ГДЕ-ТО ТАМ, ЗА ГОРАМИ (горы, лошади, поезда, тапочки и ангелы)

Глава 2 «Москва – Теберда. Железная дорога»

(с четырьмя лирическими отступлениями)

Ещё один сытый-пьяный полудремотный день с мелькающими за окном приземистыми домиками, сараями и складами, пыльными деревьями и придорожными столбами с провисшими электропроводами, ещё одна душная ночь в мерно стучащем по рельсам вагоне с подзвякивающими в такт колёсам ложечками в пустых звонких гранённых стаканах, вставленных в фирменные железнодорожные алюминиевые подстаканники; с размеренным ритмичным, как стробоскоп, засвечиванием разорённого столика светом проскакивающих за окном придорожных фонарей, с шипением тормозов на остановках у станций, из репродукторов которых неразборчиво, но раздражающе и некстати для полуспящего пассажира громко звучат гундосые голоса диспетчеров. Торговое оживление на облитых жёлтым светом фонарей перронах, где выскакивающим покурить проезжающим предлагаются домашние пирожки, отварная картошечка, солёные огурчики, помидоры, яблочки и напитки непонятного происхождения в зелёных «огнетушителях» из под игристого вина и в пивных поллитровках, которые, после обмена намёками пониженными голосами и заговорщическим переглядыванием продавца и спрыгнувшего с подножки покупателя в майке, втихаря извлекаются из тёмных недр дощатых магазинных тарных ящиков, аккуратно покрытых чистой тряпочкой, выполняющих роль импровизированных прилавков. И снова гундосые объявления и плавное, незаметное отчаливание поезда от неярко освещённого островка станции, определяемое только еле заметным проплыванием в окне подсвеченного здания вокзала и фигур бабушек в платочках с их торговыми ящиками и непроданными курами и кукурузой. Поезд снова укачивает в длинном зелёном брюхе своих мальков, погружающихся в зыбкий сон, кроме тех, кто нервно топтался в тамбуре, дожидаясь открытия туалета после стоянки, и тех, кто не может отложить до утра процесс поглощения приобретённых на станции продуктов питания и сопутствующих им напитков.

И вот наступает утро в быстро летящем вагоне, и пассажиров выдирает из сна звук энергично и бестактно сдвигаемой двери купе и громкий режущий голос проводницы: «Подъезжаем к Невинномысску, сдавайте бельё!» Голые ноги спускаются с верхних полок, и с некогда белым казённым вафельным полотенцем на плече, поверх жёванной футболки и с зажатой в кулаке зубной щёткой мы, покачиваясь спросонья в такт колебаниям вагона, встаём в очередь в тамбурочке у туалетной двери с поворотной щеколдой с прорезью, в которой читается чёртова надпись «занято».

Быстрый утренний чай с кубиками дорожного сахара, который отказывается растворяться в стакане, как энергично ни болтай и ни крути ложкой, подвядшие бутерброды со скрюченным и прослезившимся ломтиком сыра, огрызок огурца и прочие остатки почти не прекращавшегося суточного пиршества, быстро исчезают в шести синхронно жующих ртах. Надо торопиться – стоянка поезда пять минут! А вдруг увезут дальше в сторону Пятигорска, как потом возвращаться в нужную точку назначения? А надо сказать, что подобная неприятная история уже произошла со мной раньше, и, конечно, по дороге в непременную Гудауту и, конечно, в компании с непременным Сашкой Вигдоровым. Да уж, пришлось поволноваться.

А дело было так: в 1974 году мы с Вигдоровым после окончания учебы, я — первого курса института, а Сашка, соответственно, второго, задумались, как нам, по нашему внутреннему ощущению, двум вполне сформировавшимся личностям неполных восемнадцати и девятнадцати лет, провести, наконец, первый в жизни самостоятельный взрослый отпуск. Мы подошли к решению вопроса с юношеским энтузиазмом, но и со всей ответственностью, ведь это был наш дебют – до этого мы проводили лето либо на даче в Подмосковье, либо с родителями, если уезжать предполагалось дальше этих пределов и не в пионерский лагерь.

