- -
- 100%
- +
«Не рассказала, значит».
Это был уже второй человек за день.
«Что именно она должна была рассказать?»
«Ничего».
«Очень удобно».
«Аглая любила неудобные ответы».
Мира положила перед собой тетрадь.
«Вы принесли компас в лавку?»
«Нет».
«Кто?»
«Коля».
«Ваш брат?»
«Да».
«Когда?»
Павел не торопился отвечать.
«Лет шестнадцать назад. Мы тогда поссорились».
«Из-за чего?»
«Из-за дома родителей. Я хотел продать. Он нет».
Павел повертел компас в руках.
«Я в долги влез. У жены операция, дочка поступала. Мне казалось, всё просто. Дом пустой, деньги нужны. Коля решил, что я распродаю родителей по кускам».
«И вернул вам подарок?»
«В почтовый ящик положил. С запиской. Моё ему больше не нужно».
«Что сделали вы?»
«Выбросил».
«Компас?»
«Да».
«Куда?»
Павел посмотрел на неё.
«В Ольшанку».
Мира перевела взгляд на вещь в его руке.
«Через неделю Аглая позвонила. Сказала, у неё есть кое-что моё».
«Как она объяснила, откуда у неё компас?»
«Никак. Сказала, нашла».
«Где?»
«Не сказала».
«Вы поверили?»
«Нет».
«Но забрали».
«Забрал».
Павел провёл пальцем по крышке.
«Через несколько месяцев мы с Колей всё-таки поговорили. Не сразу нормально. Потом нормально».
«Компас вернули ему?»
«Нет».
«Почему?»
«Не хотел».
Мира нахмурилась.
«Он был его».
«Был. Потом он мне его вернул. Потом я его выбросил. Потом он оказался у Аглаи. После этого вопрос собственности стал каким-то глупым».
Павел положил компас на прилавок.
«После смерти Коли я держал его дома ещё несколько лет».
«А потом?»
Он посмотрел на карточку, которую Мира заранее положила рядом.
«Потом снова выбросил».
«Куда?»
«В мусорный контейнер у дома».
Мира молчала.
«Через два дня Аглая опять позвонила».
Она перевернула карточку.
«Вернулся второй раз».
Павел прочитал и отвернулся.
«Так и написала?»
«Да».
«Она любила точные слова».
«Почему вы выбросили его после смерти брата?»
Павел не ответил сразу.
«Потому что он продолжал работать».
«Не понимаю».
«Не надо».
«Вы приехали сюда после того, как отказались говорить. Значит, всё-таки хотите объяснить».
Он посмотрел на неё сердито, но устало.
«Я приехал забрать компас».
«Зачем?»
«Чтобы он третий раз сюда не вернулся».
Раздражение оказалось привычнее тревоги.
«Предметы не возвращаются сами».
«Я знаю».
«Тогда что вы имеете в виду?»
«Именно это».
«Вы когда-нибудь видели, как компас попадает к Аглае?»
«Нет».
«Видели хоть что-нибудь необычное?»
«Нет».
«Тогда кто-то мог подобрать его и принести ей».
«Дважды?»
«Мог».
«Зачем?»
Мира не ответила.
Павел кивнул.
«Вот и я не знаю».
Впервые Павел ответил без сопротивления.
Мира подвинула ему лист.
«Распишитесь, что забрали вещь».
«Надо?»
«Мне надо».
Он прочитал весь текст и подписал.
Перед уходом Мира спросила:
«Когда Аглая отдала вам компас первый раз, она что-нибудь сказала?»
Павел застегнул куртку.
«Сказала, чтобы я больше не выбрасывал его сердитым».
«Почему сердитым?»
«Я спросил то же самое».
«И?»
«Она сказала, что так хуже».
Он убрал компас во внутренний карман.
«Если увидите его ещё раз, мне не звоните».
«Почему?»
«Тогда это уже точно не моя проблема».
После его ухода Мира долго смотрела на подписанный лист.
История Павла ничего не доказывала.
Он мог лгать.
Мог путать даты.
Аглая могла знать людей, которые находили компас. Могла устраивать странные воспитательные спектакли. Кто-то мог разыгрывать Ведениных.
Объяснения были плохие, но возможные.
До закрытия Мира почти не возвращалась к теме.
В 18:10 она заперла входную дверь и достала все карточки НВ.
