- -
- 100%
- +
Белый зал, в котором совсем недавно звучала музыка и кружились пары, теперь был затянут чёрным шёлком. Багровые розы в высоких вазах казались пятнами крови на траурных полотнищах.
Те же лица, что были на дне рождения. Как тогда — она стояла рядом с бабушкой и принимала чужие слова. Тогда это были поздравления. Теперь — соболезнования. Всё то же. Только наоборот. Она кивала, благодарила, не слыша ни звука.
Домашний храм был заполнен людьми. Жрицы ходили меж рядов, вознося молитвы и умоляя Мать Земли принять тела покойных, а души отправить к Отцу Неба. Девы в белых свободных одеяниях напоминали всем, кто пришёл проститься с Элиной и её фаворитами, о Великой ссоре, состоявшейся на Небесах. Рейна не вслушивалась в слова, она и без того знала их с детства.
— …двадцать дочерей Отца Неба… — долетело до неё, когда одна из жриц прошла мимо, касаясь плеч скорбящих.
Рейна смотрела на витраж — женщина в белом, возносящаяся к свету. Под ней — двадцать фигур, склонивших головы. Она видела этот витраж сотни раз. Он никогда не значил для неё ничего, кроме красивой картинки. Теперь он выглядел иначе. Но она не могла понять, почему.
Нира и Лея стояли в первых рядах, бледные, с красными глазами. Сарина, притихшая и серьёзная, держалась за руку Ланы и не сводила глаз с гробов.
Когда крышка саркофага с тяжёлым грохотом встала на место, люди начали расходиться, но только не Рейна. Она осталась стоять и смотреть на гладкий мрамор без прожилок и на имена, выбитые в изножье.
Лея подошла к подруге и взяла её за руку:
— Рейна, идём.
Но та ничего ей не ответила.
— Но все уже ушли, ты же не можешь оставаться тут одна.
Рейна повернула голову, Лея увидела в её глазах что-то, чего раньше не было. Не горе, не ярость, а просто пустоту. И в этой пустоте — огромная, колоссальная тишина.
— Я не одна. Со мной мама.
Люди, желающие проститься с Элиной Доу Фейт, ручьями стекались в поместье. И были среди них не только родовитые дамы, но и селяне, жители окрестных деревень и городков.
Дана Доу Лина так крепко обнимала Рейну вопреки всем законам этикета, что её мужьям пришлось отдирать женщину чуть ли не силой. А та плакала и всё норовила погладить Рейну по голове, будто та была ребёнком.
Наконец, поток гостей иссяк, но по домам разъехались далеко не все. Всё семейство Дома Фейт осталось в поместье. Пожилых дам с их дочерьми разместили в западном крыле, поближе к комнатам Матроны, в восточном же — разместились все четыре внучки, и даже одна правнучка. Рейна слышала, что Энн, как старшая, играла с Сариной и малышкой Сидой, пела песенки и что-то быстро рассказывала, а сестра и племянница заливисто смеялись той в ответ.
Старшие троюродные сёстры Рейны вели себя более степенно. Сейдж и Блэр прибыли вместе со своими фаворитами и обустраивались в комнатах так, будто собирались навсегда в них поселиться.
Голосов в доме было полно, вот только самых важных среди них не было, и от этого он казался пустым.
— Что ты делаешь, Рейна? — спросила её как-то утром Сейдж, когда девушка, как обычно, понесла бабушке почту. В этот раз конвертов было немного, ведь большая часть писем содержала в себе лишь соболезнования и не требовала ответа.
Сейдж перегородила Рейне дорогу и внимательно рассматривала юную наследницу.
— Выполняю свои обязанности, — ровно и спокойно ответила девушка, стараясь не обращать внимания на насмешливый тон родственницы.
— Тебе доверили почту? — с едва различимым оттенком сарказма произнесла Сейдж.
— Ты что-то хотела у меня попросить? — Рейна холодно взглянула на сестру.
— И что бы я могла у тебя попросить?
— Ты живёшь в моём крыле, вот я и решила, что ты хочешь обратиться к его хозяйке с просьбой.
