают в такие коробочки.

– Из земли, – хан покачал головой. – У нас из земли только вода, глина да руда. А у вас – огонь. Богатая у вас земля.

– Богатая, – согласился Зорин. – Только это не огонь, а то, что горит. Огонь появляется, когда это вещество зажигается.

Хан еще раз щелкнул зажигалкой, задумчиво глядя на пламя.

– Жалко, что оно кончается, – вздохнул он. – Я бы хотел, чтобы такой огонь горел вечно. Но, видно, не судьба.

Он положил зажигалку рядом с собой на подушки, явно не собираясь возвращать. Зорин мысленно попрощался с двадцатью рублями.

– Ладно, это игрушка, – хан махнул рукой. – Забавно, но бесполезно. А что ты можешь дать полезного? Сеид говорит, ты умеешь порядок наводить. У нас с порядком, сам знаешь, беда.

Зорин глубоко вздохнул. Начиналось самое главное. Собеседование, от которого зависит его жизнь.

– Я могу помочь с управлением, – начал он, стараясь говорить уверенно и четко. – С организацией людей и процессов. У вас, наверное, часто бывает, что люди не слушаются, сроки срывают, дела делают кое- как, а потом никто не виноват?

Вокруг заворчали. Советники заерзали на подушках, переглядываясь. Хан чуть заметно усмехнулся – видимо, Зорин попал в точку.

– Бывает, – признал хан. – И часто. Воеводы друг на друга кивают, купцы тянут с поставками, мастера косячат. А когда спрашиваешь – все невиноватые. И что ты предлагаешь?

– Я предлагаю внедрить систему, – Зорин понял, что сейчас будет звучать как типичный бизнес- консультант, но деваться некуда. В конце концов, он много раз проводил презентации для клиентов, убеждал начальство, защищал проекты. Навыки пригодятся. – Систему учета и контроля. Назначать ответственных за каждое дело, ставить четкие сроки, регулярно проверять выполнение, поощрять тех, кто делает хорошо, и наказывать тех, кто косячит.

– Это и так делаем, – хмыкнул один из советников – толстый, с хитрыми глазками и роскошной бородой. – Толку мало.

– Делаете, но без системы, – возразил Зорин. – Я предлагаю записывать. Всё записывать. Кто за что отвечает, к какому сроку, кто проверяет, какие результаты. И чтобы эти записи были у всех на виду. Тогда никто не сможет сказать: «А я не знал», «А мне не сказали», «А я думал, это вон тот делает». Будет видно сразу – кто молодец, а кто бездельник.

В комнате повисла тишина. Хан задумчиво поглаживал бороду, советники переглядывались. Идея была простой, но почему- то никому не приходила в голову.

– Записывать? – переспросил хан. – На чем? Бумага дорогая, привозная. На всех не напасешься.

– На бересте, – нашелся Зорин, вспомнив уроки истории в школе. – Ее много, она бесплатная. Или на деревянных дощечках. Сделать большой лист, повесить на видном месте, и каждый день отмечать, что сделано, а что нет. Как на базаре цены пишут.

– Как на базаре, – понимающе кивнул Кул- Шариф, который до этого молча наблюдал за разговором. – Там тоже на дощечках пишут, сколько чего стоит. Чтобы покупатели видели и не торговались лишнего.

– Именно! – обрадовался Зорин. – Как на базаре. Только вместо цен – задачи. И вместо покупателей – исполнители. Все всё видят, все понимают.

Хан усмехнулся, и усмешка эта была одобрительной.

– А ты сам это делать будешь? – спросил он. – Или только языком молоть?

– Могу научить, – предложил Зорин. – Выделите мне несколько грамотных людей, я покажу, как это работает. А потом они будут следить. Я же один не справлюсь – дел много, а язык один.

– Разумно, – кивнул хан. – Грамотных у нас мало, но есть. Кул- Шариф, дай ему людей. Пусть самых толковых, кто считать умеет. И смотрите, что получится. Если получится – награжу. Если нет… – он многозначительно замолчал, и в этом молчании читалась вполне конкретная угроза.

