Пепельный путь. Гнев богов

Цепочка на шее больше не холодела. Она жгла.

Лекс чувствовал этот огонь каждой клеткой — не физический, тот, что прожигал изнутри, заставляя нервы петь на предельной частоте. Он шёл медленно, специально громко ставя сапоги на камни, чтобы шум шагов разносился по ущелью. Приманка должна быть заметной. Достаточно жирной, чтобы хищник не смог устоять.

— Я здесь, — сказал он в темноту. Голос прозвучал глухо, будто стены выпили его звук.

Никакого ответа. Только редкие капли, падающие с нависших сверху сосулек, только хруст гравия под подошвами.

Он остановился в центре ущелья, там, где скалы сходились ближе всего, образуя естественную арку. Хорошее место. Глушители Клыка висели на склонах в трёх точках, образуя треугольник. Лекс проверил браслет — Архитектор подтвердил готовность.

«Все системы в режиме ожидания, Наследник. Эфирный фон нестабилен. Присутствие аномальной сущности зафиксировано в радиусе двухсот метров».

— Знаю, — прошептал Лекс. — Она здесь.

Он не видел её, но чувствовал. Давление на барабанные перепонки, как перед грозой. Воздух стал густым, тяжёлым, будто кто-то сжал пространство в кулаке. Цепочка вибрировала, отбивая дробь прямо на грудной кости.

Лекс перевёл дыхание и так вовремя подумал об Айрин. О том, как она смотрела на него перед уходом — не прощаясь, не плача, а просто глядя в глаза, будто запоминая каждую чёрточку. О том, как её пальцы сжимали медальон матери, когда она надевала его ему на шею.

«Ты должен вернуться, — сказала она тогда. — Не ради меня. Ради всех нас».

Он не имел права умереть. Но и отступать не мог.

Тьма в конце ущелья пришла в движение, начала концентрироваться в одном месте, по прошествию небольшого промежутка времени она сгустилась. Сначала Лекс принял это за игру воображения от перенапряжения которое он ощущал все это время, что это просто облако, спустившееся ниже. Но облака не двигаются против ветра. И не меняют форму, перетекая из одного очертания в другое, как ртуть.

Она текла по камням, не касаясь их, оставляя за собой тонкую багровую дымку. Два огня зажглись в глубине этого мрака — глаза, горящие цветом запёкшейся крови. В них не было ни злобы, ни ненависти. Только пустота. Та самая, которую Лекс видел на перевале неделю назад.

— Я ждала тебя, — голос аватара не прозвучал в воздухе, не разнесся угрожающе по ущелью. Он родился прямо в голове Лекса, обжигая извилины. — Ты пришёл сам. Это упрощает задачу.

Лекс сжал кулаки, стараясь не выдать дрожь. Пот стекал по спине, пульс грохотал в ушах.

— Кто ты?

— Я — воля Нергал. Я — её гнев, её меч, ее возмездие не покорным. — Тьма пульсировала в такт словам. — А ты — ошибка, которую нужно исправить, тебя не должно существовать в этом мире. Ты всего лишь человек, посмевший поднять голову. Ты даже не маг. Ты — пустота, одетая в плоть, а пустота опасна. И я сотру тебя.

Она бросилась вперёд. Не прыжком — мгновенным перемещением, будто пространство свернулось в точку. Лекс едва успел откатиться в сторону, почувствовав, как ледяное дыхание скользнуло по щеке. Там, где только что стоял, камень покрылся инеем, затем треснул — глубоко, до самого основания.

Лекс выхватил пистолет, выстрелил. Обычная пуля прошила тень насквозь, не встретив сопротивления, и вонзилась в скалу за спиной аватара. Тьма даже не дрогнула.

— Самонадеянно, — её голос сочился презрением. — Обычное железо не ранит тень богини. Ты знал это. И всё равно попытался. Отчаяние? Или надежда на чудо? Невежественный глупец.

Она снова двинулась, теперь медленнее, наслаждаясь моментом. Лекс пятился, стараясь держать дистанцию. Пальцы сами нащупали на поясе глушилку — маленький диск с тускло мерцающим кристаллом.

«Рекомендуется дождаться, пока сущность войдёт в зону максимального покрытия. Радиус действия глушителей — пятьдесят метров. Текущая дистанция — семьдесят», — подсказал Архитектор.

— Чёрт, — выдохнул Лекс.