Мы тут же решили, что хотелось бы махнуть куда-нибудь в тёплые края, а точнее — на море. Стали осматриваться — какие есть варианты? Вариантов оказалось не так уж много, а точнее — два: бабушка Сашки предлагала нам отправиться на Азовское море в Бердянск, где жили её не то родственники, не то подруги, что для нас было, по сути, одно и то же, а второй вариант неожиданно нарисовался вместе с уже упомянутым мной бывшим одноклассником Алёшкой Джапаридзе, который предложил нам поехать в Абхазию, в город Гудаута к проживавшему там его знакомому армянину Женьке, с коим он может связаться по телефону и организовать нам встречу, приём и поселение у него в доме. Мы предпочли Чёрное море, Абхазию и Гудауту, естественно. А что бы вы выбрали на нашем месте? Бабушкиных подруг в Бердянске? Итак, с этого всё и началось. Я имею в виду наши многолетние тёплые, даже горячие отношения с Гудаутой и наши первые транспортные злоключения, которых потом в жизни приключилось немало. Ну, это, я думаю, как и у всех. Тут каждому наверняка есть что вспомнить.

После выбора места отдыха встал следующий важный вопрос – как будем добираться? Самолёт отпал сразу. Во-первых, проблема с билетами, а во-вторых, как подсказывали карты, ближайший к Гудауте аэропорт находился в Сухуми, а от Сухуми ещё надо было ехать до Гудауты на автобусе. Нам, как начинающим путешественникам, это показалось довольно сложным, в силу своей неизвестности и непредсказуемости. До Гудауты из Москвы шёл поезд, это было проще, понятней и удобней – тут сел, там вышел через пару суток, но и на поезд была та же проблема с билетами. На Кавказ, летом, в разгар отпусков!

Но проблема с железнодорожными билетами решалась проще, как оказалось. Подключилась бабушка Вигдорова. Вы не знали бабушку Вигдорова, царство ей небесное? О, это была очень энергичная, громкая, решительная и целеустремленная женщина. И со связями, с хорошими связями, надо сказать. Но, оказалось, что даже она не всемогуща. Нет, она, конечно, достала нам пару билетов на поезд Москва — Батуми, но, учитывая, что билеты были нужны срочно, ей удалось добыть только места в плацкартном вагоне. Правда, в качестве компенсации за предстоящие неудобства она снабдила нас сверхдефицитной палкой сырокопчёной колбасы, которая очень поддержала нас уже на месте, в Гудауте.

Начались сборы в поездку. Сборы были недолгие и несложные, главное было отбиться от настойчивых попыток мам впихнуть нам в чемоданы тёплые вещи – свитера и куртки «на всякий случай», а вдруг похолодает! Увещевания, что мы едем в субтропики, не очень помогали. Из провизии запаслись обычным набором пассажира: крутые яйца, огурцы, большой батон хлеба за двадцать восемь копеек, два экземпляра жареной курицы и что-то ещё по мелочи. Втихаря от родителей, была припасена пара бутылок сухого белого вина. Мы уже сгорали от нетерпения и предвкушения весёлых деньков и, признаться, нам, молодым балбесам, как ехать, было не очень важно, главное ехать, тем более что мы до этого никогда в плацкарте и не ездили, поэтому представления о поезде у нас были связаны со смутными детскими воспоминаниями об относительном купейном комфорте. И в этой поездке мы открыли для себя много нового. К тому же, поезд был не скорый, останавливался, как говорят «у каждого столба» (грустную сущность этого выражения нам предстояло познать на своей шкуре), и ехать нам предстояло две ночи, целый день и ещё два по пол дня. Да-а…

Но вот настал день отъезда, Курский вокзал, мы грузимся в плацкартный вагон со своими пожитками, доволакиваем наши чемоданы до последнего отсека рядом с туалетом. У нас с Сашкой две верхние полки. Тревожный ажиотаж внутри спадает, мы, довольные, машем из окошка провожающим нас родителям, и их напряженные лица вместе с серым перроном медленно уплывают от окна вдаль к концу состава. Уф! Поехали! Нас ждет путешествие, нас ждут приключения, море, солнце, жара, холодное вино, пляж, загорелые девочки и вообще – свобода! А с предвкушением свободы приходит солнечное предчувствие огромного счастья, такого огромного и всеобъемлющего, в какое можно верить только в восемнадцать лет!