Зорин сглотнул. Угроза была понятна без слов. Либо он сделает жизнь в ханстве лучше, либо его жизнь станет очень короткой.

– А пока, – продолжил хан, смягчая тон, – живи здесь. Еду дадут, кров дадут. Будешь советником по… как это назвать?

– По организационным вопросам, – подсказал Зорин.

– По организационным вопросам, – повторил хан, смакуя незнакомые слова. – Занятно звучит. И этого, как его… Шурале, что ли? Говорят, ты его чему- то учишь? Пусть учится. Может, пригодится. У нас врагов много, а щекотка – она и в бою поможет, если подобраться незаметно.

Зорин поклонился еще раз, уже с большим чувством. Аудиенция была окончена, и, кажется, он остался жив.

– Ступай, – махнул рукой хан. – Кул- Шариф тебе все покажет. Завтра и начнешь.

Зорин вышел из дворца на ватных ногах. Адреналин схлынул, и навалилась такая усталость, будто он разгрузил вагон угля. На крыльце его уже ждал Кул- Шариф с хитрой улыбкой.

– Ну что, выжил? – спросил сеид. – Поздравляю. Хану редко кто нравится с первого раза. Обычно он сначала казнит, а потом думает.

– Спасибо за оптимизм, – пробормотал Зорин. – А где тут можно присесть? А то ноги не держат.

– Пойдем ко мне, – предложил Кул- Шариф. – Чаю попьем, обсудим, что дальше делать.

Они прошли через двор к уже знакомому домику сеида. Внутри было по- прежнему уютно и пахло книгами. Кул- Шариф усадил Зорина на подушки, сам устроился напротив и разлил по пиалам горячий зеленый чай.

– Ты хорошо держался, – сказал он, когда они сделали по нескольку глотков. – Хан впечатлен. Не каждый день видишь человека из будущего с огненной коробочкой. Но главное – ты говорил по делу. Он это ценит.

– А что теперь? – спросил Зорин. – Кого мне дадут? Где работать? С чего начинать?

– Людей дам завтра, – пообещал Кул- Шариф. – Троих. Они грамотные, толковые. Один – сборщик налогов, считает хорошо. Второй – писец при дворе, записывает указы. Третий – мастер по оружию, у него своя мастерская, но он умный, понять может. С них и начнешь.

– А помещение? – Зорин уже мысленно рисовал офис в современном стиле, но быстро понял, что это смешно. – Где нам работать?

– Выделим угол в здании совета, – махнул рукой сеид. – Там столы есть, лавки. Бересту принесут, угли для письма. Работайте.

– Угли? – переспросил Зорин. – А чем писать?

– Углями, – терпеливо объяснил Кул- Шариф. – Или палочками, если береста хорошая. А что, у вас по- другому?

– У нас ручками, – вздохнул Зорин. – Такие палочки, внутри чернила. Но это неважно. Угли так угли. Привыкнем.

Они еще немного посидели, обсуждая детали. Кул- Шариф оказался не только умным, но и практичным человеком – быстро схватывал суть и задавал правильные вопросы. Зорин чувствовал, что с таким союзником можно работать.

Когда чай был допит и планы обсуждены, Зорин вышел на крыльцо. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая деревянные стены Кремля в оранжево- розовые тона. Где- то кричали стражники, перекликаясь на стенах. Где- то мычали коровы, которых гнали с пастбища. Жизнь шла своим чередом.

– Учитель! – раздалось откуда- то снизу.

Зорин опустил взгляд и увидел Шурале, который вылезал из какого- то подвала. Дух был возбужден до крайности и размахивал длинными руками.

– Учитель! Я научился! – заорал он. – Я мышей нащекотал! Они пищали! А потом смеялись! А потом еще пищали! Хочешь покажу?

– Покажешь завтра, – устало сказал Зорин. – Сегодня я уже нащекотался по самое не хочу.

Шурале обиженно надулся, но спорить не посмел – вид у учителя был действительно измученный.

– Пойдем в избу, – позвал Зорин. – Расскажешь, как прошел день. А я расскажу про хана.

