Зюзюка и Бебека… Блюк, Блюк.. Продолжение книги МОИ ВЫВИХНУТЫЕ УШИ

Предисловие

Читайте. Книга рассчитана на юных балбесов. Впрочем, так же рекомендую ребятам постарше 14 лет. Они острее чувствуют, что детство неумолимо проходит, и хотят вернуться обратно на пару лет. Но если честно, не стоит об этом переживать, впереди у вас еще столько захватывающего и интересного!

Главное ребята всегда в душе оставаться детьми способными фантазировать, надеяться и удивляться. Тогда никакая бяка не сделает черным ваш овеянный светом мир. Москва 2023 год. Дмитрий Соловьев. Контактный тел. 8 917-567-56-35, почта s89175675635@yandex.ru

Вместо эпиграфа.

***

Я на лбу нащупал шишку

Я не елка – я мальчишка.

Вставные челюсти, это круто!

На днях у меня выпал один молочный зуб, а так как раньше у меня выпало еще несколько зубов (точно не помню, толи три, толи восемь), то я стал похож на бабу ягу. У бабы яги тоже мало зубов и она старая и страшная. А я беззубый, но симпатичный, пока рожицы не строю и уши в разные стороны вместе со ртом пальцами не растягиваю. Так мне папа говорит, а я ему верю.

Теперь, когда я улыбаюсь, сверху только десны видны, а по бокам торчат клыки, а снизу то зуб, то дырка.

У бабушки тоже зубы выпали, только давно и они у нее почему-то не растут, а у дедушки вообще зубов нет, а челюсти вставные, как у робота.

Я это сегодня случайно узнал, когда зубы чистил. Смотрю, стакан на полочке стоит, мне сразу стало интересно, раньше я его не замечал. Вообще-то я очень любопытный, тут же на цыпочках приподнялся, шею вытянул и в него заглянул,… а там зубы! Я думал они игрушечные, что бы пугать, а оказались дедушкины.

Вот же ему повезло! Можно спорить с ребятами, что ты себя за ухо укусишь, да и вообще…

Я дедушку, после этого, раз десять просил эти зубы то вынимать, то вставлять, чуть от смеха на пол не свалился (даже живот заболел), когда у него подбородок у самого носа очутился.

Челюстей у дедушки оказалось две, верхняя и нижняя и я сразу стал у него одну выпрашивать: – Дедушка, ну подари…..Зачем тебе две!?

Раньше мне его всегда уговорить удавалось, а тут заупрямился.

Я ему свой рот показываю: – Видишь деда, у меня тоже зубов нет, дай поносить, а у тебя другие вырастут.

– Это у тебя вырастут, а у меня не вырастут, – улыбается дедушка, – потому что я старый, а ты молодой. И вообще, зачем они тебе?

– Ну, нужно, – задумался я, – вот например вампира изображать или акулу, а можно просто играть в солдатики и она их будет жрать!

– Гоша, она грязная и вообще в твой рот не поместится, – говорит дедушка.

– В твой помещается, а в мой нет, – заспорил я.

Дедушка обреченно вздохнул: – Ну как тебе объяснить? – и, порывшись в шкафу, достал свои новые тапки, затем приподнял меня, в воздухе потряс, чтобы мои тапочки с ног слетели и в свои поставил.

– Ну как? – спрашивает. – Подходят они тебе.

– Ты что дедушка, не видишь, какие они огромные? – спрашиваю я.

– А почему они для тебя огромные, а для меня в самую пору? – задает дедушка вопрос.

– Ну потому что ты большой, а я маленький, – отвечаю.

– Вставная челюсть тоже как тапок… – начинает что-то объяснять мне дедушка.

Но я его перебиваю, хитро улыбаюсь и пальчиком грожу: – Дедушка, ты, что не понимаешь, я тапки в рот засовывать не буду, даже и не проси, жалко тебе лишнюю челюсть отдать, своим тапком хочешь отделаться.

– Тапки тебя никто грызть не заставляет, – начинает злиться дедушка, – это я так, для примера показал, в смысле, что челюсть эта в твой рот не поместится, ну может и поместится, если тебе его до ушей растянуть.

– Дедушка! – радостно запрыгал я вокруг него. – Ты мне эту челюсть подари, как яблоки, под краном помой, нет, лучше с мылом, а я свой рот только так до ушей растяну.

– Хочешь, покажу, как это делается!?

