Мужчина — это выживший мальчик. Книга для родителей детей-непосед

Клара, девочка с «помойки» и Васяня

Около обозначенного выше дома на пересечении Подколокольного переулка и Яузского бульвара у мальчишек было несколько сакральных мест для игр. Места эти на местном сленге назывались следующим образом:

«Колонны» — это то самое место с приподнятой каменной галереей на фасаде здания бывшего поместья Хитрово, откуда два года назад упал во время игры в жмурки нескладный паренек Толик, получивший в итоге травму позвоночника и о котором давеча упоминал папа Боря в «мужском разговоре» с сыном.

«Помойка» — это не только сами баки для мусора на задворках двора, куда жильцы в ведрах самостоятельно сносили бытовой мусор. Это еще и небольшой пустырь рядом, где дети устраивали некоторые свои азартные игры, в том числе и с огнем. Прямо рядом с баками были ворота какой-то складской территории. Машины туда въезжали и выезжали очень редко, поэтому среди мальчуганов ходил слух, что там хранят что-то секретное типа НЗ (неприкосновенный запас) на случай новой ядерной войны. Вот только что это за НЗ — никто понятия не имел, ящики — они и есть ящики. Больше ничего увидеть не получалось.

«Татарка» — закуток между торцом дома (тем самым двенадцатым подъездом) и территорией примыкающих складов, огороженный высоким забором. Через забор этот дети тем не менее лазили на склады, но не нашли там ничего для себя интересного. Войти на территорию «татарки» можно было через узкий проход (одно время в нем даже стояла железная дверь) между одноэтажным зданием домоуправления и основным зданием «дома со статуями». На «татарке», когда там не выгуливали детишек из детского сада, дворовые дети иногда играли в мяч или устраивали войнушки с брызгалками от шампуней.

«За Кларой» — территория с обратной стороны (не со двора) от усадьбы Хитрово, давно ставшей медицинским училищем имени Клары Цеткин. На этой территории еще со времен дореволюционных ночлежек стояло ветхое покосившееся двухэтажное жилое строение (на момент описываемых событий там еще жили люди, о которых ниже пойдет речь). В конце 60-х корпус этого здания сломают, а на указанном месте Метрострой возведет непонятного назначения постройки с закамуфлированной шахтой. Фактически вытянутый корпус усадьбы Хитрово (училища) был для жителей сталинской восьмиэтажки вполне зримой границей между их придомовой территорией и внешними закоулками прочих дворов хитрован…

«Трубы» — узкий длинный проход между корпусом складов (слева) и жилым трехэтажным домом (справа), где на поверхность выходили две громадные трубы центрального отопления. Трубы были обернуты сеткой с покрытием теплоизолирующего материала, похожего на стекловату (пенопласта тогда еще не придумали). К ним можно было проникнуть, одолев со стороны помойки двухметровый деревянный забор (каждый пацан от пяти лет умел это делать). Зимой на этих трубах грелись бездомные кошки, а иногда и люди-бомжи (формально тогда бомжей в Москве и в СССР не было и быть не могло, но бездомные люди-скитальцы все же напоминали о себе иногда). Прямо по трубам можно было выйти к небольшому дворику и через него сразу к храму Петра и Павла в Петропавловском переулке. Когда-то здесь располагался двор касимовского царевича Сеид-Бурхана, а также, говорят, были постройки дворов других князей татарского происхождения: Урусовых и Мещерских.

«Ворота» — это уже непосредственно территория внутри двора 16/2 под въездной аркой1 между пятым и шестым подъездами. Сами железные ажурные ворота тогда еще были (да, они вообще когда-то были!). Только ворота эти никогда не открывались (проезд для машин внутрь двора производился исключительно мимо училища и той самой помойки). Это по сути тупиковое место облюбовала детвора для своих динамичных игр — прежде всего в футбол, но можно было там поиграть и в классики, в салки или в тому подобные.