Они пошли через двор, и Шурале всю дорогу тараторил про мышей, про новые приемы щекотки, про то, как он придумал щекотать двумя пальцами одновременно, и как мыши теперь его обожают.

Зорин слушал вполуха и думал о завтрашнем дне. Завтра он начнет внедрять Agile (Гибкая методология разработки ПО (Agile) – это подход к управлению проектами, который фокусируется на итеративной разработке, постоянном взаимодействии с заказчиком и быстрой адаптации к изменениям) в Казанском ханстве. Завтра он станет первым в истории тимлидом, который работает на бересте. Завтра решится, сможет ли он выжить в этом безумном мире.

Но сегодня можно было просто поужинать и лечь спать.

– Шурале, – сказал он, когда они подошли к избе. – А ты есть хочешь?

– Шурале не ест, – удивился дух. – Шурале щекочет. Еда – это для людей.

– Счастливый, – вздохнул Зорин и зашел в избу.

На столе его ждала еда – видимо, Бичура постаралась. Горячий суп, хлеб, кусок мяса, кружка с квасом. Зорин набросился на еду, а Шурале сел в углу и начал тренироваться на собственных пальцах.

– Смотри, учитель, – бормотал он. – Я могу щекотать себя сам. Это сложно, но я учусь.

– Молодец, – с набитым ртом похвалил Зорин. – Развивайся.

Когда он поел и завалился на лавку, Шурале все еще сидел в углу и тренировался. Глаза его горели энтузиазмом, пальцы двигались с невероятной скоростью.

– Учитель, – спросил он вдруг. – А хана можно щекотать?

– Нельзя, – строго сказал Зорин. – Хана нельзя. Хан – это святое.

– А если он сам попросит?

– Если попросит – тогда можно, – подумав, ответил Зорин. – Но осторожно. И не до смерти.

– Шурале будет осторожно, – пообещал дух и снова принялся за тренировку.

Зорин закрыл глаза. Завтра будет новый день. Завтра он начнет менять историю. А сегодня можно просто поспать.

– Спокойной ночи, Шурале, – пробормотал он.

– Спокойной ночи, учитель, – ответил дух. – Шурале покараулит. Шурале никого не пустит. А если пустит – защекочет.

– Договорились, – улыбнулся Зорин и провалился в сон.

Глава 4. Первый рабочий день, или Scrum- доска на берёсте

Кремль Казанского ханства, изба для совещаний, раннее утро

Кул- Шариф сдержал слово. Рано утром, едва Зорин успел продрать глаза и ополоснуться ледяной водой из деревянного ведра, в избу ввалились трое молодых парней. Выглядели они по- разному, но было в них что- то общее – та особенная смесь любопытства и настороженности, с которой местные жители смотрели на странного пришельца из будущего.

– Вот, – сказал Кул- Шариф, входя следом и смахивая пыль с халата. – Твои ученики. Самых грамотных отобрал, каких нашел. Знают счет, умеют писать по- татарски и немного по- русски. Читают, правда, по слогам, но для начала сойдет. Надеюсь, ты знаешь, что с ними делать.

Зорин оглядел свою новую команду.

Первый, Ахмет, был высоким и худым, с умными глазами и вечно взъерошенными волосами, торчащими во все стороны. Он постоянно поправлял свой халат, словно чувствовал себя неловко в непривычной одежде.

– Ахмет, – представился он, чуть поклонившись. – Раньше при мечети помогал, книги переписывал. Считать умею.

– Отлично, – кивнул Зорин. – Будешь главным по цифрам.

Второй, Федор, был русским – коренастым, широкоплечим, с рыжей бородой и руками, привыкшими больше к топору, чем к перу. Он смотрел на Зорина с нескрываемым любопытством.

– Федор, – прогудел он. – Из кузнецов я. Грамоте от попа обучился, для себя. Думал, пригодится. Вишь, пригодилось.

– Кузнец, который пишет? – удивился Зорин. – Редкое сочетание. Будешь отвечать за мастеровых и производство.