Их оказалось сорок семь.
Она пересчитала дважды.
Часть была старой. Несколько написаны другим почерком.
Мира разделила карточки по почерку, бумаге и наличию дополнительных записей на обороте.
У компаса было:
«Холод. Камень. Железо».
На карточке красной туфли:
«Дождь. Краска. Правое колено».
На карточке ключа:
«Лук. Горячая вода. Гудок».
На фотографии женщины у лодки:
«Тина. Крем для рук. Песня».
Это не походило на описание предметов.
Мира взяла несколько обычных карточек.
Там таких заметок не было.
В 19:20 позвонила мать.
«Ты всё ещё там?»
«Да».
«Когда собираешься отдыхать?»
«После того, как пойму систему».
«То есть никогда».
Мира посмотрела на карточки.
«Ты когда-нибудь слышала от Аглаи про НВ?»
«Нет».
«Про вещи, которые она не выставляла?»
«Она многое не выставляла. Иногда говорила, что какая-то вещь вернулась. Я думала, клиент передумал».
«Почему?»
«Не знаю. Я старалась не спрашивать Аглаю, что именно она имела в виду».
«У тебя был редкий талант».
«У меня был опыт».
После разговора Мира ещё час разбирала карточки.
Никакой ясности.
Перед тем как подняться наверх, проверила приёмный шкаф.
Пусто.
Закрыла.
Заперла.
Ключ на этот раз положила в карман.
Около одиннадцати она спустилась ещё раз: не могла уснуть.
Лавка ночью была другой только потому, что в ней никто ничего не требовал.
Никаких цен. Никаких скидок. Никаких вопросов.
Мира прошла к шкафу.
Ключ был у неё.
Открыла.
Пусто.
Она почувствовала облегчение и сразу рассердилась на себя за это.
Провела ладонью по средней полке.
В тот же момент мир будто на секунду наложился сам на себя.
Лавка осталась перед ней.
Но одновременно Мира почувствовала холод.
Не прохладу помещения.
Резкий наружный холод в лице и пальцах.
Под ногой хрустнул камень.
Перед глазами вспыхнул белый свет.
Во рту появился металлический привкус.
Мира отдёрнула руку.
Всё исчезло.
Она стояла перед пустым шкафом.
Лампа горела ровно.
Пол был деревянным.
Во рту оставался слабый привкус железа.
Мира несколько секунд не двигалась.
Потом закрыла шкаф.
Вернулась в контору.
Открыла тетрадь и записала время.
23:08.
Холод.
Яркий белый свет.
Хруст гравия или мелкого камня.
Металлический вкус.
Ниже написала:
Возможное кратковременное головокружение. Недосып. Стресс. Мало еды. Отдельно: контакт был с пустой полкой, не с компасом.
Это выглядело разумно.
Она уже собиралась закрыть тетрадь, когда увидела пачку НВ.
Карточка компаса была сверху.
Мира перевернула её.
«Холод. Камень. Железо».
Она застыла.
Эту строку она могла видеть утром.
Могла не обратить внимания.
Могла запомнить и воспроизвести позже.
Память так работает.
Мира повторила это мысленно.
Потом взяла карточку ближе к лампе.
Под тремя словами Аглая оставила ещё одну короткую запись, почти стёртую:
«Первое записать сразу. Потом не верить памяти».
Мира сидела неподвижно.
За стеной часы отбили половину двенадцатого.
На этот раз она не стала проверять, правильно ли они показывают время.
Глава 3. НВ
Утром компаса в шкафу не было.
Мира открыла дверцу в 07:14 и почти минуту смотрела на пустые полки.
Пустой шкаф её обрадовал.
Она сама не понимала, почему ожидала другого.
Перед тем как закрыть дверцу, Мира коснулась той же средней полки, что ночью.
Ничего.
Ни холода, ни хруста камня, ни металлического привкуса.
В тетради она добавила к ночной записи: «Повторить не удалось».
Павел забрал компас. Если его история имела хоть какую-то связь с пометкой НВ, предмет должен был оставаться у него, пока он не попытается избавиться от него снова.
Мира закрыла шкаф.
На кухне сделала кофе и перечитала ночную запись.
Холод.
Свет.
Камень.
Железо.
Под ней стояло разумное объяснение: стресс, недосып, мало еды.
Оно по-прежнему выглядело разумным.
