Матэ

Глава 5. В первый раз?

Что такое? Такая слабость? Ноги и руки ватные. Звенит будильник старого телефона. Значит, я опять вернулась. Но почему такая слабость? Заболела, что ли? Лоб пылает. Но я не хочу просто весь день лежать в постели, пока я тут.

На улице шел дождь. Посмотрела на дату на телефоне: 12 октября 2005 года.

Так, что сегодня по расписанию? Доклад. На столе диск и листочки в папочке. Видимо, мой доклад. Да, тему я знаю, и тут все подготовлено, можно просто зачитать с листа. Всегда тщательно готовилась. Закинусь лекарством, и должно прокатить. Ой, какие глаза и нос красные. Наверняка, в аптечке есть и от этого скорая помощь.

Нади нет на нашем обычном месте, наверное, она уже внутри. Нет, и около аудитории ее нет. Может, тоже болеет. Голова кружится. Лоб вроде бы остыл, и нос уже не такой красный. Я посмотрела в карманное зеркальце. Сегодня не красилась, наверное, я совсем как моль.

— Где ты Надю потеряла? — подошел Леша! Так внезапно! Я застыла в ужасе. Так, мы танцевали, целовались, о Боже, это уже было, наш поцелуй, как мне себя вести? Что он спросил?

— Что, прости? — я набралась смелости или наглости и решила атаковать, посмотрев ему в глаза самым равнодушным взглядом.

Он переменился в лице, что-то вроде удивления или изумления. Он догадался?

— Всем привет! Я вам что, помешала?

Яна и ее проницательность. Как она все поняла?

— Привет. Я болею, не подходи близко, — я немного шмыгнула для вида, но все что хотела на самом деле — это переключить ее внимание.

— Привет, ты не заметила пропажи?

Леша решил пошутить? Не помню, чтобы он шутил хоть когда-нибудь.

— Ой, точно, Нади нет. Она что, тоже болеет? — она воскликнула это с удивлением в тоне.

— Видимо, я с ней еще не созванивалась сегодня, — мой голос стал сиплым. Видимо, простуда прогрессирует.

Началась пара, не особо помня без Нади, где наша парта, я села на последнюю.

— Самоизолируешься? — Яне все нужно знать. Почему всем так интересно, что я делаю? Я веду себя странно? Поэтому.

— Пытаюсь, — я улыбнулась и хотела казаться дружелюбной.

Леша сел на соседний ряд, но тоже в конце. Он всегда тут сидит? Или специально сел? Он посмотрел на меня каким-то тяжелым, оценивающим взглядом. До мурашек… Я открыла свою тетрадку и уткнулась в нее, решив сосредоточиться на теме семинара. Меня не покидало ощущение, что я провинилась. Стоило мне оторваться от тетрадки, как я видела его взгляд на мне. Старалась вообще не смотреть.

Перерыв. Я собралась и направилась на следующую пару. Леша шел за мной. Ничего странного, ему нужно было на ту же пару. Почему тогда я чувствовала даже спиной его взгляд? Напишу Наде. Не хочу поднимать глаза. Пишу: «Привет, ты где сегодня? Болеешь?» Отправила. Ответа нет. Где она, когда нужна? Я часто ею прикрывалась. Подняла глаза — Леша! И опять его взгляд. Куда мне скрыться?

Единственное место, куда он не проникнет: дамская комната. Я забежала в туалет, закрыла за собой дверь кабинки. Запиликал телефон. Я чуть его не выронила в унитаз! Надя! SMS: «Болею, а ты все-таки пошла?». Отвечаю: «Да, доклад у меня. Выздоравливай!». До конца перерыва сидела в своем укрытии. Это моя паранойя или он действительно следит? Почему я убегаю от него? Если бы хотел что-то рассказать, уже бы сказал.

На паре опять сидела в конце ряда, он тоже, но в соседнем. И опять я как на ладони, и не скрыться. Может, и не надо? Надо просто успокоиться. Доклад! На следующей паре мне нужно выступить.

На очередном перерыве решила прикрыться от него докладом. Мне действительно его нужно было повторить. Лоб опять горячий. Меня знобило, хотя я была в огромном свитере. Преподаватель задерживался, и мы стояли все вместе перед закрытой аудиторией. От ребят чувствовалась забота обо мне. Девочки из группы столпились вокруг меня, замыкая плотный круг.