Мы, сияющие, чинно сидим внизу у столика и то лупимся в окно на плывущие пейзажи, то на торчащие в проход ноги пассажиров, уже взгромоздившихся на верхние полки – прелести плацкарта, и ждём, когда проводница предложит чайку. А проводница, хмурая невысокая коренастая женщина лет тридцати в форменной тужурке, мелькнула мимо нас с ключом от туалета и затаилась у себя в каморке. Ещё подождав и сообразив, что чаю нам никто не предложит, пошли добывать напиток сами. А главное, нам нужна была пара стаканов, чтобы начать вольную взрослую жизнь, взбрызнув наше освобождение и начало путешествия глоточком вина под спроворенную родителями курочку! Стаканы нам выдали без лишних вопросов, и «взбрызгивание» состоялось. И курочка прошла на «ура».

Но вот подошло время располагаться на ночь. И тут мы, избалованные купейным комфортом, при котором пассажир, садящийся в поезд, сразу застаёт заботливо застеленные постели, к своему удивлению обнаружили, что в скатанных, как блинчики, на наших плацкартных полках матрасах начинка в виде подушки есть, а вот белья никакого не предусмотрено – ни простынки, ни пододеяльника, ни наволочки! Голый несвежий полосатый матрас и замызганная, заспанная до состояния комков подушка. Мы отправились к проводнице испрашивать бельё, которое нам, очевидно, как мы наивно думали, просто забыли положить в скатку. Протиснулись по узкому коридору в противоположный конец вагона между полками, разложенными вдоль левой стены, где народ уже улёгся на свои места под свисающие в проход простынки, и торчащими справа с полок поперечных отсеков ровно на уровне наших физиономий жёлтых, захоженных крепких рабочих пяток и перекрученных коричневых носков сомнительного вида, до каюты проводника.

Там, за дверью с латунной табличкой «Проводник», мы обнаруживаем нашу проводницу в компании двух красномордых мужичков в майках-алкоголичках. Все трое коротали вечерок за распитием портвейна и закусыванием его огурцами, хлебом и докторской колбасой, порезанной толстыми колёсами. На наш робкий запрос насчёт постельного белья, слегка встрёпанная проводница воззрилась на нас плохо собиравшимися в фокус глазами и, сдерживая икоту, фыркнула и весело сообщила, что мы опоздали: «Мальчики, ик, а где же вы были раньше, надо было зайти ко мне сразу после отправления, ик, я уже всё белье раздала, у меня больше комплектов нет, ик». Мы попытались возразить, что это довольно странно, что белья меньше, чем матрасов, на что нам совершенно разумно было заявлено, что не все пассажиры в плацкарте готовы расстаться с рублем за белье, поэтому его, белья, завсегда берём меньше, чем мест, ик.

Вот так нам пришлось заваливаться на голые матрасы, разумеется, не раздеваясь, прямо в джинсах и рубахах, а на подушки в качестве наволочки набросили майки из чемодана, припасённые для выхода на пляж. Так и спали. Да и что нам, молодым хипповым чувакам-студентам, за проблема спать в джинсах? Не впервой, небось! Конечно, после двух ночей в джинсах ощущение свежести исчезает напрочь, но в духоте плацкартного вагона, да ещё и в непосредственной близости к туалету, оно приобретает вообще довольно абстрактное значение. К тому же припасённые и подкупаемые на остановках, коих было несчётно, правильные дорожные напитки примиряли нас с бытовыми вагонными неудобствами и с однообразной, нудной тягомотиной самого путешествия.

