Академия «Ковчег» 2 (Том 3)
- -
- 100%
- +
— Приятно быть полезным. — Сказал я, не скрывая иронии.
— Я тоже так подумала и с радостью взяла награду, — проигнорировав мои кривляния, продолжила сестра. — Этих денег с лихвой хватило, чтобы мы наконец закончили мастерскую Макса.
Я сразу оживился.
— Уже?
— Да. — Она кивнула утвердительно. — Он залез туда почти сразу, как только помещение открылось. С тех пор, как только приходит с занятий, он запирается там и выходит только за едой.
Рыжий решил вставить свои пять копеек:
— Он сейчас перебирает и чинит всё подряд. Арисаки, штурмгеверы, трофейные «Калаши», дробовики. Ещё разложил какие-то детали по ящикам и сказал, что если кто-то без спроса полезет, то он сделает из виновного учебное пособие по орочей кибернетики, что бы это ни значило.
— Узнаю Макса. — Похихикал я, вспоминая, что наш командный технарь — ярый фанат одних зелёных изобретателей из вселенной, где война не заканчивается.
— К нему ещё техники из других отрядов подтянулись, — продолжил Рыжий. — Так теперь он там всем командует-командует, только мат и лязг металла оттуда и слышно.
Это была хорошая новость. Даже очень, ведь без службы РАВ мы далеко не уедем, и если уж Макс за это взялся, то я могу быть спокойным хотя бы за эту часть нашей структуры.
— Ещё зал сделали, — сказала Мари, будто только что про это вспомнила.
— Какой именно? — спросил я, припоминая, что мы это уже обсуждали.
— Пока только специальный зал для спаррингов, — ответила мне сестра и нарочито перешла на шепот: — Мы хотели сначала сделать профильный под кендо, но это было заметно дороже. Макото тогда еще несколько часов ворчала.
На такое обвинение уже сама Макото решила внести несомненно важное уточнение:
— Я не ворчала. Я указала на недостатки принятого решения.
— Ворчала, — сказал Костя с видом, будто приговор выносил.
Макото с прищуром посмотрела на него, будто хотела сквозную дыру прожечь, на что Костя, гад такой некультурный, не соизволил даже задымиться хотя бы из вежливости.
«Н-да, с таким подходом жену мы ему не найдем», — подумал я и тут же прогнал эту мысль. А то мне же не только Косте нужно пассию искать, но и всем своим товарищам, а это охереть как сложно, особенно если учитывать замшелые законы ковена, что даже мне поменять не под силу.
Я усмехнулся, вспоминая некоторые из правил и ритуалов, что вообще никак не соотносятся с привычной моралью. Клыки неприятно натянули губу, отвлекая от тяжелых размышлений.
Так, думая каждый о своем, мы и вышли на тропу, что ведет прямиком к «Скале».
Воздух тут был другой. Солёный, влажный, с запахом камня и моря. Под ногами бетонная дорожка, глядя на которую у меня всплывали исключительно поганые воспоминания. Во время недавнего шторма нам дважды за день приходилось проходить по этой дороге, и, что самое мерзопакостное, неважно, куда ты идешь, к дому или от дома, ветер, словно издеваясь, всегда шел на нас, загоняя тяжелые дождевые капли прямо в лица.
Как вдруг в мою голову пришла идея, и теперь я смотрел на тропу совершенно иначе.
Узкая и неудобная. В плохую погоду опять грозившая превратиться в мокрую полосу страданий.
— Надо расширять, — сказал я таким тоном, будто констатировал очевидное, правда, поймав недоуменные взгляды товарищей, понял, что данная идея пришла мне одному.
— Что? — спросила Мари.
— Тропу нужно расширять до нормальной дороги. Или хотя бы до такой ширины, чтобы можно было по ней ездить, а то сколько можно ноги сбивать, ходя туда-сюда. — Вот теперь все поняли, что я имею в виду, и даже сами задумались и стали рассматривать дорогу, явно думая, как это провернуть. Уж очень хорошо все помнили наши прогулки под дождем.
— Я думала об этом и... — с задумчивым голосом проговорила сестра, но, не дав ей договорить, я продолжил.
— Ещё нужен транспорт.
— На острове? — Это решил отозваться Рюрик, про которого я уже успел позабыть, уж слишком тихо он двигался за нами.