— В твоём? Я думала, весь этот дом принадлежит нашей Матроне.
— Верно. Этот дом, земли и сотни других домов, и даже твой, — Рейна голосом выделила последнее слово, — принадлежат моей бабушке.
Сейдж не отвела взгляда. Лишь улыбнулась чуть шире, чем следовало.
— Ты права, — сказала она. — Весь этот дом принадлежит твоей бабушке. Но ведь пока ещё не тебе, правда?
Женщина сделала шаг в сторону, освобождая проход.
— Просто хотела убедиться, что ты не забываешься. Мы все скорбим, Рейна. Но скорбь не должна мешать видеть вещи такими, какие они есть.
Девушка молча прошла мимо, не оглядываясь. Но всё же услышала лёгкий смешок за спиной и тихое:
— Какая забавная девочка…
Бабушка встретила Рейну раздражённым:
— Да! — Но увидев, кто вошёл в её дверь смягчилась. — Прости, дорогая, день ещё не начался, а я уже завалена делами по шею.
— А почему тебе не помогают твои фавориты?
— Кто? При мне остался лишь Дрейк. Морган и Томас ускакали в Эйтару — кто-то ведь должен управлять городом, пока Инира гостит здесь. Бейл и Дан отправились в столицу с документами. Кримос и Пейс объезжают деревни, а Торн, Флинн и Нейл, — матрона замялась, но затем решительно продолжила, — они наводят порядок на сапфировом руднике.
От упоминания этого проклятого места Рейна вздрогнула и чуть пошатнулась, но понимала, что бабушка рассказала ей о делах не просто так.
— Прости, что не могу помочь тебе как подобает… как подобает наследнице.
— В этом нет твоей вины, детка, — чуть улыбнулась Севера. — Будь добра, оповести всех, что собрание семейного совета состоится в Зелёной зале за час до обеда.
Рейна кивнула, хотя мысль о том, что ей придётся пообщаться с каждой из семи своих тётушек и сестёр, приводила её в уныние.
Зелёной зала называлась вовсе не из-за цвета стен или портьер. Огромные, от пола до потолка, окна выходили на юг, что давало сотням растений в кадках благоденствовать под щедрым солнцем. Даже в самые лютые морозы, когда сад за окнами покрывался снегом, тут было зелено как летом. Эту залу Рейна очень любила, ведь между большими и плотными листьями было так весело прятаться.
Особенную любовь Рейны всегда вызывал стол, стоящий в центре комнаты. Тёмное дерево покрывала искусная резьба, будто кто-то долго летал над землями Дома Фейт, а после перенёс то, что увидел, на этот стол. Каждая долина, каждый холмик и каждая деревня были вырезаны столь кропотливо, что казалось, деревянный мир оживал, когда этого никто не видел.
К счастливым воспоминаниям из детства примешалась горечь от потери. Когда она последний раз летала над этим столом на руках Лайса? Девушка и сама не помнила, ведь как-то незаметно игры в прятки и догонялки превратились в тренировки, а полёты остались где-то в далёком детстве.
Женщины занимали свои места по старшинству: сперва села Севера, затем — её сёстры, Лана и Тея, потом их дочери — Инира, Рада и Селина. Сейдж, Блэр и Рейна заняли свои места последними.
Севера внимательно осмотрела всех своих родственниц, задержав взгляд лишь на внучке. И в нём Рейна увидела поддержку, из-под маски властной Матроны на неё взглянула бабушка.
— Я благодарна вам, вы приехали поддержать нас в этот скорбный момент, — начала Севера, — но время скорби не отменяет времени решений. Мы получили удар, который будет непросто пережить, однако Дом Фейт переживал и худшие дни. Я готова выслушать всё, что вы готовы сказать.
Тишина за столом длилась не больше нескольких ударов сердца, но Рейне показалось — вечность. Она смотрела на резную карту под пальцами и чувствовала, как взгляды родственниц скользят по ней, изучают, взвешивают. Она знала: они ждут, кто заговорит первым.
Рада чуть подалась вперёд, оперлась локтями о стол и сложила пальцы домиком. Жест был доверительным, почти домашним.
