Академия «Ковчег» 2 (Том 3)

Глава 3

— Насколько все плохо? — спросил я.

Прежде чем ответить, сестра сделала паузу, от которой я невольно напрягся. Будто считав мое беспокойство, она все же решила не затягивать и ответила.

— Ты стал бледнее. Черты лица... заострились. Глаза красные. — Говоря это, она следила за моим выражением лица, будто проверяя на прочность тонкий лед.

— Так они и раньше краснели, — я выдохнул, а с моей души будто камень упал, но, судя по взглядам остальных, на этот раз речь шла не о временном спецэффекте в искусственных глазах.

— Раньше они светились, когда ты был... — Мари сделала паузу, будто подбирая слова, чтобы описать мою странность, которой она стала свидетельницей еще в первый день нашего пребывания. С того момента в коридоре она не поднимала этой темы, а я так и не рассказал ей о ковене. Она все же договорила: — Когда ты был раздражен. Сейчас они просто красные, а еще и клыки эти.

Я в очередной раз за сегодня провел языком по лишним зубам.

— Да, с клыками я уже познакомился.

Макото, как и положено самоназначенной телохранительнице, стояла за спиной своей госпожи и с невозмутимым выражением лица осматривала меня. И, что очень радовало, она не спешила бросаться на меня с криками «умри, богомерзкий упырь». Да-да, и такие случаи в моей жизни уже успели случиться.

— Ты сильно изменился, — она на мгновенье замолчала и тут же продолжила уже с большей теплотой в голосе, — но я рада, что теперь с тобой всё в порядке.

Я кивнул, ничего не говоря, да оно и не было нужно. С Макото мы и так понимали друг друга в таких вопросах. Мы оба были воинами, и нас роднила общая цель — защитить Мари.

— Да, в этот раз передряга вышла чуть хуже, чем бы того хотелось, — сказал я нарочито дурашливым голосом, чтобы разрядить атмосферу.

Зоя наконец не выдержала и раздраженно выдохнула почти беззвучно.

— Я говорила, что ты влезешь в какое-нибудь дерьмо с тем лайнером, — сказав это, она тут же осеклась под моим взглядом и моей широкой зубастой улыбкой.

— В мою защиту, — поднял я руку в жесте «сдаюсь с поличным», — я к ним вообще не приближался, только старушку спас, а эти негодяи меня подло подстрелили и затащили к себе в логово.

— Старушка? Логово? — А это уже снова Мари.

Я поморщился, потирая грудь, что уже давно зажила, но вот воспоминания, как из нее торчит наконечник гарпуна, останутся со мной еще надолго.

— Ага, на том лайнере была секта стариков-людоедов, — сказал и заметил, как в коридоре после сказанного стало тише.

Нет, не то чтобы до этого тут было прям шумно. Просто от таких подробностей все застыли от шока... Не, ну как все. Костя, Рыжий и Рита посмотрели на меня с пониманием. В отличие от остальных, они и так знали, что там было. До сих пор помню их панические крики, доносившиеся до меня во время бойни, что я устроил тем недохищникам, и какая патока блаженства полилась, когда они узнали, что я в полном порядке. Всему виной было влияние ковена, что сплел наши души противоестественной связью, и пусть в обычное время это было и незаметно, но разум всех, кто связан со мной, безвозвратно искажен. Я мог бы сотворить буквально всё, что при...

Расскажи, пожалуйста, что там было, - прервала мои тяжелые мысли Мари, успевшая к этому моменту прийти в себя.

И я рассказал всё, что там было. Почти всё, ведь ради спокойствия сестры ей не нужно было знать всех кровавых подробностей того дня.

— На лайнере были каннибалы, — начал я. — Не простые выжившие или напуганные старики, как нам тогда казалось. — Судя по глазам Мари, она не до конца осознала, что я сейчас сказал.

— Да-да, не удивляйся, в таком мире мы сейчас живем. — Так вот, организованная стая тварей, только и делавшая всё это время, что заманивала людей и ела их. — Ну вот и я по тупости попался в их засаду. Встретил парнишку, кстати, он тоже русский, Артёмом зовут, вот с ним сообща и выбрались.

— А сейчас он где? — спросила Мари, но по ней было видно, вопросов у нее еще много, и я отчетливо понимал, что сдерживается она только потому, что мы не дома, и стоит нам только добраться до скалы, как с меня буквально не слезут, пока не высосут всё, что только можно.