Третий, Гариф, был самым молодым – лет шестнадцати, с тонкими чертами лица и испуганными глазами. Он постоянно оглядывался по сторонам, словно боялся, что его сейчас поймают на чем- то нехорошем.

– Гариф я, – прошептал он. – При базаре работал, цены записывал. Считать умею, писать умею. Только… только это… не накажите?

– За что? – не понял Зорин.

– Ну, – парень замялся. – Маленький еще. Вдруг не справлюсь?

Зорин улыбнулся и хлопнул его по плечу.

– Не бойся. Все когда- то начинали. Я вот в твоем возрасте тоже ничего не умел, а теперь вон – хана учу.

Гариф немного расслабился, но на всякий случай отошел за спины старших товарищей.

Кул- Шариф наблюдал за этой сценой с легкой усмешкой.

– Ну, бывайте, – сказал он. – Мне пора к хану, дела государственные. Если что – я в мечети или во дворце. Присылайте гонца.

Он вышел, оставив Зорина наедине с его новой командой.

– Значит, так, – Зорин оглядел избу. Нужно было как- то организовать рабочее пространство. В углу стоял грубо сколоченный стол, лавки, пара табуретов. На стенах – ничего. Ни досок, ни полок. Полный ноль инфраструктуры. – Давайте- ка сначала обустроимся. Где тут можно доски достать?

– Доски? – переспросил Ахмет. – Для чего?

– Для доски задач, – объяснил Зорин. – Мне нужно что- то большое, плоское, на чем можно писать углем. Чтобы все видели.

Парни переглянулись.

– Можно в кузнице попросить, – предложил Федор. – Там есть обрезки досок, сухие, ровные. Я мигом сбегаю.

– Беги, – кивнул Зорин. – А вы, – он повернулся к Ахмету и Гарифу, – ищите бересту. Много бересты. И угли для письма. И, если можно, какие- нибудь гвозди или крючки, чтобы вешать.

– А где мы все это возьмем? – растерянно спросил Гариф.

– На базаре, – усмехнулся Зорин. – Ты же при базаре работал, должен знать, где что продается. Идите, торгуйтесь, но чтобы через час все было здесь. Деньги есть?

Он полез в карман и с удивлением понял, что денег у него нет. Совсем. Ни копейки. Ни рубля. Ни даже какой- нибудь средневековой монетки.

– Вот черт, – пробормотал он. – Денег- то у меня нет.

– Не надо денег, – махнул рукой Ахмет. – Мы при ханском дворе служим, нам по первому требованию дадут. Скажем, для сеида Кул- Шарифа нужно. Дадут.

– Хорошо, – обрадовался Зорин. – Тогда бегом. Время не ждет.

Парни выскочили из избы, а Зорин остался один. Он прошелся по комнате, прикидывая, где что разместить. Стол лучше сдвинуть к окну, чтобы свет падал. Доску повесить на эту стену, чтобы сразу видно было при входе. Еще нужны какие- то ящики или короба для хранения бересты – наверное, можно попросить у местных.

Через полчаса, когда он уже почти закончил мысленную планировку офиса, вернулся Федор с двумя большими досками под мышкой. Доски были сухими, чистыми, идеально подходящими для импровизированной Scrum- доски.

– Вот, – сказал он, довольно улыбаясь. – Самые лучшие взял. В кузнице обрадуются, что пригодились. А это – угли, – он вытащил из кармана несколько обгоревших палочек. – Писать можно.

– Отлично! – Зорин принялся прилаживать доски к стене. Гвоздей не было, но Федор быстро сообразил и прибил их парой увесистых камней, подложив деревянные чурбачки.

Через час вернулись Ахмет и Гариф, нагруженные берестой – целыми рулонами, аккуратно свернутыми и перевязанными лыком.

– Набрали, – запыхавшись, сказал Ахмет. – Торговались, конечно, но отдали. Сказали, для ханского дела – берите даром.

– Молодцы, – похвалил Зорин. – Теперь садитесь и слушайте.

Он посадил их за стол, сам встал у доски и взял уголек.