— Севера, я понимаю, что сейчас не время для споров, — начала она, и голос её звучал мягко, даже сочувственно. — Мы все скорбим. Но Дом не может позволить себе остановиться. Элина была связующим звеном между провинциями, между нами. И теперь это звено разорвано.
Она перевела взгляд на Рейну.
— Нам нужна уверенность, что наследница сможет взять на себя эту ношу. Не завтра. Не через десять лет. А сейчас. Потому что Совет не будет ждать, да и провинции — тоже. Прости, девочка, но ты ещё слишком юна для всего этого.
— Вопрос не в правах Рейны. Вопрос в том, готова ли она нести ответственность за всех нас? Ведь у наследницы даже нет ни одного фаворита. — подала голос Сейдж. — Никого, кто мог бы защитить её, сопровождать, представлять интересы Дома. Как она поедет в провинции без охраны? Как будет появляться на светских мероприятиях? Она же не может везде таскать за собой фаворитов собственной бабушки.
— Мужчины — дело наживное, — возразила Тея. — Ты осуждаешь Рейну за возраст и отсутствие фаворитов, хотя сама ещё не подарила нашему дому дочь. А ведь тебе уже больше ста шестидесяти.
Щеки Сейдж вспыхнули от этих слов. Фаворитов у неё было чуть больше, чем принято иметь в её возрасте, вот только зачатия происходили всё реже и реже.
— Мама, — возмутилась Рада и сочувственно погладила дочь по руке, — ты же знаешь, что подобные проблемы не редкость. Некрасиво с твоей стороны ставить это в вину Сейдж.
— Она набрала себе пятнадцать фаворитов и отлынивает от семейных дел! Фавориты — это не только мужчины для утех, это верные помощники и толковые спутники! Твои же — тьфу, и растереть!
— Сейдж очень старается соответствовать твоим ожиданиям, бабушка, — тихо произнесла Блэр. Она всегда заступалась за старшую сестру, и этот раз — не исключение.
— К тому же, я вовсе не требую, чтобы Рейна отказывалась от своего наследства! Я всего лишь считаю, что нашей Матроне необходима помощь.
— И кто же из вас хочет её оказать? — с лёгкой усмешкой спросила Лана. — Ты, Рада?
— Если потребуется, могу и я, но считаю, что рядом с Северой должен быть человек опытный. Кто знает, как вести дела, как разговаривать с младшими Домами, как не уронить честь рода. Тот, кто уже управляет крупной провинцией.
— Самой крупной управляет моя дочь, — задумалась Лана, — стоп, ты предлагаешь Иниру?
— Иниру, — легко ответила Рада. — Она управляет самой крупной провинцией из нас всех. У неё есть опыт. Знание людей. Она однажды даже присутствовала на Совете Двадцати!
Рейна слушала их, и внутри неё что-то медленно сжималось.
Её первый семейный совет оказался совсем не таким, каким она его представляла. Никто не кричал. Никто не спорил. Никто не пытался унизить её в открытую. Напротив, тётки и сёстры говорили спокойно, разумно и страшно убедительно. Самое ужасное заключалось в том, что они говорили вслух то, в чём Рейна боялась признаться даже самой себе — она не готова. Она не умеет управлять Домом. Она не знает и половины того, что знала мать!
И пока Севера держит всё на своих плечах, сама Рейна носит письма и вздрагивает от одного упоминания сапфирового рудника.
— Можно подумать… Была на Совете, — ворчливо отозвалась Тея. — Вот бы я удивилась, если бы кто-то из Матрон дал бы слово какой-то Ду! Она просто стояла за спиной Северы!
— Мама, ты против моего предложения?
— Конечно, против!
Инира подняла глаза на свою тётку. Она улыбалась, но взгляд оставался серьёзным. И всё же Рейна уловила в нём что-то неправильное.
