- -
- 100%
- +
Магическая сила, исходящая от купола, была такой насыщенной, что мне не приходилось задействовать магические каналы для ориентации – она пылала в моём восприятии, как второй рассвет. Тем не менее, колючие сорняки, встречающиеся на пути, разбирали моё тело по частям. Пальцы ног остались где-то позади, а клочья высохшей кожи болтались на ветвях, словно жуткие украшения. Выбравшись из зарослей, наткнулся на вытоптанную конями дорогу. Она привела меня к городу. Уже издали ощутил, что купол в небе рассеивается.
Город был передо мной. Я ощущал древние камни – бессменных, нерушимых стражников людского сна. Из них были составлены колоссального размера ворота – в двадцать всадников в высоту.
Когда они отворились, внутрь города заехал конный отряд. Магические каналы сообщили мне, что их знаменосец несёт штандарт, на котором изображена корона на фоне кровавой луны. Как только последняя шеренга проскакала за ворота, огромные створки начали медленно и со скрипом смыкаться.
Какой-то крестьянин подкатил свою кряхтящую клячу, запряжённую в повозку, впритык к воротам.
– Я тебе уже говорил, Осип-Балбес, провизию забирает младший наследник Григорьевых – Мстислав. Сейчас его отец командует в провинции, так что и законы устанавливает он, – сказал ему один из стражников, по-видимому, начальник. Броня его была цветастее, чем у остальных, сзади развевался красный плащ с золотой вышивкой, а на его шлеме в форме капли был плюмаж с длинными красными перьями.
– Но как же так, господин начальник?.. Я ведь сам приехал, сам оброк собрал, причём, добавил из своего хозяйства несколько литров молока!.. Разве вашей жене и детям не будет приятно? Просто впустите меня, я разгружусь, а там, глядишь…
– Знаю я ваш народ! – перебил его начальник стражи. – Только дашь черни заехать в город, так она начнёт плодиться, как плесень! А ещё хуже – какой-нибудь оборванец может оказаться шпионом Фризовых, или… – губы начальника задрожали. Он произнёс шёпотом – … одержимым.
– Ну пожалейте меня, милчеловек! Чёрные совсем обнаглели, грабят деревню, убивают людей! А нам что остаётся?
– Мне дали ясный приказ: никого не впускать и никого не выпускать, пока не сменится дежурство! Оброк заберёт младший наследник Григорьевых, как я сказал! Точка!
Крестьянин не хотел уходить. Начальник стражи нахмурился, положил руку на рукоять меча и выдвинул лезвие из ножен на палец. Сталь блеснула тускло в сером свете. Крестьянин быстро развернул лошадь. Он стегал свою сонную клячу, пока та наконец не зашевелилась, и проехал по дороге мимо меня.
– Ну и пропади всё пропадом!.. Набросаю вам под стены тухлого мяса, чтобы город крысы сожрали! – он проворчал, удаляясь.
«Интересная ситуация. Вместо того чтобы возрождать легионы и выжигать нечисть с лица земли, они прячутся под куполом, как тараканы под кастрюлей, и отнимают последнее у обездоленных»
Я собрался с силами и подошёл к стражнику. В город необходимо было попасть по нескольким причинам. Внутри довольно плотная населённость, благодаря чему удастся найти подходящее тело. Кроме того, в городе я узнаю всё, что творилось за последнее время, изучу политическую обстановку.
«Попытка того стоит», – решил я, подходя к начальнику стражи и заставляя мышцы лица сложиться в подобие дружелюбной улыбки.
– Здравствуй, добрый гражданин! Мне нужно в город… У меня, знаешь ли, дела первой важности, – сказал я, пытаясь придать своему голосу былые командные нотки, но получился лишь хриплый шёпот. Тут же подул ветер, поднимая подол моей рваной мантии. Изрядно потрёпанные синюшные ноги, на которых проступали багровые пятна, заставили начальника поднять брови.
Взгляд его поднимался всё выше, пока не добрался до моей головы, склонённой набок из-за того, что она держалась на нескольких сухожилиях. Он вздохнул с таким отвращением, будто наступил в нечистоты:
– Ещё один нищий, на которого напали в лесу… Проваливай отсюда, пока пинками не прогнали! Ищи своего знахаря в деревне!