Проблема была только в карточке Аглаи.
В 08:55 Мира открыла лавку.
Тамара Степановна появилась в 09:07.
Сегодня она принесла пустую стеклянную форму.
Она сказала: «От пирога».
Мира посмотрела на форму.
«Форма была у меня».
Тамара Степановна тоже посмотрела.
«Это другая».
«Понятно».
«Не цепляйтесь к словам с утра».
Она поставила форму на прилавок.
«Павел приходил?»
Мира подняла глаза.
«Откуда знаете?»
«Видела».
«Через окно».
«У меня хорошее окно».
«Он забрал компас».
«Правильно».
«Он сказал, что дважды его выбрасывал».
Тамара Степановна перестала поправлять ремешок сумки.
«Разговорчивый стал».
«Вы знали?»
«Про первый раз».
«И знали, что Аглая потом получила компас».
«Знала».
«Как?»
«Вот этого не знала».
Мира положила перед ней карточку.
«Что означает НВ?»
«Я уже говорила».
«Вы не помните».
«Вот видите, память у вас хорошая».
«А на обороте почему записаны ощущения?»
Женщина посмотрела на карточку.
«Какие?»
«Холод. Камень. Железо».
«А».
«Что значит а?»
Тамара Степановна сняла одну перчатку и медленно расправила пальцы.
«Аглая иногда так записывала».
«Что именно?»
«Первое, что приходило в голову».
«Зачем?»
«Говорила, чтобы не перепутать».
«Что не перепутать?»
«Вещи».
«Как можно перепутать компас и детскую туфлю?»
«Это опять не ко мне».
Мира смотрела на неё.
«Вы когда-нибудь что-нибудь чувствовали, когда касались таких вещей?»
Теперь пауза стала длиннее.
«Нет».
«Уверены?»
«Да».
«А видели, как чувствовала Аглая?»
«Мира».
«Что?»
«Если вы собираетесь жить здесь ещё хоть неделю, научитесь иногда не задавать следующий вопрос».
«Не собираюсь».
«Жить?»
«Оставаться».
Тамара Степановна усмехнулась.
«Аглая тоже так говорила».
Мира уже слышала эту фразу и решила не реагировать.
«НВ».
«Не помню».
«Вы врёте».
Тамара Степановна подняла брови.
«Прямо с утра?»
«Я не спрашиваю, знаете ли вы. Я вижу, что знаете».
«Это уже ваша музейная работа начинается?»
«Моя работа начиналась с того, что я не писала в каталог то, чего не могла подтвердить».
«Вот и не пишите».
Она взяла стеклянную форму обратно.
«Зачем вы её забираете?»
«Потому что передумала оставлять».
«Вы её даже не приносили».
«Тем более».
Тамара Степановна ушла.
Мира записала разговор, стараясь не добавлять оценок.
В 10:20 позвонила Павлу.
Он ответил недовольно.
«Компас у вас?»
«У меня».
«Можете проверить?»
«Вы издеваетесь?»
«Нет».
«Я вчера положил его в ящик».
«Пожалуйста».
Несколько секунд слышались шаги и шум выдвижного ящика.
«Лежит».
От этого стало легче.
«Спасибо».
«Всё?»
«Да».
Он отключился.
Значит, сегодняшняя пустота шкафа ничего не опровергала.
К полудню Мира снова занималась старым каталогом.
Она разделила карточки НВ по времени.
Самые новые были написаны Аглаей. Старые, судя по бумаге и почерку, принадлежали прежнему хозяину.
Имя нашлось в документах на помещение.
Аркадий Яковлевич Мельник.
Аглая получила лавку от него двадцать восемь лет назад.
В коробке старых бумаг сохранились его квитанции, договоры и несколько тонких тетрадей.
На одной было написано:
«Приём. 1981».
На другой:
«1982».
Третья была без даты.
Из неё аккуратно вырезали первые двадцать страниц.
Мира сравнила бумагу с самыми старыми карточками.
Совпадала толщина.
Цвет.
Разлиновка.
Даже расстояние между горизонтальными линиями.
Старые карточки НВ были сделаны из страниц тетрадей Мельника.
Она начала рассматривать их края.
На одной с обратной стороны сохранилось окончание слова:
«...росить».
На другой:
«...можно».
Третья ничего не дала.
На шестой было видно:
«...ельзя вы...»