— Признаться, сестра, твоё предложение застало меня врасплох. Я никогда не смотрела на себя как на замену Элине. Да и кто бы в самом деле мог её заменить? Это невозможно! К тому же, на меня возложена большая ответственность за Эйтару, раз моя мать обучает нашу юную Рейну. Ещё за несколько дней до трагедии сопровождающий последней партии сапфиров просил усилить гарнизон на руднике. Полагаю, теперь это необходимо сделать как можно скорее. Но если тётушка сочтёт, что сейчас Дом нуждается во мне сильнее, чем Эйтара, я исполню свой долг.
Каждое слово Иниры звучало правильно, разумно… Безупречно. И всё же именно эта безупречность отрезвила Рейну от сомнений, высказанных Радой и Сейдж. В голосе тёти не было скорби. Не было боли. Только холодное спокойствие человека, который давно всё просчитал. И был готов.
— Что вы думаете о нашем предложении, тётя? — Рада взглянула на Северу. Во время их разговора, Матрона ни разу не проявила недовольства, даже наоборот, чуть кивала, будто соглашаясь со сказанным.
Для Рейны, ловившей каждый жест на своём первом семейном совете, кивки бабушки отдавались болью. Ей казалось, что и бабушка согласна с тем, что внучка ни на что не годна. Но матрона резко встала, и все разговоры и перешептывания тут же смолкли. Восемь пар глаз устремились на Северу Дей Фейт и замерли в ожидании.
— Мне понравилось то, что вы сказали, — мягко начала она. И Рада с Сейдж переглянулись. — Есть только одно небольшое замечание… Вы, кажется, забыли, кто стоит перед вами.
Последняя фраза ударила как хлыст, но Матроне было на это плевать.
— Обсуждая, кто станет моей помощницей и преемницей, вы упустили из виду, что я ещё жива и стою перед вами! Что вы, не посвященные, неопытные девчонки, можете знать об управлении одним из Великих Домов2? Вы, кто и близко не приближался к Артефакту Памяти?
— Но ведь Элина тоже ещё не проходила Ритуал! — не удержалась от реплики Сейдж, но умолкла под тяжёлым взглядом Северы.
— Вот именно! Никто, даже моя собственная дочь, не был готов к нему! Я ещё в силах справляться с обязанностями, которые возложила на меня моя мать, Сида Дей Фейт. А вы все… Вы забыли историю собственного Дома. Моя прабабка, так же как и Рейна, стала наследницей своей бабушки после смерти матери. Она стала матроной, будучи ещё совсем молодой, а после — верой и правдой правила Домом Фейт целых триста тридцать восемь лет!
Кто-то нервно сглотнул, Инира смертельно побледнела, глядя на свою Матрону.
— Сегодня же после обеда вы все отправитесь по своим домам, даже ты, Лана. Инире давно пора возвращаться к работе с торговыми соглашениями, а ты, как и положено сестре правящей матроны, вновь займёшься управлением Эйтары.
Лана спокойно кивнула, принимая это распоряжение.
— Кто же займётся обучением Рейны? — Рада недовольно сверкнула глазами.
— Я! — Одно короткое слово прозвучало как окончательное решение. И никто не решился перечить своей Матроне.
Глава 6. Сила слова
После отъезда родственников поместье дышало иначе. Рейна шла по дому, и каждый шаг отдавался эхом. Ещё вчера здесь звучали голоса — тётки спорили, слуги суетились, Сейдж смеялась где-то за поворотом. Сегодня было тихо. Так тихо, что Рейна слышала собственное дыхание. Девушка шла в больничное крыло, чтобы проведать Нина.
После того дня, как он вернулся домой, Нина перевели в больничные комнаты, расположенные на первом этаже. Рейна приходила к нему несколько раз, смотрела, как он дышит, погружённый в магический сон. Но сегодня Нина на месте не было, слуги сказали, что он переведён в свои комнаты.
Рейна подошла к его двери и постучала, потом ещё и ещё, но, так и не дождавшись ответа, вошла без приглашения. Мужчина сидел на кровати и смотрел в стену.
Внешне Нин выглядел лучше. Его побрили, переодели в чистое, да и рана на виске почти затянулась. Только серьга-артефакт всё ещё поблёскивала на ухе.
— Как ты? — спросила Рейна, но реакции не последовало. Нин, кажется, и вовсе не заметил, что в его комнату кто-то вошёл. Девушка села рядом, взяла его за руку.