– Эй, Фан, время подошло! Сказали, все родовитые уже вернулись! – крикнул ему стражник со стенной башни. Начальник кивнул ему, и быстрым шагом пошёл к воротам, даже не удостоив меня взглядом. По его сигналу из-за стены высыпала дюжина стражников, которая распределилась по наружной стороне ворот, и приготовилась толкать. Лебёдка запела тяжёлым, утробным скрипом. Стражники в одно горло ухнули, упёрлись ногами в землю и начали толкать. Морды вмиг покраснели, высокие сапоги взрыхлили землю не хуже запряжённых волов. С невероятным усилием створки ворот поползли навстречу друг другу. Едва между ними осталась узкая щель, стража бегом ринулась внутрь. Ворота закрылись с глухим, финальным стуком, и всё сразу стихло.
Всего за секунду над городом растянулся сияющий, переливающийся всеми оттенками голубого купол. Мне пришлось сделать пару шагов назад, чтобы он не сжёг моё иссохшее тело.
«Где они берут столько маны, чтобы накрыть куполом целый город?.. За годы моего отсутствия магия не умерла – её извратили и поставили на службу подлости! Когда-то Стальград, за стенами которого прячутся трусливые задницы, принадлежал мне! Теперь же я всего лишь оборванец в лохмотьях… И у меня всё ещё нет тела»
Сердцебиение одинокого крестьянина удалялось от меня всё дальше, словно гаснущий в ночи маяк. Немного поразмыслив, я выбрал другой план действий и отправился за ним.
«Значит, деревня»
***
Он ехал по дороге неспешно, склонившись к поводьям, и пожёвывал листья табака одновременно с тем, как его кобыла пожёвывала подножный корм. Повозка была нагружена провиантом. Ему приходилось двигаться медленно, чтобы колеса не попали в яму. Ставки для крестьянина были высоки: повозка может перевернуться на любой кочке и тогда он потеряет оброк, что так долго копила деревня.
Преодолев дорогу, он подъехал к небольшому мосту над рекой. Русло её уходило дальше в лес, туда, где Хаггеш и перенесла моё тело через поток бурной стихии. За время всего пути возчик ни разу не обратил на меня внимания. Впрочем, нам встретилось ещё несколько нищих оборванцев, так что не мудрено, что моё блуждание здесь никого не удивляло.
Возчик проехал мост. Здесь начинались первые деревенские дома. Само поселение было небольшим: всего несколько десятков хижин, которые, как братья-близнецы, были похожи друг на друга. Крыши уплотнены сеном, а стены составлены из еловых брусков, на которых вырезаны замысловатые волнистые символы – словно примитивная живопись древнейших племён.
Слева от дороги стояли плотные ряды елей, острые верхушки которых напоминали наконечники стрел. За лесом серое небо царапали горные склоны. Силы стремительно покидали меня. Я волочил по деревне своё тело, и выглядел, как перепивший кагора монах. У работавших в поле деревенских жителей было полно забот. На меня никто не обратил внимания. И всё же я хотел быть подальше от взглядов. Мне удалось пробраться в хлев у ближайшего деревенского дома. Упав на стог сена, я с хрипом выдохнул, выпуская из лёгких гнилостный, спёртый воздух.
«Даже мёртвым нужен отдых. До чего тяжело ходить! И где мне теперь брать ману, если все кристаллы сожрала Хаггеш?!»
Рядом с хлевом мельтешила орда мошкары. Солнце светило во всю прыть, и касалось моих охладевших, выглядывающих из хлева ног.
– Бэ-э-э!
Я вскочил со стога, стараясь придать своему полуразвалившемуся телу угрожающий вид. Из-за низкой дверцы загона высунулась морда козы. Животное вышло из укрытия, с тупым любопытством уставившись на меня.
Я выдохнул:
– Что, животина? Понимаешь, насколько мне тяжело? Я был королём!..
Она равнодушно посмотрела на меня, и отщипнула клочок сена от стога. Несколько секунд она жевала его, потом вдруг остановилась, обнюхала мою свисающую кисть и принялась жевать уже её, с хрустом размалывая высохшие фаланги.
– Да отстань ты! – я вынул уцелевшие пальцы у неё изо рта и замахнулся, сделав вид, что сейчас ударю. Коза даже не моргнула. Она фыркнула на меня, вернулась к стогу сена и продолжила жевать привычную пищу.
– Хоть бы немного наклонились из вежливости! Нет! Никто не признаёт прав законного короля!