— Да, — сказал я, повернувшись к нему. — Для начала нам хватит и маленького автобусика. Или электрический кар, типа тех, что мы в порту видели. Да что угодно, чтобы в новый шторм не переться под дождем, как идиоты.
Мари поморщилась.
— Вань, ты же знаешь, система плохо относится к двигателям внутреннего сгорания, помнишь ту истерику, когда мы боты хотели на берег вытащить.
— Помню, — согласился я с этим доводом, но тут же продолжил: — Значит, найдём то, к чему она относится нормально. Электрички там или гибриды. Замародёрим что-нибудь на суше и будем держать в гараже.
— У нас нет гаража.
— Пока нет, но я уверен, что в настройках расширения общежития найдется что-нибудь подходящее.
Она посмотрела на меня уже почти с улыбкой.
— Ты только что вышел из медицинской капсулы. — Она недоговорила, но я закончил за нее.
— И сразу мыслю инфраструктурно. Гордись. — Выпятил я грудь и состроил такую морду лица, что Мари смешливо прыснула и засмеялась.
Так мы и дошли до входа в наше общежитие. Холл встретил нас мягким светом и встречающей делегацией, которая радостно поприветствовала меня громогласными криками. Я со всеми обнялся, ответил на несколько удивленных вопросов по поводу своей внешности. И да, я произвел фурор, но под внимательными взглядами командиров все предпочли не заострять на этом тему, но я понимал, что в ближайшее время нам еще предстоит это обсудить.
Костя подошёл ближе и шепнул мне на ухо.
— Патриарх, наши ждут в зале.
Мари, которая была рядом со мной, тоже всё услышала. Она остановилась у входа в боковой коридор и с серьезным лицом спросила:
— Мне можно пойти с вами?
Я посмотрел на неё и с доброй улыбкой ответил.
— Не сейчас, — сказал я.
Она не обиделась, ну или по крайней мере сделала вид, что не обиделась.
— Ладно, на этот раз так и быть, — сказала она с серьезным лицом. — Но, Иван, пообещай, что всё мне расскажешь. — Она запнулась, но продолжила. — Я ведь не слепая и всё и так вижу, только не понимаю, что конкретно.
Я кивнул ей, давая понять, что услышал ее. Сам же развернулся и пошел прочь. Макото осталась с ней. Зоя задержалась, явно колеблясь, но тоже не решилась меня окрикивать. Рюрик пошёл в сторону общего помещения, где только зарождалась будущая гулянка по вернувшемуся командиру.
Со мной шли Костя, Рыжий и Рита.
Мы прошли по новому коридору, что я впервые видел. Его ещё не успели обжить. Стены чистые, панели свежие, а под ногами покрытие без царапин.
Зал для спаррингов, к которому меня вели мои товарищи, был за тяжёлой дверью. Костя открыл ее и, почтительно поклонившись, пропустил меня вперед. Я вошёл, и за мной последовали остальные. Дверь за нашими спинами плотно закрылась.
Зал был большим. Маты устилали пол, крепления для тренировочного оружия, несколько манекенов и свободное пространство в центре. Всё ещё слишком новое, слишком чистое. Но люди уже успели изменить его. На татами виднелись следы недавнего спарринга, в углу лежали бинты, а у стены были аккуратно разложенные тренировочные ножи, шесты, щиты и что-то похожее на короткие дубинки и сапёрные лопатки.
Но в данный момент всё это было неважно. Главным было другое, а вернее, другие. Тут собрались все Демоны Севера, весь мой ковен в полном составе. Они не стояли толпой и не разбрелись по залу, нет, они выстроились двумя полукругами. Положение каждого было выверено до миллиметра. В самом построении были видны пропуски, оно и неудивительно, ведь недостающие элементы этой картинки пришли как раз вместе со мной. Но даже так никто не занял их места, это было буквально немыслимо, ведь у каждого члена культа своя роль и свое место здесь, и нарушать его было подобно святотатству.
Прибывшие со мной заняли свои места в первом малом полукруге, что был прямо напротив меня. Слева занял своё место Рыжий. Справа — Костя. Между ними встала Рита, заняв свое место среди еще четырех девушек ковена.
Я остановился напротив них, и тут же Рита опустилась на одно колено. За ней последовали остальные девушки. Они сделали это почти одновременно, но всё равно в каждой из них читалась своя грация. Костя и Рыжий опустились следом. И стоило только первому ряду оказаться в коленопреклоненном положении, как и второй ряд последовал их примеру, опускаясь в положенный каждому момент. Один за другим. Без команды. Без суеты. Колени глухо ударяли в покрытие зала.