Аватар замерла в десяти шагах. Её форма начала меняться — из аморфной тени проступили очертания. Женская фигура, высокая, гибкая. Длинные волосы, струящиеся, словно дым, но не имеющие того блеска настоящих волос. Лицо, которое невозможно запомнить — черты плыли, перетекали, не желая застывать.

— Ты боишься, — сказала она. — Я чувствую твой страх. Он сладкий.

— Ты ошибаешься, — Лекс заставил себя улыбнуться. — Это не страх. Это азарт.

Она рассмеялась. Звук был похож на треск льда под ногами.

— Лжёшь. Я вижу твою душу. Она кричит от страха.

И тогда давление обрушилось. Лекс не успел ни закрыться, ни отступить. Ментальная волна ударила в лоб, как таран, пробивая все барьеры, которые он пытался выстроить. Браслет вспыхнул, пытаясь создать защитное поле, но аватар просто сожрала его энергию, как огонь пожирает бумагу. Мир вокруг исказился.

Ущелье исчезло. Вместо камней — стены лаборатории. Знакомые стены. Земные. Лампы дневного света, гул вентиляции, запах озона и горячего металла.

— Лёха, отключай, сейчас рванёт к чёрту!

Ромка стоял у пульта, его лицо было белым, глаза расширены от ужаса. Тот самый день. Тот самый миг, который Лекс прокручивал в голове тысячи раз.

— Я не успею, — собственный голос звучал чужим, механическим. — Система заблокирована.

— Ты же гений черт тебя побери! Сделай что-нибудь!

Лекс рванул к пульту, пальцы забегали по клавишам. Экран мигал красным, выдавая ошибку за ошибкой. Где-то в глубине цеха уже нарастал гул — турбины разгонялись, чтобы выплеснуть смерть.

— Лёха, мама же просила... — Ромка схватил его за плечо. — Обещай, что позвонишь ей!

— Сам позвонишь! — рявкнул Лекс, вдавливая кнопку аварийной остановки.

Кнопка провалилась. Ничего не произошло. Гул перерос в рёв. А потом была вспышка. И тишина.

— Это не по-настоящему, — прошептал Лекс, зажмуриваясь. — Это иллюзия.

— Уверен? — Голос аватара обвил его сознание, как удав.

Картинка сменилась. Кристаллические поля. Барак. Корней лежит на нарах, его лицо серое, глаза запали. Дыхание — редкое, хриплое.

— Держись, старик, — Лекс сжимает его руку. — Сейчас, ещё немного, мы тебя вытащим.

— Сынок, — Корней улыбается беззубым ртом. — Ты хороший... Но не всем суждено...

Он замолкает. Навсегда.

— Это не я виноват! — кричит Лекс в пустоту. — Я не мог его спасти!

— Не мог? — Голос аватара смеётся. — Или не захотел? Ты же видел, что он слаб. Ты мог что-то придумать ты же такой умный, но не сделал. Ты убил его своей добротой.

— Заткнись!

Новая картинка. База. Егор и Пахом тянут кабель к реактору. Искры, вспышка, крики. Тела, падающие на каменный пол.

— Ты торопился, — шепчет аватар. — Ты знал, что напряжение скачет, но не проверил. Ещё одна ошибка. Ещё жертвы по твоей вине.

— Я...

— А это помнишь?

Малой падает на снег, закрывая собой Шило. Стрела эльфа торчит из его спины. Глаза становятся стеклянными.

— Степан, которого разорвало когтями Теневого прыгуна. Лазарь, которого убил дроид в бункере. Список можно продолжать. — Голос аватара звучал уже не в голове, а отовсюду, заполняя всё пространство. — Каждый из них верил тебе. Каждый пошёл за тобой. И каждый мёртв.

Лекс упал на колени. Камни ущелья снова стали реальными, но он не чувствовал их остроты. Только боль. Такую сильную, что хотелось вырвать собственное сердце.

— Я не хотел, — прошептал он. — Я пытался их защитить...

— Ты — проклятие. — Аватар теперь стояла прямо перед ним, её багровые глаза смотрели в самую душу. — Ты приносишь только смерть. Посмотри на Айрин. Её ждёт та же участь. На Грыма. И всех, кто останется с тобой.

Перед глазами возникло лицо Айрин — мёртвое, бледное, с закрытыми глазами. Она лежала на камнях, и кровь растекалась вокруг неё багровым ореолом.

— Нет!