Пальцы Нина были холодными, сухими. Она смотрела на его профиль — осунувшийся, постаревший на двадцать лет. Мужчина, который ещё месяц назад улыбался и шутил с близнецами, теперь казался призраком самого себя.
Они сидели так долго. Солнце передвинулось по комнате, и тени стали длиннее. Рейна не знала, сколько прошло времени.
В дверях появился Дрейк:
— Госпожа Рейна, Матрона просит вас зайти к ней. И… — он помедлил, — Нину нужно время. Позвольте ему побыть одному.
Рейна подняла голову. Посмотрела на Дрейка, потом снова на Нина. Его лицо не изменилось. Она медленно отпустила его руку.
— Я приду завтра, — сказала она. Никто не ответил. Она вышла, закрыла за собой дверь, и в коридоре остановилась, прижавшись спиной к стене. Тишина была тяжёлой.
— Госпожа, вам не стоит задерживаться, — напомнил о себе ожидающий её Дрейк.
Рейна кивнула и пошла по коридору, чувствуя, как внутри неё поднимается тревога. Она не знала, чего ожидать. Может быть, бабушка хочет поговорить о Нине. Или о похоронах. Или просто — спросить, как она себя чувствует. Но оказалась не готовой к тому, что увидела.
Севера перебирала бумаги, что-то помечая на полях. Её лицо было сосредоточенным, почти холодным. Она не смотрела на внучку.
— Бабушка… — начала Рейна.
— Садись, — сказала она, кивнув на стул напротив.
— Ты что-то хотела?
— Секунду, — поднятый указательный палец прервал любые расспросы. Севера, не глядя, протянула руку, взяла один из свитков, развернула его и начала читать. Рейна сидела в тишине и чувствовала, как внутри неё поднимается раздражение. Только вчера бабушка была рядом, поддерживала её. А сегодня вела себя так, будто к ней пришла служанка.
— Бабушка, я только что была у Нина, — не выдержала длительной тишины Рейна. — Он не говорит. Он смотрит в одну точку. Я пыталась… я хотела помочь.
Севера отложила свиток и наконец посмотрела на неё.
— Ты помогла ему?
Рейна замялась.
— Я… я не знаю.
— Тогда не трать время. Он придёт в себя сам. Или нет. Ты не можешь вытащить его силой.
— Но я должна попытаться! — воскликнула Рейна, и голос её дрогнул. — Он потерял всё! Всех! Он единственный, кто выжил! Как я могу просто сидеть и ждать?
— Так займись делом! — в голосе Матроны послышалась сталь, — прекрати слоняться по дому будто призрак.
У Рейны дыхание перехватило, будто бабушка её ударила:
— Моя мать умерла! — вырвалось у неё. — Мои наставники, мои друзья — все умерли! Ты хочешь, чтобы я просто забыла об этом и села за бумаги?
Севера медленно поднялась из-за стола. Она была немного ниже Рейны, но в этот момент казалась выше, чем все башни Дома вместе взятые. Она смотрела на внучку — и в этом взгляде не было ни гнева, ни сочувствия. Только спокойствие и сосредоточенность.
— Ты думаешь, я не знаю, что такое терять? — спросила она тихо и жутко. — Ты думаешь, я не хоронила мать? Друзей? Сыновей? Я похоронила даже единственную дочь, а теперь ты будешь мне рассказывать о потерях?
Рейна застыла в своём кресле:
— Я хоронила их всех, — продолжала Севера. — И каждый раз мне хотелось лечь и перестать дышать, но я вставала и шла к столу. Потому что на мне был Дом. Тысячи людей зависели от того, встану я или нет. И я вставала. Да, твоя мать умерла, и это ужасно. Но Дом не остановится из-за её смерти. Люди не перестанут есть, работать, платить налоги, болеть, рожать и умирать. И если ты думаешь, что горе освобождает тебя от ответственности — ты ошибаешься.