Тишина стала полной и всеобъемлющей. Во всем зале лишь один я остался стоять, смотря на своих слуг сверху вниз. Глаза мои вновь пылали красным цветом. В груди же нарастало чувство правильности всего происходящего.
Я медленно улыбнулся.
Губы разошлись, открывая новоприобретенные клыки. Четыре сверху и два снизу. Слуги уставились на мою хищную улыбку, я понял это по тому, как все в круге едва заметно втянули воздух от клокочущего в них благоговения предо мной, перед их Патриархом.
Рита, как и положено старшей наложнице, первая подала голос.
— Рады приветствовать вас дома, Патриарх, — сказала она, и тут же все повторили за ней, словно единый организм.
И эти слова лязгнули на весь зал так, что от них будто дрогнули сами стены.
Я же сделал шаг вперёд. И сказал, широко разводя руки в стороны, будто желая обнять всех, кто собрался в этом зале:
— Я дома, слуги мои.
Глава 4
Резко пришел в себя от того, что мне в челюсть прилетел удар. Я вздрогнул всем телом и уже было готовился отбиваться, но, к счастью, быстро понял: я не в плену, но и не свободен в полном смысле этого слова. Мои руки оккупировали две растрепанные девичьи головки, и именно одна из них разбудила меня столь экстравагантным образом. Я поморщился от неудобства: придавленные руки успели занеметь и отдавали ноющей болью. Это происходило не в первый раз, но всем было наплевать на мои неудобства, ведь личное пространство у патриарха ковена — каким бы страшным людоедом он ни был — штука довольно условная. Раньше меня от этого слегка коробило, оно и немудрено: вот просыпаешься ты и понимаешь, что вокруг тебя куча обнаженных девичьих тел. И эти самые тела... То есть их владелицы... Короче, бабы искренне убеждены, что регулярная близость к твоему телу — не интимность даже, а что-то вроде само собой разумеющейся мелочи.
Ну а потом привык. Человеки вообще твари настолько мерзопакостные, что привыкают почти ко всему: к ежедневным уколам, к хищным тварям, потихоньку захватывающим наш мир, к мутациям собственного тела, ну и, разумеется, к тому, что у тебя на астральном теле висит кокон с демоническим ребёнком, которого тебе по задумке полагалось выкармливать лет эдак сто, а теперь там, к твоему шоку, спит маленькая тёмная девочка, что называет тебя своим папочкой.
Ну и, разумеется, к пяти голым девушкам, что всю ночь до этого нещадно тебя эксплуатировали, а теперь спят без задних ног, тоже, как выяснилось, привыкаешь.
Я лежал на спине и смотрел в потолок. Он был новехонький, будто ремонт тут закончился только вчера. Меня завораживало качество и продуманность его конструкции, где каждая плашка дерева была подобрана так, чтобы рисунок и фактура совпадали идеально. Всё это создавало слишком уютный и роскошный образ для человека, который ещё недавно выныривал из Японского моря с ощущением, что только что превратился в мешок фарша и костей.
Мои мысли прервали. Вера заворочалась и что-то пробубнила сквозь сон, я не разобрал, но там было что-то обиженно-недовольное. Но даже так она сохраняла ровное размеренное дыхание, технику которого в нас всеми силами вбивали инструктора. Она была самая искусная из нас и даже давала мне парочку личных факультативов, которые раз за разом заканчивались глубокой проработкой различных тантрических практик.
На моей груди лежала рука Таси. Тихая, цепкая, но при этом почти невесомая. Она спала, уткнувшись щекой мне в плечо, и создавала образ миниатюрной незаметной милой девушки. Обман, причем наглый. Кто-кто, а вот Тася точно нифига не незаметная, она филигранно умела оказаться там, где надо, раньше всех остальных. В быту, в дежурствах, в спальне. Тихая мышка с зоркими глазами и быстрыми маленькими лапками.
С другой стороны от нее Ника раскинулась так, будто кровать принадлежала лично ей одной, а мы все были просто приложением к интерьеру. Одна нога у неё бесстыже лежала поперёк моего бедра, вторая откинута далеко в сторону, открывая отличный вид на их пересечение. Рука же ее была закинута за голову, теряясь в пышных волосах, разлетевшихся по всей подушке. Даже во сне она умудрялась создавать стойкое ощущение, что стоит ей открыть глаза, и она тут же скажет какую-нибудь милую гадость.