— Почему ты пришла, тебе бы отлежаться?

— Хотела сделать доклад, так много готовилась, обидно будет не выступить.

— Ну да, мне бы тоже было бы обидно, — Аня всегда была фанаткой учебы.

— Ты совсем разболелась, выглядишь плохо, — в голосе Яны была нежность, похоже она тоже искренне за меня переживала, это было давно забытое чувство теплоты. Обо мне давно так никто не переживал.

— Да со мной все нормально, просто грипп или простуда, завтра буду отлеживаться.

Леша стоял, прислонившись спиной к стене, его руки были скрещены на груди. Он внимательно смотрел на наш кружок, особо не проявляя эмоций. Пару раз я невольно взглянула на него. Мелькнуло воспоминание о поцелуе, после которого он разозлился. Он все еще злится? Ждет объяснений? Но что мне ему объяснить? И сколько прошло с момента того поцелуя для него? Месяц. Он еще помнит его? Может, я молодая что-то ему сделала? Но что, что я могла сделать?

Мое выступление прошло гладко. Я смотрела на слайды моей презентации, которые были на диске, и прикрывалась листочками. Только один раз я взглянула на Лешу. Он сидел смотря на парту, и о чем-то думал. Преподаватель похвалил мою подготовку. Даже спросил, кто мне помогал.

После доклада решила отправиться домой, не досиживая последнюю пару, так как стало намного хуже. И еще мне хотелось скрыться от тяжелого взгляда Леши. В общем, я ушла по-английски, не прощаясь.

На остановке было пустынно и холодно. Жду автобус, но его нет. Открыла телефон. Может, поговорить с ним, позвонить? Но он же на паре. Тогда после. Подъезжает машина, за рулем — Леша.

— Садись, я подкину тебя до дома, мне по пути.

— Ты знаешь, где я живу? — он уже меня подвозил? Чему я удивляюсь, скорее всего. Что за отношения у нас?

— Садись, холодно, еще больше простынешь.

Немного подумав, я повиновалась и села. Мы поехали. В полном молчании. Хорошо, что он смотрит на дорогу, а не на меня. Не знаю, как себя вести, я как школьница. Вспомнилось как мы танцевали, а потом он ушел под руку с Аней. Но они не вместе и вроде бы он расстался с девушкой недавно. Голова сейчас взорвется от мыслей. Я посмотрела на его лицо в надежде разобраться. Он очень сосредоточен, но спокоен. Для него наш танец был больше года назад. Интересно, он его помнит?

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, вроде бы разошлась.

Повисла пауза. Мы ехали, мимо проносились здания. Почти подъехали к моему дому. Не хотелось с ним прощаться.

— Давай поговорим? — он произнес мягким и бархатистым голосом, почти шепотом.

— Давай, — тихим голосом ответила я.

(«Может, все ему объяснить, рассказать как есть? Поймет ли он меня?»)

— Но не в машине, — его голос был такой спокойный. Из-за болезни я плохо соображала и была немного как пьяна. Все, что мне сейчас хотелось, это продолжать.

Здания закончились, мы выехали на трассу. Солнце начинало садиться, и все залило желтым цветом.

— Куда мы едим?

— В тихое место, — я продолжала смотреть на него. — Не съем я тебя, привезу домой к двенадцати.

Моя мама всегда требовала, чтобы я возвращалась к двенадцати, не позднее. Так странно, что он это упомянул. Мы мчались по трассе, было уже темно, хотя и не так поздно. Рано темнело.

— Как Золушку? — мне просто хотелось еще послушать его спокойный голос.

— Не понял?

— Привезешь к двендацати как Золушку, если опоздаешь, то я стану тыквой. — не знаю почему этот бред с тыквой пришел мне в голову.

Он только ухмыльнулся и нажал на газ, не отрывая глаз от дороги. Мы молчали, но рядом с ним было тепло, безмятежно.