1 Подросший Юрка уверял потом родителей, что первый отпечаток в его зрительной памяти связан именно с этим сакральным местом. Якобы он помнит, как грудничком лежит с соской на спине в детской коляске и рассматривает снизу вверх ту самую подложку архитектуры ажурной арки у ворот.

«Щель» — в принципе закрытый тогда (но не для детей!) метровый проход между домом (там, где был первый подъезд) и зданием медучилища. Это был самый наикратчайший путь со двора в Подколокольный переулок. В давнишние времена здесь примыкала к усадьбе боярина Головина (еще не Хитрово, тот купил усадьбу только в 1822 году) каменная домовая церковь постройки конца XVII века. Она сильно пострадала при нашествии Наполеона, но была вновь отстроена. В конце XIX века в подклети под ней существовала столовая для бедных, а сама усадьба с 1889 года, по завещанию последних хозяев усадьбы Орловых, перешла к Московскому попечительству Императорского Человеколюбивого общества, которое организовало в ней Орловскую лечебницу (опять же для бедных). Снесли церковь в 1932 году, когда по проекту архитектора И. А. Голосова началось строительство первой очереди «дома со статуями» для Военно-инженерной академии им. Куйбышева. Аккурат на месте каменной галереи нижнего этажа той давно снесенной церкви и образовалась впоследствии описываемая здесь «щель».

Еще часто посещаемым местом мелких пацанов была придомовая уличная территория вдоль Яузского бульвара, не имевшая определенного названия, но иногда это звучало как: «идти на бульвар» (хотя на сам бульвар ребятишки как раз и не выходили). Там росли средней величины тополя (доходившие своими ветками прямо до Юркиного четвертого этажа). В конце этого частично озелененного клина находился примечательный деревянный ларек приема стеклотары, за которым в огороженном закутке складировались пустые ящики. Эту припрятанную на время приемщиком тару часто уворовывали мальчишки для игровых нужд (включая разведение костра). Тем более что от ларька их можно было легко перебросить через забор прямо на территорию визуально невидимой для редких уличных прохожих Татарки.

Единственным местом терра инкогнита для детской компании долго оставалось само здание особняка медицинского училища — трехэтажного дома с колоннами. Юрка как-то спросил у родителей, кто такая была эта Клара, в честь которой названо близлежащее учебное учреждение. Получил он от них тогда противоречивые пояснения. Мама, которая как раз наводила мосты, чтобы трудоустроиться туда вместо своей больнички (до которой чуть ли не целый час надо добираться с пересадками на трамвае) — ответила по учебнику:

— Клара Цеткин — это немецкая коммунистка, активистка в борьбе за права женщин во всем мире, именно она придумала праздник Международный женский день 8 марта.

Папа Боря хмыкнул и выдал свои знания на этот счет:

— Это одна высокоморально-лицемерная старушенция. Сама в сорок лет женила на себе двадцатилетнего студента-художника, а потом в пух и в прах разругалась с лучшей подругой Розой Люксембург, когда та сделала то же самое, но уже с ее двадцатилетним сыном…

Наверное, ребята еще долго бы собирались на разведку в особняк, если бы их к этому не подтолкнул один случай. Однажды ближе к вечеру Юрка застал во дворе около училища любопытную картину: слева от «колонн» сидела кучка детей от пяти до двенадцати лет и упорно пялилась на окна нижнего этажа (в данном месте этот этаж был цокольным). Мальчик тоже присоединился к своим друзьям и знакомым. В медучилище занятия проводились не только днем, но и для вечерников. Поэтому ребята часто могли наблюдать, как там идут занятия, особенно в этом полуподвальном этаже и особенно по вечерам, когда в аудитории горел свет и все происходившее внутри было хорошо видно снаружи. Если в перерыв лекций постучать к ним в окошко и попросить мела, то будущие фельдшеры с удовольствием через форточку кидали детям этот дефицит (для дошколят других источников добыть мел не было).

В данном случае для своих студентов (сейчас бы сказали — колледжа, но тогда медицинское училище было по статусу чем-то средним между техникумом и ПТУ) преподавательница демонстрировала процесс… родов. В одной руке у нее была кукла-пупс с приклеенной к ней трубочкой пуповины, а в другой руке — натуральная женская тазобедренная парная кость. Врачиха демонстрировала разные варианты, как плод может выходить из роженицы.