И вот наступил последний день долгого, тупого, некомфортного, изнуряющего пути, и тут мы приближаемся, наконец, к главному моменту этого лирического отступления, а именно к моменту приезда в Гудауту. Поезд мчал нас по живописным зелёным склонам Кавказских гор, нырял в бесконечные тоннели, а мы в возбуждении пялились в окно, чтобы успеть увидеть выскакивающую в просвете пейзажа и деревьев сверкающую под солнцем синюю гладь вожделенного Чёрного моря. И при каждом его появлении в душе вспыхивал безотчётный детский восторг – море! В вагоне было жарко и душно, мы приближались к пункту назначения – гулко прогрохотали колёсами по железному мосту через речку Псоу, въехали в посёлок Лиселидзе, и вот мы уже в Абхазии! В краю пляжей, пальм, вина и шашлыка.

Мы вцепились в деловито пропилившую мимо нас проводницу и стали вытрясать из неё информацию: когда будет Гудаута? Она остановилась на минуту, подняла на нас мутный похмельный взгляд, промычала что-то недовольно и нечленораздельно и махнула рукой куда-то вдоль прохода. Поняв, что толку от неё не будет, Сашка пошёл в конец вагона разбираться с пространным и не очень внятным расписанием под стеклом на стенке у титана. Через пару минут он вернулся и сообщил, что вот сейчас остановка, потом ещё какая-то «Дзынь», а потом Гудаута. Мы подготовили наши чемоданчики к десантированию и смиренно сели на полочку, дожидаться нашей станции. Мне вдруг пришло в голову: вот как правильно англичане называют пункт назначения своего путешествия - destination, а судьбу – destiny, в конце путешествия точно есть что-то от судьбы и предназначения.

Поезд стал плестись неспеша, притормаживая время от времени, потом опять лениво и плавно разгоняясь с пыхтением и металлическим лязгом сцепов. В поезд ещё с ночи вползла и застыла какая-то особенная южная жара, мы сидели в дремотной лени и ждали прибытия. Наконец поезд остановился и замер на несколько минут. Мы слышали, как открылись двери вагона и с лязгом откинулся лючок лестницы спуска на платформу. Мы вылупились из приоткрытого окошка, но здание вокзала с надписью станции не увидели, оно был далеко впереди, а из нашего хвостового вагона был виден только выжженный солнцем пустырь с поникшей жухлой жёлтой травой, какие-то кусты, пара пирамидальных тополей и пара каких-то станционных сараев. На гостеприимный курортный город, в нашем представлении, это совсем было не похоже.

«Это, наверное, та самая «Дзынь», а следующая наша», — неуверенно предположил Сашка. Двери вагона закрылись, и поезд медленно покатился вперёд. Мы стояли у окна и увидели, как мимо нас плавно проплывает небольшое здание вокзала с гостеприимно распахнутыми деревянными дверями и надписью крупными коричневыми буквами на фронтоне — «Гудаута»! Очевидно, наш поезд, который реально останавливался «у каждого столба», и мы уже так к этому привыкли, что и не удивились виду пустыря на остановке, либо не доехал до платформы, либо просто наши хвостовые плацкартные вагоны не дотянули до неё. А может, и то, и другое.

Мы в панике заметались по вагону, мысленно хватали за обшлага фирменной куртки и трясли проводницу, проклиная всё на свете, и, не очень соображая, что же нам теперь делать, объясняли этой полупьяной дуре, что с этой минуты у неё в вагоне едут два «зайца» и эти «зайцы» — мы! И, главное, непонятно, куда мы теперь едем! Она махнула рукой, ухмыльнулась, типа — не парьтесь, и просипела: «Сойдёте на следующей». Какого хрена «на следующей»? И когда будет эта следующая? И как нам от этой следующей добираться обратно до Гудауты? На встречном поезде?