Когда я был совсем маленький, мне нравилось есть таблетки

Когда я был совсем маленький мне нравилось есть таблетки. Если мне давали анальгин, то я хрумкал его как заяц морковку и требовал еще.

Таблетка, как я понимаю, была горькая и ужасно противная. Но мне почему-то тогда было все равно.

Мама относилась к этому легкомысленно. У нас на столе часто валялись коробки и баночки с бабушкиными таблетками от давления и от чего-то еще.

А вот папа, который с нами в то время уже не жил, боялся, что я ими отравлюсь.

Слова, типа аяяй это бяка, меня не убеждали, я считал таблетки разновидностью конфет и сильно злился, когда мне их не давали.

С обычными конфетами неплохо действовала проверенная система, пустить слезу и немножечко поныть, а вот с таблетками она почему-то не срабатывала.

– Дай табетку, – ныл я, – ну папа дай табетку!

Но папа ее не давал.

Тогда я шел к маме с теми же словами и снова получал отказ.

Я курсировал между ними как рейсовый пароход и никакого результата. Слабым звеном в нашей семье была мама, я был уверен, что без папы, я сумею ее уговорить.

Это ведь папа все время возмущался, увидев забытые на столе лекарства, а значит, его надо было временно прогнать.

Логика у меня была простая – раз папа с нами не живет то надо отправить его на работу. А пока он там будет трудиться, мы с мамой решим таблеточный вопрос и я их все съем.

Поэтому, получив от папы очередной отказ, я уперся ручками в его коленки и принялся толкать в направлении выхода из квартиры.

Я был сильно возмущен, а значит и очень решителен. Букву «р» я тогда не выговаривал, и моя речь звучала примерно так – Папа, иди на яботу! Иди на яботу!

Так в нашей семье родился новый мем.

Сейчас мне уже семнадцать, и когда папа пристает ко мне и моим друзьям со своими советами. Ну в общем когда мне он сильно надоел, я ему говорю: – папа, иди на яботу! Иди на яботу!

Как я присматривал за малышом, который все понимал, но не умел говорить

Я, конечно, люблю возиться с маленьким. На велосипедике его покатать, в песочнице с ним покопаться, на качельках покачать сказку рассказать. На это меня хватает. Но заменить двухлетнему спиногрызу маму, хотя бы даже на пару тройку часов! Это уж нет!

Тут меня давеча наша соседка за малышом приглядеть попросила, всего на полчасика, который в итоге превратился в три с половиной часа. Ну я мальчик покладистый, вежливый, к тому же внушаемый. Короче она меня уговорила. Я после уроков собирался чуток поспать, а потом на улицу смотаться, но из-за моей уступчивости не получилось.

Накрылись мои планы медным тазом, потому что я этого Сережу хорошо знал, за ним нужно 24 часа в сутки наблюдать. Он, как только из коляски вылез, сразу освоился, вокруг песочницы на четвереньках самостоятельно шастал, вот только если отвлечешься, он то какашку собачью начнет исследовать, то песок станет есть. И что он в нем нашел?

Я понимаю, шоколад тоннами в рот запихивать, а песок из песочницы я сам в детском саду пробовал. Так вот, он совсем невкусный и на зубах скрипит, и вообще, это все равно, что грязные булыжники грызть.

А Сережа раз попробовал, и ему понравилось. Может оттого у него во рту так мало зубов!?

Я уже учусь в третьем классе и за мной самим нужен глаз да глаз. По крайней мере, мне так мама говорит и во всем меня контролирует. А тут такое ответственное поручение. Наверное я поэтому и согласился, чтобы всем доказать, что я взрослый..

В общем, зашел я к ним в дом, книжек всяких детских притащил и принялся Сережу просвещать, потому что мне его мама сказала, что он нормально говорить еще не научился, зато все понимает.

Ну, мама его с нами еще полчаса побыла, а потом туфли надела и куда-то смылась.

Сережа вначале внимательно выслушал три раза сказку про колобка, затем девять раз про три поросенка и полез ко мне на коленки картинки в книжке рассматривать. Вроде маленький, а тяжелый такой и какой-то жаркий. Я к его голове случайно притронулся, чуть не обжегся. Это у него мозги (от работы мыслей) так разогрелись.

Смотрел, Сережа, смотрел, пальчиком в картинки тыкал и чего-то невнятное себе под нос чирикал.

А потом видимо ему это надоело и он мою книжку на пол как швырнет и как залопочет громко: – Зюзя, зюзя, зю-зю.