— Единственный способ спасти их — умереть самому. Прямо сейчас. Я сделаю это быстро. Почти без боли. — Аватар протянула руку, и тьма сгустилась в её ладони. — Ты избавишь их от себя. От своей тени. Они выживут. Забудут. Будут счастливы.

Лекс поднял голову. В глазах стояли слёзы, но взгляд стал твёрдым.

— Ты врёшь, — сказал он. — Они погибли не из-за меня. Они погибли, потому что выбрали свободу. И я не отниму у них этот выбор. Никогда.

— Глупец.

— Может быть. — Лекс медленно поднялся, чувствуя, как дрожат ноги. — Я не сдамся.

Он активировал браслет на полную мощность, одновременно вдавив кнопку отмычки в незащищённое место на поясе. Устройства взвыли, создавая вокруг него хаотичное эфирное поле. Аватар на миг отшатнулась — её форма замерцала, края стали менее чёткими.

— Что ты делаешь? — в её голосе впервые прозвучало нечто похожее на удивление и тревогу.

— Доказываю, что даже тень можно потрогать.

Он бросился вперёд, прямо на неё, выставив перед собой работающую отмычку. Разряд эфира ударил в аватара, заставив её взвыть. Она попыталась отступить, Лекс наседал, не давая опомниться.

— Клык! — закричал он в пустоту. — Сейчас!

На склоне, в расщелине между камнями, Клык услышал этот крик. Пальцы уже лежали на детонаторе. Рядом Зураб сжимал топор, готовый броситься вниз в любую секунду.

— Пора, — прошептал Клык, нажал кнопку.

Три глушителя, разнесённые по склонам, взорвались одновременно. Не громко — приглушённо, как три удара сердца. Из мест разрывов хлынула волна чистого, стерилизованного эфира, сметая всё на своём пути.

Аватар застыла. Её форма, до этого текучая и неосязаемая, вдруг стала плотной, почти материальной. Это была не просто потеря невесомости — это была пытка.

Эринния закричала.

Не тем холодным, презрительным голосом, которым она говорила раньше. Настоящим, живым криком — хриплым, рвущимся из самой глубины. Её тело, только что сотканное из тьмы, начало пульсировать, словно под кожей бились тысячи игл. Багровые нити, из которых состояла её сущность, натянулись, затрещали, начали рваться одна за другой.

— Что... вы... — прохрипела она, хватаясь за голову. — Как вы...! это больно...!

Она заметалась, врезаясь в невидимые стены, созданные глушителями. Каждый удар о границу «мёртвой зоны» отдавался вспышкой багрового света, и каждый раз её форма становилась чуть менее плотной, чуть более... человеческой. Снег под её ногами плавился, превращаясь в пар, но не от тепла — от напряжения, которое разрывало её изнутри.

— Ты не имеешь права! — завопила она, обращаясь к Лексу, голос её ломался, переходил в вой. — Я — воля богини! Я — её гнев! Ты не смеешь...!

Она попыталась вырваться, рванув вверх, глушители держали крепко. Эфирная клетка сжималась, давила на неё со всех сторон, каждое мгновение этого давления отрывало от неё кусок тьмы. Багровые лоскутья падали на камни, шипели, испарялись. Эринния упала на колени, сжимая голову руками. Из её глаз текли не слёзы — чёрные ручейки чистого эфира.

— Прекратите... вам не дозволено... — прошептала она, в этом шёпоте не осталось ничего от надменной убийцы. Только страх. Только боль. — Я не хочу... не хочу исчезать...

Лекс замер на мгновение, глядя на её мучения. Внутри что-то дрогнуло. Он видел перед собой не чудовище, а существо, которое корчится в агонии, теряя себя. Но он знал: если он сейчас отступит, если прикажет отключить глушители, она очнётся — и убьёт их всех.

— Прости, но богиня выбрала твою судьбу, создав тебя. — сказал он одними губами и поднял пистолет.

В убежище Грым замер перед кристаллом-связкой. Экран мигал, передавая искажённое изображение ущелья. Аватар билась в эфирной клетке, её структура пульсировала, как раненый зверь. Грым видел это, но не мог разглядеть слабых мест — только общий хаос.

— Лекс! — закричал он в кристалл. — Бей! Сейчас!

Лекс уже не слышал. Он смотрел на аватара, чувствуя, как время замедляется. Эфирное зрение включилось на полную мощность — боль ударила в затылок раскалённым прутом, из носа хлынула кровь. Он видел. Видел эфирные нити, связывающие эту тварь с чем-то далёким, с самой Нергал. Видел, как они пульсируют, как тьма перетекает по ним, питая аватара.