Кира спала на самом краю нашего огромного ложа, что было составлено из нескольких кроватей. Несмотря на сон ее образ все равно оставался аккуратным, холодным и рассудительным. Но даже так её пальцы робко держали моё запястье, словно она боялась, что я опять куда-то исчезну. Кира вообще любила всё контролировать: патроны, еду, настроение Риты и количество идиотов на квадратный метр в отдельно взятом ковене. И если бы ей доверили бухгалтерию ада, то уже через неделю Рита навела бы там такой порядок, что все демоны заманались бы получать разрешения на вилы и пробивали их не как грозное оружие против грешников, а как сельхозинструмент.
А вот Рита... Рита не спала.
Я понял это далеко не сразу. Она лежала справа, между мной и Кирой, и смотрела на меня своим спокойным взглядом. Старшая наложница. Нет, это был не мой выбор, не то чтобы я, как «царь во дворце», пришел когда-то, ткнул пальцем и назначил ее любимой женой. Тут всё проще и сложнее одновременно, мы не выбирали, какое место в ковене займем, так решила сама Та, кто хранит, и мы покорно приняли путь, по которому нам теперь суждено идти. И, в отличие от меня, все сделали это с удовольствием...
— Проснулся? — спросила меня Рита, посмотрев прямо мне в глаза.
— Угу, — завороженно ответил я, утопая в этих омутах.
— Как себя чувствуешь? — спросила она с искренней заботой в голосе.
Я осторожно пошевелил плечом, отчего онемевшие руки отдались новой волной бодрящей боли. Потом настал черед ног, вслед за ними настала очередь новообретенных зубов, что все так же непривычно ощущались, стоило только провести по ним языком.
«Прелестно, просто прелестно», — раздраженно подумал я. — «Теперь каждое утро будет начинаться с проверки, не отросло ли у меня за ночь что-нибудь лишнее».
— Живой, — сказал я с улыбкой, старательно скрывая внутреннее беспокойство, и тут же продолжил, не меняясь в голосе: — А это в наше время уже повод для праздника.
Ника, что тоже уже проснулась, открыла один глаз и не преминула тут же выдать очередную свою колкость.
— Праздник был бы, если бы ты вчера не решил изображать сбитый метеорит.
— Это не моя вина. Меня Джулия сбила, — ответил я со всем возмущением в голосе на этот поклеп.
— Оправдания для слабаков, — сказав это, Ника вновь закрыла глаза и перевернулась на бок, открыв отличный вид на свою аппетитную задницу.
«И ведь явно специально так сделала», — подумал я, бессовестно любуясь на прелести своей наложницы. — «Эх, и манит же, чертовка, своим задом, так и манит».
— Оправдания для следствия, — пробормотала Кира, что даже не удосужилась открыть глаза. — Кстати, для справки, было очень сложно делать вид, что мы, как и все, ничего не знаем про твои приключения.
— Мы и неофициально знаем только то, что наш Патриарх опять куда-то влез, — сказала Ника, что все так же лежала, свернувшись в милый комочек, только теперь, вообще не скрывая своих подлых намерений, ерзала туда-сюда своей попкой. — Вернулся красноглазый, клыкастый и с драгоценным дитя, спящим в душе, хотя ей еще формироваться нужно было века эдак до двадцать второго. Короче, стандартный вторник нашего хозяина.
Услышав это беспочвенное обвинение меня любимого, Тася тихо фыркнула мне в плечо. Я же повернул голову к Рите и заговорческим голосом спросил:
— Вот почему она всегда такая с утра?
— Она всегда такая, — ответила мне Рита. — Утро здесь ни при чём.
— Я слышу вашу жгучую зависть моему великолепию, — не поворачиваясь к нам, сообщила Ника. — И она делает меня сильнее.
Вера наконец пошевелилась, приподнялась на локте и спокойно посмотрела на меня.
— Болело сильно? — спросила она, явно намекая на вчерашний полёт, что завершился заплывом.
— Терпимо, — соврал я.
— Врёшь, — с грустью на лице прошипела она.
— Да, — сознался я.
А что еще было делать. Моя связь с девчонками, да и со всем остальным ковеном была двусторонней, и они прочувствовали весь спектр пережитого мной.
