КарстАрден. Том первый — Сказание о неверном пути

Глава первая

Артур вывалился из портала боком, едва удержался на ногах, плечом задел стену и каким-то чудом не снёс стоявший рядом пустой табурет. В другое время подобное появление наверняка привлекло бы внимание хотя бы ближайшего стола, но в «Трёх дохлых василисках» как раз закончился очередной заход состязания, половина посетителей орала на победителя, вторая требовала проверить его кружку, а хозяин таверны пытался одновременно пересчитать ставки и доказать разъярённому гоблину, что пена тоже считается частью напитка. Поэтому человек, внезапно выпавший из бесхозного портала у дальней стены, оказался одним из наименее интересных событий вечера.

Сам Артур несколько мгновений стоял неподвижно и пытался понять, где именно ошиблась окружающая действительность.

Он совершенно точно вошёл в портал у Старого моста. Этот проход существовал столько, сколько Артур себя помнил, и вёл на рынок. Не возле рынка, не примерно туда и не куда-нибудь в ту сторону, а именно к каменной арке за торговыми рядами, где по утрам ругались из-за мест две торговки зеленью, а после полудня обычно сидел старик с сушёной рыбой. Артур пользовался проходом десятки раз. Сегодня он собирался сделать то же самое, потому что дядя попросил купить яблок и, если у буртуков ещё останутся, пару выштиков — небольших мягких булочек, которые те пекли с травами и жареным луком. До рынка пешком было заметно дольше, а через проход у Старого моста дорога занимала столько времени, сколько требовалось, чтобы шагнуть внутрь и не споткнуться на выходе.

Ни яблок, ни выштиков в таверне перед Артуром не наблюдалось.

Зато наблюдалось человек сто пятьдесят, если считать тех, кто ещё держался вертикально, и знакомый трактир, находившийся совсем не там, где должен был находиться рынок.

Артур оглянулся на портал. Небольшой мутноватый овал уже снова выглядел совершенно безобидно. Насколько вообще может выглядеть безобидно дыра в пространстве, за которой неизвестно что находится и которая, судя по всему, только что решила изменить обычный порядок работы без объяснения причин. На стене рядом не висело ни печати Управления дыр, ни таблички с номером прохода, ни даже старой верёвки, которой местные иногда ограждали вещи, к которым не стоило подходить после выпивки. Портал был из тех, что существуют годами сами по себе, никому особенно не мешают и в итоге становятся частью обстановки примерно наравне с трещиной в штукатурке.

Артур подумал, что следовало бы кому-нибудь сказать.

Потом посмотрел на хозяина, который в это время вырывал из рук гоблина мерную кружку, на троих орков, споривших о результате предыдущего захода, и на магистра возле стойки, пытавшегося налить себе вино, не снимая перчаток.

Артур решил сначала разобраться сам.

Он поправил куртку, проверил кошель с деньгами на яблоки, убедился, что тот на месте, поставил обратно задетый табурет и спокойно пошёл вдоль стены, будто именно так и собирался попасть в таверну с самого начала.

До стойки он не дошёл.

— КарстАр! — крикнул кто-то из-за ближайшего стола. — А тебя теперь из порталов выпускают?

Артур остановился и обернулся.

За столом сидел широкоплечий мужчина с такими красными щеками, что определить степень его опьянения по лицу было уже невозможно. Артур знал его по одной из своих прежних работ, хотя никак не мог вспомнить, по какой именно. Это случалось часто. Людей из прошлых занятий накопилось гораздо больше, чем самих занятий, потому что Артур успел попробовать себя в достаточном количестве дел, чтобы в половине окрестных трактиров обязательно находился человек, знавший его как бывшего кого-нибудь.

— Через дверь было далеко, — ответил Артур.

Мужчина посмотрел на портал, потом обратно на него и одобрительно кивнул, словно объяснение его полностью устроило.

— А ты теперь где?

— В смысле?

— Работаешь где?

Артур чуть подумал.

— Пока нигде.

— Опять?

Сосед мужчины заинтересованно повернул голову.

— Это тот самый?

— Какой?

— Которого из гильдии посыльных выгнали?

— Меня оттуда не выгоняли, — сказал Артур.