И вдруг — заметил.

Там, чуть ниже левого плеча, там, где свет глушителей создавал мёртвую зону, защита аватара становилась тоньше. Не прорыв, нет — просто... слабина. Как трещина в броне, которую не успели заделать. Одна из эфирных нитей там была тоньше, почти прозрачна, и пульсировала не в такт ярости, как-то иначе — теплее, ровнее. Чужеродно. Будто кто-то незаметно вплёл в это творение тьмы свою искру.

Лекс не думал. Тело сработало раньше разума.

Он выхватил пистолет, дослал единственный патрон с звёздным железом. Единственный. Шанс, который нельзя упустить, он не имел права на ошибку.

Аватар заметила движение и рванулась к нему, но «мёртвая зона» держала. Она двигалась медленно, словно сквозь патоку, волоча за собой шлейф разорванной тьмы.

— Ты не посмеешь! — прошипела она, в её голосе уже не было прежней силы. Только отчаяние. — Я — часть богини! Убей меня, и Нергал придёт сама несмотря ни на что!

— Тогда мы встретим её, — ответил Лекс, нажал на спуск.

Выстрел разорвал ночь.

Пуля из звёздного железа, разогнанная электромагнитным полем до скорости, которую не могли дать никакие взрывчатые смеси, вонзилась в мерцающую точку — туда, где эфирная нить была тоньше всего.

Аватар взорвалась. Не как бомба — как мыльный пузырь, лопнувший под напором ветра. Багровая вспышка ослепила Лекса, отбросила к скале, заставив удариться спиной о камень. Воздух наполнился запахом озона, горелой плоти. Крик, который издала Эринния, нельзя было назвать человеческим. В нём смешались ярость, боль и что-то ещё — неожиданное, почти жалобное. Крик затих, растворился в эхе ущелья, наступила оглушающая тишина, после криков, боя, взрыва, она прямо закладывала уши.

Лекс лежал на камнях, сжимая пистолет в онемевшей руке. Кровь текла из носа, заливая губы, из ушей тоже сочилась тёплая влага. Он с трудом поднял голову, пытаясь разглядеть, что осталось от аватара.

Ничего. Только багровая дымка, медленно оседающая на снег, и потрескавшиеся камни в том месте, где стояла тень.

«Эфирная структура аватара коллапсирована. Источник тёмного эфира не обнаружен. Вероятность возрождения — ничтожна», — сообщил Архитектор.

Лекс закрыл глаза, переводя дыхание. Всё. Закончилось, они справились, не могли не справиться.

— Лекс! — голос Грыма из кристалла-связки прозвучал встревоженно. — Лекс, там... там что-то осталось! Я вижу! На камнях!

Он открыл глаза. С трудом поднялся, шатаясь, подошёл к месту взрыва. На чёрных, покрытых инеем камнях лежала девушка. Она съёжилась в позе эмбриона, обхватив колени тонкими руками. Длинные чёрные волосы, но уже нормального цвета вороньего крыла разметались по камням, кожа была бледной, почти прозрачной, с перламутровым отливом — наследие Аэтериев, которое не стёр даже коллапс. Она дрожала, и от неё исходил пар — будто только что вынырнула из ледяной воды. На ней не было никакой одежды, только иней, покрывший тело тонкой коркой.

Лекс заметил не только это. По обнажённой коже Эриннии, от плеч до самых запястий, вились тонкие багровые узоры — словно кто-то выжег на ней карту вен тёмным эфиром. Узоры пульсировали слабым, угасающим светом, и прямо на глазах Лекса края их начинали бледнеть, рассыпаться, исчезать. Шрамы от того, кем она была. Память тела о тьме, которая ещё не до конца отпустила свою жертву.

Лекс задержал дыхание. Он смотрел, как багровые линии тают, одна за другой, и на их месте остаётся чистая, бледная кожа. Процесс шёл медленно — слишком медленно для того, кто только что перестал быть аватаром. Перерождение не было мгновенным. Оно происходило здесь и сейчас, у него на глазах, и каждое исчезновение очередного узора отдавалось лёгкой дрожью в теле девушки.

— Она ещё не до конца освободилась, — прошептал Лекс. — Но уже не та.

Он, не раздумывая, снял куртку и накинул на неё, стараясь не касаться багровых линий — вдруг они ещё горячие.