— Значит, жить будешь, — с улыбкой ответила она мне, но в ее глазах еще виднелось искреннее переживание за меня.
Вот за что я любил Веру — в ней была истинная медицинская безжалостная обстоятельность. Она не охала и не причитала, изображая заботливую мамочку. Просто смотрела на человека как на набор проблем и недомоганий, которые просто надо исправить. Ну а если пациент при этом ещё и разговаривает, да ещё и хамит, это значит, что прогноз на лечение сугубо положительный.
Я снова откинулся на подушку и посмотрел в потолок.
Комната была шестиместной, правда, чисто формально. На деле же девчонки уже давно превратили её во что-то своё. Вещи лежали не хаотично, а так, будто каждая мелочь знала своё место. Форма на спинках стульев. Снаряжение у стены. Кейсы с личными вещами, что были выкуплены у Джули еще в самом начале, аккуратно расставлены, чтобы о них никто не споткнулся. Несколько маленьких полок, которые, видимо, успели заказать у системы или вытащить из старых помещений. На одной стояли кружки. На другой — какие-то баночки Веры. На третьей — аккуратно сложенные резинки, заколки и прочая женская мелочёвка, которая в любой нормальной казарме выглядела бы чужеродно.
Ну а тут у нас была и не казарма, тут был наш дом на хрен знает сколько лет.
Что же касается наших таких странных на неискушенный взгляд отношений, так они начались далеко не вчера. Структура ковена, что в замшелости своей изначально предполагала: все женщины ковена принадлежат Патриарху, всё цело и полностью. И этот уклад существовал давно, очень давно.
Девушки, к шоку моему, были не против и давно определили свои роли в этом гареме. Просто раньше, когда мир был обычный... Да хрен с этим пиететом, тупой и кастрированный он был. Так вот, тогда мы всё это прятали от остальных людей. Теперь же, когда обычный мир сдох, все мы просто перестали лицемерить и начали жить как положено, как велит ковен.
Где-то глубоко в душе старый Иван ещё мог бы сказать: «Это странно, парень. Очень странно. Ты проснулся в окружении пяти абсолютно голых девушек, которые воспринимают тебя как центр своей маленькой вселенной. Может, стоит встать, одеться, открыть дверь и хотя бы попытаться стать нормальным человеком?»
Но старый Иван сказал это как-то вяло и без огонька.
Нынешний же я просто лежал и думал, что в душе моей наконец-то стало спокойно и умиротворенно, ведь в кои-то веки всё встало на положенные места.
Мои размышления прервал стук в дверь. Я вновь распахнул глаза, а девушки, что, видимо, решили устроить с утра пораньше второй раунд, все коллективно приводили меня в боевую готовность и замерли.
Судя по сморщенному в раздражении лицу Ники, она хотела разразиться бранью, но, увы для нее, рот в этот момент был основательно так занят. Освобождать его для гневной тирады она не хотела, прекрасно понимая, что стоит ей только отстраниться, как лакомое место тут же займут. Так что она начала что-то несвязно бурчать с набитым ртом, выплескивая свое раздражение, ускорив покачивание головой.
Кира, что уже была наготове, чтобы перехватить всё в свои... Ну, допустим, руки, расстроено выдохнула, но тут же, судя по ее шкодливому взгляду, придумала достойную ответку. Она намотала рыжие волосы Ники с такой силой, что та с новой силой забурчала и с недовольством во взгляде посмотрела на подругу. Но Кира даже не думала отступать и с силой начала давить на голову Ники, задавая темп и с каждым качком усиливая амплитуду. Ника тут же начала давиться, а на глазах у нее наворачивались слезы. Комнату наполнили влажные звуки. Темп нарастал, но Ника даже не думала давать слабину, а Кире уже было плевать, она с помутневшими глазами смотрела на задыхающуюся подругу, прикусывая нижнюю губу.
Вера же с холодным выражением лица неотрывно смотрела на эту картину, сидя на единственном в комнате кресле, что было предусмотрительно повернуто в сторону кровати. Одна из ее ног была закинута на подлокотник, открывая мне отличный вид на ее пропитанные соками пальцы, что непрестанно ходили туда-сюда, отдаваясь во всей комнате влажными звуками. Она поймала мой взгляд, и, глядя в ее осоловелые глаза, я отчетливо понял, что эта вуайеристка специально села именно так, чтобы дать мне полный обзор на то шоу, что она сейчас устраивала для одного лишь меня.