Ну мне это не понравилось, как он с моими книгами обращается, я его со своих коленок не слишком ласково согнал,(они у меня к тому времени от его жаркости вспотели), и стал ему пальцем грозить: – Сережа, так делать не хорошо.

А он мне в ответ: – Холосо.

А я ему: – Нет, не холосо.

А он вдруг брык спиной на пол, ножками засучил, рот до бровей раскрыл и как заорет: – Холосо. Я гою Холосо!! Зюзю бябя!

Я поначалу растерялся, чего теперь с ним делать, толи по заднице слегка наподдать, толи бросится успокаивать.

А потом решил, пусть себе орет, пока не охрипнет, будет мне тут концерты устраивать, словно я его мама.

Сижу, жду, демонстративно в потолок глаза уставил, мелодию фальшиво посвистываю. Он немного еще ножками посучил, за мною понаблюдал и успокоился.

Встал на четвереньки, за ножку стула схватился и снова на ногах. Книжку мою с пола поднял, мне принес. На колени положил. Затем обхватил мои ноги ручками, башкой, то бишь лбом в обложку уперся, лицо в мою сторону повернул, хитро улыбается и свои Зюзю и бебе ласковым голосом говорит.

А я что переводчик, чтобы в этих его бебе зюзю разбираться?

Ну думаю, наверное он так передо мною извиняется. По голове его погладил, а она словно кипяток. У меня дома компьютер меньше нагревается, когда я в новые стрелялки играю.

Может, думаю, он все-таки заболел, но по поведению вроде не похоже. Вон уже от меня в угол уполз, своей машинкой завладел и затрещал мотором: – тыл-тыл-тыл.

– Ты пока тут поиграй, а я в туалет пошел, – говорю я ему. Я так просто сказал, не отчитываться же мне взаправду перед ним, думал он и не услышит, будет и дальше свое тыл-тыл-тыл бубнить. А он не только услышал, но еще и понял и не только понял, а даже произнес два слова: – на голсок!

– На горшок, – вздохнув, согласился я, – ты тут играй со своим трактором, а я пойду на горшок.

– Не татал, а масина, не татал зюзю бебе масина, а я голсок, – возмущенно затарахтел Сережа.

– Ну пусть будет не трактор, а машина и пусть ты будешь самым большим в мире горшком, – нетерпеливо запрыгал я, – а я хочу пис-пис, понимаешь – пис-пис! и поэтому пока.

Сережа что-то еще прокричал мне в спину, но я быстренько захлопнул за собой дверь и сел на толчок.

Слова пис-пис предназначалось для Сережи, а на самом деле было еще и ка-ка. Сидеть с комфортом, как дома, здесь было невозможно, за дверью шуршал и гугукал Сережа а когда я быстренько сделал все дела, то не обнаружил перед собой туалетной бумаги. Меня чуть Кондратий не хватил, прежде чем я обнаружил рулон у себя за спиною. И кто хранит его на бачке?

Когда я выходил из туалета, то только чудом не заехал любознательному Сереже дверью между глаз. От этой малышни только и жди неприятностей!

Я еще руки не успел помыть, как он ко мне со своими зюзю и бебе пристал, правда еще какие-то патал и кеке лулу к ним прибавились.

Я только из ванной комнаты вышел, сразу у него стал допытываться, чего он от меня хочет.

А он мне свои – бзи-зи патал кеке лулу, – за палец меня схватил и к буфету на кухню тащит.

Я весь буфет перерыл, пока его бзи-зи патал ке-ке лулу нашел, да и то в этом не уверен. Но кекс и какое-то фруктовое пюре в тюбике Сережу вполне устроили, он к этому тюбику присосался как клещ. Потом он сгрыз кекс и стал плакать и словно заведенный орать: – аду, аду, аду! а так как я ничего не понял, стал на меня злиться и обзывать зюзюкой и бебекой.

– Мама аду, блюк блюк, – решив, что я конченый идиот, ткнул он пальчиком в бутылку с розовым компотом, стоящую на полке у плиты, и только получив бутылку временно заглох.

Накормив его и с надеждой посмотрев на часы, я убедился, что Сережина мама сильно запаздывает, и еще я внезапно осознал, что она мне не дала номер своего сотового телефона, а в заключении обнаружил, что и свой дома забыл.

Время двигалось к моему обеду, Сережа свой обед уже выпросил и уничтожил и я, вспомнив про свой детский сад, попытался соблюдать режим.