Рука Матроны чуть дрогнула, но она всё же взяла один из свитков и положила его перед Рейной:
— Это запрос из южной провинции. Они просят снизить налоги из-за засухи. Через три часа я жду твой ответ. Выясни, есть ли на нашем складе артефакты-оросители, можно ли будет доставить их в срок, и кто этим займётся, а самое главное, я не должна больше ничего слышать по поводу засухи на юге. Ты поняла меня, Рейна?
Девушка смотрела на протянутый ей свиток. Внутри неё всё кипело. Она хотела крикнуть, что она не готова, что она ничего не понимает ни в налогах, ни в дурацких артефактах-оросителях, что ей нужно время, чтобы оправиться… Но она промолчала. Потому что сейчас бабушка смотрела на неё не как на внучку, переживающую потерю. А как на наследницу, которая должна научиться управлять.
— Хорошо, — сказала она тихо, — я разберусь.
Севера ничего не ответила. Она снова села за стол, взяла следующую бумагу, и её взгляд стал отстранённым, сосредоточенным на словах. Она даже не заметила, как девушка вышла, прижимая свиток к груди.
— Горе не повод бросать дела, — повторила Рейна про себя, потом решительно тряхнула каштановыми волосами и направилась в сторону складов, — ладно, давайте попробуем.
Хранилище артефактов располагалось в подвале. С каждой ступенькой воздух становился плотнее, прохладнее, тяжелее. Здесь пахло камнем, старым деревом и магией — той, что оседает на стенах и предметах, когда их касаются руки поколений. Рейна ещё никогда не спускалась сюда одна. Когда-то, совсем маленькой, она бегала по этим коридорам, притворяясь, будто блуждает по огромному лабиринту с чудовищем внутри, пока Элина разговаривала с хранителем. Тогда это было игрой. Теперь — делом. А чудищем, обитавшем в лабиринте, оказался древний старик, сидящий за столом при входе.
Стоило Рейне оказаться перед ним, хранитель поднялся, но выше, кажется, не стал. Сгорбленная спина почти не разгибалась, но взгляд покрасневших глаз был острым и живым.
— Госпожа Рейна! — обрадовался он девушке. — Рад видеть вас в своей вотчине. Хотите подобрать себе новый светильник для детской? Или, быть может, самолётный шарик? Где-то у нас была парочка. Красивые, один зелёный как трава, другой — синий как небо.
Едва удержав прорывающийся смешок, Рейна покачала головой.
— Нет, Олли, думаю, сегодня мы обойдёмся без самолётных шариков. Я пришла, чтобы узнать, есть ли у нас артефакты-оросители.
— Как не быть? Конечно, есть. Идёмте!
Неспешно шаркая ногами, старик повёл её по длинному коридору. За ними тенью проследовала пара слуг. Светильники вспыхивали за несколько мгновений до того, как приближались люди, омывая каменный пол и стены чистым желтоватым светом. Хранитель остановился перед одной из дверей, надпись над которой гласила: Бытовые артефакты.
— Сейчас, госпожа, — старик сверился с записями в книге и подошёл к одной из полок. — Вот тут они и хранятся.
Помощники хранителя помогли снять с полки увесистый плоский ящик и водрузили его на стол. Взору Рейны предстали тонкие длинные спицы с шариком на вершине и острым жалом внизу.
— Только, как видите, не все из них заряжены. Ну-ка, быстро рассортируйте артефакты, чтобы госпожа не исколола свои белые ручки, — прикрикнул он на молодых парней, и те тут же принялись за работу.
— Сорок один заряженный артефакт и тринадцать пустых, господин Олли, — сказал один из них.
— Ох ты ж… Госпожа, вы возьмёте только заряженные?
— Нет, Олли, мне нужны все. Где я могу расположиться поудобнее, чтобы зарядить те, что пусты?
Старик несколько суетливо заозирался по сторонам, потом заметил своих подручных и приказал:
— Быстро принесите кресло госпоже. — А когда повеление было выполнено, хранитель вежливо предложил: — Прошу, садитесь, госпожа Рейна.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
С подробной структурой имён в Анимаре можно ознакомиться в конце книги. (прим. автора)
2
С полным перечнем Великих (Старших) Домов в Анимаре можно ознакомиться в конце книги. (прим. автора)