— Так на лайнере и остался, не суда же мне его тащить. — И, мысленно прикидывая, продолжил: — Живой был, когда я улетал. Нормальный такой парнишка, умный, рукастый, слегка охреневший от происходящего. Но у него какой-то странный фетиш на отрубленные головы. — И стоило Мари попытаться задать мне вопрос, прервал её и тут же продолжил: — Но я его не виню ни в чем, наш мир безумен, и его странность даже не самая странная, поверь мне на слово.

— Ты бросил нашего земляка на лайнере с людоедами? — спросил Рюрик с явным недовольством в голосе.

— Но-но, не надо мне тут упреков. Я там всё подчистил и его оставил на хороших позициях. — Скептичные и недовольные взгляды, что скрестились на мне, отчётливо давали понять, я их не убедил. — Так о чём это я? А, ну да, Тема — пацанчик разумный, уверен, он выкрутится.

Рюрик медленно кивнул, давая понять, что мои доводы услышал, но, уверен, эту тему он еще поднимет.

Зоя, что всё ещё продолжала смотреть на меня с эдаким ленинским прищуром, заметила.

— Конечно, Зоичка, недоговариваю. — От услышанного обращения она зарделась, а я всё продолжал: — Если я расскажу всё сразу, что там было, у нас весь день на это уйдет, а оно нам ну уж точно не надо.

Мари посмотрела на меня так, будто хотела продолжить расспросы прямо сейчас, но передумала. Умная. Очень умная. В коридоре могло быть слишком много чужих ушей. Джулии я не смущался, она и так всё время с нами, но вот раскрывать подробности внешнего мира посторонним я не собирался.

— Пойдём, — сказала Мари, беря меня под руку. — Расскажешь позже.

— Если только часть, — уточнил я, позволяя ей вести в нашей паре.

— Иван, — зашипела сестра, впиваясь ногтями мне в кожу.

— Мари, — широко улыбнувшись и игнорируя боль, ответил ей я.

— Осел, — это рыжий придурок, что не удержался и выкрикнул это на весь коридор, за что и поплатился, отхватив два подзатыльника. Один от Кости, второй от Зои.

Мы посмотрели друг на друга и оба синхронно засмеялись. В этот момент я отчётливо почувствовал, как напряжение, что до этого только нарастало, уходит. Но отчётливо понял, что рано или поздно надо будет рассказать сестре о ковене. Нет, не принять её в культ, Великая упаси, такой судьбы я для Мари не желаю, но вот рассказать я просто обязан.

Такой представительной компанией мы и вышли из медицинского корпуса. Тут же приметил, что тут что-то не так, и мы как-то странно распределились. Я и Мари, которая всё так и продолжала держать меня под руку, будто юная леди в компании кавалера. Макото, которая будто приклеенная держалась за спиной моей сестры, рыскала глазами, будто ожидая нападения врагов в любой момент. Костя и Рыжий вырвались на несколько шагов вперед, став нашим авангардом. Рюрик так и продолжил идти последним, будто заняв место арьергарда, готовый прикрывать наш тыл. Рита, к моему удивлению, пристроилась подле меня, и я был уверен, что еще мгновение, и она возьмет меня за вторую руку, но непонятно почему сдержалась, так и продолжив идти слева от меня, старательно не пересекаясь со мной взглядом.

Неудивительно, что мы стали привлекать огромное количество внимания с первых секунд, когда попали в более людные части академии.

Студенты на нашем пути расступались, другие просто пялились, старательно делая вид, что очень заняты работой с интерфейсом, но по их зрачкам я видел, что это всего лишь театральщина, причем бездарная. Остальные же не скрывали своего интереса и смотрели прямо, переговариваясь друг с другом.

Я буквально чувствовал кожей их взгляды, после выхода из капсулы и произошедших изменений моя чувствительность многократно возросла. Это было похоже, будто десятки тонких перышек, не переставая, скользят по лицу, глазам и руке, что сплетена в данный момент с той самой отверженной Сугаварой. И этот зуд раздражал, нет, он буквально бесил меня. Но я отчетливо понимал, отныне для всех я не просто русский мальчик Ваня, что в дикости своей может наплевать на устои высшего общества. Отныне я правая рука и главная опора своей сестры, которая даже несмотря на свою отверженность продолжала быть частью всего этого благородного балагана. Краем взгляда я видел, что пусть многие продолжают смотреть на нее с презрением, но некоторые делают это с интересом и мысленно прикидывая будущие расклады.