Тася же не стала утруждать себя самостоятельной работой и, не мудрствуя лукаво, оседлала мою руку, совершая постоянные движения бедрами. Заметив, что я смотрю на нее, она вымученно улыбнулась и еще больше увеличила темп. Я наклонился вперед и поцеловал ее в чувственный, чуть приоткрытый ротик, одновременно с этим начиная перебирать пальцами. Пронзительный стон прорвался сквозь наши сомкнутые губы, а она сама затряслась в судорогах. Она всегда была той еще скорострелкой. Я отстранился, а Тася повалилась на кровать без сил, и только ноги, что продолжали подрагивать в судороге, говорили мне, что она еще в сознании.
Стук в дверь усилился, и сами удары стали чаще. Незваный гость явно не хотел отступать и готов был на всё, чтобы привлечь наше внимание. Я с просительным взглядом посмотрел на Риту. Она не принимала участия во всём этом безобразии и только смотрела на девочек с довольной покровительственной улыбкой.
— Рит, любовь моя, посмотри, кто пришел... — я в секунду перешел на сип из-за все нарастающего осознания, что дружные потуги Ники и Киры вот-вот приведут к закономерному результату. — Короче, скажи, что мы скоро выйдем.
— Что бы вы без меня делали, кролики озабоченные, — сказав это, она подошла ко мне и, полностью наплевав на писки удивленной Таси, навалилась на ту всем своим обнаженным телом, чтобы только поцеловать меня. Я же с удивлением заметил, что ее язык принялся хозяйничать у меня во рту и, мало того, очень уж старательно пытается своим кончиком коснуться моих клыков. А когда он все же достигал успеха, Рита страстно стонала и вздрагивала всем телом.
Мы разомкнули губы, и я показал одними глазами на все еще содрогающуюся от стуков дверь.
— Только надень что-нибудь, — сказал я ей. — Не нужно смущать остальных.
— Ладно, так уж и быть, я накину рубашку, — серьезным голосом сказала она, но только вот, несмотря на тон, мне что-то не понравилось в той интонации, с которой она это говорила.
Но не успел я додумать эту мысль, как на меня буквально налетела пришедшая в себя Тася, и больше у меня не получалось соображать здраво. Сколько это продолжалось, я не знаю, но в какой-то момент Тасю накрыло вторым залпом, и она опять завалилась без сил.
— Это была твоя сестра, господин мой, — подала голос Рита, что шла к нам от двери. — Она звала нас на завтрак, а я сказала ей, что мы спустимся чуть-чуть попозже.
Я застыл с распахнутым ртом, не в силах оторвать от нее глаз.
— Рита, скажи... — я запнулся. — А ты говорила с моей сестрой в таком виде?
Она с наигранным недоумением посмотрела сначала на меня, а потом вниз на свою... одежду.
— А что не так? Я же сказала, что надену рубашку, я и надела. А что, какие-то проблемы? — со шкодливостью в голосе заявила она мне.
Были ли проблемы в ее одежде? Да, блядь, были. Рита, как и сказала, была в рубашке. В рубашке и больше ни в чем. Так мало того, что помимо этой чертовой рубашки на ней больше ничего не было, так она еще и не была застегнута, прикрывая лишь грудь, оставляя широкую полоску посередине, открывая на всеобщее обозрение аккуратно подстриженный лобок, а из-за того, что женские форменные рубашки были короче мужских, еще и попку, что в данный момент покачивалась из стороны в сторону, пока Рита медленно шла к нам, явно наслаждаясь моим охреневшим видом.
— Ты хочешь сказать, что моя сестра видела тебя во всей красе? — простонал отнюдь не от удовольствия, хотя Ника вошла в раж и старалась не на шутку. — Скажи, пожалуйста, что ты говорила с ней, не открывая двери... — спросил и по одним глазам понял, что в этой надежде я обломаюсь.
— Нет, хозяин. Как я могла говорить через дверь, да еще и, мало того что с нашей нанимательницей, так еще и вашей глубоко уважаемой сестрой? Через дверь это невежливо, — она сделала паузу, наслаждаясь моментом, и тут же продолжила: — Я открыла дверь и всё обстоятельно объяснила.
— Бля-я-я, надеюсь, она больше ничего не видела, — сквозь туман в голове я прикинул, что из-за двери не видно кровати.