— Значит, тот самый.

За столом засмеялись, причём без всякой злобы. Истории про Артура вообще редко рассказывали со злобой, потому что он никогда никому особенно не вредил. Максимум причинял неудобства, иногда значительные, а один раз очень дорогие, но всё это происходило с таким искренним отсутствием дурного намерения, что даже пострадавшие со временем начинали пересказывать случившееся как хорошую историю.

Если уж мы всё равно добрались до Артура, придётся объяснить, что это вообще за человек и почему упоминание гильдии посыльных развеселило целый стол.

Родом он был из КарстАра, небольшой деревни возле старых ворот. Да, королевство называется КарстАрден, столица — АрденКарст, а деревня — КарстАр. Видимо, в тот год человек, отвечавший за названия, решил особенно себя не утруждать. Можно было бы поискать красивую историю о древнем основателе, потерянном наречии или герое по имени Карст Арский, но никакой такой истории нет. Деревню так назвали, название прижилось, а через несколько поколений спрашивать стало уже поздно.

Артур был племянником местного пастуха и вырос у него в доме на краю деревни. Мать Артура однажды уехала с рыцарем. Именно уехала, потому что в последующих пересказах иногда появлялись похищение, тайная любовь, погоня и даже дуэль возле мельницы, хотя ничего подобного не происходило. В КарстАр через несколько дней после осенней ярмарки приехал молодой рыцарь со свитой, мать Артура с ним познакомилась, спустя месяц собрала вещи, поговорила с братом и отправилась вместе с рыцарем дальше. Артуру тогда было достаточно мало лет, чтобы он больше запомнил подаренный деревянный меч, чем сам отъезд.

Отец к тому времени тоже отсутствовал, хотя по несколько иной причине. Он отправился совершать подвиги.

Какие именно подвиги, никто в деревне не понимал даже тогда. Сам отец говорил о славе, великих дорогах, древних сокровищах и возможности наконец сделать в жизни что-нибудь значительное. Первые полгода от него приходили письма. Потом письма стали реже. Через два года один купец утверждал, что видел его далеко на востоке в компании двух эльфов, орка и какого-то длинноухого существа, название которого купец не запомнил. Все пятеро якобы искали старое святилище.

Через четыре года другой путешественник рассказывал, что та же компания живёт возле леса и ищет уже преимущественно трактир.

Ещё позже появились слухи, будто отец вообще поселился где-то в лесной глуши с двумя эльфами, буртуком и кем-то ещё, выращивает хмель и считает это самым успешным подвигом своей жизни.

Никто точно не знал.

Артур иногда интересовался, но разыскивать отца не пытался. Если тот действительно погиб в какой-нибудь древней гробнице, искать было поздно. Если действительно пил с эльфами в лесу, то, судя по слухам, помощи он тоже не просил.

Так Артура растил дядя.

Дядя был обычным пастухом, причём из тех редких людей, которые никогда особенно не страдали из-за того, что их жизнь недостаточно величественна. У него был дом, несколько десятков овец, козы, небольшой участок земли и устойчивое мнение, что человек, имеющий тёплую постель и возможность каждое утро поесть, уже устроился лучше половины известных героев. Магией он не владел, в дальних землях не бывал, чудовищ видел только однажды и впоследствии утверждал, что кабан оказался гораздо неприятнее.

От Артура дядя тоже никогда не требовал великих свершений. Он учил его чинить изгородь, обращаться со скотом, считать деньги, различать хорошее сено от такого, которое продавец просто очень убедительно хвалит, и не давать козе почувствовать слабость хозяина. Последнее, по мнению дяди, было особенно важно.

Артур рос нормальным мальчишкой. Не особенно драчливым, не трусливым, не выдающимся, не безнадёжным. Учился он вполне прилично, если предмет его интересовал, а если не интересовал, мог несколько часов смотреть на страницу и к вечеру знать о написанном примерно столько же, сколько утром. Когда ему показывали, как что-нибудь делать руками, он обычно понимал быстро. Проблема начиналась позже, потому что Артур обладал неприятной особенностью увлекаться одной вещью настолько основательно, что всё остальное на некоторое время словно отходило в сторону.