Выплеснув своё отчаяние на равнодушную козу, я принялся размышлять о важных вещах:
«Так… Что там говорила Хаггеш? Светоходы. Светоходы ходят в разломы, чтобы отыскать необычные кристаллы с маной внутри. Они дадут мне силы, чтобы провести ритуал. Нужен разлом»
Я тихо вылез из хлева, замер, прощупывая каналами округу. В темноте моего сознания пылало красное пятно. Оно висело среди елей и тянуло меня к себе, шепча: «Возвращайся домой…»
Меня нисколько не смутило столь странное поведение собственного рассудка. Я был мертвецом, который давно мог сойти с ума в Тенебриуме.
«Понимает ли сумасшедший своё безумие? Едва ли, иначе он бы не был сумасшедшим»
Вступив в чащобную гущу у края поля, я нацеплял на своё многострадальное тело сотни еловых иголок. Потрескавшаяся кожа идеально подошла на роль игольницы, и теперь в довесок ко всему я стал подобен ощипанному петуху. Наконец, разлом предстал передо мной. Удивительное и пугающее явление! Казалось, некая гигантская рука разорвала ткань реальности, и из раны сочится энергия самого Пандемониума.
Я подошёл ближе к потоку, который кружился вокруг эпицентра, пытаясь затянуть внутрь опавшие листья и мелкие ветви. Будь у меня уши, я бы услышал непрекращающийся шум, похожий на рёв гигантской волны.
Внутри разлома мерцала и колыхалась сердцевина, сотканная из переливающейся тьмы и багровых всполохов. Разрыв выглядел чужеродно и враждебно на фоне спящего елового леса.
Завеса уже развеялась: пелена в сердцевине была блеклой, и податливой. Это значило, что проход открыт. Нечто подобное разлому я открывал в прошлой жизни, что повести войска к Пандемониуму.
– Рад! Радомир! Ты здесь? – вдруг услышал я отчаянный, срывающийся на фальцет детский голос из кустов. Не было времени раздумывать. Я швырнул своё тело в разлом, пока меня не заметили. Сердцевина засосала тело с жадным чмоканьем. Суставы ощутили на себе всю силу энергетического вихря; они захрустели, и начали перемалываться в костяную кашу. Мне пришлось увеличить поток циркулирующей по каналам маны, и отчаянно ринуться вперёд, проплывая среди бесконечно кружащихся энергетических волн. Поток выплюнул меня в безжизненную скалистую местность с такой силой, что я отлетел на несколько метров. Голова оторвалась и покатилась в сторону. Сорвав с мантии кусок, я туго перевязал им шею и поставил голову обратно.
«Смешно! Где мой народ? Где мои подданные?! Даже собственная голова от меня бежит!»
Скалистая порода здесь была чёрной, будто обожжённой в горне, а широкие борозды от когтей наводили на меня тревожные мысли. Передо мной зияла пропасть, уходящая в тёмную дымку. Я аккуратно подошёл к краю бездны и глянул в её лоно. Внизу, среди бескрайней тьмы, метались одинокие языки багрового пламени, словно неупокоенные души светоходов, которые сглупили, войдя в разлом. Потоки первоматерии переплетались, и тянулись на огромное расстояние. Где-то вдалеке, на периферии моего восприятия, чувствовалось присутствие живых существ. Их сердца бились тяжёлыми ударами, толкая по венам проклятую, густую кровь. Чёрные. Их было много. Помимо них, в разломе находилось и одно-единственное, слабое биение человеческого сердца. Я почувствовал, что жизнь в маленьком теле юноши угасает, словно последний уголёк в кострище.
«Как человек очутился здесь? И как выжил?..»
Я потратил ещё немного драгоценной маны, чтобы расширить обзор магических каналов. Демоны были на большом расстоянии от его тела, занятые чем-то своим. Убедившись, что ни мне, ни юноше не угрожает немедленная опасность, я подошёл к нему, двигаясь от уступа к уступу.
Мальчишка лет шестнадцати лежал в небольшой расщелине, умирая от рваных ран на груди и боку, оставленных когтями чёрных. Кровь медленно сочилась из него, образуя липкую лужу на камне. Сердце его едва билось, слабыми толчками, но в остальном органы были целы. Слишком поздно для знахаря, слишком рано для последнего вдоха.
«Спасти его уже не удастся. Он не выдержит дорогу до деревни, да и бессмысленно его туда нести: такие раны не вылечит ни один деревенский лекарь» – решение напрашивалось само собой. – «Более подходящего тела мне не найти. Нельзя дать мальчишке погибнуть до завершения процесса»
Я опустился на колени рядом с ним. Он полуоткрыл глаза. Взгляд был мутным, отрешённым.