— Лекс! — Грым в кристалле почти кричал. — Что ты делаешь?! Она жива?! Бей снова! Пока она не очнулась!

— Тихо, Грым, — тихо сказал Лекс. — Она не опасна.

Сам он не был в этом до конца уверен. Он смотрел на девушку и чувствовал, как внутри него борются два голоса. Один — холодный, рациональный — шептал: «Это аватар. Она убивала твоих людей. Она может очнуться и прикончить всех. Убей её сейчас, пока есть возможность, другого шанса может и не быть». Другой — тот, который заставил его спасать Корнея, освобождать рабов, рисковать собой — возражал: «Посмотри на неё. Она беззащитна. Она ничего не помнит. Если ты убьёшь её сейчас, ты станешь таким же, как Вэл'Шан, она не выбирала свою судьбу, за неё все решили».

Лекс вспомнил себя. Того, кто очнулся на Кристаллических полях, ничего не помня, не понимая, где находится. Того, кого чуть не убили, потому что он был «чужим». Если бы кто-то тогда добил его... не было бы ни базы, ни освобождённых, ни надежды, не было бы Айрин.

— Ты не можешь её оставить, — прошептал он вслух, убеждая себя. — Не сейчас.

Девушка шевельнулась. Веки дрогнули, открывая глаза — багровые, не те, что горели злобой. Теперь они смотрели растерянно, испуганно, как у ребёнка, впервые увидевшего мир. Она приподнялась, опираясь на дрожащие руки, и посмотрела на Лекса. В её взгляде не было узнавания.

— Кто... — голос сорвался, она попыталась снова. — Кто я, кто ты? Почему я ничего не помню?

Лекс опустился на корточки, стараясь не делать резких движений.

— Ты помнишь хоть что то, своё имя?

Девушка наморщила лоб, словно пытаясь ухватить ускользающую мысль.

— Эринния, — прошептала она. — Меня зовут Эринния. Но больше... ничего. Только имя. И... — она посмотрела на свои руки, на бледную кожу, — только пустота.

Сзади послышался топот. Клык и Зураб, спустившиеся со склонов, замерли в нескольких шагах, сжимая оружие. Клык выглядел так, будто увидел призрака.

— Ты с ума сошёл?! — прошипел он, не опуская арбалета. — Это же тварь, которая убивала наших! Она вырезала южное крыло! Десять человек! Её нужно добить!

— Посмотри на неё, — Лекс кивнул на девушку. — Тварь исчезла. Осталась только девушка. Без памяти, без силы, без защиты.

Зураб хмурился, перекатывая топор в руке. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась борьба. Он потерял семью. Он ненавидел врагов. Но эта девушка... она даже не понимала, где находится.

— Она может притворяться, — сказал он глухо.

— Может. — Лекс поднялся, помогая Эриннии встать. Она цеплялась за его руку, как утопающий за соломинку. — Но я готов рискнуть.

— Это не риск, это безумие, — отрезал Клык. — Ты приводишь в лагерь убийцу наших людей.

— Я привожу в лагерь человека, который нуждается в помощи. — Лекс посмотрел на Клыка в упор. — Ты видел её глаза. В них нет ненависти. Только страх.

Клык сплюнул, но арбалет опустил.

— Твоя воля, командир, надеюсь ты не ошибешься и на этот раз. Но если она хоть раз... — он не договорил, но угроза повисла в воздухе.

Лекс кивнул и повернулся к Зурабу.

— Ты со мной друг?

Кузнец долго молчал, разглядывая девушку. Потом перевёл взгляд на Лекса.

— Ты спас меня. Ты дал мне цель. Я верю тебе. — Он убрал топор за пояс. — Но, если она обернётся... я убью её сам. Не раздумывая.

— Справедливо.

Лекс обернулся к Эриннии. Она стояла, закутанная в его куртку, и смотрела на троих мужчин с выражением непонимания и взглядом затравленного зверька.

— Мы не причиним тебе вреда, — мягко сказал он. — Ты пойдёшь с нами. Мы поможем тебе вспомнить... или начать новую жизнь.

— Зачем? — её голос дрожал. — Я чувствую... что сделала что-то ужасное. Мои руки... в крови.

— Ты не помнишь этого. Это была не ты, тобой управляли, навязывали свою волю. — Лекс взял её за руку — ледяную, хрупкую. — Пойдём.

Они отошли от места боя на полсотни шагов, когда Клык остановился и жестом велел Зурабу идти вперёд с девушкой. Лекс задержался.