Лучше всего это однажды объяснили козы.

Дядя оставил Артуру стадо всего на половину дня. Ничего сложного там не было: вывести коз за деревню, держаться возле старого пастбища и к полудню привести обратно. Артур занимался этим и раньше. Он прекрасно знал, куда козы обычно идут, где находится ручей и какая из них обязательно попробует съесть верёвку, если оставить её достаточно близко.

Примерно через час Артур заметил, что одна жердь в ограде возле пастбища держится кое-как.

Он решил поправить.

Жердь действительно держалась плохо, а если бы выпала, животные могли уйти к дороге. Артур нашёл подходящий камень, подтянул верёвку, потом увидел, что соседний столб тоже накренился. Пока он разбирался со столбом, оказалось, что земля под ним размокла, поэтому пришлось вытащить его, углубить яму и засыпать основание щебнем. Сделав это, Артур совершенно справедливо решил, что ставить старую перекладину на исправленный столб глупо, когда рядом лежит нормальная сухая ветвь.

Через два часа участок ограды длиной примерно в десять шагов выглядел лучше, чем за последние двадцать лет.

Коз там уже не было.

Артур обнаружил это не сразу, что было особенно обидно.

Следы уходили к дороге. Дальше следы смешались со следами телег, лошадей и всего прочего, что ходит по дорогам и не заботится о будущих пастухах. Артур следующие несколько часов бегал по окрестностям, спрашивал встречных и уже мысленно представлял, как сообщает дяде, что вместо стада теперь у них имеется превосходно отремонтированная ограда.

Коз нашли гоблины.

Если точнее, гоблины утверждали, что нашли их совершенно случайно возле развилки и исключительно из человеколюбия не позволили животным разбежаться дальше. Артур обнаружил стадо вечером у небольшой гоблинской стоянки. Все козы были целы, накормлены и привязаны к длинной верёвке, а рядом уже сидел гоблин со счётной дощечкой.

— Мои, — сказал Артур.

— Очень хорошо, — ответил гоблин. — Значит, покупатель нашёлся.

Артур потом ещё много раз вспоминал этот разговор.

Гоблины не утверждали, что козы теперь принадлежат им. Они просто перечислили расходы на поиск, сбор, охрану, кормление, верёвку, воду, временное содержание и «непредвиденные пастушеские заботы». Последняя строка стоила особенно дорого. Артур доказывал, что воду гоблины набрали из ручья бесплатно. Гоблины отвечали, что набрать воду бесплатно и донести её бесплатно — совершенно разные занятия.

Торговались до темноты.

В конце концов Артур выкупил коз почти за все свои накопленные деньги, а остаток долга отработал, помогая гоблинам два дня чинить две телеги. Козы вернулись домой невредимыми. Дядя выслушал всю историю, посмотрел на стадо, потом сходил к ограде, проверил новые столбы и признал, что работа действительно хорошая.

После этого он всё равно неделю не доверял Артуру ничего, способного самостоятельно ходить.

С возрастом особенность Артура никуда не делась. Поэтому, когда пришло время выбирать занятие, всё оказалось немного сложнее, чем хотелось бы.

Первой была гильдия посыльных.

Для этой работы Артур на первый взгляд подходил прекрасно. Ходил быстро, дороги запоминал хорошо, читать умел, с людьми не ругался и чужие письма не открывал. Первые недели всё шло настолько удачно, что старший посыльный даже собирался поставить его на дальние поручения.

Потом Артуру дали три письма и велели разнести их до вечернего колокола.

Первое предназначалось мастеру в старом квартале. На полпути Артур обнаружил, что переулок, указанный в книге улиц гильдии, заканчивается стеной. Нормальный посыльный обошёл бы стену и нашёл дом с другой стороны. Артур решил выяснить, почему книга врёт.

Оказалось, переулок действительно существовал. Двадцать семь лет назад. Потом хозяин соседнего дома выкупил участок, поставил пристройку и перекрыл проход, а запись в гильдейской книге никто не исправил.

Артур выяснил всё это примерно за четыре часа.

Он нашёл старого владельца дома, потом бывшего соседа старого владельца, потом человека, помнившего перестройку, и в итоге пришёл в гильдию с совершенно точным объяснением ошибки в книге.