Юрке в его семь недавно исполнившихся лет, как и большинству детей, все это действие было бы совершенно непонятным и в данной ситуации лишь «прикольным», если бы среди «общества» не затесалась одна старшая всезнающая девочка, которая уверенным голосом доходчиво комментировала происходящее при показе в классе. Студенты (преимущественно женского пола) с интересом наблюдали за реакцией детворы, им тоже было прикольно, что они на этом уроке не одни. Видела это и преподавательница, но сделать ничего не могла (штор или занавесок на окнах не было, а внутреннее искусственное освещение позволяло снаружи рассмотреть все в деталях). Преподавательница старалась не смотреть в сторону окон, изображая, что ей ничего на этот счет не известно, да и дети ей в ее занятиях не помеха.

После такого наглядного урока и особо после дополнительных пояснений от старшей продвинутой девочки Юркина компания вмиг созрела, чтобы завтра же проникнуть внутрь здания училища. Если так много интересного можно увидеть снаружи, то чего только не увидишь изнутри?! Наверное, там есть даже скелеты! Вот только как большой оравой туда войти? Есть ли там на входе вахтер? Что сказать, если их начнут спрашивать: «Зачем вы тут?»

Юра благоразумно предложил идти туда не всем скопом, а по парам и даже лучше, если в разные дни. Ребята его поддержали. Кому же пойти первыми? Кинули жребий. Он выпал на Цаплю и на Труса (последнее время эта кликуха прикрепилась к щуплому Петьке, хотя многие продолжали его называть Воробышком или Воробьем).

В оговоренное время, когда у студентов-медиков не было перемены и они, как обычно, не тусили у входа, два мальчика робко подошли к входной двери училища. Остальные ребята из их компании наблюдали издали, аж от помойки. Юра понимал, что дверь придется открывать именно ему: Петюня по натуре не готов к такому самостоятельному шагу. Открыв одну дверь, а за ней сразу еще и вторую, пацаны вошли внутрь здания. Никакого поста с вахтером, на их счастье, здесь не было предусмотрено. Странно, а Серега всех уверял, что охрана должна быть в медучреждении обязательно — ведь «там же спирт»!

Немного осмотревшись, мальчики пошли по длинному коридору сначала направо. Коридор петлял, но скоро привел их к небольшой зале, где на постаменте стоял… Нет, не скелет — лучше! Там стоял рыцарь в доспехах! Чучело в настоящих латах, в рыцарском шлеме. Видимо, достался медикам в наследство еще с тех пор, когда здесь проживали разные там князья Головины и Щербатовы. Пацаны со страхом, что их сейчас обнаружат и прогонят, постарались максимально внимательно рассмотреть постамент с «железным человеком».

Наконец, они решились двинуться дальше. А дальше была скромная лестница на второй этаж — поднялись по ней (вообще-то это был уже флигель). Ничего особенного: коридорчик, много маленьких комнат с вывесками (типа «Методический кабинет») и одна большая, где через приоткрытую дверь можно было увидеть сам учебный процесс. Мальчики по очереди глянули туда через щель: все учащиеся усердно заняты написанием чего-то, возможно, у них контрольная… Тогда это не интересно.

Ладно, пошли назад, в другое крыло здания, там тоже была лестница, но уже парадного вида. Во время подъема по ней их и застукал какой-то щербатый детина в синем халате (вообще-то в училище и преподаватели, и учащиеся — все поголовно носили белые халаты).

— Вы тут к кому идете, пацаны? — поинтересовался дядька.

Разумеется, мальчики остолбенели. Ситуация с их поимкой была предсказуемой, однако они к ней никак не подготовились и слова для отмазки еще не приготовили. Первым тем не менее отреагировал Петя Воробей, ответив дурацким вопросом на уже заданный им конкретный вопрос:

— Дяденька, а мы где?

— А куда вам, собственно, надо?