— Ты уверен? — спросил Клык, понижая голос. — Не здесь, не сейчас. Я прошу тебя подумать. Она — оружие Нергал. Даже если сейчас она не помнит, кто она, рано или поздно память вернётся. И тогда она уничтожит нас всех.

— А если не вернётся? — возразил Лекс. — Если мы выбьем из неё эту дрянь? Она может стать союзницей.

— Союзницей? — Клык усмехнулся горько. — Ты сам в это веришь?

— Я верю, что человек может измениться. — Лекс посмотрел на звёзды. — Посмотри на Зураба. Он был готов убивать всех эльфов подряд, пока не понял, что не все они монстры. Посмотри на Грыма — он ненавидел меня, когда я только появился. А теперь?

— Это другое.

— Это то же самое. — Лекс вздохнул. — Клык, я не знаю, правильно ли я поступаю. Может быть, ты прав, и она убьёт нас во сне. Но если я убью её сейчас — беззащитную, ничего не понимающую — я стану хуже эльфов. Я стану тем, против кого мы боремся, я не могу переступить через себя.

Клык молчал долго. Потом спросил:

— А Айрин? Ты подумал, что она скажет?

— Айрин поймёт, очень на это надеюсь. — Лекс не был в этом уверен, но сказал твёрдо. — Она всегда понимала.

— Дай то бог, — буркнул Клык и зашагал вперёд.

В убежище Грым отложил кристалл-связку и посмотрел на отца. Кор-Дум стоял у стены, скрестив руки на груди, лицо его было мрачным.

— Он притащит её сюда, — сказал старый дворф. — Эту тварь.

— Она больше не тварь, отец, — возразил Грым. — Я видел её структуру. Тёмный эфир исчез. Осталась только... чистая форма. Как у человека. Но с какой-то примесью.

— Примесью?

— Там было что-то чужое. Не от Нергал. — Грым задумался. — Как будто кто-то вплел в неё защиту. Или... закладку. Я не уверен.

Кор-Дум хмыкнул.

— Значит, ты тоже думаешь, что её можно спасти?

— Я думаю, что Лекс не ошибается. — Грым посмотрел отцу в глаза. — Он никогда не ошибался в людях.

— В людях — может быть. Но это не человек.

— Теперь — почти.

Кор-Дум покачал головой, но спорить не стал.

Они спустились к базе, когда небо на востоке только начинало светлеть. Первые лучи солнца коснулись вершин гор, окрашивая снег в розовый цвет. Внизу, в каменной норе, их ждали.

Айрин выбежала навстречу первой. Увидела Лекса — живого, пусть и окровавленного — на миг замерла, переведя дух. Потом взгляд её упал на девушку, закутанную в куртку Лекса, и лицо Айрин окаменело.

Рука инстинктивно метнулась к кинжалу. Пальцы сжали рукоять — привычное, отточенное движение, которое она делала сотни раз. Враг. Аватар. Убийца. Всё в ней кричало: достань оружие, защити себя, защити Лекса.

Она не вытащила кинжал. Но и не убрала руку.

— Кто это? — спросила она, и голос её прозвучал ледяной сталью.

— Её зовут Эринния, — ответил Лекс, чувствуя, как тяжесть ложится на плечи. — Она выжила после боя. Потеряла память.

— Выжила? — Айрин перевела взгляд на Клыка. — Аватар выжил?

— Аватар уничтожен, — сказал Клык. — Осталась вот это. Лекс решил, что мы должны ей помочь, пусть он тебе сам всё и объеснит.

Айрин снова посмотрела на девушку. На её испуганные глаза, на бледное лицо, на то, как она дрожит, вцепившись в руку Лекса. На багровые узоры, ещё не до конца исчезнувшие на её коже — шрамы того, кем она была.

— Ты уверен? — спросила она, обращаясь к Лексу.

— Нет, — честно ответил он. — Но я не мог её убить. Не так.

Айрин долго молчала. Потом шагнула к Эриннии, взяла её за другую руку.

— Тогда пойдём. Я помогу тебе согреться.

Эринния подняла на неё глаза, полные слёз.

— Спасибо, — прошептала она.

Айрин кивнула и повела девушку вглубь базы.

На пороге она обернулась.

Лекс стоял у входа, прислонившись плечом к каменному косяку. Усталый, окровавленный, с глазами, в которых всё ещё пульсировала боль от перенапряжения. Он смотрел на неё. Не на Эриннию — на неё.