Но уложить Сережу в кровать, оказалось невозможным, он так брыкался и орал, что я решил, пусть этот олух не спит. Я так с ним устал, что даже сам поесть забыл и вообще мне его мама про то, что я могу у них есть, ничего не говорила.

Можно бы было сбегать к себе в соседнюю дверь, но его мама нас на ключ закрыла. Так что оказались мы с Сережей, словно в тюрьме.

Ему-то все по барабану, а меня это просто взбесило. Я даже сам с собой разговаривать стал: – Раз так, – говорю, – то я у вас всю колбасу из холодильника съем и конфеты ваши и мороженное из морозильника, и вообще…!

Я думал, что этим все и закончится.., а оказалось, все только началось!

Сережа не просто так про горшок-то расчирикался.

Короче в довершении всего он еще и обосрался и не где-нибудь, а на мне. Я только задремал, носом начал клевать, он ко мне на коленки забрался, стал за уши дергать, чего-то бормотать и предпринимать активные попытки в моем носу поковыряться, а потом как-то подозрительно затих и обосрался.

Конечно хорошо, что на нем памперс был, но во-первых он был как-то не так закреплен, а во вторых Сережа не только покакал, но и пописал и это пописал мне на ноги горячими струйками потекло.

Я спросонья так подскочил, что Сережа на другой конец дивана улетел. Хорошо, что на пол не грохнулся. Пришлось мне снова в ванную комнату идти, снимать мокрые носки и ноги до самых шорт мыть, слава богу, хоть на них ничего не попало.

А Сереже хоть бы хны. Ходит со своим гавном в подгузнике и не тужит, и лужа на полу его не смущает, только кораблики в ней не запускает. А воняет от него, сами понимаете чем и насрал он туда дай боже. Если по комнате бежит, его в сторону заносит.

Я, конечно, слышал, что эти подгузники можно самому поменять! В шкафах порылся, целую пачку их нашел. Сережу за шкирку поймал, всю одежду с него снял и в подгузнике в ванную поставил. Ведь не будет же он, потом разгуливать с грязной задницей по квартире.

В общем, разобрался я со всеми этими застежками и тяжелый памперс в ванную грохнулся. Я его, сморщив нос, двумя пальцами поднял и в таз какой-то положил. Затем Сережу принялся под теплым душем отмывать. Стоит он такой трогательный и довольный, улыбка до ушей, а по пухлым ножкам дерьмо вместе с водою вниз течет, ручейком у пяточек извивается.

В общем, отмыл я его, так что он заскрипел, в одеяло теплое завернул и верещащего от удовольствия, на диван отнес.

Попробовал новый памперс на него надеть и понял, что у меня ничего не получается и вообще какой стороной его к попке нужно надевать, а какой к пиписке, я совершенно не разобрался.

В общем, надел я на него какую-то не то распашонку, не то пижаму, которая была ему до колен, и отпустил босиком бегать.

Так он и шастал с голой задницей, без трусов, пока его мама не пришла.

Я думал она меня за съеденную колбасу и прочие уничтоженные продукты на месте прибьет, и за Сережину голую жопу – тоже, и конечно совсем не ожидал, что она назовет меня зайчиком и поцелует в макушку.

Рядом, по ковру ползал, сверкая пятками и своими глупостями, довольный Сережа. А я стоял посредине комнаты с дурацкой улыбкой и чуть приоткрытым ртом и, развесив уши, слушал приятные и лестные для меня слова, о том, что я очень умный, взрослый и отзывчивый милый мальчик и что может быть, я еще как-нибудь и когда-нибудь разик с ее Сереженькой снова посижу.

– Ну не знаю, – расслабленно пожал я плечами и со злостью о себе подумал, ну почему я такой уступчивый и мягкотелый.

Вот я по парку один иду

Вот я по парку один иду, вроде ни о чем не думаю, а мысли в голове скачут как кузнечики. Ребята кто в лагере, кто на даче, кто дрыхнет до вечера. Скукота!

Иду и смотрю по сторонам, пока взгляд за что-нибудь не зацепится.

Вон парочка у кустов на скамейке сидит, парень девушку приобнимает, совсем к ней придвинулся, украдкой целует – в губы! И шурум-бурум там у нее во рту языком. Бэээээ Противно! Как люди целуются? Это ж все равно, что плюнуть друг другу в рот.