Я мало что понимал во всех этих раскладах. Да и плевать мне было на них, если быть до конца честным. Я патриарх собственного ковена, и никто тут не был равен мне по статусу, пусть они этого и не осознавали.

— Тайра совсем распоясался, — негромко сказала Мари, когда мы вышли в переход между корпусами.

— Это который? — спросил, пытаясь понять, про кого она вообще говорит.

— Младший, — уточнила она, поморщившись, будто говорила о навозном жуке.

— А, тот самый утырок, — всё же припомнил я того выродка, что решил поиздеваться над моей Мари, а потом ползал по полу в собственной крови и моче.

— Его брат стал президентом студсовета, и Харухико теперь считает, что ему дозволено больше, чем раньше.

— Ему и раньше так казалось, — сказал я, напоминая про самый первый день в академии. — Обломали один раз, обломаем и во второй.

— Сейчас всё стало хуже, — добавила она, будто намекая на что-то.

Я хотел уточнить, что этот утырок успел уже натворить, но судьба сама решила не откладывать демонстрацию в долгий ящик.

Предмет нашего разговора стоял впереди в тени здания, как обычно окруженный своими прихлебателями и держа за жопу дерзкого вида японку, что уже успела где-то добыть краску для волос и выкрасить отдельные локоны в красный цвет. Вид у самого Харухико был почти прежний: самоуверенная морда лица, расхлябанная как попало форма студента академии и внешний вид, что явно говорил всем, что именно он тут хозяин мира и всё ему нипочем.

Выслушивавший с ленивым видом подобострастные причитания своего лизоблюда, Харухико наконец-то заметил нас, ну как нас, этот дебил уставился на Мари, даже не удостоив своим вниманием ее сопровождение.

«Ошибка. Фатальная ошибка», — подумал я, мысленно предвкушая свою новую шутку.

Лицо Харухико тут же начало складываться в презрительную маску. На нем отчетливо читалось желание ляпнуть что-то умное. Ну, по его мнению, конечно, умное. Что-нибудь про Сугавару, русских, собак, место в иерархии, старшего брата или всё это сразу.

Ну, а потом он увидел меня. На его лице сначала проступило злое узнавание, что тут же сменилось страхом. Я же в свою очередь не стал ничего говорить, лишь повернул голову в его сторону и просто-напросто улыбнулся во весь тактический охват пасти.

Харухико открыл рот, и на его лице смешалось буквально всё: паника, злость, обида, желание сбежать и вместе с этим застыть на месте в надежде, что на этот раз его пронесет.

Его лицо побледнело так быстро, что я даже слегка впечатлился. Взгляд дернулся и упал сначала на мои клыки, потом на кроваво-красные глаза.

Один из его приятелей хотел что-то спросить, но Харухико едва заметно качнул головой, останавливая его. Это не был повелительный жест, что он лениво кинул своему подчиненному, просто этот трус буквально не мог пошевелиться от страха, что сжал его сердце, а все его силы и без того были направлены, чтобы вновь не обоссаться. Его дружки только сейчас решили посмотреть, куда же смотрит их лидер, и обернулись на нас, но я уже отвернулся, и мы продолжили фланировать мимо них. Ну, не удержавшись, я все же решил еще попакостить и в последний момент вновь повернулся к этой компании и с самым доброжелательным выражением лица и вновь натянутой улыбкой приветственно им кивнул. Теперь уже застыли все они... Ан нет, не все, та самая японочка, которую Харухико продолжал держать за задницу, внимательно и заинтересованно посмотрела на меня и кокетливо улыбнулась многообещающей улыбкой.

— Не делай так, — сказала Мари, когда мы отошли.

— Как? — спросил я, прикинувшись дурачком.

— Ты прекрасно понял, что я имею в виду. — Посмотрела она на меня, словно на маленького, и плевать ей было, что именно я тут старший брат. — Вань, ну ты же понимаешь, что так нельзя.

— Я просто поздоровался с ними и был при этом доброжелателен, — с улыбкой ответил излишне серьезной сестре.

— Ты доброжелательный только когда спишь зубами к стенке. — Она сделала небольшую паузу и продолжила уже более мягким тоном: — Особенно теперь.

Макото, как и остальные шедшие возле нас ребята, не сдержалась и тихо хмыкнула. Да, для постороннего это было почти незаметно, но я уже успел достаточно ее узнать и понимал, что это вполне можно засчитать за веселый смех. Я одобрительно посмотрел на нее и улыбнулся, на что она нарочито не отреагировала, все так же продолжая отыгрывать роль самурая подле госпожи.

Продолжая наш путь домой, ребята негромко вводили меня в курс тех дел, что я успел пропустить за время своего недолгого плена. Мы уже успели спуститься на несколько уровней вниз и как раз проходили мимо торгового района, что еще с первых дней успел мне запомниться стерильной пустотой, будто я смотрю не на настоящую улицу, а на киношные декорации. Причиной тому было то, что ставни тогда были закрыты, а за неприступностью дверей следила Джулия лично. Я хотел просто пройти мимо, как делал десятки раз до этого, но взгляд уловил неправильность с той стороны.

Там, где еще совсем недавно были неприступные фасады, теперь появились признаки изменений. Нет, там не кипела жизнь, и меня не ослепило светом неоновых вывесок, но уже и не то сонное царство, что было раньше. Напротив одного из магазинчиков студенты складывали защитные панели, которые как раз с него и сняли совершенно недавно. Другие в это время уже крепили вывеску, что всем своим видом говорила: она сделана буквально недавно. И такое место было далеко не одно. Чуть дальше виднелась открытая дверь, напротив которой была горкой навалена всякая рухлядь: коробки, разобранный стол и как апофеоз картины, двое ботанистого вида студентов, которые самозабвенно спорят, что-то тыкая на планшете.

— Это что? — спросил я, застыв на месте.

— Первые лавки, — сказала Мари.

— Когда успели?

— Пока ты падал с неба, умирал, оживал и портил статистику Джулии.

— Звучит как продуктивное утро, — усмехнулся я, но, поймав недовольный взгляд сестры, всем своим видом изобразил покорность и желание внимать ее мудрости.

— Некоторые студенты получили право на аренду отдельных лавок. Похоже, Джулия начала открывать новые возможности для развития и реализации. — Я понял, что она имела в виду, когда говорила про новые возможности. Комитеты и общежития — эти две стороны силы, антагонизм которых был виден невооруженным глазом. Теперь же в наш расклад добавились еще и молодые предприниматели, которые дополнят общую картину местного баланса сил.

— А то, что все эти студенты на вид чистые ботаники, это ведь не случайно? — продолжил я распутывать цепочку информации.

— Да, ты прав. Это в основном те, кто скрывался от буллинга сверстников в здании клубов. Как я узнала позже, в процессе тестирования был небольшой нюанс, который они использовали, чтобы ночевать прямо там, — она сделала небольшую паузу и посмотрела на меня, ожидая, дойдет до меня или нет. А до меня не просто дошло, до меня прямо долетело, что стало отчетливо видно на моем лице. Удовлетворившись, Мари продолжила: — Так они и залипали в симуляторе, раз за разом проходя первичное тестирование, чтобы подтвердить уже имеющиеся знания. Как итог, несколько студентов получили право на торговые или обслуживающие точки.

Я посмотрел на сияющую своей новизной вывеску, на двух японцев, которые спорили из-за расположения полок так серьёзно, будто от этого зависела судьба всего мира. Хотя, может, и зависела. В нашей новой реальности полка с товаром могла значить больше, чем красивое заявление студсовета. Не, ну, может, я, конечно, преувеличиваю и не знаю всех деталей, но что-то прям интуиция бьется в предчувствии скорой драки, пусть и необязательно в буквальном смысле этого слова.

— Значит, гонка началась, и в нашем забеге прибавилось лошадок, — серьезным голосом, из которого пропала вся напускная веселость, проговорил я.

— Ага. — Кивнула и без того серьезная Мари.

Мы оба отчётливо понимали, что открытие торгового района означает только одно: скоро по иссушенным венам местного общества польётся горячая кровь перемен, движения и метаморфоз.

Выйдя из торгового района, наша группа двинулась к внешним переходам. Дальнейший путь был тихим. Центральные корпуса остались позади, а впереди начиналась та часть Академии, где громада строений уступала пусть и куцей, но всё же природе.

— Что у нас с деньгами? — спросил я, принюхиваясь к запаху осенней природы.

— Лучше, чем было. — С облегчением в голосе начала рассказывать про наши финансы Мари, которая была рада отвлечься от тяжёлых дум. — Джулия начислила бонусы за данные по внешнему форпосту, за информацию о лайнере, за аномалии твоего состояния и ещё за несколько пунктов, которые она назвала «ценным практическим материалом».