– Тише. Всё кончится. Боль уйдёт, – прошептал я и коснулся пальцем его холодного, вспотевшего лба. Вскоре руна пятого порядка Ансухагал – «замещение души», выведенная кровью мальчика, была готова. Я почувствовал, как между нашими телами протянулась тончайшая нить магического канала.
«Проверим ритуал на практике. Пока всё идёт хорошо»
Следующий этап. Я начертил на наших телах – на его груди и на том, что осталось от моей – руны седьмого порядка Райдо – «духовный мост».
«Заземление потока энергии. Самая сложная и самая важная руна в ритуале. В случае неудачи Райдо убьёт и меня, и моё новое тело»
Шипение, похожее на крик раскалённой болванки в воде, разрезало тишину скал – чёрные почуяли всплеск чужеродной силы. Они понеслись огромной стаей к месту проведения ритуала. Я старался не думать об опасности и продолжал ритуал.
Внутри у меня всё вспыхнуло. Мана, которую приходилось переправлять в тело мальчика огромными объёмами, разрывала меня изнутри. Кожа начала осыпаться, как обугленный пергамент, обнажая почерневшие кости, иссохшие сухожилия, застарелое мясо. Даже будучи мертвецом, я чувствовал невероятную боль – не физическую, а экзистенциальную, как будто саму ткань моего «я» растягивали на дыбе. Агония разливалась по душе в то время, как тело моё покрывалось сетью светящихся трещин, из которых бил багровый огонь. Тысячи раскалённых игл пронзали мою душу, пытаясь удержать её на месте, не дать сорваться в небытие. Демоны выжимали из своих мускулистых конечностей максимум, будто чувствовали, что им нужно успеть прервать ритуал. Горячий, вонючий пар вырывался меж их клыков. Они неслись во весь опор.
Я умирал второй раз. Сначала отвалились и рассыпались в пыль ноги, из-за чего туловище моё рухнуло на землю. Единственная рука повисла на клочке кожи, а после расползлась на несколько частей, как гнилая ветка. Голова покатилась в низину, напрямик к наступающим демонам, и я в последний раз почувствовал их перекошенные морды, полные кровожадного вожделения.
«Удалось!»
Невероятная лёгкость, сродни чувству невесомости, окутала меня. Затем – всепоглощающее одиночество, словно тебя выбросили в незнакомую, враждебную среду, как слепого котёнка. Я был ничем. Я был всем. Я был потерян. Но уже через пару секунд, которые для моего сознания были соразмерны вечности, в этой пустоте возник якорь, вытягивающий меня на поверхность вместе с цепью. Я ухватился за него всей силой воли, что осталась, и переправил остатки души в новое тело.
По коже пробежали мурашки. Кровь пульсировала по венам молодого, восставшего из забытия тела. Вдох. Выдох. Снова вдох. Живое тело дышало само, без моей воли. Каждой крупицей кожи я чувствовал холодные камни, чувствовал, как живот недовольно урчит, а раны стягиваются с невероятной скоростью.
«Жизнь! Наконец-то!..» – обрадовался я, но затем ощутил ужас в душе: «Теперь меня могут убить!»
Тёмное небо разлома было полно багровых сгустков, так похожих на кровоточащие порезы – странный рассвет новой жизни. Издали раздался рёв демонов, что приближались всё ближе.
Глава 7. Чужая семья
Тело трепетало в экстазе: все радости жизни вдруг раскрылись передо мной. Подобно паразитам из Тенебриума, мне удалось завладеть чужим телом, более того, я стал его единоличным хозяином. В моих зорких глазах всё вокруг было представлено так резко и чётко, что с непривычки голова закружилась. Рядом лежали останки Моргрея. В мерзких, развалившихся конечностях я не мог узнать себя. Запах был таким резким, а вид останков столь отталкивающим, что живот мой скрутило, нечто гадкое поползло вверх через горло и вышло рвотными массами.
«И по несовершенствам живого тела я тоже скучал…»
– Ра-а-а-а! – рядом раздался нечеловеческий крик. Я обернулся и увидел чёрных, которые выглядели даже более зловещими, чем представлялось. Морды были заляпаны кровью, а здоровенные резцы торчали из пастей частоколом. Они стремительно сокращали дистанцию. Я рванул к выходу из разлома, пока у нового тела ещё были силы. Чёрные двигались быстро, и вскоре стало ясно, что они вот-вот меня настигнут.
Я свернул в сторону, заметив выступ у бездны, и скатился в овраг. Пальцы скользнули по земле, выводя линии руны первого порядка Лаг – «пахучая приманка». Круг загорелся, и над ним поднялось облако насыщенного аромата.