У нас в пятом классе Верка есть, когда говорит, во все стороны брызги, как от таксы, когда она вокруг тебя от радости бегает, и это еще повезет, если она при этом булку не жрет!

Ладно, допустим, она мне понравится, я ей в рот плюну, а если она!? Меня же сразу вырвет!

Хотя, вот мы с ребятами из одной бутылки часто воду пьем, там хочешь, не хочешь, горлышко обмуслено, и ничего! Может поцелуи это что-то вроде обмусленной бутылки!? И не так противно?

Вжух – электросамокат с двумя мальчишками мимо просто пролетел. А что будет, если они с него упадут? Гонят под пятьдесят километров, а сами, как и я в шортах и футболке.

Это ж от них одни кровавые уши на асфальте останутся, так об него сотрутся! Брррр… просто ужастик, аж мурашки по спине пошли.

Вот они едут, и ветер у них в ушах свистит, а я иду, ноги тренирую, сейчас без майки стану закаляться, может даже под солнцем обгорю. Парк у нас большой и красивый и сюда со всего города народ прет, к тому же площадь трех вокзалов сравнительно недалеко. Так что незнакомых девчонок и мальчишек здесь полно, но с ними трудно познакомиться. Бродят по парку от аттракциона к аттракциону своими компаниями, трескают попкорн и пончики, запивают газировкой. Им не нужен местный попутчик, особенно когда он обжора и проглот.

Я маленький и достаточно худой, к тому же я всегда летом быстро расту и мне нужно много вкусного есть, а денег у меня нет! Потому, что пятьдесят рублей в день, это мне на один зуб.

Дома полный холодильник, но разве пределом твоих мечтаний является гречневая каша и суп?

Ладно, это неинтересный разговор.

– Ой! Смотрите! Белка! Через дорогу с шишкой прыг-прыг. Худющая! Глаза круглые, хвост как облезлый ершик трубой стоит, через него дорога просвечивает, а во рту шишка.

И эта шишка ее сильно беспокоит. Вдруг кто такую нужную вещь отберет.

Я замер на месте, телефон из кармана осторожно достал, но она куда-то в кусты упрыгала, свою шишку в безопасности грызть. А я сразу вспомнил про давешнюю ворону. Иду мимо своего дома в магазин, смотрю, у обочины в траве ворона над булкой толи сидит, толи стоит. Ворона жирная такая или ее от обжорства так по бокам раздуло, что она крылья не может по нормальному сложить. А перед нею буханка белого хлеба с наполовину выклеванной сердцевиной и она на нее глядит. Вид философский, задумчивый, словно проблемы мира решает. И все мне с нею ясно, сам в гостях такой, вкусного много, а живот один. Есть уже не хочется, но знаешь, что такой случай лишь через год подвернется, и на завтра будешь жалеть. Обратно когда возвращался, ворона в сторонку утопала, улететь наверное не смогла, но все равно умная, не стала чахнуть над булкой как скупой рыцарь над сундуком злата или золота, как там у Пушкина пишется, я не помню.

Так! Чего там за спиной скрипит и звонит? Это четырехколесный толи велосипед, толи телега педальная. В общем, тачанка без лошади и пулемета, а в ней целая шайка мальчишек, кто привстал, бутылкой с колой размахивает, кто педали крутит, кто рулит, кто просто орет и на сиденье сидит. Понятное дело ни одного знакомого и как положено, по полной расслабились и развлекаются. Телега эта от одного бордюра, до другого через всю дорогу вихляется. Того гляди в него врежется, девчонки у них на коленках сидят, матом ругаются, от страха вопят.

Матом вообще-то ругаться не хорошо. А почему!? Вот почему одними словами можно ругаться – ну дурак, идиот, жопа например, а другими нет…даже если очень хочется?

Ребята так никуда и не врезались и даже велосипедиста не задавили, просто свернули налево у перекрестка, а я дальше иду. Дорога теперь без тротуара, справа от меня теннисные корты за забором. Девчонки и мальчишки два на два рубятся, отбивают ярко зеленый мячик ракетками, носятся по корту и так у них здорово получается, просто завидки берут.

Я один раз попробовал, пару раз мячик ракеткой отбил, но не туда, потом полчаса его в траве искал. Короче, этому надо долго учиться, кучу денег заплатить и вообще это не мое.

Вот боевые искусства, рукопашный бой, у меня зеленый пояс по ним, там мне интересно и я уже кое-что могу.