Спустя минут десять, паника прошла, мы слегка охолонули и вытащили свои пожитки в тамбур поближе к дверям, чтобы уж точно не пропустить эту неизвестную «следующую». Потом, уткнувшись носами в чёртово настенное расписание, мы разобрались, что Сашкина «Дзынь» была станцией Бзыбь, настолько маленькой, что мы либо не заметили, как поезд притормозил на ней всего на минуту, либо мы благополучно проехали её ещё до Сашкиного похода к расписанию.

А вообще, надо признаться, несмотря на продолжительность поездки в поезде, и на относительный дискомфорт, и скученность пассажиров в срочно понадобившемся тебе нужном месте, я, все же, больше люблю поезда и ненавижу самолеты. Аэропорты у чёрта на рогах, до которых надо несколько часов добираться, с их бесконечными регистрациями, проверками документов, томительными ожиданиями в очередях, сдачей багажа, с их дурацкими унизительными шмонами, когда тебя раздевают и разувают в какие-то поддончики, всё просвечивают рентгеном, отбирают недопитые бутылочки с водой и чрезвычайно опасные щипчики для ногтей, с помощью которых ты, возможно, захочешь захватить воздушное судно и угнать его куда-нибудь к папуасам! Не говоря уже о непременных моментах охватывающего животного ужаса при взлете, посадке, турбулентности и невесомости в воздушных ямах.

Совсем другое дело поезд! Сел спокойненько, устроился на мягком диванчике, расслабился, вагон тебя покачивает, колёса постукивают ды-дык, ды-дык, а ты дремлешь себе на полочке и с каждым «ды-дыком» приближаешься к месту своего назначения. И особенно хорошо, если в поезде есть вагон-ресторан. Тогда даже самая долгая поездка превращается в приятное времяпрепровождение. Сидишь себе за накрытым столом у огромного окна, любуешься проплывающими пейзажами, и неторопливо закусываешь чем-нибудь вкусненьким какой-нибудь правильный напиток. Можно так целый день и просидеть. И с удовольствием. И даже не один.

В нашем «Москва – Батуми», к сожалению, вагона-ресторана не было. Кстати, в итальянских поездах, по крайней мере в тех, в которых я ездил уже позже, вагонов-ресторанов тоже не было, как ни удивительно, при такой приверженности итальянцев что-нибудь всё время есть и пить. Наверное, это потому, что всю Италию можно проехать из конца в конец от Альп до Сицилии на хорошем скором поезде за какие-то восемь часов. Ну, за десять. Некогда особенно разъедаться! И вообще, надо сказать, после поездок в итальянских поездах, я понял, что наш бардак на железной дороге, который принято повсеместно ругать, — это, по сравнению с бардаком итальянским, просто мелкие сбои в работе стройной системы. Вот послушайте.

Довелось мне как-то ехать в поезде по Италии от Скалеи, города на самом юге Италии до Милана, который, как известно, находится на севере, наверху благословенного «сапога». Правда, эта поездка состоялась много позднее описываемой мной истории с поездом до Гудауты, лет эдак почти на сорок, но она весьма показательна. Билеты на этот поезд я брал заранее в Москве, ехать предстояло всю ночь, поэтому билеты были в спальные вагоны. А в патриархальной Италии есть неожиданное для нас, россиян, деление купе на «женские» и «мужские», прям как туалеты. И мужчине никогда не продадут билет в женское купе, и точно в него не пустят, и наоборот – женщину в мужское, да она и сама не пойдёт, хоть режь. И если в мужские купе все билеты проданы, а в женских полно пустых мест, всё равно – для мужчины билетов нет! Вот так.