Чёрные вбежали в облако, и вдруг остановились. Они начали вертеться, вдыхая сладостный запах ноздрями, и пытаясь найти его источник. Я притаился за выступом, и аккуратно высунул голову. Ораве чёрных понадобилось всего пару секунд, чтобы раскрыть мой обман, и ринуться в сторону моего укрытия.
Пришлось бежать со всех ног к вратам разлома. Хитрость с руной позволила мне выиграть десяток секунд, и эта толика времени играла решающую роль. Горячее, шипящее дыхание смерти за моей спиной становилось насыщеннее. В голове быстро произвёлся расчёт: мне не хватит пары метров, чтобы убежать.
«Нужно действовать!»
Остановившись, я начертил и пробудил на земле руну второго порядка Тейваз – «заслон». Едва заметная глазу синяя энергия поднялась вверх, окутывая полукругом пространство перед вратами разлома. Чёрные неслись на полном ходу, высунув наружу длинные языки, словно гончие. Они не успели остановиться перед заслоном, из-за чего врезались лбами в магическую стену. Страшные морды скривились от злости. Демоны не стали ломиться, а лишь с интересом разглядывали меня через заслон и угрожающе шипели. Я посмеялся:
– Не вышло меня достать, глупые твари?
Ответа не последовало. Демоны просто повернули обратно, и медленно пошли по чёрной пустыне, потеряв ко мне всякий интерес.
«Я был на волоске от смерти! И тело оказалось рабочим, способным пробуждать руны!» – с радостью подумал я. Ноги подогнулись от бессилия. Голова закружилась, и разлом превратился в кружащуюся вокруг меня кашу из тёмных цветов. Я пошатнулся, но сумел устоять. Закрыв глаза, расправил плечи и пару раз тяжело вздохнул.
«Телу нужен отдых. Надеюсь, удастся найти семью мальчика, в чьё тело я переселился, и вжиться в его роль. У меня будет кров и еда. Сейчас это главное»
Изнутри врата разлома были практически такими же, что и снаружи. Единственное отличие – сердцевина с этой стороны была белая, с синими прожилками, словно первый снег накрыл пустошь. Достаточно было поднести к ней руку, чтобы мечущийся поток энергии подхватил моё тело, и пронёс обратно в человеческий мир. На этот раз переход был куда легче: живое тело куда лучше преодолевало иномирскую тягу.
Верхушки елей вяло покачивались на ветру. В глазах рябила зелень, цветы с розовыми и жёлтыми сердцевинами, мохнатые головы одуванчиков, широкие листья папоротника, среди которых на меня смотрели чьи-то голубые глаза.
– Рад! – юноша с уже знакомым мне голосом выбрался из зарослей, подошёл ближе, и крепко обнял меня. Как только он отлип, я оглянул его с головы до ног. По виду чуть старше моего тела. Худощавый, но крепкий. Русые волосы на голове вьются, но ближе к корням держатся прямо. Его лицо казалось моложе из-за задорных веснушек, что облепили его нос. Отыскав меня, он очень обрадовался. На глазах выступили слёзы, но юнец сразу отвернулся, чтобы их скрыть. При этом он мельком меня оглядывал, дабы убедиться, что со мной всё в порядке.
– Слава богам, Радомир! Меня бы родители до смерти выпороли, не вернись я с тобой. Как ты сумел сбежать от чёрных?..
Я быстро сообразил, какой легендой надо воспользоваться:
– Они отвлеклись, и я побежал со всех ног к выходу из этой странной штуки, – я указал пальцем на врата разлома, а после показал на свою рваную рубаху для большей убедительности.
– Правда? Бегаешь ты, что надо! А я бы не убегал! Я бы дал бой чудовищам и победил их! – юноша два раза махнул рукой, будто мечом, издав губами дребезжащие звуки. Затем он увидел моё усталое лицо, устыдился, и прекратил. – Пойдем, пока отец нам не всыпал! Да ещё неясно, сколько эти твари там будут сидеть. Могут и выбраться!
«Его опасения насчёт чёрных разумны. Тейваз будет закрывать врата ещё пару часов. Но что будет дальше?..»
Пашка удивился:
– Что это у тебя на руке?..
Я проследил за его взглядом и остановился на своей ладони. От неё по запястью шли сияющие красные линии, будто под кожей у меня разверзся вулкан, а по венам протекали лавовые реки. Сумерки уже охватывали лес, а потому моя светящаяся рана была особенно заметна.