Два оставшихся письма всё ещё лежали у него в сумке.

Одно приглашало получателя на ужин, который к тому моменту уже закончился.

Старший посыльный признал, что Артур оказал гильдии полезную услугу, после чего попросил больше никогда её не оказывать.

Из гильдии его действительно не выгнали. Они расстались по взаимному согласию, хотя старший посыльный при каждой последующей встрече всё равно спрашивал, не нашёл ли Артур ещё какого-нибудь исчезнувшего переулка.

Потом Артур решил стать бардом.

Причин было несколько. Во-первых, ему нравилась музыка. Во-вторых, один знакомый уверял, что приличный бард без еды и ночлега почти нигде не останется. В-третьих, лютня со стороны выглядела значительно проще, чем оказалась после того, как её дали в руки.

Артур начал учиться и, что самое неприятное для хорошей истории, оказался вовсе не безнадёжен. Пальцы сначала путались, потом привыкли. Через несколько месяцев он уже мог уверенно сопровождать простые песни, знал десятка два мелодий и даже научился играть, не глядя всё время на струны. Наставник говорил, что ещё год-другой — и Артура можно будет выпускать одного хотя бы в небольшие трактиры, где посетители не слишком требовательны и заняты в основном собственными кружками.

Всё испортил один вечер.

Артуру поручили сопровождать старшего барда во время выступления. Ничего сложного: несколько знакомых песен, одна плясовая и под конец старая баллада, которую Артур играл уже столько раз, что мог начинать её почти во сне.

На второй песне одна струна начала звучать чуть ниже остальных.

Никто этого, скорее всего, даже не заметил.

Артур заметил.

Пока старший бард пел, Артур осторожно подтянул колок. Стало лучше, но ненамного. Он поправил ещё раз, услышал, что теперь соседняя струна звучит иначе, попытался привести в порядок её, а затем обнаружил, что причина вообще не в колках: подставка чуть съехала в сторону.

К середине песни Артур уже смотрел исключительно на лютню.

К концу он перестал играть совсем, потому что держать инструмент и одновременно поправлять подставку оказалось неудобно.

Старший бард допел один.

Трактир сначала решил, что так и задумано.

Когда началась следующая песня, Артур всё ещё возился со струнами.

Наставник дождался окончания выступления, забрал у него лютню, сыграл два аккорда и признал, что теперь она действительно настроена превосходно. После чего объяснил Артуру, что главная обязанность музыканта во время песни всё-таки состоит в том, чтобы играть песню.

Артур из гильдии ушёл вскоре после этого. Не потому, что его выгнали. Просто к тому времени он уже начал подозревать, что если каждое выступление будет заканчиваться ремонтом инструмента, хорошего барда из него не получится.

Впрочем, от бардов Артуру осталась не только способность сыграть несколько песен.

Ещё от них ему досталась гравировка на правом боку.

Виноваты были два эльфа, с которыми Артур однажды встретился в трактире. Спор начался совершенно невинно: один из эльфов услышал знакомую мелодию и заметил, что человеческие барды в очередной раз испортили старую эльфийскую песню. Артур возразил, что песня человеческая и вообще слышал её ещё ребёнком. Второй эльф сообщил, что слышал ту же мелодию за сто восемьдесят лет до рождения Артура.

Артур сказал, что возраст собеседника сам по себе ещё ничего не доказывает.

Это была первая ошибка.

Вторая состояла в том, что он согласился на спор.

Эльфы предложили сходить к одному старому хранителю песен, который жил неподалёку и должен был рассудить их. Если Артур окажется прав, оба эльфа оплачивают ему ужин и по кружке хорошего вина. Если правы они, Артур делает небольшую гравировку с Деревом-Матерью в знак того, что хотя бы один человек наконец признал древность эльфийской музыки.

Артур согласился.

Хранитель оказался старше обоих спорщиков, вспомнил песню сразу и вдобавок достал свиток, на котором была записана почти та же мелодия за несколько поколений до основания КарстАра.

Через два дня на правом боку Артура появилось небольшое Дерево-Мать.

Дядя, увидев гравировку, долго молчал, потом спросил только одно: