Дракон, которому нельзя желать

- Это угроза?

- Нет. Попытка сделать вас внимательнее.

Я почти усмехнулась. Похоже, вежливые мужчины учили друг друга одним и тем же фразам, только менялись местами у края ямы.

- Передайте генералу, - продолжил Эдрик, - что дом Вайр готов проявить деликатность. Девушку можно отправить в закрытую лечебницу при коллегии, в дальнее имение, к родственникам под надзором. Мы даже готовы оплатить её молчание, если она уже видела что-то лишнее. Но если Арден решит упрямиться, его маленькое ночное происшествие станет предметом разговора в совете. Тогда все вспомнят Хольм, приступы, сорванные переговоры и старые вопросы о том, насколько безопасно держать дракона у самого трона.

- Вы говорите о герое Империи.

- Я говорю о мужчине, который через пять дней должен доказать, что способен быть мужем.

Эта фраза была сказана мягче остальных. Почти лениво. Но в ней был яд. Даже сквозь стену я почувствовала, как изменилась тишина. Если Кайрон ответил, я не услышала. Потом другой голос, низкий и холодный, разрезал комнату по ту сторону панели.

- Я способен быть тем, кем сочту нужным, лорд Вайр.

Рейнар.

У меня дыхание сбилось раньше, чем разум успел приказать себе не реагировать. Его голос действовал на мою метку так же, как близость его тела: золотая нить под манжетом стала теплее. Я прижала руку к груди и выругалась шёпотом. Прекрасно. Теперь я откликалась даже на стену между нами. Если так пойдёт дальше, меня можно будет использовать как драконий колокольчик: где Рейнар, там и жар.

- Генерал, - произнёс Эдрик с безупречной вежливостью. - Рад видеть вас в добром здравии.

- Сомневаюсь.

- Увы, вы правы. Моя радость была бы полнее, если бы я не прибыл в дом, где имя моей кузины уже склоняют рядом с именем неизвестной женщины.

- Имя вашей кузины склоняете вы. Мои слуги умнее.

- Ваши слуги, генерал, за час рассказали половине моего сопровождения достаточно, чтобы я мог составить три версии ночных событий. В первой вы тайно привезли любовницу. Во второй - ведьму. В третьей - лекарку, которая увидела вас в состоянии, непригодном для брака. Какая из них ближе к правде?

- Та, которую вы не произнесли.

- Загадочно. Но загадки редко укрепляют брачные договоры.

- Брачный договор ещё не подписан.

- Именно поэтому я здесь.

Я отошла от стены, потому что стоять дальше было невозможно. Не от совести. Совесть моя уже сидела рядом на стуле и тоже слушала. Просто каждое слово по ту сторону превращало меня в предмет обсуждения, а от предметного положения у меня всегда чесался язык. Любовница. Ведьма. Лекарка. Свидетельница. Девица. Молчание. Закрытая лечебница. Дальнее имение. Оплатить. Убрать. Исчезнуть. Всё это говорилось обо мне так, будто я была пятном на парадной скатерти, которое нужно вывести до прихода гостей. Наверное, разумнее было бы сидеть тихо. Рейнар сам разбирался с Вайром. Кайрон, при всей кошачьей жестокости, был на моей стороне хотя бы потому, что так решил хозяин. Я могла не вмешиваться. Правда, могла.

Я подошла к двери, открыла её и вышла в коридор.

Стражник у лестницы дёрнулся так, будто увидел призрак. Я улыбнулась ему так мило, как умела, то есть, наверное, довольно страшно.

- Малая библиотека где?

- Госпожа Вельс, вам велено…

- Мне много чего велено, но всё сразу не помещается в голове. Библиотека?

Он колебался ровно столько, сколько потребовалось, чтобы я сама заметила полузакрытую дверь дальше по коридору. Из-за неё и шли голоса. Стражник сделал шаг, но я уже была у двери. Постучать? Войти без стука? В прошлый раз дверь без стука привела меня к прикованному дракону и золотой метке, так что, вероятно, хорошая женщина на моём месте сделала бы выводы. Но хороших женщин в моей жизни обычно либо выдавали замуж за скучных мужчин, либо хоронили с приличной репутацией. Я же толкнула дверь.

Малая библиотека была тёмной, узкой и высокой. Стены до самого потолка занимали полки с книгами, пахло кожей переплётов, пылью, воском и свежим холодом из приоткрытого окна. У камина стояли трое. Кайрон - слева, почти сливающийся с тенью стеллажа. Рейнар - у стола, уже в мундире: чёрном, строгом, с тёмно-золотым шитьём у воротника и знаком дракона на груди. Мундир делал его не красивее, а дальше. Сразу становилось ясно, что человек перед тобой принадлежит не комнате, не телу, не разговору, а войне и роду, которые стояли за его спиной. Напротив него находился лорд Эдрик Вайр. Светловолосый, тонкий, элегантный до оскорбления, с лицом почти приятным, если не считать глаз. Глаза у него были светло-серые и пустые, как зимнее небо над виселицей. Он первым повернулся ко мне и улыбнулся так, будто ждал именно этого.

- А вот, должно быть, и загадка, - сказал он.

Рейнар не улыбался. Лицо его стало неподвижным, но я увидела, как пальцы правой руки чуть сжались на краю стола. Не от ярости даже. От попытки не показать её.

- Выйди, Мира.

- Нет.

Кайрон тихо закрыл глаза. Бедный мужчина. Второй день в моей компании явно разрушал его представления о допустимой частоте этого слова.

- Господин Арден, - сказала я, глядя не на него, а на Эдрика. - Раз уж меня обсуждают как лекарское назначение, ведьму, любовницу и, кажется, будущий труп, будет вежливо позволить мне присутствовать. Я люблю знать, в какой именно роли мне предлагают исчезнуть.

Эдрик рассмеялся. Легко, красиво. Как человек, которому принесли редкую игрушку.

- Она говорит. Как неожиданно.

- Почти все бедные говорят, милорд, - ответила я. - Просто богатые редко слушают, пока мы не начинаем кричать.

- И вы намерены кричать?

- Пока нет. Комната маленькая, а у меня был тяжёлый день.

Рейнар медленно обошёл стол. Я почувствовала его приближение раньше, чем он оказался рядом. Метка под рукавом отозвалась жаром, и мне пришлось сжать пальцы, чтобы не выдать себя. Он остановился не рядом со мной, а чуть впереди. Между мной и Эдриком. Жест вышел настолько естественным, что я на миг забыла злиться. Потом вспомнила: мужчины часто становились перед женщинами не только чтобы защитить, но и чтобы загородить им мир.

- Госпожа Вельс не имеет отношения к брачным переговорам, - сказал Рейнар.

- Тогда зачем она здесь? - спросил Эдрик.

- Потому что вы говорили обо мне, - ответила я раньше Рейнара. - А я суеверна. Когда знатные люди обсуждают, куда тебя деть, лучше входить до того, как они выберут место.

- Нижние кварталы дают занятное воспитание.

- Да. Мы там быстро учимся отличать вежливость от ножа.

Эдрик перевёл взгляд на мой рукав. Я не знала, что именно он успел услышать, но он искал не лицо. Он искал след. Возможно, слуги ничего не знали о метке. Возможно, Вайры просто были достаточно умны, чтобы понимать: если простая помощница стала важной за одну ночь, дело не только в слухах о постели. Я спрятала руку в складках платья. Поздно. Его улыбка стала тоньше.

- Вы больны, госпожа Вельс? - спросил он.

- От разговоров - немного.

- Я имею в виду, господин Арден оставил вас здесь для лечения? Или вы лечите его?

- Смотря кто платит.

- Вам заплатили?

- Недостаточно, чтобы отвечать на ваши вопросы.

Эдрик снова тихо рассмеялся, но в глазах веселья не прибавилось.

- Генерал, ваша новая знакомая прелестна. Вульгарна, конечно, но в этом есть свежесть. Селена будет в восторге, если вы представите её как часть домашней прислуги.

- Госпожа Вельс не будет представлена Селене, - сказал Рейнар.

- Разве? Но Селена прибывает завтра. Девушка, очевидно, остаётся. Или вы намерены спрятать её под кроватью, пока моя кузина будет осматривать дом будущего мужа?

При слове «кровать» у меня вспыхнули уши. Не от стыда даже, а от злости, потому что Эдрик намеренно сделал слово грязным, бросил его в комнату и теперь смотрел, кто первым нагнётся поднять. Рейнар не двинулся, но воздух вокруг него стал теплее. Совсем немного. Кайрон сразу заметил. Я тоже. Эдрик - нет. Или сделал вид, что нет.

- Вы перешли границу, - сказал Рейнар.

- Напротив, я пытаюсь её обозначить. Дом Вайр готов закрыть глаза на маленькое ночное происшествие, если оно закончится сегодня. Девушку следует отправить туда, где она не сможет вредить переговорам. Мы готовы содействовать. В городе есть лечебницы, монастырские дома, закрытые пансионы для женщин с… трудными обстоятельствами.

- Я не вещь, которую нужно убрать со стола, - сказала я.

- Конечно нет. Вещи обычно молчат.

Вот это было почти честно. Рейнар сделал шаг, и на этот раз жар стал явным. По каминной решётке пробежала рыжая искра, хотя огонь там почти погас. Кайрон резко выпрямился.

- Господин, - тихо сказал он.

Рейнар остановился. Не из-за Кайрона. Из-за меня. Я не знаю, почему поняла это, но поняла: в ту секунду он не хотел, чтобы Эдрик увидел приступ. Не хотел, чтобы я увидела, как слова другого мужчины могут поджечь его кровь. И, может быть, ещё не хотел, чтобы я испугалась того, насколько быстро его желание защитить превращается в угрозу всем вокруг.

- Лорд Вайр, - произнёс он уже ледяным голосом, - если вы ещё раз заговорите с госпожой Вельс так, будто она не человек, я забуду, что вы родственник моей будущей невесты.

- Будущей? - мягко переспросил Эдрик. - Как приятно слышать это слово. Значит, переговоры всё ещё в силе?

Рейнар молчал. Слишком долго. Эдрик это заметил, и улыбка его стала почти нежной.

- Вот оно что, - сказал он. - Значит, слухи о вашем… изъяне всё-таки имеют под собой почву.

Кайрон резко шагнул вперёд.

- Милорд, осторожнее.

- Я предельно осторожен. Дом Вайр отдаёт вам не служанку, генерал. Не бедную помощницу, которой можно заплатить за молчание втрое больше обычного. Мы отдаём вам Селену. Женщину древнего рода, будущую мать наследника, политический мост между восточными провинциями и Арденами. Мы имеем право знать, способен ли жених исполнить брачный договор не только подписью.

Слова были сказаны прилично. Почти юридически. Но смысл вошёл в комнату голым. Я впервые увидела, как Рейнар по-настоящему побледнел. Не от страха. От такой ярости, которую приходилось удерживать не в лице, а в костях. Золото поднялось в его глазах, и на миг мне показалось, что за его спиной, среди книжных полок, шевельнулась тень драконьего крыла. Камин вспыхнул сам, рыжий язык огня лизнул поленья, и Эдрик наконец перестал улыбаться.

Я не думала. Просто сделала шаг и положила ладонь Рейнару на рукав.

Не на кожу. Через ткань мундира, чуть выше запястья. Никакого лекарского смысла в этом не было. Я не успела ни спросить, ни решить, ни вспомнить договор. Я просто почувствовала, что ещё миг - и комната станет костром, а Эдрик Вайр получит именно то доказательство, за которым пришёл. Под моей ладонью мышцы руки Рейнара напряглись так, будто я коснулась не человека, а натянутого лука. Жар ударил сквозь ткань, метка вспыхнула, но уже привычно - страшно, горячо, однако без боли. Рейнар не повернул головы. Только посмотрел вниз, на мою руку у себя на рукаве. И огонь в камине отступил.

Эдрик смотрел на нас.

Вот теперь он увидел слишком много.

Я убрала руку медленно, хотя внутри всё похолодело. В комнате было тихо. Кайрон стоял неподвижно. Рейнар всё ещё не смотрел на меня, но я знала: он понял то же самое. Мы только что, своими руками, показали Вайру больше, чем любая сплетня могла рассказать. Не метку, нет. Но реакцию. Моё прикосновение остановило его. Пусть через ткань, пусть на миг, пусть в самой простой форме. Эдрик был достаточно умён, чтобы не понять всего, но достаточно опасен, чтобы понять главное: женщина из Нижних кварталов действительно имела значение.

- Любопытно, - сказал он наконец.

- Вон, - произнёс Рейнар.

- Генерал…

- Вон из моего дома, лорд Вайр. Передайте Селене, что я приму её завтра в полдень в присутствии Кайрона, Агаты, лекаря и кого угодно из ваших приличных свидетелей. Передайте её отцу, что брачные переговоры продолжаются до тех пор, пока дом Вайр помнит о границах. И передайте себе: если ещё раз явитесь ко мне с угрозами, я приму вас не как родственника невесты, а как врага у своих ворот.

Эдрик поклонился. И в этом поклоне не было поражения. Только обещание продолжить позже, аккуратнее.