Наверное, это из-за вчерашних пряток я так к нему прониклась. Только я никак не могу вспомнить наверняка, встречались мы в прошлом или нет. У нас что-то было, но это было так давно… или не было. Мой пас перед Аней… Я посмотрела на Лешу и пыталась в его чертах разглядеть ответ на мои вопросы, возможно, вспомнить что-то.

— Ты опять так смотришь, — он немного поерзал, как будто ему неуютно.

— Как так?

— Вот так, как сейчас.

Повисло молчание, он посмотрел на меня, а потом опять быстро перевел взгляд на дорогу. С какой скоростью мы мчимся?

Мы свернули с шоссе в какой-то городок или поселок. Потом пошли дачные домики. Он привез меня на свою дачу?

Он вышел и долго открывал ворота. Мы заехали и оказались в приятном ухоженном дворике. Это была явно дача его родителей. Перед нами оказался двухэтажный коттеджный дом из красного кирпича.

— Пойдем, — он направился к крыльцу и открыл дверь.

Внутри было прохладно и темно.

— Сейчас я все включу, снимай куртку, я принесу тебе плед, тут холодно, — он забрал мою мокрую куртку и куда-то ушел. Я осталась одна в большой пустой комнате. Слева была кухня. Что-то щелкнуло, и зажегся свет. Я увидела пару кресел и телевизор, в углу — камин.

— Чай будешь? — крикнул он издалека, деловито и по-хозяйски.

— Да, — крикнула я в ответ.

Он вернулся с пледом в руках, накинул его на меня. Мы оказались очень близко, как тогда, когда прятались за дверью. Я посмотрела на него, также снизу вверх. Он приблизился, не очень решительно, как будто спрашивая: «Можно?» Его взгляд скользнул на мои губы.

— Заразишься, — прошептала я.

— Я рискну, — он поцеловал меня. Наши губы сплелись в чувственном поцелуе, немного робком, но продолжительном, постепенно переходя в более зрелый, страстный и нецеломудренный. Он прижал меня к себе, плед соскользнул с моих плеч. Мои ноги стали подкашиваться, такое впечатление, что я на секунду отключилась. Меня подхватили и усадили на кресло.

— Вот твой плед, — Леша укрыл меня им. — Прости, ты же болеешь, — он сел около кресла на пол и взял мою ладонь.

— Ничего, это пройдет. Просто голова закружилась, — давно никто не держал меня за руку так нежно.

— Как ты себя чувствуешь? Может, зря я тебя сюда притащил?

— Нет, все хорошо. Мне не хотелось домой, — («хотелось побыть с тобой»), добавила я про себя и тут же пресекла эту мысль. Не нужно терять голову, пока не пойму, что происходит. Это сон или реальность?

— Ты бываешь такой предельно честной. Другая бы на твоем месте заявила, что ей надо домой или еще что-то, чтобы набить себе цену, — на кухне закипал чайник.

— Мне надо домой, но попозже, — тихо сказала я. Переключатель чайника щелкнул и он затих.

— Я сделаю чай, — он встал и спокойно пошел на кухню. Оттуда начали доноситься звуки открывающихся шкафчиков, шелест пакетиков и звук льющегося из чайника кипятка. Вспомнила, как обожгла руку недавно, но ожога нет, он уже зажил? А, да, точно, его еще нет.

Он вернулся и протянул мне кружку, рукава его рубашки были закатаны. И он опять сел на пол около кресла.

— Спасибо, — я взяла чай и продолжила смотреть на него.

— Мне казалось, если привезу тебя сюда, на свою территорию, я лучше смогу понять тебя.

— Что ты хочешь понять?

— Ты всегда такая… тебе как будто пофиг, просто учишься ради учебы. Я знаю, что ты тоже переживаешь из-за оценок, но только из — за своих. Конкурсы тебя тоже не волнуют…

— Может, я не участвовала в конкурсах, потому что знала, что мне не победить?

— Может, но что тебе важно? Хочешь, я помогу тебе с подготовкой к конкурсу? Я уже предлагал тебе это на днях, если помнишь, ты сказала «не надо», а я выглядел как дурак.

— Я просто объективно оцениваю свои силы, с такими, как Аня, мне не тягаться. А вот ты можешь. Ты же у нас лучший на потоке.