Мира положила её отдельно.
Через несколько минут нашла ещё одну:
«...бросить».
Два обрывка не составляли одну строку. Бумага была из разных листов. Но сочетание уже невозможно было не увидеть.
Нельзя выбросить.
Мира записала:
ГИПОТЕЗА: НВ = «Нельзя выбросить».
Слово «гипотеза» подчеркнула.
До подтверждения это оставалось только удобной расшифровкой.
В 14:15 в лавку вошёл невысокий мужчина лет сорока с тканевым портфелем.
«Мира Ланская?»
«Да».
«Роман Белов. Я с Аглаей по оценке работал».
Мира вспомнила имя из старых квитанций.
«Я уже договорилась с другим оценщиком».
«Я не за работой. Соболезную».
Он положил на прилавок пакет с двумя пирожками.
«Это городская традиция?»
«Что?»
«Кормить наследника лавки».
«Тамара уже была?»
«Дважды».
«Тогда вам официально разрешили здесь находиться».
Роман прошёлся взглядом по залу.
«Странно без Аглаи».
Мира слышала это много раз после похорон, но сейчас фраза прозвучала не как соболезнование.
Как констатация.
«Вы давно её знали?»
«Лет двадцать. Она звонила, когда приносили мебель, серебро, хорошие часы».
Мира показала ему обычную карточку.
«Систему учёта знаете?»
«Немного».
«НВ?»
Роман кивнул.
«Что означает?»
«Нельзя выставлять».
Мира молчала.
«Уверены?»
«Она говорила: это НВ, в зал не ставим».
«То есть слова „нельзя выставлять“ она не произносила».
«Нет. Я так понял».
Мира записала вторую версию.
«Почему нельзя выставлять?»
«Иногда спорные вещи. Иногда ждали владельца. Не знаю».
Роман заметил старые карточки.
«Это Мельника».
«Вы его знали?»
«Мальчишкой. Он умер давно».
«Кто-нибудь из его знакомых жив?»
«Спросите Льва Арденцева».
«Кто это?»
«Историк. Краевед. Знает, где стоял каждый сарай в Ладовске и кто кому задолжал три рубля в тысяча девятьсот одиннадцатом».
«Полезно».
«Пока он не спросит, зачем вам это нужно».
Роман продиктовал номер.
Мира записала имя.
Лев Арденцев.
«Вечером лучше не звоните».
«Почему?»
«Ответит и проговорит два часа».
«А днём?»
«Полтора».
После его ухода Мира вернулась к тетрадям Мельника.
На внутренней стороне задней обложки одной из них обнаружился плоский бумажный карман.
Внутри лежал сложенный вчетверо лист.
Бумага была той же.
Мира надела хлопковые перчатки и развернула его.
Вверху стояло:
«Для себя».
Ниже:
«НВ. Нельзя выбросить.
Название глупое, но другого пока нет.
Не всякая выброшенная вещь приходит сюда. Большинство, к счастью, ведёт себя как положено.
Если пришло, не искать смысл раньше владельца.
Первое при касании записывать сразу. Потом память добавляет своё.
Не отдавать человеку, который просто хочет избавиться снова.
Если вещь вернулась второй раз...»
На этом текст обрывался.
Нижнюю часть листа отрезали.
Мира перечитала всё сначала.
НВ.
Нельзя выбросить.
Теперь это был факт.
Остальное фактом не становилось.
«Не всякая выброшенная вещь приходит сюда».
Мельник мог быть суеверным.
Мог вести странную систему психологической работы с клиентами.
Мог шутить для самого себя.
Но Аглая продолжила его записи спустя десятилетия.
А компас Павла действительно лежал утром в запертом шкафу.
Мира открыла тетрадь и аккуратно разделила страницу на две колонки.
ФАКТЫ.
ГИПОТЕЗЫ.
В первую записала:
Мельник использовал обозначение НВ = «Нельзя выбросить».
Аглая сохранила обозначение.
Компас зарегистрирован как НВ.
Павел утверждает, что дважды выбрасывал компас и после этого Аглая его возвращала.
Вчера утром компас обнаружен в запертом шкафу.
Во вторую:
Предметы НВ появляются в лавке после того, как их выбрасывают.
Записи ощущений связаны с происхождением предмета.
Она долго смотрела на вторую строку.
Потом добавила вопросительный знак.