– Значит, так. Это будет наша доска задач. Делим ее на три части. Вот здесь, – он провел вертикальную линию, – пишем «Сделать». Здесь – «В процессе». Здесь – «Готово». Понятно?

Писцы смотрели на него с явным недоумением. Идея была простой, но для людей XVI века – революционной.

– А зачем? – спросил самый смелый, Ахмет. – Зачем делить? Мы и так знаем, что делать.

– Знаете вы, – терпеливо объяснил Зорин. – А хан? А сеид? А другие начальники? Они же не знают, кто чем занят. Им кажется, что все работают, а на самом деле – кто в лес, кто по дрова.

– Это правда, – кивнул Федор. – У нас в кузнице вечно так: один печь раздувает, другой железо кует, третий вообще спит в углу, а мастер думает, что все работают.

– Вот именно, – обрадовался Зорин. – А с доской всё видно. Смотрите.

Он нарисовал на доске углем несколько строк.

– Вот у хана есть задача: собрать оброк с окрестных деревень. Кто этим занимается?

– Ну, сборщики, – пожал плечами Ахмет. – Их Байрам- бек возглавляет.

– А кто такой Байрам- бек?

– Сборщик налогов, – объяснил Гариф. – Главный. Он со своими людьми по деревням ездит, оброк собирает. Иногда долго ездит, а возвращается с пустыми руками.

– Бывает, – хмыкнул Федор. – Потому что половину по дороге пропивает.

Зорин мысленно сделал пометку: проблема с исполнительской дисциплиной существовала всегда.

– Отлично, – сказал он. – Значит, пишем на бересте: «Собрать оброк с деревень». Ответственный – Байрам- бек. Срок – ну, скажем, через две недели. И вешаем в колонку «Сделать».

Ахмет взял кусок бересты и старательно вывел углем: «Оброк. Байрам- бек. 14 дней».

– А куда вешать? – спросил он.

– А вот сюда, – Зорин показал на левую часть доски. – Вбиваем гвоздик и вешаем.

Федор ловко вбил гвоздь в доску, и Ахмет прикрепил бересту.

– Дальше, – продолжал Зорин. – Когда Байрам- бек начнет собирать оброк, мы переносим бересту в среднюю колонку – «В процессе». Когда закончит – в правую, «Готово». И каждый вечер мы смотрим, что у нас висит, что просрочено, кто не справляется.

– А если Байрам- бек не умеет читать? – спросил Гариф.

– У нас для этого есть вы, – улыбнулся Зорин. – Вы будете ходить к начальникам и спрашивать: как дела, что сделано, что нет. И записывать. А потом докладывать мне.

– А вы – хану, – догадался Ахмет.

– Именно. Я – хану. Вы – мне. А начальники – вам. Цепочка.

– А если начальник пошлет? – усомнился Федор. – Скажет: «Мал еще меня проверять»?

– Тогда мы идем к хану, и хан объясняет, что проверять – это правильно, – Зорин постарался придать голосу уверенности, хотя сам не знал, как отреагирует хан. – Главное – собирать информацию. Кто работает, кто нет. Кто справляется, кто проваливает.

Парни задумались. Идея начала им нравиться – особенно возможность докладывать на начальников, которые их до этого, возможно, обижали.

– А еще, – добавил Зорин, входя в раж, – мы будем проводить ежедневные собрания. Каждое утро. Все собираемся у этой доски и смотрим, что сделано вчера, что планируем сегодня, какие проблемы.

– Каждое утро? – удивился Гариф. – А спать когда?

– Рано вставать, – усмехнулся Зорин. – Но это ненадолго. Привыкнете.

– А что говорить? – спросил Ахмет.

– Каждый отвечает на три вопроса, – Зорин загнул пальцы. – Что сделал вчера? Что планируешь сделать сегодня? Какие проблемы мешают?

– Это как на исповеди, – заметил Федор. – Только про работу.

– Примерно, – кивнул Зорин. – Только без попа.

Они потренировались на учебных задачах. Зорин придумывал проблемы, а писцы учились их записывать, классифицировать и вешать на доску. Получалось коряво, но с каждым разом все лучше.