- Как скажете, генерал. Госпожа Вельс, - он повернулся ко мне, - надеюсь, мы ещё поговорим в более спокойной обстановке.

- А я надеюсь, что нет. Видите, у каждого свои мечты.

Он улыбнулся, вышел, и только когда дверь закрылась, я поняла, что всё это время почти не дышала. Кайрон подошёл к окну, убедился, что во дворе сопровождающие Вайра уходят к парадной лестнице, и резко задёрнул штору. Рейнар остался стоять посреди библиотеки. Мундир сидел на нём безупречно, но сейчас я видела не золото шитья и не знак рода, а то место на рукаве, которого только что коснулась. Ткань там казалась темнее, будто впитала часть жара.

- Ты должна была оставаться в комнате, - сказал он.

- А вы должны были не загораться при гостях.

Он медленно повернулся ко мне. В его взгляде было столько всего, что я не сразу поняла, что сильнее: злость, страх или благодарность, которую он не хотел показывать.

- Ты понимаешь, что сделала?

- Остановила вас?

- Показала ему, что можешь меня останавливать.

- Хотите, в следующий раз я дам вам сжечь родственника невесты?

- Следующего раза быть не должно.

Кайрон тихо рассмеялся. Смех получился короткий и совсем не весёлый.

- Следующий раз уже есть, господин. Он просто назначен на завтра в полдень.

Рейнар посмотрел на него.

- Говори.

Кайрон прошёлся по комнате, сцепив руки за спиной. Теперь с него слетела вся прежняя гладкость. Не полностью, но достаточно, чтобы я увидела под вежливым управляющим усталого стратега, которому только что испортили все красивые варианты и оставили несколько уродливых.

- Вайр увидел реакцию. Не метку, но стабилизацию. Он не знает, что именно произошло, но догадается, что госпожа Вельс не случайная лекарская помощница. К вечеру он отправит письмо. Завтра Селена прибудет уже подготовленной. Если мы спрячем госпожу Вельс, это подтвердит подозрения. Если выставим, она станет мишенью. Если отправим из дома, её перехватят до того, как она дойдёт до второго моста. Если заявим, что она любовница, мы оскорбим Селену и дадим Вайрам повод разорвать переговоры с выгодой для себя. Если заявим, что она лекарь, они потребуют освидетельствования состояния господина Ардена. Если заявим правду, совет съест нас всех.

- Прекрасно, - сказала я. - Список вариантов бодрит.

Кайрон посмотрел на меня почти без выражения.

- Есть ещё один.

- Закопать меня в глубоком саду?

- Я бы не стал предлагать это вслух при господине Ардене.

Рейнар шагнул к нему так резко, что воздух вздрогнул.

- Даже мысленно не предлагай.

- Господин, - спокойно сказал Кайрон, - моя работа состоит в том, чтобы видеть все возможные решения, включая те, которые вы мне запретите. Я не враг госпожи Вельс. Но пока у неё нет статуса, она опасна для себя и для вас. Её нужно поместить в такую роль, которую Вайры не смогут оспорить без скандала, но которая объяснит её присутствие рядом с вами.

- Она уже лекарская помощница, - сказал Рейнар.

- Недостаточно. Помощниц меняют, увольняют, покупают, обвиняют. Нужен личный контракт под печатью рода. Не на семь дней. На срок свадебных переговоров и стабилизации приступов. С правом находиться в восточном крыле, присутствовать при осмотрах, сопровождать вас на встречах, если лекарское состояние требует. Тогда она не любовница и не спрятанная женщина. Она официально привязана к вашему здоровью.

- Привязана, - повторила я. - Какое милое слово.

Кайрон не отвёл взгляда.

- Предпочтёте «приговорена»?

- Предпочту «нанята». И то временно.

- Тогда временно нанята. На сорок дней.

- Сорок? - я почти рассмеялась. - У вас числа берутся из шляпы или из древних драконьих сказок?

- Из календаря. Пять дней до смотра, десять дней предварительных переговоров, две недели на брачный договор и запас до первого заседания совета. Сорок дней дадут нам возможность пережить ближайшую бурю, понять природу метки и решить, можно ли отпустить вас безопасно.

- А если за сорок дней выяснится, что нельзя?

Кайрон промолчал.

Рейнар ответил за него:

- Тогда я всё равно найду способ.

- Способ что? Отпустить? Оставить? Спрятать? Вы, господин Арден, очень любите говорить так, будто будущее будет делать то, что вы ему прикажете.

- Обычно оно хотя бы пытается.

- А я нет.

- Это я уже заметил.

Мы стояли друг напротив друга в библиотеке, где ещё пахло чужой угрозой и вспыхнувшим камином. Эдрик ушёл, но оставил после себя ощущение грязных перчаток на чистом столе. Кайрон был прав: без статуса я становилась мишенью. Рейнар был прав: рядом с ним я уже была в опасности. Я была права тоже, но от этого легче не становилось. Вся моя прежняя жизнь учила меня простому правилу: если богатый дом предлагает бедной женщине договор, нужно искать, где спрятана цепь. Здесь цепь лежала на виду. Её называли защитой, лекарским наблюдением, сроком в сорок дней и моей загадочной способностью гасить драконий огонь. Но в отличие от ночной купальни, эти цепи должны были надеть не на Рейнара. На меня.

- Нет, - сказала я.

Кайрон выглядел так, будто заранее ожидал этого слова, но всё равно устал.

- Госпожа Вельс…

- Нет, пока я не услышу условия от него.

Рейнар нахмурился.

- От меня?

- Вы же хозяин дома. Дракон. Генерал. Мужчина, которому все здесь служат, боятся или пытаются выдать за него Селену Вайр. Вот и говорите. Не ваш управляющий. Вы. Что именно вы хотите от меня на сорок дней?

Вопрос получился грубее, чем я планировала. Слишком много в нём было не только договора, но и того другого, о чём мы оба упорно старались не думать после признания в малой купальне. «Что вы хотите от меня?» В такой комнате, после такого утра, рядом с мужчиной, который уже сказал «да» на невозможный вопрос, фраза звенела двойным дном. Рейнар услышал. Конечно, услышал. Его взгляд стал темнее, и я впервые заметила, как сильно усталость подтачивает его холод. Он мог держать спину прямо, голос ровно, лицо неподвижно, но где-то под всем этим ночь ещё продолжалась.

- Я хочу, чтобы ты осталась жива, - сказал он.

- Это не работа.

- Для меня - уже да.

Кайрон отвёл взгляд к окну, будто внезапно заинтересовался шторами. Я не отвела.

- Ещё.

- Я хочу понять, почему ты можешь касаться меня и не гореть. Хочу выяснить, можно ли снять то, что осталось во мне после Хольма. Хочу пройти завтрашнюю встречу с Селеной так, чтобы никто не понял, насколько близко я стою к срыву. Хочу, чтобы дом Вайр не получил тебя в руки. Хочу, чтобы совет не узнал о метке. Хочу, чтобы ты не входила в комнаты, где тебя обсуждают люди, способные сделать тебе хуже, чем ты представляешь.

- Последнее не обещаю.

- Я знаю.

- А как же ваш брак?

Он молчал. Молчание было ответом и отказом одновременно.

- Вы хотите, чтобы я помогла вам стать безопасным мужем для другой женщины? - спросила я.

Кайрон чуть заметно поморщился, как от неудачного удара в фехтовании. Рейнар же стоял неподвижно. Только в глазах снова поднялось золото, но не резкое, как при ярости, а глухое, тяжёлое.

- Я хочу, чтобы ни одна женщина не умерла от моей крови, - сказал он. - Ни ты. Ни Селена. Ни кто-либо ещё.

Хороший ответ. Благородный. Ненавистно хороший. От него нельзя было отмахнуться язвительной фразой, потому что в нём не было желания использовать меня ради чужой постели. По крайней мере, не только. Он действительно боялся убить. И именно это делало ситуацию хуже. С мерзавцем легче торговаться. Его можно поймать на жадности, похоти, лжи. С мужчиной, который ставит между собой и женщиной стену из заботы, приходится ломать не подлость, а страх. А страх иногда крепче стали.

- Тогда мои условия, - сказала я.

Кайрон сразу подошёл к столу и достал бумагу, словно ждал этого всю жизнь.

- Я слушаю.

- Не вы. Он.

Рейнар чуть наклонил голову.

- Говори.

- Первое. Я остаюсь на сорок дней только как нанятая помощница при лекарском наблюдении. Не воспитанница, не пленница, не фаворитка, не тайная женщина в восточном крыле. Второе. У меня есть своя комната с ключом у меня, а не у вашей охраны. Третье. Я могу писать письма матери и наставнику, после проверки на тайны, но без правки личного текста. Четвёртое. Я получаю оплату вперёд за десять дней и отдельную сумму на случай, если после вашей политики мне придётся менять жильё, имя или лицо. Пятое. Никто не имеет права проводить надо мной опыты, звать коллегию, магов, жрецов, драконьих бабок, имперских учёных и прочих любителей смотреть на бедных женщин как на свежевыловленную жабу. Шестое. Любой контакт с вами - только с моего согласия, каждый раз отдельно. Не потому, что вчера я согласилась. Не потому, что метка теплеет. Не потому, что вы горите, а я стою рядом. Каждый раз.

Кайрон писал быстро. Рейнар слушал, не перебивая. Только на последнем пункте его лицо стало жёстче, будто каждое слово не просто ложилось в договор, а вырезалось где-то под его рёбрами.

- Седьмое, - продолжила я, чувствуя, как голос становится суше. - Никакой близости за пределами лечения. Никаких поцелуев, объятий, прикосновений, которые не нужны для стабилизации приступа или осмотра. Никаких ночных визитов без моей просьбы. Никаких «драконья магия выбрала, значит, женщина должна». Если я останусь, то не потому, что ваше тело может меня терпеть.

Кайрон перестал писать. В комнате стало слишком тихо. Рейнар смотрел на меня с выражением, в котором я не могла разобраться. Задела ли я его? Оскорбила? Облегчила ему задачу? Или просто произнесла вслух то, что он сам пытался запереть так же крепко, как свой огонь?

- Запиши, - сказал он Кайрону.

Перо снова заскрипело.

- И восьмое, - добавила я. - Если я решу уйти после сорока дней, вы отпускаете меня. Без людей за спиной, без слежки, без «ради твоей безопасности я приказал закрыть ворота». Поможете исчезнуть, если потребуется, но не будете решать за меня.

- Согласен, - сказал Рейнар.

Так быстро, что я на миг растерялась.

- Вы даже не спорите?

- Нет.

- Почему?

- Потому что если начну спорить, ты решишь, что я уже ищу щель в договоре.

- А вы ищете?

- Нет.

- Почему я должна верить?

Он подошёл к столу, взял со стоящего рядом подноса маленький нож для писем и положил его передо мной рукоятью к моей руке. Я смотрела на нож, потом на него, ничего не понимая.

- Потому что если я нарушу эти условия, - сказал он, - ударишь меня. Лучше в левое плечо. Там меньше шансов, что рука дрогнет и я сожгу занавески.

Кайрон закрыл лицо ладонью. Я не выдержала и рассмеялась. Нервно, коротко, но по-настоящему. Смех вышел из меня так неожиданно, что я даже испугалась. После всего утра, после Вайра, после разговоров о казни, после изъяна, брака, метки и опасности этот нелепый нож на столе вдруг сделал Рейнара почти живым. Не генералом, не драконом, не политической угрозой, а мужчиной, который не умел просить доверия и потому положил на стол оружие против самого себя.

- Вы понимаете, что я могу и без нарушения условий ударить? - спросила я.

- Подозревал.

- И не обязательно в плечо.

- Тогда Кайрону придётся переписывать договор о наследовании раньше срока.

- Господин, - сухо сказал Кайрон, не поднимая лица, - прошу не помогать госпоже Вельс придумывать способы уничтожения рода Арденов. У нас достаточно внешних врагов.

Я всё ещё улыбалась, когда наши глаза с Рейнаром встретились. И улыбка сразу стала опасной. Не потому, что он сделал что-то. Просто в этой короткой трещине между страхом и смехом вдруг проступило то, что весь договор пытался запереть. Он смотрел на меня не как на помощницу, не как на метку, не как на случайное спасение. Как на женщину, которая стояла перед ним, смеялась в его библиотеке, спорила с его управляющим, врывалась к его врагам и требовала отдельного пункта о том, что её нельзя целовать. И в его взгляде было такое молчаливое «пока нельзя», что у меня пересохло во рту.

- Запишите точнее, - сказала я, не глядя на Кайрона. - Любая близость возможна только по моему прямому желанию, выраженному вслух, и не может быть следствием приступа, угрозы, долга или магического воздействия.

- Разумно, - сказал Кайрон.

- Очень, - сказал Рейнар.

Что-то в его голосе заставило меня снова посмотреть на него. Он уже не улыбался. Но теперь опасность стала другой: не вспышка огня, не приступ, не политическая буря. Медленная, тёмная, почти спокойная уверенность мужчины, который услышал запрет и принял его не как отказ, а как границу, у которой придётся стоять долго. Я почувствовала это всей кожей. И возненавидела свою метку за то, как она потеплела.