Юрка после первого шока (спасибо, Петька как-то на минуту разрядил обстановку) сделал свой спонтанный ход:

— Дяденька, а вам котеночек для опытов не нужен?

Почему возникла идея с котеночком? Мальчик потом и сам понять не мог. Год назад во дворе нашелся беспризорный котенок. Тогда каждый из ребят сделал попытку принести его к себе домой, чтобы одомашнить… Однако все мамы дружно им в этом отказали:

— Наши квартиры коммунальные, а без согласия соседей держать животных в таких квартирах запрещено!

Возможно, память о тех событиях у Цапли теперь и сработала.

— Вы, что же, живодеры? Для опытов животных отлавливаете? Может, еще и за деньги?

— Да нет, просто пытаемся чужих котят по людям пристроить. Никто не берет, — врал дальше Юра, — а про опыты я так просто брякнул, вы же не будете их резать ножиком…

— Мы тут никого не режем, запомните это и передайте другим! Даже мышей! Ну, разве что если лягушкам лапки ампутируем с целью демонстрации физиологических процессов. Мы тут учим наших будущих медсестер и медбратьев латыни, между прочим. Да еще фармакологии. Ну и лишь немного рассказываем, как уже режут по живому врачи-хирурги. Сами же в аудиториях дальше уколов молодых не тренируем. Другое дело, когда у наших ребят практика начнется в больницах — вот там им все и покажут по живому, на натуре, значит. Вот так-то! Как вас звать? Юра и Петр? Сами местные? Короче, приносите мне вашего кота — спросите дядю Васю, завхоза. Вам тут всякий покажет. А пока валите отседова, раз я добрый.

— А что вы будете с котеночком-то делать?

— Что делать? На довольствие поставлю. Мышонка давеча на складе видел. А это не дело. Воспитаю вашего «кота Котофеевича», чтобы ловил их, бестий. Вот и будет нам обоюдная польза. Да и люблю я их, «Котофеевичей»! Ласковые они, стервы, нервы успокаивают…

Вернувшись к своим, Юрка с Петрухой сразу заважничали: они же почти все здание смогли разведать, видели рыцаря, да еще с завхозом дядей Васей теперь закорешились. Вот бы еще ему котеночка раздобыть? Никто не слышал — может, кто таких как раз раздает?

— Нет, в нашем доме это безнадега искать. Никто кошек и собак у нас не держит. Все же наши в основном временно тут живут, на чемоданах, в коммуналках. А генеральские кошками тоже брезгают. Можно на «трубах» поискать, там вполне возможно каких-нибудь котят отыскать. А еще давайте в старых домах поспрошаем вокруг Хитровской площади (почему-то никто из местных не называл ее так, как это в то время было положено: «площадь Максима Горького») — там, я видел, много кошек живет. Не то чтобы их тут сильно любят, просто эти дома — основные рассадники в районе клопов, тараканов, мышей и крыс.

Клопы с тараканами встречались и в квартире у Юры, но как-то без мышей обходились…

— Пацаны! Идея! Надо объявление на тех домах развесить! «Возьмем в хорошие руки котенка! И далее номер телефона». У меня бумага и клей дома есть. Кто сможет без ошибок по-взрослому написать? — Юрка аж подпрыгнул от собственной гениальности.

— Я могу старшую сестру попросить написать, — поддержал Петька.

Ура! В этот же день все так и сделали. Воробей уломал сестру написать десяток объявлений, и пацаны с большим энтузиазмом все это расклеили на входных дверях близлежащих домов Хитровской «провинции». Номер телефона вписали Юркин — его идея, ему и заканчивать.

Однако за три дня не было ни одного звонка про котят, хотя парень все эти дни честно продежурил у своего телефонного аппарата в квартире. Видимо, котята пока не народились…

Скоро судьба свела Юрку с девочкой с «помойки». На самом деле этот эпизод стал трагическим отражением их жизни в тесном контакте с нищим хитрованским сословием.

Наташу, девочку пяти лет, привели к ним во двор какие-то собственные дворовые девочки. Одна из них через родителей (знакомых между собой по работе) шапочно знала Юру, поэтому нашла в себе смелость обратиться к нему и его шайке:

— Юрка! Надо помочь этой маленькой девочке. Ее выгнали родители из дома, живет в том самом доме, который у нас сразу за медучилищем находится. Мы ее нашли там плачущей, привели сюда, а что теперь дальше с ней делать? Папка пьяный грозил ее убить, она еле-еле из дома убежала, пока он падал там, гоняясь за ней.

— Вот как? Тебя как звать, девочка? Наташа? Часто твой папка буянит у вас? Часто? Ты кушать хочешь? А ну, пацаны! Неси все, что дома съестного найдете, — надо покормить малышку! Да, можно бутерброд. Мамины пирожки? Это вообще блеск, тащи их. Только не говорите никому, что эта голодная девочка брошенная… Тогда наши родители могут в милицию позвонить. А нам сначала надо разобраться, как там у них на самом деле. Может, еще ничего страшного. Может, все обойдется без милиции, без кипежа, как говорит Серега.

Ребята кое-что принесли из съестного, даже бутылку молока нашли. Зареванная Наташа поела со стеснением и в кругу спасавших ее от грозного бати доброжелательных детей соседнего двора немного успокоилась, уже не плакала. Что дальше? Как раз пришел ранее отсутствовавший во дворе Серый и сразу перехватил у Цапли инициативу:

— В разведку надо к ней домой пойти, посмотреть: что к чему. Я сам пойду, это дело ответственное. Пьяного нашего соседа я постоянно вижу, привычный к этому делу. Может, поговорю там по-свойски. Девочка, ты с кем живешь? Кроме папки мама у тебя есть? А дедушка или бабушка имеются? Старшие братья-сестры? Ну, ничего. Можно сказать, полная семья из трех поколений. Раз старшая сестра есть, значит, папаня еще никого не прибил у вас ранее. Он кем работает? Не понимаешь, что есть «работать» — мала еще совсем… А в тюрьме папка твой не сидел, случаем? Нет? Ах, дед сидел… Понятна ваша житуха. Комнат у вас в квартире сколько? Все в одной спите? Ну, оно на то и видно. Табор… Вы, случаем, не цыгане? Национальности вы какой? Не знаешь того…

— Серый, ну сколько можно ее допрашивать? Вон уже опять слезки на глазах появились. Пошли вместе к ней, я на атасе постою. А то как бы он тебе спьяну голову не свернул.

К их приходу отец Наташи уже успокоился после буйства и спал сном праведника. Мать после того уже выходила раз во двор поискать дочку, а не найдя, немного забеспокоилась — послала на новые поиски деда и старшую дочку. Узнав, что с Ташкой все в порядке и она сейчас с детьми в соседнем дворе — мамашка совсем успокоилась. Глядя на «резиновую» комнату в пятнадцать квадратных метров по площади, где на двух топчанах и сундуке ютилось все Наташино семейство, проживавшее в двенадцатикомнатной коммуналке второго этажа, у Сереги с Юркой екнуло сердце: вот тебе и социализм — все как в «На дне» у Горького…

Пока мальчики разговаривали с матерью и с их бабкой (тоже не вполне трезвыми), вернулась с неудачных поисков старшая сеструха лет девяти, не более того. Увидев, что присутствовавший там Юрка лишь молчит, а говорит со старшими один только Серый — девочка взяла парня за рукав и куда-то повела на нижний этаж. Там из-под лестницы она вытащила из укромного места полосатого котенка и протянула его Юре:

— Вот, из-за него все было. Натаха нашла его на улице и принесла домой, а папаня от вида «блохастого» взбесился весь. Он не всегда такой разгром устраивает дома. Он вообще хороший, добрый… Забери кота от греха, отнесите его на помойку или куда еще выбросить. Я сама-то не смогу…

Завхоз дядя Вася очень обрадовался «полосатику» и, подняв его над собой для определения пола, сразу же обозвал кота:

— Васяней будет.