— После Ани, — он ухмыльнулся и отвернулся в сторону, — Я всегда был на первом месте в лицее, на олимпиадах, почти всегда. А теперь всегда второе место. Я так устал от этого, — процедил он еле слышно.

— Ну, не всегда, иногда и ты первый. Мне кажется, вы наравне. Один балл больше, один меньше. Это не считается.

— Да, только не у меня в семье. Мне нужно быть примерным во всем, держать лицо, репутацию, не говорить лишнего, не делать лишнего и быть везде первым. Я должен быть лучшим.

Видя его переживания, его сломленного славой и давлением окружающих, мне хотелось утешить его, обнять и отогнать эти глупые мысли. Я спустилась с кресла к нему на пол, поставила чай и обняла его.

— Ты же золотой мальчик, лучший на курсе, с блестящим будущим, с кучей поклонниц. Твоя семья вероятно и давит на тебя, но, наверно, потому что видит твой потенциал. Что тебе еще нужно для счастья?

Он издал нервный смешок и отстранился.

— Мне ты нужна, — очень тихо и смотря прямо на меня, сказал он.

— Я с тобой сейчас, — тихо произнесла я, все так же сидя на полу. Выражение его лица стало странным, взрослым, взгляд стал тяжелым, пронизывающим: оно и пугало меня, и притягивало.

— Тогда иди ко мне…

…

Мой чай остыл, я к нему не притронулась.

Наверное, я сделала глупость, и мне стоило устоять, но он так хорошо знал мое тело. Это не в первый раз? Надеюсь, это все просто сон или мое безумие.

Он вез меня обратно, держа за руку. Как и обещал, доставил домой до двенадцати.

Остановившись перед моим подъездом, он смотрел вперед вдаль.

— Каждый раз, отпуская тебя, думаю: это все или нет? Что скажешь?

Как мне ему все объяснить?

— Я постараюсь вернуться. Но… — он сжал мою руку, — ты не должен меня ждать. У меня может не получиться.

Он ухмыльнулся и отвернулся. Да что я несу!

— Я не то хотела сказать, я не бросаю тебя. Не помню все наши встречи. Что я тебе уже рассказывала? — я полностью повернулась к нему сев боком на сиденье.

Он повернулся, смотря на меня непонимающим взглядом.

— Ты не любишь объясняться, — тон был спокойный и ровный. Он казался опять таким взрослым.

— Как давно мы стали… — я искала нужное слово, чтобы не задеть его.

— Ты не помнишь? — немного дрогнули только его брови, но больше ни в лице ни в голосе не было перемен.

— Нет… — я сдалась. Скажи мне, что происходит?!

— А что ты помнишь? — он не отрываясь смотрел на меня.

— Помню наш поцелуй в тамбуре, когда ты подкараулил меня.

— Раньше ты помнила больше, — он опустил глаза, смотря на мою руку, которую он так и не отпустил. Он водил большим пальцем по моей ладони.

— Что еще было? — да что такое, Леша, я все выложила, скажи хоть что-то!

— Когда вспомнишь или вернешься, не важно, напиши мне сразу, как обещала, тогда и расскажу, — он расплылся в саркастической улыбке. — Поцелуешь меня на прощанье, как в последний раз? — он посмотрел на меня уставшим, грустным взглядом. Внутри у меня все сжалось. Я ринулась в эти глаза, в эту пропасть. Мне захотелось раствориться, забыть про все, что было, что будет, даря себя моменту и чувствуя живой.

Кто-то посигналил сзади, мы перекрыли проезд. Я выскочила из машины и убежала в подъезд без оглядки.

Глава 6. Жалость аргентинского актера и ролики

Я спиной подперла железную дверь подъезда, словно стараясь закрыть ее еще плотнее. Свист колес. Надеюсь, он не попадет в аварию. Почти ночь, мое время на исходе. Я посмотрела вверх на лестницу. Всегда все заканчивается примерно в это время. Я вызвала лифт. Что я наделала… Но я пока здесь, все еще. Когда все закончится? Когда я вернусь? Всегда возвращалась, когда попадала домой… Вроде бы… От чего это зависит? Может, когда я засыпаю? Открываю дверь. Дома была мама.