К закрытию лавки Мира успела позвонить в городской архив. Там подтвердили, что материалы по Мельнику есть, но быстрее будет действительно поговорить с Львом Арденцевым, который много лет собирал историю старого квартала.
Мира решила звонить утром.
После шести покупателей больше не было.
Она закрыла кассу и вынесла мусор.
Когда вернулась через боковой проход, заметила на деревянной обшивке рядом с приёмным шкафом свежую светлую царапину.
Вчера её, кажется, не было.
Слово «кажется» удержало Миру от вывода.
Она опустилась на колени и осмотрела пол.
Между шкафом и плинтусом блестело что-то маленькое.
Мира достала линейку и вытолкнула предмет.
Медный винтик.
Крошечный, с плоской головкой и тонкой насечкой по краю.
Не мебельный.
Она проверила петли шкафа, замок, ручки, крепления полок.
Все винты были на месте.
Мира завернула находку в бумагу и подписала время.
На улице уже темнело.
Она решила закончить.
Перед уходом открыла шкаф.
Пусто.
Закрыла.
В этот момент из щели у задней стенки выпала тонкая полоска бумаги.
Мира подняла её.
Почерк был Аглаин.
Сохранилось только начало строки:
«Если оно пришло, значит, кто-то очень хотел...»
Продолжения не было.
Мира осмотрела полку.
Никакого тайника.
Щель между досками была слишком узкой для целой записки. Этот обрывок мог пролежать за задней стенкой годы и выпасть только сейчас.
Она положила обрывок рядом с листом Мельника.
В тетради написала:
Завтра позвонить Льву Арденцеву.
Ниже:
Не делать из найденного правил, пока не проверено.
Эту строку Мира перечитала дважды.
Потом закрыла тетрадь.
Глава 4. Историк
Лев Арденцев ответил на втором гудке.
«Да».
«Доброе утро. Меня зовут Мира Ланская. Ваш номер мне дал Роман Белов».
«Какой Роман?»
«Оценщик. Работал с Аглаей Ланской».
На другом конце стало тише.
«Вы племянница Аглаи?»
«Да».
«Что случилось?»
Формулировка Мире не понравилась.
«Ничего. Я разбираю документы лавки».
«Звучит как начало чего-то, что обычно случается».
«Мне нужна информация об Аркадии Яковлевиче Мельнике».
«Зачем?»
Роман предупреждал.
«Он предыдущий владелец лавки. Я нашла его старый учёт».
«Какой именно?»
«Если вы знаете Мельника, я лучше покажу».
«Вы сейчас там?»
«Да».
«Через полчаса буду».
«Мне удобнее встретиться в архиве».
«Мне удобнее увидеть бумаги».
«Я не сказала, что дам их в руки».
Лев помолчал.
«Хорошо. Уже интересно».
«К девяти».
«Буду в восемь сорок пять».
Он отключился.
Мира посмотрела на телефон.
В тетради написала только:
Лев Арденцев. 08:45.
Любая другая характеристика пока была бы выводом.
До его прихода она убрала лист Мельника в прозрачный файл, а коробку НВ закрыла в конторе. Незнакомому человеку показывать всё сразу она не собиралась.
В 08:41 постучали.
Лев оказался лет сорока семи, высокий и худой, в расстёгнутом тёмном пальто и плохо завязанном шарфе. Волосы седели на висках. Очки с тонкой металлической оправой постоянно съезжали ниже, и он поправлял их одним пальцем.
В правой руке был бумажный стакан с кофе, в левой толстая папка.
«Мира?»
«Да».
«Лев».
Они пожали руки.
Он сразу посмотрел мимо неё в торговый зал.
«Я здесь лет пять не был».
«Почему?»
«Аглая перестала пускать».
Мира задержала руку на двери.
«Что вы сделали?»
«Задал вопрос».
«Какой?»
«Хороший».
«Она так не считала?»
«Сказала, что вопрос хороший, а время плохое».
Он вошёл.
На стене возле двери тикали часы.
Лев посмотрел на них.
«Эти всегда спешили на четыре минуты».
«Теперь на семь».
«Стареют».
Мира сказала: «Аркадий Мельник».
Лев снял пальто и повесил на спинку стула.
«Родился в двадцать девятом. Умер в девяносто восьмом. Лавкой владел с конца шестидесятых до начала девяностых. До него здесь работал его отец, ремонтировал часы, зонты, мелкую технику. Потом добавили комиссию».
«Аглая работала у него?»
«С конца семидесятых. Сначала помогала по выходным. Потом постоянно».
«Откуда знаете?»
«Фотографии, газетные упоминания, регистрационные документы».
«Родственники?»
«Дочь уехала. Кажется, в Канаду. Сын умер раньше него».
«Кто разбирал бумаги после смерти?»
Лев поднял брови.
«Вот это уже не про систему учёта».
«Связано».
«Покажите, и я скажу насколько».
Мира достала одну старую карточку.
Карманные часы. Серебро. Треснувший циферблат. НВ.
Лев не взял её.
Наклонился.
«Почерк Мельника».
«Уверены?»
«Почти».
«НВ встречали?»
«Да».
«Что означает?»
«Не знаю».
Ответ был быстрым.
«Спрашивали?»
«Аглаю».
«И?»
«Она сказала: не ваше».
«Это из-за этого перестала вас пускать?»
«Не только».
Мира отодвинула карточку.
«Что ещё?»
«Спросил, почему часть вещей не выставляют. Почему на карточках нет владельцев. Почему иногда нет даты».
«Что она ответила?»
«Что не всё в лавке принимали на комиссию».
«Нормально».
«Я спросил про даты».
«И?»
«Сказала, что дата иногда не помогает».
Мира записала фразу.
Лев заметил.
«Вы всё записываете?»
«Когда не хочу потом перепутать».
Он усмехнулся.
«Это вы у Аглаи научились?»
«Нет».
Мира достала лист Мельника.
«Не трогайте».
Лев наклонился и начал читать.
На строке «НВ. Нельзя выбросить» перестал улыбаться.
Прочитал весь лист.
Потом ещё раз начало.
«Где нашли?»
«В тетради Мельника».
«Я видел эту тетрадь».
Мира подняла глаза.
«Когда?»
«После его смерти. Помогал Аглае разбирать бумаги».
«Вам было сколько?»
«Девятнадцать».
«Страницы уже были вырезаны?»
«Да».
«Кто их вырезал?»
«Не знаю. Аглая разозлилась, когда увидела».
«Что сказала?»
Лев задумался.
«Кто это сделал».
«Именно так?»
«Да».
Мира отметила это в тетради.
«То есть она считала, что Мельник не стал бы сам уничтожать записи».
«Или знала, что не уничтожил».
«Это уже вывод».
«Конечно».
Ответ Мире понравился больше, чем она ожидала.
Лев снова посмотрел на лист.
«Первое при касании записывать сразу. Потом память добавляет своё».
«Как вы это понимаете?»
«Первое впечатление. Запах. Ассоциацию. Состояние предмета».
«Зачем?»
«Если он пытался установить происхождение».
«Зачем тогда только для НВ?»
Лев посмотрел на неё.
«А вот теперь я понимаю, почему вы позвонили».
Мира ничего не сказала.
Он продолжил:
«У вас есть такая вещь».
«Сейчас нет».
«Была».
«Почему решили?»
«Из-за вопроса о касании».
«Вы слишком уверены в чужих мотивах».
«Рабочая болезнь».
Мира закрыла файл.
«Латунный компас Николая Веденина».
Лев сразу узнал имя.
«Павел?»
«Что Павел?»
«Он снова выбросил его?»
Теперь Мира замолчала.
«Вы знаете историю».
«Первую. Лет пятнадцать назад Павел рассказывал, что выбросил компас в Ольшанку, а Аглая через неделю его вернула».
«Кто-то мог найти».
«Конечно».
«Вот именно».
«А сейчас?»
Мира решила не скрывать факт, который всё равно был связан с карточкой.
«Утром после похорон компас лежал в приёмном шкафу».
Лев посмотрел туда.
«В этом?»
«Да».
«Он был заперт?»
«Да».
«Снаружи есть дверца».
«За решёткой и двумя замками. Я проверяла».
«Второй ключ?»
«Возможен».
«Павел забрал?»
«Вчера».
«И компас сейчас у него?»
«Проверила утром».
Лев кивнул.
Не засмеялся. Не спросил, верит ли Мира в чудеса. Это тоже было плюсом.
Он подошёл к шкафу.
«Можно посмотреть?»
«Смотреть можно. Трогать нет».