Возвращаюсь той же дорогой, мимо кортов, мимо кустов с белкой, в сторону центрального фонтана. Вот и аттракционы, там много интересного чего. Рядом продают сладкую вату, которую в основном канючит малышня.

Я вспоминаю про Мишкиного младшего брата, который заслуженно мается в детском саду. Когда мы вместе с его родителями гуляли по парку, нам всем купили эту сладкую вату, так этот вредный тип сразу заныл, стал ходить кругами вокруг Мишкиного папы и жаловаться, что нам с Мишкой ваты больше дали, чем ему. Я его ткнул пальцем в бок, немного силы не рассчитал, между ребер попал, так он на весь парк заверещал, что я его обизяю.

Так, а это что за шум? Малыша домой за руку тащат, а он орет, ногами упирается: – Хочу еще на лошадке покататься, или на машинке уууууу..

Как я его понимаю, сам, наверное, таким был, ну немного поспокойнее, сопли во все стороны не разбрызгивал и вообще быстро сообразил, что так своей цели не достичь.

Сворачиваю к выходу, иду мимо танцплощадки для одиноких старушек и стариков, но их там сегодня почти нет, зато прыгают и кривляются радостные второклашки, а в сторонке под музыку швыряет из стороны в сторону пьяного мужика – тоже очень радостного, с улыбкой до ушей и лысой прической. Что-то в нем от бомжа, но может быть я ошибся. Его голова крутится как перископ, глаза-окуляры замечают двух идущих мимо теток, он распахивает до отказа свои руки и пикирует на них как самолет – Девушки, а потанцевать – заплетается он языком. Судя по его слюнявому рту, он их хочет обоих поцеловать.

Сомневаюсь, что тетки мечтают о таком поцелуе, они хихикают между собою, убыстряют шаг и мужик пролетает уже за их спинами. Вряд ли ему сегодня повезет.

Мимо меня деловито уткнув длинный нос в зеленую травку, просеменила толстая отдышливая такса.

Мои мысли снова перескочили и я вспомнил о ежике на нашей даче, он у нас так хорошо покушал что, заметив нас, убегая, застрял в норе между забором, ну прямо как мультфильмовский Вини-пух. Попка и задние лапки на нашей стороне, а испуганная мордочка – у соседей.

И главное дырку он выбрал неподходящую, что бы убегать. С нашей стороны его наша такса за жопу старалась укусить, а у соседей барбос вообще ежикоубийца.

Это я к тому, что коли задумал у людей пищу воровать, то обмозгуй своей ежиной головой нормальные пути отхода.

А так мне его голыми руками к нам на участок пришлось тащить, а он сволочь колючий как кактус и злой как черт, вместо благодарности мне палец чуть не прокусил. После этого я им хотел в забор запустить, но из гуманных соображений сдержался.

Вот и к своему дому подошел. У подъезда новенький с виду стул стоит, у нас не дом, а бесплатная лавка всяких подержанных вещей, иногда даже игрушки выносят. Ну кому-то он почему-то надоел, но нам он точно нужен. Свои давно расшатались, как зубы у стариков, того и гляди, с них на пол загремишь.

Да, день прожит не зря, с вами поболтал и стулом обзавелся – хороший такой улов, на пару тысяч потянет, которые мы с папой сэкономим.

Ну ладно. Пока! Может когда еще встретимся и поговорим.

Моя бабушка, оказывается, была графиней

Моя бабушка, оказывается, была графиней – сказал мне Мишка.

– С чего ты это взял? – недоверчиво спросил я.

– Смотри, что я у нее нашел, – показал мне Мишка здоровенную вилку.

– Тяжелая и ржавая, – взяв в руки находку, сказал я.

Я вертел эту вилку, которая весила как мамина кастрюля для борща, и не понимал, какое она имеет отношение к Мишкиной бабушке и ее графству. И вообще, похоже, Мишка нагло мне врал или просто придуривался.

– Ну? – вопросительно уставился на меня друг.

– Что ну!? Палки гну! – с досадой ответил я, – Ты, что Мишка меня совсем за дурака держишь? Ты бы еще утюг притащил. Может тогда, твоя бабушка стала бы герцогиней!

– А может она герцогиня и есть!? Просто я забыл, как эта должность называется. – запальчиво стал доказывать мне Мишка!

– Вот смотри, – ткнул он пальцем в какие-то завитушки на ржавой вилке. – Видишь, этот герб! А гербы у нас имели кто? Правильно – герцогини и графини и бароны и даже принцессы!