Билеты я приобретал через Интернет, и если на начало лета «туда», из Милана в Скалею, я спокойно взял на всё моё путешествующее семейство просторное купе на четверых, то на конец августа «обратно», из Скалеи в Милан, выбора уже не было никакого. Дело в том, что в это время итальянцы дружно возвращаются с побережья после общенационального месяца отпусков, когда все поголовно предприятия закрываются на весь август и вся Италия скопом, со своими чадами и домочадцами, отправляется к морю отдыхать. Работают только рестораны, обжорные рынки и аттракционы. Благословенное время под названием «феррагоста». Поэтому всё, что мне удалось взять на нужную дату в конце августа были два билета «мужских» для себя и старшего сына в шестиместное купе, (да, есть у них такие), а для жены и трехлетнего младшего сынишки в двухместное «женское», где им полагалась одна полка на двоих, нижняя, а на другой, верхней, должна была ехать ещё какая-то итальянская матрона, ну или молодая синьорина. И то, что случилось добыть такие билеты можно было считать большой удачей. Просто повезло!

И вот настал день отбывать нам из Скалеи в Милан, где мы должны были пересесть на поезд «Ницца – Москва». Прибываем на вокзал Скалеи загодя, зная, что наш ночной поезд «Реджо-Калабрия – Милан» останавливается в Скалее всего на три минуты, а у нас «мужские» билеты в первый, а «женские» в третий вагон. На вокзальном табло под часами, на которых стрелки уже приближаются к полуночи, прочитываем сообщение, что поезд опаздывает с прибытием на 20 минут. Ждем. Вскоре появляется новое сообщение, что поезд задерживается на 30 минут. Потом – на 40. Идем с чемоданами, сумками, сложенной прогулочной коляской и детьми в сторону того конца перрона, где, по идее, должна остановиться голова прибывающего поезда, исходя из простого и естественного соображения, что там должны быть первый и третий вагоны.

Наконец, поезд подкатывает к платформе, обгоняя нашу сонную процессию. Бежим вдогонку за тепловозом к голове поезда и, добежав, видим, что сразу за тепловозом пристёгнут вагон номер девять. А стоянка-то три минуты! Орём, как нам кажется, по-итальянски: «Где третий вагон?», выразительно растопыривая три пальца. Люди в форме на тепловозе как будто нас понимают и машут рукой в сторону конца поезда. «А первый?» - один палец. Машут в ту же сторону. Несёмся к концу поезда со всем своим скарбом и детьми. Пробегаем, обливаясь горячим южным потом, мимо девятого вагона, десятого, одиннадцатого, двенадцатого. После двенадцатого идет пятый, потом первый, второй и третий. Служители подбадривают нас свистками – стоянка заканчивается. С низкой платформы взбираемся по ступенькам и вваливаемся все в третий вагон, затаскивая чёртовы чемоданы и коляску. Главное – сесть, потом будем разбираться.

Времени уже почти час ночи по-итальянски, по Москве, соответственно, около трех. Младший ребенок не спит и, похоже, спать не собирается, очень довольный такой суетой и беготнёй. Пропираемся все вместе со всем барахлом через уже спящий третий вагон и находим купе, где должна разместиться жена с маленьким. В свете, падающем из коридора в открытую дверь купе, убеждаемся, что их полочка внизу свободна, а на верхней полке недовольно ворочается потревоженная светом и шумом нашей погрузки женщина средних лет в розовой пижаме в чёрный горошек. Оставляем чемодан жены и коляску в этом купе, прощаемся на ночь, и продолжаем со старшим сыном пробираться по поезду через грохот и танцующие под ногами стальные листы полуметровых горбылей стыков тамбуров к нашему с ним первому вагону. Вот, добрались, наконец, до первого вагона, который пристегнут, почему-то в середине состава, и находим наше купе. Осторожно отодвигаем дверь купе, чтобы не разбудить спящих там итальянских мужиков и… на нас выкатываются с обеих сторон двери с верхних полок четыре женские головы разных возрастов, с прищуренными со сна из темноты купе на свет коридора глазами. Почему-то у итальянцев принято спать головой ко входу, а не к окну, как у нас, и все четыре головы торчат в раме дверного проема – пара на уровне моей груди и ещё пара немного выше уровня моей головы. Две наши нижние полки вакантны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.