Юра тогда еще подумал, что котенка ждет, видимо, намного лучшая судьба, чем у соседской девочки с «помойки»…

Роковой день — бедный, бедный Стасик…

Минула середина октября того самого юбилейного революционного 1967 года. Прошел всего-то месяц, как Юрка со Стасиком вместе самостоятельно гуляли до Красной площади в поисках Царь-пушки. За этот месяц много воды утекло…

Юрка по-настоящему погрузился в занятия в школе. Первую неделю его туда отводил отец, а забирала мама. И хотя практически всех детей-первоклашек тоже сопровождали в школу родители (некоторых даже утром на автомобилях завозили обеспеченные родители) — ничего постыдного в этом факте не было. Однако мальчику было жаль потерянных мамой рабочих часов. К тому же ей все время приходилось отпрашиваться или договариваться о подмене с другими врачами на работе, чтобы только вовремя приехать днем за сыном в школу.

Наконец, мальчуган не сдержался и честно поведал родителям про ареалы своих путешествий по ближайшим от них районам Москвы. Мама, конечно, пришла в ужас от этой правды и долго ругалась — ей не нравилось, что ее так долго обманывали и водили за нос. Папа же задал ряд уточняющих вопросов. Сначала по географии исследованных сыном городских районов, а потом еще по правилам дорожного движения для пешехода. В итоге он резюмировал: ходить в школу и возвращаться домой их сын теперь будет один, помощь родителей ему в этом деле абсолютно не нужна.

Увидев, что Цаплю родители перестали сопровождать в школу, Вадька и Серый также быстро у себя дома решили этот логистический вопрос. Они теперь могли утром встречаться втроем в восемь часов на выходе из арки и потом, дружно перейдя по зеленому светофору Подколокольный переулок, идти дальше исключительно по тротуарам в школу без взрослых (было еще одно пересечение проезжей дороги в Малом Вузовском переулке, но там машины были крайне редким явлением, а светофор отсутствовал напрочь). Иногда параллельно с их ватагой под охраной бабушки или мамы дефилировала также одноклассница Оля, которая явно завидовала полной свободе знакомых ей мальчишек. Сначала девочка в этом пути утром никак не пересекалась с мальчиками, но потом догадалась, что им с бабушкой просто надо выходить на десять минут позже — тогда их «случайные» встречи будут неминуемыми.

До начала учебы в школе она была мало знакома с этими мальчиками, но разве что с Юриком, с которым под присмотром молодых родителей они давным-давно часто играли вместе в песочнице. Но это было в другой жизни, а вот «взрослыми» во дворе особо в играх они уже не пересекались, поэтому бывшее знакомство как-то расстроилось… Теперь появилась возможность подружиться еще и с Вадиком. Сергей-Серый ее мало заинтересовал, тем более что бабушка называла этого мальчугана вульгарным и нахальным. В ее классе «А» из этих троих мальчиков учился только Юрка Цапля — с ним-то она и села за общую парту, когда учительница велела первоклашкам садиться парами, то есть мальчик с девочкой. Юре, кажется, было все равно, с кем из девчонок сидеть, раз нельзя было это делать с мальчиками.

Буквально на второй перемене первого же учебного дня он сильно подружился с Витей-Витахой. У них как-то сразу нашлись общие интересы и сошлись взгляды на многие вещи. Витаха Гудман жил в Подкопаевском, в самом жерле бывших ночлежек Хитровки. Как-то так получилось, что скоро в обратный путь домой из школы Юрка стал сопровождать своего нового друга. По дороге они много трепались, а дойдя до Витькиной квартиры, получалось так, что обязательно надо бы зайти к нему в дом, ну а там хоть немного вместе перекусить (Витькина мама Юля была крайне гостеприимной женщиной и обычно оставляла утром обед сыну с порцией на двоих…). И только уже часа в три дня Цаплин, наконец спохватившись, перемещался к своему дому, где его уже ждали дворовые ребятишки. Переодевшись, Цапля выходил, наконец, к ним со своим мячом, чтобы вдоволь наиграться в штандер или футбол.