— Почему так поздно? Ты же болеешь, — мама, моя мама… Она, наверно, грустит одна… Опять это чувство… Как будто я…

***

Так, где это я? Пол холодный, щека замерзла, плечо болит, будет синяк. Что я делаю на полу? Я отключилась? Офис, туалет офиса. Сколько я здесь? Посмотрела на часы. 11:55. Планерка закончилась где-то полчаса назад. Что это было?

Я вышла из кабинки. В зеркале меня ждала женщина средних лет с очумевшим взглядом. Я поправила одежду и волосы. Юбка мне идет. Надо ее чаще носить. Свою белоснежную блузку вроде бы даже не испачкала, у нас тут чисто. Можно валяться в обмороке хоть весь день. Я повернулась боком, чтобы посмотреть и спину. Нет, вроде все в порядке. Помыла руки. Ворвалась Ольга, посмотрела с ненавистью на меня через зеркало и ушла в кабинку. Настучала. Но почему тогда такая злая? Ладно, пойду доложу, что сроки мы провалим.

Олег Петрович стоял у своего панорамного окна и говорил по телефону. Рукой указал мне на кресло и жестом показал, что ему нужна еще минута.

— Да, хорошо, я вас услышал, хорошо, … Все, до связи, — он был хмурый, продолжал рыться в телефоне, не отрываясь от него. — Так что там у вас с Ольгой?

— Я хотела сначала про проект поговорить? — Ну, если он меня сейчас уволит, мне даже легче станет. Я воинственно на него посмотрела. Терять мне было уже нечего.

— С проектом… — Он посмотрел на меня, его глаза мне показались, не знаю, странными, — Да, у нас изменения: один акционер нас покинул, финансирование будем урезать, нужно запустить то, что есть, побыстрее и подготовить презентацию. Займетесь? — он зафиксировал свои глаза на мне.

Я никогда не видела такой его взгляд. Если честно, он вообще никогда на меня не смотрел, не больше чем на фикус при входе.

— Но нужно будет существенно функционал порезать… — Почему он так внимательно на меня смотрит?

— Да, понимаю, нужно подготовить промоверсию приложения и урезанный функционал добавить в презентацию, — глаза продолжали смотреть на меня.

— Хорошо, можем тогда на неделю раньше уложиться. — Почему я вечно вспоминаю сцены из сериала, глядя на него? У него аргентинские корни?

— Это было бы отлично, — он улыбнулся, глядя своими угольками. Да, блин, я краснею?

— Что у вас с рукой? — он склонил голову на бок и глаза опустил на моё запястье.

— С рукой? — Я посмотрела на нее, там был пластырь, выглядывающий из под браслета. — А, обожглась вчера.

— Нужно быть осторожнее, может остаться шрам, — на этом он как будто опомнился, взмахнул головой, повернулся и направился к своему столу, а я пошла на рабочее место.

Выйдя из кабинета, я была немного в шоке. Почему так мягко со мной разговаривал? Ольга же должна была что-то рассказать. А-а-а… Я выдохнула, наверное, она рассказала про мою маму… И он, видимо, меня пожалел? М-да… Раньше со мной разговаривали ласково, когда я вызывала симпатию, а теперь, когда вызываю жалость. Такой мужчина даже не будет рассматривать меня как что-то женственное.

Я дошла до своего кабинета. А что, если пройтись по магазинам после работы? Так, мне нужно сделать много звонков, чтобы согласовать функционал и новые сроки. Ладно, приступим. Я прокашлялась, настраиваясь на деловой тембр голоса.

После работы решила пойти в ближайший торговый центр. Пробки пережду и, может, что — то новое куплю себе, не серое. Бродя между витринами, вспомнила как с Надей мы ходили шопиться. Было весело. Сейчас что, опять в моде бохо? Все в рюшах, воланах, кружевах. Интересно, в таком можно в офис прийти? Что скажет Олег Петрович? Сомневаюсь, что он заметит разницу, что кто-либо заметит. Ой, есть хочу. Сегодня без обеда. И дома есть нечего. Фастфуд? Я и так в этой юбке кое-как помещаюсь. Надо заказать еды, пока еду уже привезут. Померяю вот эту блузу, если подойдет, беру и домой.