– Дивно как… Это ты как сделал? Тоже так хочу! – возбуждённо проговорил Пашка. С ребяческим любопытством он начал обследовать каждый уголок моей кожи в поисках новых открытий.
– Меня просто ранили. Нужно пару дней полежать, восстановиться, – ответил я, а сам мысленно попытался найти разгадку этому явлению.
«Неужели с новым телом что-то не так? Или, быть может, это последствия проведённого ритуала?»
– Никогда не видел такой раны! А мы ведь их насмотрелись! Помнишь, Неждан всё угомониться не мог и вызвался подраться с чёрными, а когда на них наконец нарвался, то так получил по шее, что родители его месяц выхаживали! Тогда вся деревня собралась на него посмотреть – весь красный, свёрнутый в клубок, как избитый щеночек! Вот умора!
– Наверно, моя рана совсем другая… Она не болит, я чувствую себя отлично. Думаю, через пару дней пройдет, не переживай, – успокоил я Пашку, хотя сам испугался.
«Если красные линии действительно являются какой-то магической заразой, то мне нужно быстро найти кристаллы, дабы восполнить силы, и затем найти решение этого вопроса»
Пашка наконец осмотрел меня. С недовольством от того, что рана – единственное чудо на моём теле, он принялся разведывать округу. Остерегаясь врат разлома, внимательно разглядывал окружающие кусты, пытаясь найти там следы чёрных. Забавно было наблюдать, как он представляет себя осторожным следопытом. Но что-то странное замерцало в моих глазах. Пашка, который нагибался у кустов, затем зорким взглядом прицелил шуршащую рядом мышь, расплылся и превратился в серое пятно.
Слабость разлилась по моему телу. Мир вокруг зашатался, раздвоился, после чего взору явились иные планы: безветренные, пребывающие в бесконечном энергетическом хаосе, полные кровожадных чудовищ и меланхоличных духов. Пару секунд – и странное видение оставило меня. Я вдохнул толику воздуха, пришёл в себя. Пашка уже погнался за мышью. Та ловко скрылась в норке, и юноша злобно зарычал сквозь зубы.
«Что произошло? Нечто будто показало мне, насколько велики миры, что скрыты от человеческого глаза! Так ли необъятны внутренние планы?»
Вены на руке пульсировали, боль расходилась по всему телу, и я ощущал, как нечто чужеродное пытается вырваться наружу. При этом сознание становилось спутанным, лихорадка нарастала, как поднимающаяся морская волна, которая вот-вот перевернёт моё новое судно.
– Ладно, давай возвращаться домой, – сказал я Пашке, который нашёл где-то палку и уже начал уничтожать убежище мыши. – Мне и вправду нужно отдохнуть.
– Отдохнуть? – Пашка засмеялся, подошёл и играючи ткнул палкой в моё плечо. – Совсем раскис! А ну давай кто первый до моста. Проиграешь – на заре будешь отмывать свинарник!
И мальчишка, даже не спрашивая моего согласия, помчался в сторону деревни.
«Мыть свинарник?» – подумал я с раздражением. – «В теле мертвеца это ещё ничего, а вот в теле живого человека, у которого работает нюх, то ещё занятие!»
Я начертил на своём колене руну первого порядка Сиг – «скорость». Хотелось насладиться новым телом всласть, опробовать на нём разные руны. И ребяческий вызов – отличная для этого возможность. По коже пробежал лёгкий магический холодок, который придал моему телу лёгкости, а мышцам ног – крепости. Сперва особо не разгонялся, но потом, когда ощутил полный контроль над телом, прибавил ходу. Пашка, который опередил меня на пятьдесят метров, через пару секунд оказался за моей спиной. Я сбавил ход, чтобы разрыв между нами был небольшой, и первым пришёл к финишу. Когда же Пашка вступил на каменную кладку моста, то тут же согнулся, уперевшись ладонями в колени. Он тяжело дышал, как загнанная скаковая лошадь. Я встал перед ним, подбоченившись, и улыбнулся:
– Надеюсь, у свиней ночью будет несварение. Жидкое, говорят, отмывать легче.
Пашка уже восполнил запасы воздуха в теле и весело ответил:
– Но оно и более вонючее! – при этих словах он театрально зажал нос и зажмурился. – А вообще ты молодец, брат. Когда научился так бегать?
«Так значит, мы братья. Нас объединяют кровные узы» – подумал я, глядя в его глаза. – «Неудивительно, что он пришёл искать моё тело прямо к разлому»